5. Откровения I

Хогвартс погружался в осень — туманными по утрам, с пронизывающим ветром по вечерам и с тяжёлым запахом мокрых листьев, поднимающимся из тёмного леса. Замок словно просыпался по-новому: окна покрывались испариной, лестницы становились капризнее, а полы в коридорах — холоднее. Элора Поттер любила это время года. Оно будто подходило ей. Влажный воздух и мягкий свет факелов создавали иллюзию уюта даже в самых забытых уголках школы. Утро началось с мелочи: неровный свиток выпал из её сумки прямо у Большого зала. Шарлотта, проходившая мимо, ловко подхватила его и взмахнула, как флагом. — Это твоё, леди Поттер? — Спасибо, леди Ивинг, — склонилась Элора в ответ. — Где твой слизеринский храбрый друг? — Шарлотта заглянула через плечо, будто Регулус должен был материализоваться из стены. — Он опаздывает. Опять. Сказал, что у него “важные дела”, — с сарказмом ответила Элора, показывая пальцами кавычки. — Бьюсь об заклад, он просто не хотел завтракать рядом с Сириусом, — Шарлотта хмыкнула. — К слову о братьях, ты знаешь, Джеймс сегодня уже третий раз пытался «случайно» сесть рядом с Лили. А она в ответ просто поднялась и ушла. — Классика, — Элора скривила губы. — Как думаешь, когда он поймёт, что не работает? — Где-то к седьмому курсу, если повезёт. Они рассмеялись и прошли в зал, садясь за гриффиндорский стол. В этот момент Лили как раз возвращалась, держа в руках чашку чая. Лицо её было спокойным, но в глазах читалась усталость. — Всё ещё жив? — тихо спросила Элора, намекая на Джеймса. — Живее всех живых, — Лили уселась рядом. — Сегодня предложил вынести за меня мусор. — Что? — Прямо на завтраке. У него был яблочный огрызок. Сказал, что может выбросить его «от моего имени». Героически. — Может, он просто запутался в знаках внимания? — заметила Шарлотта. — У Сириуса хотя бы всё ясно: флирт, поцелуй, прощай. А у Джеймса — стратегии, которые сбивают с толку даже саму цель. — Сириус… — Лили закатила глаза. — Вчера он называл Мари “самой красивой звёздочкой на небе”. — Проблема в том, что он то же самое говорил Беатрис неделю назад, — добавила Элора. — Он скажет и тыквенной пирожной, если та кивнёт, — пожала плечами Шарлотта. — И всё-таки в нём есть обаяние, — усмехнулась Лили, но тут же отмахнулась. — Неважно. Всё это — чушь. В подземельях тем временем царила иная атмосфера. Каменные коридоры казались удушающе тесными, а влажный воздух, будто напитанный зельями, был тяжелее, чем обычно. Адель Селвинг шагала по проходу, разглядывая надписи на стенах — кто-то выцарапал там имена, крылатые фразы, и даже один символ, который она узнала: знак Даров Смерти. Она задержалась у него на секунду. — Это ведь не мода? — спросила она вполголоса, когда Регулус подошёл ближе. — Это история, — коротко ответил он, оглядев символ. — Или легенда. Но не мода. Адель кивнула, прищурившись. — Иногда кажется, что все эти легенды — куда реальнее, чем нам рассказывают. Особенно когда идёшь по этому коридору. — Ты бывала в Запретной секции библиотеки? — Ещё нет. А ты? — Нет, — Регулус усмехнулся. — Конечно нет. Мы же приличные слизеринцы. Она фыркнула. — И всё же. Надо будет однажды туда заглянуть. Тем временем в библиотеке Элора сидела за дальним столом, рассыпанным пергаментом. Вокруг — тишина, только шелест страниц и лёгкий скрип пера. У окна читал книгу Римус Люпин. Он выглядел так, будто растворился в тексте, но краем глаза видел всё. — Привет, — тихо сказала Элора, подходя к нему. — Ты Люпин, да? Он поднял взгляд, мягкий и спокойный. Он удивился, это было странно но за три года обучения в Хогвартсе, Эл ни разу не говорила с Римусом, как и он с ней. — А ты Поттер. Вторая. Элора. — Точно. Слушай… — она помялась. — Ты не знаешь, где я могу найти справочник по оборотным заклятиям? — Полка вон там, третья слева. Но, — он поднял бровь, — ты же на третьем курсе, не так ли? — А ты на четвёртом. И что? — Просто удивлён, что интересуешься такими вещами. Обычно это в программу не входит. — Я просто… хочу знать чуть больше, — пожала плечами Элора. — Слишком много темных историй в коридорах в последнее время. Римус слегка усмехнулся, но по-доброму. — Хороший повод. Я тоже с этого начинал. — Ты всегда был такой… книжный? — спросила она, присаживаясь на край стола. — Прямо с пелёнок, — кивнул он. Они оба засмеялись — тихо, чтобы не потревожить атмосферу библиотеки. И хотя между ними не было ещё дружбы, что-то простое и настоящее промелькнуло — лёгкое взаимопонимание. Гостиная Гриффиндора окутана мягким полумраком. Сквозь витражные окна пробивался лунный свет, растекаясь по стенам золотистыми разводами, а в камине потрескивали угли, окрашивая пространство рыжими бликами. В этот час большинство учеников уже разошлись по спальням, и лишь в одном из дальних уголков трое девочек всё ещё не спешили прощаться с этим вечером. Шарлотта Ивинг сидела, поджав ноги, на старом гобелене, и что-то беззвучно считала на пальцах, глядя в потолок. Лили Эванс восседала в кресле, как всегда с книгой на коленях, лениво перелистывая страницы, но взгляд её время от времени скользил в сторону Элоры Поттер, устроившейся на подоконнике. Она сидела, обхватив колени руками, и глядела сквозь стекло на тёмный двор Хогвартса. На лице у неё застыло выражение той глубокой, затяжной усталости, которую редко увидишь у тринадцатилетней девочки. — Слушай, Элора, ничего не подумай, но просто хотелось бы услышать от тебя, почему твой брат такой…недоумок?  — тихо спросила Лили, которая решила отвлечься от книги. Элору удивил такой вопрос, не потому что её брата назвали «недоумком», а потому что это спросила Лили Эванс.  — Если бы я могла ответить на этот вопрос, мне все чаще кажется что мы совсем чужие люди, — ответила она глухо. — Мы с ним… не разговариваем. Шарлотта осторожно поднялась и подошла ближе. Она знала что для подруги этот разговор не самый приятный.   — Но почему? — заинтересовалась Эванс, — что он сделал?  Элора молчала. Несколько секунд в комнате слышалось только потрескивание дров в камине. Потом она заговорила. Сначала тихо, почти шёпотом. — Он ведёт себя так, будто я вообще не его сестра. Понимаете? — она повернулась к ним, глаза её блестели. — Будто я просто… кто-то мимо проходящий. В Большом зале — игнорирует. В коридоре — проходит мимо, как будто не знает меня. А если и говорит, то с этой… снисходительной грубостью. Как будто я мелочь под ногами. Как будто я мешаю ему дышать. Она сжала колени крепче. — Я даже не помню, когда он в последний раз просто посмотрел на меня не с раздражением, а… с интересом, заботой. Словно я не часть его жизни. Как будто ему неловко за меня. Стыдно. Или хуже — как будто он считает, что я лишняя. Лили ничего не сказала, только тихо положила книгу на столик. — Я старалась, — продолжила Элора. — Я думала, может, я как-то не так. Может, если я не буду лезть, не буду спорить, он заметит. Скажет что-то. Но нет. Он просто… убирает меня из своей жизни. И я не знаю, за что. — Это… — Шарлотта опустилась рядом с ней. — Это ужасно. — И самое странное, — Элора горько усмехнулась, — никто не замечает. Все вокруг обожают его. У него столько друзей, все учителя его хвалят. «О, мистер Поттер, такой талант!» А потом смотрят на меня — и ждут того же. Спрашивают, летаю ли я так же хорошо, знаю ли я заклинания, как он, обожаю ли я квиддич. Они смотрят на меня не как на Элору, а как на отражение Джеймса. Только… тусклое. Лили качнула головой. — Ты не тусклая. Ты — ты. — Им это неважно, — прошептала Элора. — Они не слушают, когда я говорю. Они слышат только: «Поттер». И тут же в голове — «Джеймс». Всё, на этом всё. — Мне кажется, он просто не знает, как с тобой, — Лили говорила медленно, подбирая слова. — Ты взрослеешь. Ты другая. А он привык к тебе маленькой, глупой, возможно. А теперь — ты сама. Ты сильная. И это может пугать. Даже родного брата. — Но он же не чужой мне, — голос Элоры надломился. — Почему он ведёт себя так, будто я никто? — Может, потому что он боится, — вмешалась Шарлотта. — Может, он увидел в тебе что-то, чего не понимает. Или что-то, что… ему сказали бояться. Элора нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Не знаю, — пожала плечами та. — Просто догадка. Иногда взрослые, а особенно те, кто считают себя избранными, слишком боятся потерять свою важность. — Джеймс считает себя избранным? — фыркнула Элора. — Он точно так считает. И если кто-то рядом вдруг загорается — ему становится тесно. Лили осторожно дотронулась до её плеча. — Ты не должна мерить себя через него. Ты гораздо больше, чем фамилия. Я знаю. Мы с Шарлоттой знаем. И если он не видит этого — то это его слепота, а не твоя вина. — Спасибо, — сдавленно сказала Элора. И в этот момент ей стало легче. Не потому что всё вдруг стало хорошо, и не потому что исчезла боль. А потому что рядом были те, кто видел в ней не Поттера. А Элору. И это было начало чего-то нового. Чего-то, что не зависело от чужих ожиданий и чужих имён.