9. Последнее лето детства

Утро было тихим, каким бывают только сентябрьские утра, когда лето ещё не хочет отпускать, но осень уже прочно держит за край пальто. Небо затянули тонкие облака, и воздух казался прохладным, с лёгкой примесью тумана, словно время и само замерло, давая возможность  немного оттянуть прощание. В гостиной Поттеров витал запах гренок и маминых духов. По дому гулко отдавались шаги, открывались и закрывались двери, и Элора стояла в холле, удерживая на плече рюкзак, — готовая, собранная, внешне спокойная. Внутри всё кипело. Она не спала почти всю ночь. То ворочалась, то вслушивалась в звуки за стеной — тихие разговоры, чьи-то шаги. Где-то в соседней комнате был Сириус, и от этого становилось только хуже. Он жил у них уже больше месяца, с тех пор как сбежал из дома, и родители приняли его с такой радостью, будто он был их родным сыном. Почти как Джеймс. Почти как брат. Для Элоры он не был ни тем, ни другим. — Готова? — голос миссис Поттер вывел её из мыслей. — Да, — коротко кивнула она, подходя к ней. Мама аккуратно поправила ворот её мантии, чуть встряхнула плащ и с беспокойством взглянула в глаза. — Ты сегодня какая-то грустная, Эл. Всё хорошо? «Нет», — хотелось сказать. «Он снова не сказал мне ни слова за завтрак. Джеймс делал вид, будто меня не существует. А Сириус сидел за столом, смеялся, рассказывал, как он наложил заклинание на занавески, чтобы они танцевали под “Гудриксвелльский вальс”, — и все его слушали. И все смеялись». Но Элора только кивнула. — Всё нормально, мама. — Помни, ты можешь писать нам в любой момент. И если вдруг Джеймс что-то натворит… — она замялась. — Мы это решим. Вместе. Ладно? Элора неуверенно улыбнулась и кивнула. Хотелось верить.

***

На платформе 9¾ было шумно, как всегда. Пар от поезда окутывал ноги, повсюду мелькали мантии, хлопали двери купе, кричали совы. Среди всей этой суматохи Элора ощущала себя в каком-то замкнутом сне — словно её выдернули из дома и бросили в кипящий котёл, не дав времени отдышаться. Рядом стоял Сириус — в чёрной мантии, взъерошенный, как всегда, с ухмылкой на лице и неизменным блеском в глазах. Он что-то говорил Джеймсу, тот смеялся в ответ, Лили стояла чуть в стороне с книгой в руках, а Римус махал кому-то издалека. Элора чувствовала, как всё это — весь их мир — отделён от неё невидимой, но прочной стеной. Она крепче сжала ручку чемодана. — Элора! — послышался знакомый голос. Из дыма вынырнули Шарлотта, Адель и Регулус. Те самые лица, которых ей по-настоящему не хватало этим летом. Те, кто писал, ждал ответов и не называл её «убогой дурочкой» за спиной. — Ты что, собралась уехать без нас? — Шарлотта весело ткнула её плечом. — Это предательство. — Я же стояла прямо тут, — Элора позволила себе улыбнуться. — Но без энтузиазма, — заметил Регулус. — Ты выглядишь так, будто тебе предстоит казнь, а не возвращение в любимую школу. — Ну, у кого как, — усмехнулась Адель. — Лично я соскучилась. Особенно по библиотеке. Особенно по секции с запретными книгами. — Конечно, ты ведь скучала не по нам, а по пыльным фолиантам, — покачала головой Шарлотта, — предательница. Они засмеялись — впервые за утро по-настоящему. Элора почувствовала, как напряжение внутри немного ослабевает. — Пойдём, зайдем в наше купе? — предложила она, и все сразу кивнули. Купе было всё тем же, что и в прошлом году — четвёртое справа от начала вагона. Солнечный свет пробивался сквозь узкие окна, золотистыми пятнами ложился на тёмное дерево и кожаные сиденья. Около двери привычно покачивалась клетка с совой Адель, а рядом лежала стопка книг — и явно не только по школьной программе. — Так, признавайтесь, — Шарлотта первой опустилась на место у окна и откинулась назад, закинув ногу на ногу. — У кого было скучнейшее лето? — У меня, — сразу подала голос Элора. — Абсолютный кошмар. Я даже не знаю, с чего начать. — С того, что тебе весь август пришлось делить дом с мародёрами? — усмехнулась Адель, устраиваясь напротив. — Это звучит как один из кругов ада. — Пожалуйста, не напоминай, — Элора опустила голову на ладони. — Джеймс вёл себя так, будто я призрак. А Сириус… просто Сириус. Шумный, надоедливый, всюду его полно. — Но красивый, — невинно добавила Шарлотта и тут же подмигнула. — Шарли, не начинай, — проворчала Элора, не поднимая головы. — А что? Я просто отмечаю очевидные факты, — пожала плечами та. — Ты не обязана влюбляться, но можно хотя бы визуально наслаждаться. — Визуально наслаждаться? — переспросил Регулус, усаживаясь рядом с сестрой. — Это что теперь, новый школьный термин? — Нет, это женская суперспособность, которой тебе не понять, — с усмешкой произнесла Шарлотта. — А ты-то как провёл лето, Блэк номер два? — Благодарю за титул, — фыркнул Регулус. — Неплохо. Был с отцом на побережье Франции. Было жарко, скучно и много разговоров о чистоте крови. — Очаровательно, — хмыкнула Адель. — У нас с матерью было примерно то же самое. Только ещё с налётом «ты уже взрослая, пора думать о будущем». Как будто я уже не думаю. — Ты? — Шарлотта подняла бровь. — А по тебе не скажешь. — Очень смешно, — Адель изящно закатила глаза. — А у тебя что? Снова тусовки на даче дяди в Шотландии? — Угу, — Шарлотта протянулась, вытягивая руки над головой. — Было мило. Там, знаешь, один парень из Шармбатона — с французским акцентом, волосами как у принца из сказки… — Мы теряем её, — сказала Элора и слегка толкнула Адель локтем. — Шарли уходит в романтические грёзы, хватайте её. — Увы, поздно, — трагично вздохнула Адель. — Она уже с головой в буре чувств. Все засмеялись. Разговор тек свободно, легко, как вода в тихом ручье. Время будто немного отступило, оставив только их четвёрку, их мир. Мимо за окнами мелькали поля, старые станции, одинокие деревья. Поезд мчался вперёд, к новому учебному году, к новым трудностям — но здесь, в купе, пока царила тёплая защищённость. — А ты, Эл, — вдруг спросила Адель, — правда ни разу не поссорилась с Сириусом? Столько времени под одной крышей, и ни одной сцены? — Я просто избегала его, — пожала плечами Элора. — И он, похоже, делал то же самое. Хотя пару раз мы случайно пересекались в коридоре. Один раз я даже уронила на него книжку. На голову. — Какой кошмар, — пробормотал Регулус, еле сдерживая смех. — Надеюсь, это была толстаякнига? — Энциклопедия заклятий шестого уровня, — невинно произнесла Элора. — Прекрасно, — сказал он, улыбнувшись. — Ты герой. — Не герой, а отчаявшаяся жертва обстоятельств, — поправила она. — Зато с хорошим прицелом, — добавила Шарлотта и подмигнула. Все снова рассмеялись. Поезд уносил их к Хогвартсу, а вместе с ним уносилось ощущение застоявшегося лета. Впереди было что-то новое — ещё неведомое, может быть, пугающее, но точно идущее. И в этом, как ни странно, было нечто утешительное. — Кстати, — оживилась Шарлотта, выпрямляясь и подаваясь вперёд. — А вы слышали, кто будет преподавать Защиту в этом году? — Только не скажи, что тот снова решил попробовать себя в этом, — простонала Адель. — Я не выдержу ещё одного года его приключенческих историй про молодость. — Увы, нет, — с притворным сожалением протянула Шарлотта. — Говорят, какой-то новый профессор. Из Министерства. — Это всегда звучит угрожающе, — буркнул Регулус. — Как будто нас ждет допрос под Веритасерумом. — Или практика с летучими мышами, — мрачно добавила Элора. — Уж лучше Люпин, хоть он и пятыйкурсник. По-моему, он бы справился лучше многих. — Да, Римус был бы отличным преподавателем, — согласилась Адель чуть мягче, чем обычно. — В нём есть… что-то спокойное. Надёжное. Шарлотта с любопытством перевела взгляд с неё на Элору и чуть прищурилась. — Так-так, а вот и нежданное признание лета. — Что? — Адель фыркнула, но щёки её едва заметно порозовели. — Перестань. Я просто… констатирую факт. Регулус ухмыльнулся, но не стал встревать, только посмотрел в окно, наблюдая, как пейзаж постепенно меняется — поля редеют, появляются холмы, леса становятся гуще. — А ты, Рег, — лукаво спросила Шарлотта, наклонившись к нему, — с кем-нибудь переписывался летом? Может, с той самой Селиной из прошлого года? — У неё проблемы с правописанием, — невозмутимо ответил он. — Письма с ошибками в каждом слове — это пытка. Даже Сн… — он осёкся. — Даже Малфой сказал бы то же самое. — Серьёзный подход, — хмыкнула Элора. — Прямо кандидат на пост судьи Визенгамота. — Ну, кто-то же из нас должен быть разумным, — пожал плечами Регулус. — Вы, похоже, этим не заняты. — Оскорбления от младшего Блэка. Какое прекрасное завершение лета, — фальшиво вздохнула Шарлотта. — Адель, мы явно не в том купе сели. Смеялись снова все. — Честно говоря, я немного волнуюсь, — вдруг сказала Элора, глядя в пол. — Новый курс, новые предметы, экзамены… Всё становится серьёзнее. — Эй, — мягко отозвалась Адель. — Мы же с тобой. Всё будет не так страшно. Мы прорвёмся. — Мы не просто прорвёмся, — твёрдо добавила Шарлотта. — Мы будем блистать. — А если нет — всегда есть возможность прикинуться больным и не прийти на экзамен, — философски заметил Регулус. Снова раздался дружный смех. И как будто по команде, поезд стал медленно замедляться. За окном промелькнули первые огоньки Хогсмида — знакомые, уютные, родные. Осенний воздух стал ощутим даже через стекло — пахнущий хвоей, дождём и началом чего-то нового. — Ну что, лебеди мои, — Шарлотта хлопнула в ладоши. — Вперёд — в новый учебный год. С драмой, слезами и домашками. — Главное, с вами, — пробормотала Элора, уже вставая, — тогда можно пережить всё. Регулус опустил взгляд, незаметно улыбнувшись. Клетки с животными, чемоданы, перья, свитки — всё снова встало в строй. Они вышли из купе, растворяясь в потоке учеников, и вскоре на платформе гремел уже привычный голос: — Первокурсники сюда! Остальные — к повозкам! Скоро они снова увидят Хогвартс. Башни, освещённые теплым светом, чёрное зеркало озера, и зал, где всё будет начинаться сначала. Новый курс. Новые истории.