VII. Качели настроений

      Парни приятно проводили время вместе. Вот уже как несколько дней, даже выходные прошли незаметно. Шэдоу Милк всё-таки вставал ночью – и не раз. Так где-то в три часа (с воскресенья на понедельник) он проснулся в холодном поту из-за очередного кошмара. Их становилось всё больше и больше… Художника пугало чувство страха и тревоги, мысль, что за ним кто-то следит, а рядом никого не оказывалось. Но когда открывал глаза, то видел рядом с собой приятеля. Он очень боялся разбудить парня рядом, который лежал к нему лицом, и поэтому аккуратно двинулся из-под одеяла и вышел со спальни. Свет нигде не включил – даже один резкий звук выключателя мог бы заявить о его отсутствии на месте. Так как художник уже наизусть знает свою двушку, дойти до кухни не составило труда. Только с расстоянием от стены он не рассчитал – стукнулся мизинцем об угол, когда заворачивал, и еле слышно выругался сквозь зубы. Было ощущение, что художник вывехнул его – да было бы не впервой! Только вправить самостоятельно мизинец – та ещё проблема. А будить Сапфира ради этого нельзя, терпи, воин, как говорится.       На кухне Шэдоу быстро достал помытую кружку и набрал воды. В шкафчике откопал пластинку с успокоительными и выдавил себе две таблетки. Он читал, что как побочный эффект может выступить слабость – а она бы очень помогла уснуть, желательно до обеда или вечера… В принципе, приятель рядом был бы не против провести так весь день – лениво на двуспальной кровати, только бы прикупить пива, и пересматривать старые эпизоды американских торгашей, фильмы про детективов или подключить джойстики, поиграть в любимые файтинги… Художник думал об этом всём и ловил себя на мысли, что сейчас должен сконцентрироваться на сне, иначе утром будет дёрганным и агрессивным. К тому же… Чёрт. Парень запрокинул голову, ведь ещё вспомнил, что сегодня днём приём у психиатра. Он так долго ждал этого дня, но от самочувствия сейчас ощущал себя жалким. Не хотелось бы, чтобы после тех прекрасных мгновений за кружкой какао Пьюр Ванилла увидел нервного и не выспавшегося пациента… Шэдоу грозило это отсутствием галочки, но что до неё, его психиатр и приятный собеседник мог бы волноваться! А уже за несколько их встреч художник начал понимать, что из себя представляет этот до тошнотиков простой врач! Парень впервые начал беспокоиться о том, что подумают о нём из-за внешнего вида…       Пытаясь заглушить волну мыслей, он положил на язык две таблетки и быстро запил их. Юноша всё стоял и стоял перед столешницей, крутил воду на две кружки и не мог понять, что его держит, почему бы не уйти обратно спать? Гнетущее чувство, сковывающее сердце и ветками захламляющее лёгкие… Но после таблеток должно стать немного поспокойнее.       Только художник хотел обернуться, как почувствовал, что в него со всей силы врезались. Ну как врезались? Обхватили, положив свой лоб на плечо.       — Я тебя разбудил? – Хмыкнул Шэдоу, взъерошив волосы парня.       — Ты… В порядке? – В ответную спросил Сапфир, крепче обнимая со спины приятеля.       — Да, всё хорошо. Я воды отошёл попить, Сап.       — Долго мастер оставляет меня без внимания… – Послышалась лёгкая издёвка в его голосе.       — Как дитя малое, – закатил глаза парень, — всё, пускай, я хочу спать.       — А ещё чего хотите, м-м-м? – Сонно протянул приятель, прижавшись ещё сильнее.         — …Пива. Однозначно.       Блэк Сапфир поднял свою голову и положил на плечо художника свой подбородок, обиженно надув губы.       — Неужели мне придётся за ним плестись?        — Не мне же, ну, подумай, – хихикнул Шэдоу, щипнув за щёку, — ладно, давай обратно, на боковую. Пошутил я про пиво. Завтра вечером… Точнее сегодня. Ну, понял, Сап.       — Сколько сейчас?.. – Всё также сонно продолжал Сапфир.       — Под четыре утра… Наверное…       — Пойду утром, – пробубнил тот, снова положив лоб на плечо.       — Какой же ты хороший, Сап, – погладил парня по голове его приятель.       В жизни Шэдоу Милка много раз останавливалось время: когда он в последний раз касался клавиш, когда встречался разочарованными взглядами с родителями, стоял в дождь и жал руку каждому подходящему незнакомцу, смотрел на свои первые работы в училище, сдавал дом, когда только-только брал дорогие кисти… Когда впервые попал к Пьюр Ванилле на сеанс – тем более когда они встретились просто поговорить. И сейчас настал один из редких, но не последних моментов, когда минуты перестали существовать. Блэк Сапфир всё крепче и крепче сдерживал приятеля у столешницы – казалось, вот-вот и начнёт похрапывать. Художник стоял, поглощённый тишиной, пустотой и слабой улыбкой на своём лице. Рядом с парнем было хорошо – с ним не было надобности о чём-либо думать. Приятный апрельский ветерок продувал кухню через форточку до мурашек. От тактильного контакта эффект был куда больше. Постукивая пальцами холодную столешницу, Шэдоу возвращал себя в реальность. Он находился на тонкой грани между забвением и героическим желанием жить, пока чувствовал кого-то. Но чтобы он ни выбрал – Сапфир будет рядом. Как и в школьные годы, как и в момент поступления в училище, когда тот гладил его плечи и взволнованно ходил по комнате, ожидая письма на электронную почту, в принципе, как и всегда. В жизни случается очень много перемен – каждую из них юноше приходилось переживать очень тяжко. Даже за краденные сигареты до сих пор в его памяти таится обида, но приятель извиняется своей улыбкой в каждую их встречу. Шэдоу, когда вернулся обратно вздремнуть, резко испугался мысли, что Сапфира рядом может и не быть. Он повернулся к нему лицом – спит, крепко, и кажется, что очень спокойно. Радовало. Хотя бы у одного из них должен был быть нормальный сон. Парень подумал, что он хотел бы запечатлеть эти выходные, остаться в бесконечном круговороте одних и тех же обсуждений, порций курицы в сливках, выкуренных сигарет… Только парень захотел отвернуться в сторону окна, он почувствовал, как сильно тянуло волосы.        — Сука… – Процедил сквозь зубы художник. Друг зажал под своим ухом часть его шевелюры.       Ничего делать не оставалось. Будить во второй раз было уже слишком не гостеприимно. Юноша остался лежать лицом к приятелю, и просто долгие десять минут то и делал, что пялился на чьи-то умиротворённо закрытые глаза – аж завидно. На лицо поползла слабая улыбка – даже если бы Шэдоу ничего не видел, то одним лишь касанием к чужой щеке смог бы узнать Сапфира – холодную кожу и худое лицо. Парень провёл пальцами по скулам приятеля и хихикнул – реакции не последовало.         — Ты так смешно выглядишь… – Одними губами прошептал он и устроился поудобнее, спрятав руки под ухо, и зная, что одно неверное движение, и с волосами можно будет распрощаться.        Слова о походе за пивом Шэдоу воспринял не больше, чем сонный бред от Сапфира. Он же знает своего приятеля: когда это было, чтобы тот вставал по своему желанию, да ещё чтобы куда-то пойти? Волосы отпустило – приятель всё же проснулся ночью и отошёл покурить на балкон, несмотря на мольбы художника не оставлять его одного. Наверное, тот просто хихикнул, ведь в голове, словно в каком-то странном сне, всё также эхом отображается: «я быстро». Практически до утра не покидало ощущение тревоги – мысли в голове метались с одной на другую, пока тело, охваченное тяжестью, еле как переворачивалось с одного бок на другой. Ворочаясь, юноша не находил себе места не только на кровати, но и в жизни этой ночью. Он всё-таки ещё раз потревожил сон друга, и актёр озвучки, вместо лишних слов, просто притянул парня к себе и обнял, еле ощутимо чмокнув в макушку. Чужое тепло напоминало Шэдоу, что он не одинок, и поэтому, облегчённо выдохнув в грудь Сапфира, парень наконец задремал.

***

      На улице ещё не успело появиться солнце, скрытое под густыми облаками, как на всю комнату разразился не звук будильника, а громкий рингтон. Недовольно поморщившись, художник пытался проигнорировать чужой звонок и убаюкивающее «танго смерти». Пряча лицо в чужих объятиях, он просто надеялся, что музыка утихнет сама по себе, и человек, который ему звонит, не будет так настойчиво тянуть вызов.        Парень рядом стал кряхтеть и по итогу повернулся на спину, потирая закрытые глаза большим и указательным пальцами. Резкий холодок с открытого окна, надувающего шторы, пробежал по коже. Длинноволосый прижался к приятелю ещё ближе, как бы, зазывая к ответной реакции, но тот тихонько прошептал:        — Шэд… Тебе звонят кажется…       Отрывок на рингтоне прозвучал уже четырежды, и надежда, что человек по ту сторону наконец отключится, постепенно терялась в удивительно радостных звучаниях скрипки. Шэдоу выругался сквозь губы и привстал, поправляя длинные пряди волос за ухо. Потом рукой прошёлся по затылку, ведь те успели создать на голове ужасное гнездо, загораживающее обзор на комнату. Нащупав телефон на тумбе, пустая банка из-под пива звонко упала на пол – теперь проснулся Сапфир, ещё не до конца открыв глаза. Он немного кемарил, но по ощущениям, здраво мыслить мог в отличие от приятеля.        — Какая сука хочет меня так-блядь-рано… – Раздражённо бросил Шэдоу неизвестному номеру, который высветился на экране телефона. Нажав на зелёную кнопку, он сгорбился, сидя на кровати, и хмуро уставился на плед, которым были укрыты колени, — здравствуйте, слушаю, – прибавил звук тот.              — И Вам здравствуйте, – послышался бодрый женский голос по ту сторону. Даже не нужно было ставить звонок на динамик, чтобы приятель рядом услышал девушку. Темноволосый знатно удивился и тоже приподнялся на локтях. Та представилась и Шэдоу одним взглядом показал другу, что понятия не имеет, кто это, и чтобы тот даже не надумывал ничего и никак не улыбался, — звоню по поводу выставки. Помните же, насколько проблемно было определиться с датами проведения?        — А… Ага… – Выдавил из себя парень, — ну так?..       — Это хорошо, что мы вам всем пораньше выслали приглашение… – Хихикнула она, — вот, я прислала вам документ, в котором вся нужна информация. О проведении, датах, местах, даже дресс-код.        — М-м… – Протянул тот, — как я понимаю, дорога за мой счёт…       — Вообще, все участники выставки приглашены на своеобразный круиз, чтобы познакомиться друг с другом получше и отдохнуть. Понимаете, наш организатор… Он… – Замялась собеседница.       Шэдоу наклонился к Сапфиру, держа телефон на расстоянии вытянутой руки, и с издёвкой шепнул ему:       — Организатор хер без друзей и с уймой лишнего бабла, – он хитро улыбнулся, постепенно возвращаясь к вызову, — я всё понимаю, – с наигранной прилежностью ответил парень, — как никак, эта выставка – прекрасный шанс показать творчество каждого из нас, великих художников современности… Поэтому для меня большая честь не лишние пару дней провести на воде со своими единомышленниками…        Слушая, как художник плетёт такие сладкие речи, юноша рядом пытался не разразиться смехом. Сна уже не было ни в одном глазу, видя, как же паясничает друг и как строит глазки самому же себе, изредка поглядывая в его сторону или чаще всего на свои ногти. Один раз, задержав взгляд на Сапфире подольше, Шэдоу толкнул его с такой широкой улыбкой, что все были видны все тридцать два зуба. В свою очередь юноша продолжал красиво разговаривать с позвонившей ему девушкой, иногда про себя её передразнивая, надеясь, что она поскорее отключится.       — Ведь мы все такие разные, как и наше искусство, – продолжал тот, — но одновременно любовь к нему нас и объединяет! Не находите это классным?       — Да, да! – Восторженно соглашалась собеседница, — поэтому помимо выставки мы планировали ещё позвать парочку исполнителей, а также под конец организовать дружный поход в театр… Хорошая идея, как думаете? Предложить?              — Неплохо, – вздохнул Милк, пытаясь как-то аккуратно окончить диалог, — ну… Понятно, то есть, нас ждёт незабываемая встреча.       — Незабываемое собрание уйму деятелей искусств в одном месте! Это ли не прекрасно! У меня аж перехватывает дыхание!       Парень снова повернулся к другу.       — Надеюсь, что она задохнётся.       Приятель кивнул в знак поддержки, удобно устроившись на боку.       — Отлично. Тогда я прочитаю всё то, что вы мне скинули. Ничего более же, да? – Подвёл он.       — А… Да-да, простите, заболталась! В документе также список приглашённых, проверьте пожалуйста, правильно ли записала. Ещё сейчас кое-какие дополнительные данные скину о поездке! Вы конечно можете приехать на поезде или купить билеты на самолёт, но думаю, что лучше всего выбрать именно…       — Я посмотрю, хорошо? Постараюсь конечно на лайнере… Да… Так… Когда там дата?       — Дата выставки в первых страницах документа, но мы отправимся пораньше… А так, в общем, лично Вам осталось лишь прислать скан всех собранных бумаг. Понимаю, та ещё морока, но в этом году потребовали…       — Суки, – еле слышно выругался парень.       — Что, простите?..       — Нет, ничего!! Я говорю, что безопасность каждого из нас превыше всего. Лучше не калечить себя и пройти лечение, чем… Терпеть… Да…       — Вы правы! Тем более в прошлом году случилась неприятная ситуация… Ну… Думаю, её обязательно припомнят. Ладно, тогда жду у себя на почте все медицинские справки!! До свидания!       — Хорошо. Спасибо, – убрал телефон от уха Шэдоу, — не ну… Бля…       — Ась? – Как оказалось, та ещё не отключилась. Юноша взбесился и одновременно смутился, поэтому, перебрав все варианты, как бы завершить диалог, он выдал короткое:       — Шикарно! Я… Немного подучиваю французский, хах, не судите строго мои попытки.       — Звучит здорово! До скорого!        Наконец нажав кнопку отбоя, художник обратно плюхнулся на кровать, бросив телефон где-то рядом с собой. Он потёр лицо ладонями и тяжело выдохнул. Почему-то после разговора с девушкой ему стало немного не по себе – наверное от напоминания, что ему скоро нужно будет выйти из своей зоны комфорта: а это значит, что не просто за стенами душной двушки есть жизнь, но и где-то в другой стране, с совершенно другими людьми. Шэдоу жил в своём маленьком мире и даже не думал о том, что можно из него выйти – тем более так масштабно. Как только ему пришло приглашение после публикации своих работ и восхищённых отзывов заказчиков, парень с самого начала не воспринимал всерьёз всю эту идею: кому сдалась эта выставка? Кто о нём вообще узнает, так тем более в Париже? С людьми, которые даже пытались с ним связаться в социальных сетях по поводу творчества художника, так тем более он не общался – игнорировал, находя общение с «фанатами» скучным и каким-то фальшивым. В последнее время юноша возненавидел похвалу. И сейчас, осознавая это, ему становилось всё тяжелее думать о будущем. Сделать шаг назад – бессовестно не подать документы и сказать, что забыл? Может даже не пытаться идти дальше, если это никак не будет иметь никакого смысла? Творчество Шэдоу Милка было просто его потребностью, на которой он смог зарабатывать не меньше, чем на своём старом доме: нужно ли было выходить в публику, так тем более встречаться в одном месте с другими художниками? Была ли надобность посвящать свою жизнь искусству в таком плане? Надо ли выходить на новый уровень? Стоило ли пробовать? Почему-то в голове парня все эти «деятели искусств» показались жутко странными и надоедливыми, он хмыкнул и потёр глаза.        — Что-то беспокоит? – Сапфир, всё также лёжа на боку и наблюдая за приятелем, мягко улыбнулся.       — М?.. Да… Есть такое, – повернулся к нему Шэдоу, пытаясь придать своим бесконечным переживаниям какой-то конкретики, — вся эта выставка… Знаешь, почему-то думаю, что это всё плохая идея.       — Почему-у? – Лениво протянул парень, положив руку тому на плечо.       — Ну… Чёрт его знает, по правде. Я даже тех самых «фан-встреч» никогда не проводил, а тут приглашение на выставку… И в чужой стране… Вдобавок… Нас ждёт крупное мероприятие, где будет уйму народа, таких же, как и я, художников…       — Разве это плохо? Я думаю, что наоборот, – поддерживал актёр озвучки, — новый круг, да и тем более, тех людей, с которыми ты разделяешь одни идеи и эмоции…        — Нет, это странно, правда… Не знаю, почему-то меня не покидает эта мысль, – поджал губы Шэдоу.       — Мастер, – позвал Сапфир. Художник ухмыльнулся и устроился к нему поближе. Юноша заключил приятеля в объятия и закрыл глаза, уткнувшись носом в чужие волосы.       — Да-да, – прижался тот, — это глупо, особенному такому, как мне, говорить об этом.       — Во-о-от… Всем обязательно понравятся твои картины… – Пробубнил парень, — они бесподобны.        — Было бы дело в картинах… – Хихикнул Шэдоу, хотя ему было совсем не весело.       — Чувствуешь себя некомфортно?       — М-м… Наверное.       — Немного поподробнее?..       — Да не знаю я, Сап. В голове ничего не укладывается. Вроде бы для карьеры и для будущего это хорошо, но внутри всё подсказывает, что меня ждут какие-то разочарования.        — Не постараясь и не начав – не выйдет даже разочароваться.       — Банально, но да. Хотя я даже пробовать не хочу.        — Не хочешь? И поэтому так отчаянно готовишь документы, м?..       — Ц, заткнись… – Хмурился парень.       — Хах, мастер, Вы хотите на эту выставку, – тот мягко улыбнулся, — я это и вижу, и слышу. Просто… Не надо думать о плохом. Причём так сразу, даже никуда не поехав… Документы ещё не отослали, а уже такие мысли…       — Ну-у…       — В любом случае, я бы просто хотел, чтобы картины такого талантливого художника увидело куда больше людей.       — Да, Сап, – всё-таки решил никак не нагнетать юноша, понимая, что так или иначе его продолжат поддерживать, — спасибо.              — Вот и отлично-о… – Ответил приятель.       Сапфир приподнялся на локтях и потянулся к телефону. Он аккуратно снял гаджет с зарядки и устроился поудобнее, опираясь затылком на деревянное изголовье кровати. Шэдоу ещё пару секунд полежал на своей стороне, помотался влево-вправо, и всё-таки решил устроиться поудобнее на плече приятеля, вместе с этим глядя на то, как на экране телефона загорелись тёмные обои с надписью «DIVA». Юноша ткнул пальцем и рассмеялся, всячески подкладывая друга, но тот в реакцию лишь кивал, словно смирился с такой участью. Потом в мгновение, когда актёр озвучки разблокировал телефон ловкими махинациями пальцев (у него стоит очень тяжёлый графический пароль), на экран поползли сообщения. Сапфир хмыкнул, глядя на них, а Шэдоу поднял голову и недоумевающе посмотрел тому в лицо. Когда это парень стал улыбаться тому, что ему кто-то написал? Обычно эти тёмные глаза всегда недовольно ползут вверх, и вообще, этот молодой человек только и делает, что цокает! Но больше художника волновало, ктописал приятелю, что его реакция спустя несколько лет и уйму чатов с людьми так потеплела.        Кажется, что темноволосый вовсе не обратил внимания, что его сверлили тем взглядом, который требовал объяснений – нет, Шэдоу Милк не запрещал ему общаться с кем-либо – наверное, он был бы рад знать, что у Блэк Сапфира помимо него есть друзья, главное, чтобы не такие близкие! За всё время общения с приятелем они были друг для друга всем миром – буквально единственными в реальности, которая по-своему не хотела принимать каждого из них: художник терпел ненависть к обществу этим же обществом, страдал из-за постоянного въевшегося в извилины одиночества, тишины, которую даже самый громкий голос не может перебить – актёр озвучки был другим: тоже одиноким, забитым, но в обществе его больше любили, при этом никогда не хотели принять в качестве близкого человека – какого близкого? Даже обычного друга! В средней школе парни подружились на фоне общей ненависти – из-за пачки сигарет, одна сторона из которых олицетворяла безразличие остальных, а другая – излишнюю озабоченность. Одна из которых доказывала Шэдоу, что никому до него нет дела, а другая – что Сапфир лишён абсолютно любой свободы. Время идёт – проблемы остаются те же, просто принимают новую форму, их начинают описывать по-другому.           И опять же, как бы художник себя не пытался выставить «хорошим» в общепринятом смысле другом, его даже немного позлила мысль, что Сапфир кому-то отвечает, да и с такой лёгкой улыбочкой. Шэдоу понимает, что это неправильно, но поделать с собой ничего не может. Он нахмурился и снова занял плечо приятеля, недовольно меря взглядом экран, пока чёрные ноготочки тыкали по клавиатуре, печатав ответ. Парень ничего из чата не читал от одного лишь воспитания (хоть где-то оно проявлялось), но продолжал корчить такую гримасу, словно он увидел нечто мерзкое или жалкое. Видимо, это всё же была ревность.       — Поня-я-ятно, тебе кто-то написывает, да? – Протянул Милк, закатив глаза.       — Э? – Словно очухался Сапфир, выключив экран, — м-мастер!.. – Он даже заикнулся, испугавшись того, что приятель мог прочитать сообщения в чате.       — Ты чего? Ага… Ага-ага, всё, понимаю, – демонстративно покрутил ладошкой художник, — да, да-да, да. Правда на лицо, – начал наигранно обижаться парень, — ты от меня что-то скрываешь, да?       — Нет, не правда… Я и что-то…       — Ц-ц-ц, – помотал головой Шэдоу, обнимая Сапфира за плечи, — не нужно оправдываться, я всё прекрасно знаю… – Наигранно обиделся тот, — со мной действительно трудно, и поэтому ты…       Приятель вопросительно изогнул бровь, напрягшись и сжимая телефон в руках.       — Мне и вправду нечего скрывать, – продолжал волноваться юноша, — написал парень со студии по поводу того,  приду ли я сегодня на кое-какой разговор. Я конечно понимаю, к чему это всё ведёт, но… – Выровнялся актёр озвучки, — погоди, почему я тебе должен оправдываться? Неужели мастер… Ревнует? – Довольно улыбнулся парень, хитро сощурившись. Шэдоу принял это за вызов и решил показать всю свою драматическую натуру, да так, чтобы Сапфиру даже стало стыдно.       — Ну ты и идиот, Сап! Разве не очевидно?! – Воскликнул в ответ художник, — кто-тонаписывает моему рабу, чьей душой владею я и только я… Ладно написывает, и этот кто-то заставляет его улыбаться! – Он надул губы и продолжал играть в обиженного и ревнивого.       — Говоришь так, словно мы с тобой в браке, – хихикнул друг.       — А разве не-е-ет? – Протянул в ответ Шэдоу, пытаясь сдержать смех при виде всё более и более удивлённой реакции Сапфира.       — Э?! В… В смысле?       — Не волнуйся, Сапфирчик, – ласково позвал юноша, тыкнув пальцем чужой нос, — я уже давно знаю… Давным-давно понял, что ты… – Он аккуратно прислонился к чужому уху и щекотливо прошептал, — педик.       Парень рядом не выдержал и вскочил на месте, выронив телефон с рук. Громко выругавшись, Сапфир таращился на Шэдоу такими удивлёнными и одновременно испуганными глазами, что художник уже не мог сдержаться. Даже больше реакции приятеля его смешило собственное поведение – настоящий актёр, идеальная драма, в которую даже сам актёр озвучки поверил! Разразившись смехом, длинноволосый снова схватил гостя за плечи и обнял, скрывая свою издевательскую улыбку и приглушая тем самым прихрюкивающий и задыхающийся смех.        — Ты бы… Ха-ха!!.. Ты бы видел своё лицо, Господи! – С паузами на смех сказал ему Милк, немного отстранившись и тем самым встретившись взглядами, — такой тю-тю, аж поверил, что являешься неверным супругом! – Дразнил он.       — Прекращайте, мастер! – Толкнул тот, — это пи… Ужас… – Выдохнул Сапфир, посмеиваясь, — нет, правда не смешно! Даже не шути так. Ты меня напугал.       — У-у-у? Напугал тебя бедного? – Склонил голову вбок Шэдоу, — а было чего бояться? М-м-м?       — Нет, но…       — Но-о? – Снова глянул на выключенный экран телефона тот, — а-а-а!! Точно! Забыл… Испугался, что я узнаю про твою… Любовницу?        — ЧТ…       — Тихо. Небольшая ошибочка, – тыкнул пальцем парень в чужую грудь, — лю-бов-ник.       — Ну это реально пиздец, мастер.       — И не говори! Какой беспредел, Сапфирчи! – Вытянул губы трубочкой юноша, — что, я тебе не так нравлюсь? Поэтому ты меня так жестоко бросаешь? Да? Да-а?       — Я бы хоть немного постыдился, мастер, – буркнул тот, — если бы Вы сами не шлялись.       — Бля, что? – Скукурузил недовольную гримасу Шэдоу, — где я это шляюсь?       — Точнее с кем! – Пригрозил пальцем Сапфир, — погодите, как там его… Вашего психиатра, – ухмыльнулся он, — Пьюр Ванилла?       — Хочешь сказать, что я шляюсь к нему? – Отстранился художник, — сука, сильное заявление! – Прокомментировав слова актёра озвучки, тот обратно плюхнулся на свою сторону кровати и начал хлопать ладонями по щекам, — не, ну знаешь, Сап… Этот Ванилла действительно. Действи-и-и-ительно, – специально протянул Милк, — ничего так.       — То есть! – Ожидаемо встрепенулся приятель, — даже не отрицаете, что Вам он нравится?!       — Ну сам бы увидел его! Такой… Смуглолицый, большеносый… Весь такой… Ну-у…        — Красивый? – Издевательски спросил тот.       — Не, сам то этот Ванилла уродец какой-то, правда! – Ответил Шэдоу, хихикая, — но… Понимаешь, Сап, он сам по себе какой-то не такой, – повернулся на бок, пальцем начав чертить какую-то карту на простыне, — улыбается нелепо, а на все мои рассказы реагирует так, словно ему лет десять… Хах… Нет, правда, никому не разжёвывал ситуации с заказчиками… А он… По глазам видел, что хотел ещё и ещё… Ещё и ещё… – Голос прозвучал настолько мечтательно, что темноволосый вовсе забыл о переписке с человеком и отложил телефон в сторону. Он аккуратно погладил парня рядом, как-то очень мягко улыбаясь и глядя на него с особой нежностью.       — Хочешь с ним увидеться? – Хмыкнул Сапфир, накручивая локоны на пальцы.       — Да-а… – Протянул тот, — кстати об увидеться. Сегодня какой день недели?       — М? – Включил экран телефона друг, — понедельник.       — Э?! Время… Время!! – Подпрыгнул Шэдоу и быстро подошёл к комоду, на котором стояла ваза с подсолнухами и лежала папка с документами.       — Одиннадцать… Часов… – Неуверенно выдал другой парень, — куда так?..       — Как куда?! У меня сегодня время с ним! Опять сеанс, консультация, как там это называют… – Художник агрессивно вычёсывал свои длинные локоны пластиковой расчёской, иногда корчась от того, что она застревала в редких узелках и сильно тянула кожу головы, — ты понял! В час!       — Ох… – Улыбнулся Сапфир и помотал головой, — тогда, думаю, стоит поспешить, — он встал с кровати и принялся поправлять подушки и плед, которые вместе превратились в какую-то кашу, — я приберусь, ты давай, собирайся…       — Да-да-да! Спасибо! – Спешно побежал за своим телефоном Милк, и убирая его с беззвучного. Положив гаджет на тумбу, юноша продолжал думать, как бы на сегодня справиться с проблемой длинных волос и отсутствия желания идти на стрижку. Может сегодня заплести косу? Или вовсе сделать два хвостика и выглядеть как настоящее посмешище? Он помотал головой, отгоняя ненужные мысли и рассуждения, которые крали его драгоценное время, и просто достал резинку, чтобы хоть как-то для начала собрать волосы! Даже не умылся же, не переоделся! Чайник не поставил, пепельницу не почистил – в спальне настоящий беспорядок, в принципе, как и во всей двушке!       Пока Шэдоу не мог ни начать, ни закончить никакое нужное ему дело, мечась с одного конца комнаты в другой, Сапфир аккуратно заправил плед, поднял банки, и даже включил телевизор на громкость чуть ниже средней – как обычно начинали с новостей. Потыкав на стрелочку вниз, он немного полистал каналы и открыл на каком-то музыкальном последние новинки. Всё же, актёру озвучки было гораздо комфортнее заниматься даже такими повседневными делами под звуковым сопровождением – и рычаниями, психами приятеля, и каким-нибудь красивым голосом с экрана. На момент отвлекаясь на всплывающие уведомления на телефоне, темноволосый словно жил в совершенно другом темпе, в отличие от художника, который быстро выбирал, что бы ему надеть, а когда побежал за дезодорантом то выронил его из рук – пришло сообщение! И не от надоедливых ребят, а именно от него! От волнения Шэдоу даже сначала не понял, что случилось – только потом до него дошло, что ему написал Ванилла. Глупо улыбнувшись, он быстро набрал пароль на телефоне – ошибся дважды, и на третий раз всё-таки разблокировал мессенджер.        «Сегодня я уезжаю на конференцию. Простите, что забыл предупредить:( Я перенёс нашу встречу на завтра, хорошо? Также в час. Приму и посидим подольше»…       Внутри кипело так много эмоций перед тем, как Шэдоу Милк прочитал присланное сообщение – он так волновался, случайно рвал волосы, был готов сбивать каждого, кто попадётся ему в глаза. Но сообщение Пьюр Ваниллы словно сказало ему «стоп» и юноша замер, перечитывая из разу в раз напечатанные строчки, проговаривая про себя даже «грустный смайлик».       — А… – Выдал парень, а потом протянул долгое, — а-а-а… Ага… А-ага-а… Ну и дурачьё, – обиженно надул губы он и бросил телефон на уже аккуратно заправленную кровать. Потом, последовав примеру гаджета, сам плюхнулся так, что заскрипели пружины матраса. Даже не заметив, что приятеля не было в комнате, владелец сей хором пробубнил что-то невнятное себе под нос, выругался, и по итогу потянулся к пачке сигарет, валявшейся где-то под деревянной основой дивана. Взяв сигарету в зубы, художник просто жевал её передними зубами, ведь ни зажигалки, ни спичек, ничего рядом не оказалось – Сапфир всё унёс.       И кстати про Блэк Сапфира – юноша просто молча хозяйничал на кухне, поставив чайник на огонь вместе со сковородкой, где решил вместе с соусом разогреть спагетти. Напевая себе какую-то иностранную песенку, он параллельно продолжал переписку с человеком, которому широко улыбаться, хихикая печатав ответы. Пока у кого-то утро, то есть день, начинался с хорошего настроения, кто-то продолжал проклинать мир и злиться на врача, отменившего отведённое для них время.        Через пару минут засвистел чайник. Не отрываясь от чата, актёр озвучки налил в кружки кипяток и потом, не глядя, какой шкафчик вообще открывает, пытался нащупать чайные пакетики, кофе, а может быть вообще какао. Художник, перевернувшись сначала на один бок, потом на другой, ещё немного пожевав сигарету, всё же встал с кровати и пошёл на шум звенящих ложек и огня под сковородкой. Настроение после сообщения психиатра явно подводило, поэтому вместо той издевательской улыбки, которая красовалась практически всё утро, сейчас на лице парня была какая-то каменная маска, чьей взгляд выражал недовольство и ненависть ко всему миру.        Преодолевая коридор, Шэдоу вмиг вспомнил свой ночной поход и то, как же он ужасно ударился мизинцем об угол – вдобавок, те мысли, та тревога, связанная со скорым посещением Ваниллы, всплыла в голове новыми красками. Ночью, точнее, уже под утро юноша разрывался между желанием увидеться с врачом и просто проспать, сделать вид, что он забыл и пренебречь всей этой ситуацией, в принципе, как Милк делал со своей жизнью. Ведь картина с подсолнухами и разговор за кружками горячих напитков уж слишком заставил его потеплеть – некое отторжение посетило душу человека, который сейчас очень хотел в своих глазах снова увидеть того «большеносого и смуглолицего» в безумно странном кабинете – с цветами на подоконнике, календарями, диваном и смешными ручками в стаканчике. Но художник с тяжестью пытался принять то, что психиатр, как бы это всё не было милым и красивым, никогда не станет ему даже хорошим знакомым – что уж говорить о встречах и разговорах не о том, чего должны коснуться их встречи? Галочка – вот что нужно им обоим: одному получить, а другому обрести уверенность в том, что её можно поставить. Галочка это путь одного человека к выставке, которого мучают сомнения и он хочет просто забыть о ней, а для другого – просто выполнение его работы. Шэдоу Милк настолько не видел смысла в своём творчестве (хотя глубоко уважает его), что мог ругать себя за мысли о великом будущем или каком-нибудь успехе. Это всё глупо, уж слишком…       Выругавшись сквозь зубы, Шэдоу оказался на пороге кухни и стал смотреть на то, с какой же лёгкостью Сапфир накрывал на стол, вытаскивал продукты из холодильника. Как оказалось, приятель даже овощную нарезку умудрился сделать. Глядя на всё это, парню даже стало как-то стыдно. Он отвёл взгляд куда-то в сторону и ещё немного помолчал – пытался снова переварить все испытанные эмоции и чувства: то наигранная интеллигентность, то игриво-ревнивые выходки с утра пораньше, то резкий прилив энергии из-за спешки, то такого вот рода разочарование… И теперь ещё, пока юноша ничего нормального не успел сделать (даже просмотреть документ о выставке), его друг накрывал на стол и словно был в совершенно другой реальности. Когда Сапфир поднял свой взгляд и хитро улыбнулся, явно вычитав что-то приятное, он увидел друга и его выражение лица изменилось – та же улыбка, но какая-то другая – смущённая и мягкая. Юноша убрал свой телефон на подоконник и открыл окно. Теперь всё действительно выглядело как какая-то красивая картинка в социальных сетях. Актёр озвучки достал пакет молока из холодильника и хихикнул.       — «Чувствуй себя как дома» актуальная фраза?        — Да, более чем, – ответил как-то тихо тот, присаживаясь на свободное место у стенки.        Блэк Сапфир более чем хорошо накрыл на стол: помидоры, огурцы, листы пекинской капусты в качестве нарезки… Печенье, которое он откопал в самых тёмных уголках верхних шкафчиков, пустая пепельница. Шэдоу Милк заглянул даже в сахарницу – наполнил. Казалось, что хозяйничал юноша здесь всю свою жизнь, ведь художник никогда не придавал даже своему завтраку-обеду такой романтичной красоты и эстетики. Только актёр озвучки умел превращать свою жизнь в кино – его приятель лишь молча выполнял все действия, которые помогают ему выжить, только ради того, чтобы дальше заниматься искусством. Покрутив между пальцев зажёванную сигарету, владелец сей хором недовольно сверлил её взглядом, пока гость делал финальные штрихи: поставил перед другом тарелку с давно оставшимся ужином, от которого так аппетитно отдавал дымок, и вручил ему вилку. Своё место тоже обустроил: порция чуть меньше, но сразу положил к ней пару помидоров, добавил немного соли. Сапфир помешал маленькой ложечкой содержимое кружек и им нашёл место на столе – по запаху был то ли кофе, то ли какао… А вообще, было ли у Шэдоу какао? Если нет, то откуда оно взялось? В любом случае, это всё было вторичным – так хотел думать парень, пытаясь игнорировать тот факт, что красиво накрытый стол, пускай и так просто, даже обрадовал его.       Наконец актёр озвучки сел на своё место и втянул запах кофе-какао рядом, расслабленно выдохнув. Он посмотрел на своего приятеля и издевательски улыбнулся. Шэдоу свёл брови на переносице и отложил сигарету. Не проронив ни слова, принялся завтракать, всё также чувствуя, что Сапфир не отводит от него свой взгляд. Первые пару минут художник старался это игнорировать, чтобы не подавать виду, что что-то случилось. Но по тому, как же он быстро ел, уже было понятно, что к чему. Агрессивно накручивая лапшу на вилку, парень исподлобья глянул на друга рядом, который аккуратно придерживал щёку ладошкой. Не выдержав, он пробубнил.       — Чё ты пялишься? Ешь давай.       — Да-да, – хихикнув, ответил тот, глянув на отложенную сигарету, — не удалось покурить?       — Да, – коротко бросил художник, потянувшись за огурчиком, — не нашёл чем поджечь.       — Вот и славно, – как-то спокойно сказал приятель, — курить нужно после еды, на голодный желудок не ощущается тот самый… Кайф, – он демонстративно покрутил кистью с вилкой.       — Какой ты умный, – прыснул Шэдоу.       — Я не буду спрашивать, – резко выдал Сапфир, — что у тебя снова случилось, ведь за сегодняшнее утро этот вопрос слишком много раз всплывал в наших разговорах.       — Как хорошо, что не будешь, – продолжал крутить спагетти тот.       — Поэтому надеюсь, что ты сам всё скажешь, Шэд, – потянувшись за кружкой, актёр озвучки аккуратно дунул в горячий напиток.       — Да что рассказывать? – Как-то небрежно сказал Милк, подтянув к себе колено, — этот гад, Пьюр Ванилла, отменил встречу…        — А-а-а… – Протянул другой парень, — а я то думал, что у мастера словно топливо закончилось, мхи-хи. Оказывается, тут очень… Неприятная ситуация.       — Он видимо хочет, чтобы я за ним бегал! – С ненаигранной злобой сказал Шэдоу, — не ставит мне эту поганую галочку, хотя я даже ему картину подарил! Мог бы быть чуточку благодарнее! – Вилка стукнулась об тарелку с очень неприятным звоном.       — Картину? – Вскинул брови Сапфир, сделав ещё глоток.       — Да. Я ему… – Сначала замялся, а потом вовсе смутился парень, — подсолнухов нарисовал…       — Так вот, почему они у тебя в спальне, – хитро улыбнулся тот.       — Завались, а! – Толкнул парня в плечо хозяин сей хором, — думал, может задобрю его как-то! Психиатр и понимает намёки хуже той же Кэнди Эппл!       — Ой-ёй-ёй, – закатил глаза Сапфир, — она находит там, где их вовсе нет…       — Бля, а что ты заварил вообще, – нюхнул свою кружку Шэдоу, — кофе, какао или вообще новый вид выпивки…       — Я смешал немного кофе с оставшимся какао. Вышло неплохо, думаю, – улыбнулся актёр озвучки, — попробуй, тебе понравится.       — Да-да, попробую…       На языке оказалось что-то горячее, и действительно смешанное друг с другом кофе и какао. В принципе, пить это можно было, разбавив хорошей долей молока и засыпав сахаром. Шэдоу никак не сказал Сапфиру, что ему всё более чем понравилось – вряд ли эти слова и нужны были, если даже в предстоящем молчании прошёл их обеденный завтрак, каждый думающий о своём, пока солнце то пропадало за облаками, то снова отдавало лучиками по столу. Постепенно опустели тарелки со спагетти и овощной нарезкой. Печенье, пускай и не свежее, в сочетание с кофе-какао, ведь Милк не помнил, как это по-другому называется, в принципе, подходило. Пока он глядел на приятеля с какой-то теплотой и благодарностью в душе, тот снова взял свой телефон и полез в чей-то чат – только никак не отреагировал, положив гаджет экраном вниз и спросив, может ли убрать тарелки. Художник сказал, что сделает всё сам. Какой-то непонятный стыд внутри заставил ещё больше задуматься над тем, как же быстро они позавтракали – и Шэдоу никогда как нормальный человек так не ел. И только Сапфир умел превращать из обычных потребностей какие-то конфетки. Да. Даже не художник…       — Теперь можешь и покурить, – хихикнул парень, взглянув на приятеля, — потом я пойду.       — Ась? – Отреагировал другой юноша, — куда это, Сап?        — В студию, – тихонько ответил тот, делая последние глотки, — попросили прийти.       — Понятно…        — Вообще, я не собирался появляться там несколько дней. Чтоб уж точно уволили, – саркастично произнёс Сапфир, — но этот… Сильвербелл сказал, что всё хорошо и без меня было пусто.       — Сильверхрен тебе написывал, ага, – подтянул и второе колено к себе художник, — и… Ты пойдёшь, да?       — Угу. Ненадолго, – как-то утешил тот, — вечером приду к тебе.       — Хах… Я рад, что хотя бы не к предкам. Но блин, было бы лучше, если бы ты пошёл… Ну не знаю… Квартиру себе искать…       — Пока никаких нормальных объявлений, – пожал плечами актёр озвучки, — да и предки особо не лезут, что уж тут.       — Даже удивительно, – положил щёку на колени художник, — раньше с тебя и глаз не спускали, а теперь… Уже несколько дней как у меня, а им всё равно…       — Не всю жизнь же контролировать меня. Тем более, я уже им сказал, что осталось терпеть недолго, – немного помрачнел Сапфир, — вот возьму и к мастеру на службу перееду, что они мне скажут? – Он быстро изменился в лице, словно ничего и не было, и стал выдавать какие-то игривые фразочки.       — Тогда аренду пополам делим! – Злостно улыбнулся Шэдоу, — а то и аренду, и материалы мне надо брать, денег вообще! Ни-хе-ра!        — Я и так продуктов тебе покупаю, не волнуйся, – махнул рукой Сапфир, — выживем.        — Выживем, блядь… – Поддержал Шэдоу, покрутив кружку в руках.       — Да-да, – привстал приятель, — а теперь пойду-ка соберусь… Ванная нужна?       — Можешь там утопиться, – съязвил художник, — вали уже.       — Спасибоньки, – хихикнул тот, — кстати, одолжишь мне футболку какую-нибудь?        — Сам потом возьмёшь.       — Ну ладно.       Пока Шэдоу потихоньку убирал грязную посуду в раковину, вспоминая о сломанной посудомоечной машине, Сапфир побежал в ванную освежиться. Что-то настроение совершенно упало после того, как парень сказал, что должен уйти. Пускай и не на совсем, буквально на несколько часов, но всё же, от этой мысли легче не становилось. Означает, что после нескольких настолько насыщенных присутствием друг друга дней придётся снова вкусить одиночество. Художник пытался перебить внутреннее детское желание устроить действительно выступление, умоляя актёра озвучки его не покидать. Но им обоим уже давно за двадцать, будет ли это уместно? Будет ли это тем, что можно легко забыть? Отбросив даже размышления о таком, парень вернулся к пожёванной сигарете и к спичкам, чтобы наконец-то покурить. На кухне этого делать не хотелось – слишком в глазах до сих пор мелькала картинка такого красивого утра, поэтому, вернувшись в захламлённый цветами и материалами зал, юноша аккуратно обошёл все препятствия через диван, спрыгнув с подлокотника, направился на балкон.       Весной начинало наконец-то понемногу попахивать: пускай и дул в лицо холодный ветерок, но за то как хорошо грело это редкое солнце, наконец-то вылезшее из-за облаков! Было грех не улыбнуться такому, ведь как никак, Милк ненавидит мёрзнуть, пускай в таком состоянии и лучше пишет свои картины и заказы. Опираясь об перила локтями, юноша закурил, наблюдая за тем, как постепенно начинает наполняться людьми его поганый двор… Красивые высаженные в ряд деревья перед его домом при свете выглядели куда более привлекательно. Соседка на своём балконе читала книгу, одновременно с этим поливая цветы в горшках. Другой сосед, если уже обратить внимание налево и вниз, тоже курил, с кем-то переговариваясь по телефону. То есть каждый был занят собой или кем-то, и только Шэдоу Милк не знал, как бы ему провести этот день, ведь все планы и темы для разговоров были оборваны одним несчастным сообщением Пьюр Ваниллы. Но так как в редкость юноша захотел поискать плюсов, он вспомнил, что психиатр написал о том, что они оба могут завтра «посидеть подольше».        «Хотя бы не на неделю вперёд перенёс…» – Пожал тот плечами и мягко улыбнулся, продолжая разглядывать чужие балконы и площадку неподалёку. Всё же, посиди он сегодня с врачом, то наверное бы от стыда и совести не стал бы курить – чтобы показаться в его лице куда более гордым человеком и настоящим деятелем искусств «высшего» общества. Посмеявшись с самого себя и помотав головой, Шэдоу даже не заметил, как снова его мысли с одного человека переметнулись на другого. Он начал сходить с ума? Кажется, что да, но парень успокаивал себя мыслью, что та эгоистичная хрень внутри него до сих пор существует – желание эмоций, чувств, вдохновения… В принципе, всё ради самого себя.        Продолжая стоять на растерзание лучам солнца и порывам ветерка, юноша даже не услышал, что уже как минуты две-три его зовёт приятель. Выплюнув сигарету с балкона, художник схватился за шею и неохотно, наступая на свои длинные клетчатые штаны, вернулся обратно в квартиру. Проделав тот же путь в зале, то есть, преодолевая беспорядок через диван, чьи несчастные ножки уже начинают не выдерживать такую резкую нагрузку, Шэдоу зашёл в спальню, где Сапфир сушил волосы найденным феном (о чьём существовании владелец квартиры благополучно забыл), иногда стараясь придать какую-то волну своим коротким прядкам. В принципе, он был похож на мокрого пса, ещё и широко улыбаясь, художник даже сразу не обратил внимания на то, что фиолетовая краска постепенно начала становиться более блеклой на концах и смываться. Если всё же бывшее подростковое бунтарство хоть немного покинуло друга, то он или снова покрасит в фиолетовый, или в принципе вернётся в чёрный – без старых экспериментов, как выбритые виски на выпускной или зелёная краска. К тому же, так выглядел парень более чем хорошо.       Прислонившись плечом к дверному проёму, юноша сложил руки на груди, давая знать о своём присутствии. Он молча сверлил взглядом Сапфира, который пытался как можно быстрее добиться более-менее презентабельного вида на голове. Увидев приятеля, тот широко улыбнулся.       — Звал? – Спросил Шэдоу.       — Да… Можно расчёску одолжу? – Неловко поинтересовался тот.       — Бля, бери любую, – махнул рукой художник.       — Не уходи только! – Остановил актёр озвучки, — дай футболку, которую накинуть можно! Мне конкретно не хочется сегодня себя обвешивать тяжёлой одеждой…       — Просто не надо брать свой завешанный металлом рюкзак, – закатил глаза приятель и подошёл к своему шкафу, — прям любую футболку?       — Да-да, без разницы!       Пока Сапфир заканчивал сушить волосы и начинал аккуратно вычёсывать свои волосы, Шэдоу начал рыться в поисках более-менее подобающей одежды, ведь сам он ничего нормально никогда не покупал – к примеру его пижамам уже более двух лет, а уличные вещи могли быть вовсе неношенными. Скорее всего придётся поехать и закупиться к предстоящей выставке, но пока что он довольствовался тем, что имел. В отличие от приятеля, сам парень никогда не понимал удовольствия от красивой одежды на самом себе – на ком-то да, красиво, но на себе чаще всего это просто лишний груз. Если даже костюм с галстуком были для юноши как камни на плечах, то о чём может идти речь?        На удивление, полки в шкафу были чистыми и одежда сложенная. Не получилось бы сразу сказать, что творящееся по всей квартире и в шкафу относятся к одному человеку. Милк смотрел на те футболки, которые у него есть, и думал, какая бы больше подошла Сапфиру. И когда его взгляд пал на футболку, взятую давным-давно из секонд-хенда, он злостно улыбнулся.       — На, Сап, – протянул сложенную вещь уже вычесанному приятелю.        — Ага, спасибо. Положи, сам надену, – заканчивал тот, — даже серьги одевать неохота, Боже.       — Фаза фрика наконец уходит? Ты взрослеешь?       — Фу, никогда! – Посмеялся тот, — спасибо за футболку, вечером верну…       Когда юноша взял футболку, он пару минут просто сидел, не понимая, случайность это или действительно какой-то намёк. Большими буквами на фоне красного герба было написано «polska kurwa». Недоумевающе глянув сначала на футболку, потом на друга и снова на неё, Сапфир не знал, сказать спасибо или попросить другую. Взгляд Шэдоу, такой хитрый и довольный одновременно, сверлил чужое лицо и про итогу тот с наигранной заботой спросил.       — Не нравится? Поменять?       — Нет, спасибо, – выдавил из себя улыбку Сапфир, — пойдёт.       Сдержав очередной порыв смеха, художник ушёл к себе в зал, пытаясь найти место на захламленном диване, и поудобнее устроиться на нём. Всё-таки что-то Шэдоу злило. Вроде он понимал, что именно, а вроде нет. И даже в момент не захотел вовсе видеть Сапфира у себя в квартире, хотя они уже несколько дней как вместе. А вообще, желание актёра озвучки пойти на работу художник невольно расценил как предательство – зная, как приятелю плохо, он его бросает! Ладно если бы он пошёл в свою поганую студию, если бы тот у психиатра отсиживал, но так! Это было ужасно! Нечаянно задавив брошенные очки под боком, Милк снова выругался и хмуро пытался утихомирить свой пыл, пока его верный Сап уже окончательно собрался, поправил чёлку и появился в зале.       — Я иду, – тихонько сказал он.       — Ага… – Шэдоу даже не встал со своего места, стуча пальцами по животу.       Юноша рядом немного постоял и всё же пошёл к выходу. Тяжело выдохнув, Сапфир всё же начал испытывать какое-то чувство вины, и хотел было остаться рядом, но какое-то нависшее напряжение уже явно не напоминало те прошедшие дни и вечера. Всё-таки, может плохая идея была говорить о том, что надо было пойти в студию? Может вообще не стоило? Или упоминание Сильвербелла так сильно пошатнуло самооценку Шэдоу Милка, что тот после этого стал вести себя куда более убито, чем после отмены встречи с Пьюр Ваниллой…       Не накрашенный и сонный Блэк Сапфир пытался обуть конверсы, бросив рюкзак на пороге. Художник, лёжа на диване, думал о своём поведении и успел расценить его только как «ужасное», ведь он сам себе испортил настроение такими глупыми выходками, которые пытается оправдать «шуткой». Нет, это были не шутки, Шэдоу ладно не смог увидеться с Ваниллой и его очень волнует предстоящие дела по поводу его галочки, так он умудрился приревновать приятеля… Как никогда ранее не делал. Переосилив себя, художник всё-таки пошёл к порогу, чтобы проводить приятеля. Тот даже обещал вернуться, как можно было так портить обоим настроение!       Неловко почесав затылок, юноша поднял свой взгляд на парня напротив – тот тоже молчал, накинув рюкзак на плечо. Что это за бред? Что это такое случилось на ровном месте? Только когда Шэдоу хотел побегать глазами по полу, он заметил, как под кожаным плащом Сапфира высвечивается та идиотская футболка, которую он предложил, чтобы своего рода «отомстить». Поджав губы, художник сделал глубокий вдох и сказал короткое:       — Удачи.       Во взгляде актёра озвучки даже что-то переменилось. Смотреть на него невозможно из-за такого понимающего лица, чьи губы умеют растягиваться в самые разные улыбки! Особенно в эту мягкую, такую искреннюю, ненатянутую! Сты-до-ба бедному художнику за своё поведение – за то, что он не только конфликтовал с самим собой, но и пытался вывести из себя окружающих.       — Спасибо, – хмыкнул Сапфир, – вечером куплю нам что-нибудь. Пива обещал ночью, да? Что-то ещё?        — Нет, ничего не надо… – От чувства стыда выдавил из себя Шэдоу.       — Тогда до вечера, – ещё раз сверкнул улыбкой тот.       И только владелец квартиры хотел подойти ближе к двери, ожидая, что приятель выйдет и тот её закроет, как темноволосый быстро чмокнул парня в щёку и скрылся. Его шаги быстро застучали лестнице, отдаваясь эхом по подъезду. Сам юноша постоял немного ошарашенно, а когда хотел наконец отреагировать на такое действие со стороны друга, то того уже перед ним не было.        — Говорю же, педик, – начал вытирать щёку тот, посмеиваясь и злясь одновременно. С одной стороны парень понимал, что это был чисто дружеский и платонический жест со стороны Сапфира, как те же объятия или постоянные ночёвки у него, но с другой почему-то Шэдоу почувствовал себя как-то липко и неприятно – наверное от мысли, что тем самым его попытались «пожалеть» или «утешить».       Он снова вышел на балкон и со своего этажа отчётливо увидел, как быстрыми шагами торопится актёр озвучки на автобусную остановку, чтобы уехать в студию. И как будто бы по желанию судьбы тот обернулся и глянул прямо в сторону длинноволосого горе-друга. Даже так Блэк Сапфир выглядел хорошо: даже будучи не накрашенным, с идиотской футболкой и глупейшей наивностью в своих отношениях с Шэдоу Милком. Вытянув руку вверх, тот показал маленькое сердечко, сложенное из большого и указательного пальцев – жест художник узнал, пускай и не увидел самого сердечка. Вместо того, чтобы как-то смутиться, что ему понравилось, он показал длинный средний палец и отвернулся, смеясь и клича друга самыми не на то есть «прозвищами».       Теперь художник снова один. Успев позабыть об одиночестве, он даже не подумал, какую же сильную ломку испытывает от тишины. Пытаясь её перебить собственным голосом, озвучивая мысли вслух, она лишь сильнее сгущалась. Шэдоу сделал глубокий вдох – нет, нельзя так себя вести. Он всегда был один, сейчас один и будет один, так почему это должно волновать? Проигнорировав уже в очередной раз беспорядок, который было бы куда легче убрать, юноша ушёл к себе в спальню, пытаясь найти какие-нибудь для себя развлечения. Хотя листая каналы и старые программы, он совершенно не чувствовал себя также хорошо, как и находясь в компании Сапфира, в четвёртый раз пересматривая один и тот же фильм, реплики героев которых они оба знали наизусть. Парень пытался посмотреть что-то по телевизору – без итога. Есть не хотелось, готовить – так тем более. Страшнее всего было снова выходить из спальни и встречаться с залом, который кипел в рабочих материалах и уже некоторых вянувших цветов. Подсолнухи на комоде держались удивительно хорошо. Заострив на них своё внимание, уже как деятель искусств, юноша принялся внимательно изучать строение каждого лепесточка, лёжа на кровати, и думал, как бы это всё можно было бы изобразить немного по-другому. Конечно ему понравились подсолнухи и углём, и маслом, но на большую картину, на которой он хочет нарисовать цветы, приходилось перебирать очень много вариантов – растения должны выглядеть не только красиво, но и нести за собой какой-то смысл! Пионы и гортензии, гиацинты – что-то ничего не цепляло, как эти подсолнухи, тесно ассоциирующиеся с Пьюр Ваниллой. И снова о нём. А ведь этот день мог бы пройти так хорошо: сходил бы к психиатру, обсудил с ним детали их долгожданной встречи, поговорил бы о своём самочувствии, высказался бы! Удивительно, что ранее настолько недоверчивый Шэдоу Милк сейчас был готов излить душу врачу своими жалобами на всё подряд, касаемого в его жизни – и ведь тот же даст вес словам, продолжая в духе мозгоправа размышлять, в депрессии ли художник или просто с концами ненормальный! Так ещё и Блэк Сапфир ушёл, оставив его одного – ушёл не по-своему желанию, а потому что кто-то его так любезно попросил. Ранее сыгранная драма хотела воплотиться в жизнь – что-то Шэдоу это не нравилось: он злился и на Ваниллу, который перенёс их встречу ради какой-то конференции, и на Сапфира, который решил сначала дать ему вкусить радость повседневной жизни, а потом тоже благополучно убежал! Почему парни в жизни художника такие сволочи? О девушках говорить ничего – их и не было, все одинаковые… Но в принципе, кроме как снова закрыться в четырёх стенах спальни, ему больше ничего не оставалось – может быть, если снова завалиться в сон, то всего этого состояния и ненужных мыслей выйдет избежать? Может удастся отключиться от жизни, не умирая? Развалившись на диване, даже то, как аккуратно были сложены подушки, говорили о чьём-то недавнем присутствии. А подсолнухи на комоде?.. Уткнувшись лицом в одеяло, юноша прорычал что-то невнятное, сдерживая своеобразный порыв агрессии, чтобы устроить очередной хаос, и просто пытался уснуть, пока на фоне играл новый выпуск про ломбард. 

***

      Сон был ужасной идеей – ужаснее идеи поступления в художественное училище пару лет назад. И так отсутствие нормального режима били голову словно железными прутьями, по швам дробя череп, так ещё и спонтанная попытка справиться со злобой и одиночеством путём сна лишь усугубила ситуацию. Голова болела ужасно – злило ужаснее всего на свете! Кроме того, парень потерялся во времени – вообще, сейчас день или вечер? Может уже ночь? Нет, поздно быть не могло – ведь приятель же обернулся вернуться вечером! Значит сейчас время пораньше, так это явно! Телефон, потерянный в помещении, злил ещё больше, чем головная боль, пульсирующая и насмехающаяся над всем остальным состоянием. Юноша хлопнул себя по лбу, надеясь, что таким образом приведёт в порядок хотя бы свои собственные мысли. Но нет, ничего и не случилось, поэтому, спотыкаясь о свои же ноги, художник попытался найти развлечения в зале – увидел только хлам, который, увы, поморгав не ушёл. Некоторые цветы успели завянуть – но всё равно выглядели красиво. Тюбики красок полопались и оставили пятна на полу. Огромный накрытый холст раздражал больше, чем существование других людей. На кухне осталась немытая посуда – мыть её вовсе не хотелось. Вообще ничего делать не хотелось. Ничего. Ни-че-го! Пару дней в компании близкого человека словно очень плохо повлияли на художника, что он не только писать картины и работать то не хотел, но и даже базовые дела выполнять. Наверное, пока Сапфир отсиживается в студии и возможно с кем-то срётся, Ванилла вот на конференции, о которых Шэдоу не имеет ни малейшего понятия… Но наверное, для него это нечто крутое, сравнимое с выставкой. Выставка для медиков, вот. Но почему-то не покидало чувство, что им обоим так хорошо где-то, пока сам парень в шаге от того, чтобы начать гнить заживо. Сидя на холодной плитке в коридоре, он побился затылком об стену и тяжело выдохнул. Невыносимо.       Здравый рассудок совершенно покинул голову парня, заполняя пустоту какими-то странными вопросами и пугающими на них ответами. Сил никаких не было. Никак не успокоил себя этим паршивым сном, наоборот, усугубил и так плохое настроение до конечной точки. Встать с пола не вышло с первого раза – с третьей-четвёртой попытки художник поднялся на ноги и снова ушёл к себе в спальню, радуясь тому, что не пришлось ползти. Телевизор раздражал, но выключать его нельзя – не будет никого, кто говорит на фоне. Шэдоу разблокировал найденный горе-телефон и зашёл в мессенджер. Сообщений не много, в основном все были давно прочитаны. Зайдя в чат к Сапфиру, юноша увидел, что тот в сети был совершенно недавно. Но написать ему ни о чём не решился – и так днём выставил себя довольно жалко, сам того не заметив. Выйдя оттуда, в списке чатов мигали ещё два контакта: та девушка, которая утром прислала документ со всей важной хернёй и ещё, ну конечно же, Ванилла! Тот гад, который отменил их встречу, словно пытался заставить Шэдоу от него зависеть! И галочкой, и этим паршивым желанием просто поболтать! Злоба на него была больше, чем на своего приятеля. На то сообщение художник так и не ответил. Наверное, до сих пор там, у себя, на этой «конференции…»        Стуча пальцами по экрану, Шэдоу не знал, что бы сделать. Выйти и лучше прочитать тот несчастный документ, чтобы хоть что-то ещё узнать в более достоверном формате, или… Или…        «Что любите на выпить, док?» – Напечатал Милк и отправил. Только через пару минут он понял, что вообще натворил. Радовало, что Ваниллы уже давно как в сети не было, вряд ли он ради этого одного сообщения появится! Решив, что это даже довольно неплохой вопрос, тот пожал плечами. Если ответит, то будет славно – почему бы и нет? Да и что плохого? Может формулировка показалась странной, но выпить не имелось в виду что-то алкогольного! Хотя и врачи позволяют себе повеселиться на нетрезвую голову.       Потом Шэдоу всё-таки открыл документ. Половину пролистал из-за огромного количества текста, пытался увидеть какие-нибудь таблицы или списки, которые ему дадут хоть какую-то информацию. А когда нашёл окончательный список документов, то издевательски перечитал их по несколько раз и вздохнул. Было больше похоже на то, что ребёнка собирают в лагерь. Зачем справки от наркологов? Зачем МРТ-снимки? Что-то парень вообще сомневается в том, что едет просто показать свои картины и повеселиться от души. Как будто бы в детский лагерь или в психиатрическое отделение. Между ним и выставкой теперь стоял только психиатр. Юноша воспринимал его и как спасителя, и как врага – может позволить не ехать никуда, но запретив, Шэдоу бы сильно разозлился. Единственная галочка, которой не доставало. Но хуже, что под таблицей, мелким шрифтом, была написана дата – подача документов до…       Времени немного. Две недели, если не меньше, но проблема в том, что казалось, будто психиатр не собирался торопиться и ставил вот эту встречу, которую отменил сегодня, буквально спустя неделю. А такое ведь может продолжаться до того момента, пока Пьюр не будет уверен в состоянии Милка! Вцепившись руками в гаджет, юноша широко распахнул уже покрасневшие глаза и не знал, как бы на это правильно среагировать – но одно знал точно: стоило бы поспешить, как-то намекнуть врачу о том, что у них не так много времени… Совсем чуть-чуть.       Хотелось погрызть телефон – вряд ли бы этот гаджет смог выдержать. Хлопнув себя им по лицу, причём не один раз, Шэдоу начал раскладывать по слогам всевозможные ругательства, начиная похныкивать. Ко всему сегодняшнему дерьмовому дню добавилась ещё одна плохая новость – и ещё больше напрягало то, что парня волновало, что он мог не успеть прислать свои документы! Хотя утром этого же дня думал, что стоило бы специально оттянуть время, а потом со спокойной душой продолжить свою никчёмно-скучную жизнь, написывая из разу в раз всё более абсурдные картины и портреты! Но нет! Сейчас художник действительно заволновался, закусив большой палец и мотая головой в стороны, словно пытаясь найти кого-то в поддержку. Выйдя из документа, не дочитав его, юноша бросил телефон на кровать и снова решил включить телевизор. Снова. Теперь лишь бы забыть о том, что он увидел – отвлечься от шторма внутри, чтобы потом разложить всё по полочкам. Хотя глядя на беспорядок в его несчастной двушке, ни о каком эмоциональном благополучии речи быть не могло.

***

      Три стука в дверь – и Шэдоу Милк буквально полетел к выходу, ударившись о дверной проём. День без Блэк Сапфира на данный момент был сравним с тем, что хозяин бросил своего щенка, который, в свою очередь, ужасно соскучился и был напуган – всем подряд. В спешке открывая все замки, глаза у художника заблестели так, словно он был готов расплакаться – словно всю жизнь не видел его. Своего приятеля. Своего дорогого друга, уже изрядно уставшего, но сохраняющего мягкую улыбку на лице. Актёр озвучки хрипло хихикнул, заметив, с какой же не наигранной радостью встречает его художник – пройдя на порог, он не успел закрыть за собой дверь, как Шэдоу просто нырнул к нему в объятия. Не в те сумасшедшие, как пару дней назад, при каком-то маниакальном припадке вдохновения – нет, в объятия человека, который искренне соскучился за столь короткий промежуток времени. Так аккуратно, тихо, тепло. В квартире всё замерло – и сам Сапфир, почувствовавший, что что-то явно изменилось. Шэдоу молча положил руки тому на спину и прижался к нему покрепче, словно просил, чтобы тот его больше так не оставлял. Что когда уходит один, а встреча с другим не удалась, то невыносимо быть в одиночестве, наедине с самим собой.       Когда у Сапфира начались проблемы в студии, то он стал больше времени проводить с Шэдоу. А уволься он оттуда, то может и всё своё внимание подарить лишь ему. Художник признавал, что хотел, чтобы приятеля уволили, но вовсе не гордился этим. Это был эгоизм. Это было так жалко. Это было неправильно…       Пакет с грохотом упал из чужих рук. Парень обнял приятеля в ответ, уткнувшись носом в чужую шею. Из головы вылетели все темы, все сплетни, все события, которые юноша хотел пересказать своему близкому и посмеяться с этого. Его так терзало чувство вины за то, что он пошёл на работу – надеясь, что сможет немного развеяться, ведь атмосфера, нависшая в двушке, так и тянула к какой-то заразной апатии и меланхолии. Сапфир чувствовал себя таким виноватым, что оставил Шэдоу, прекрасно зная его состояние. Обнявшись ещё крепче, он тихонько прошептал одно единственное «прости». Художник не ответил – но то, как же облегчённо выдохнул, говорило больше любых слов.