IX. В тот же вечер

      Шэдоу мерил шагами коридор третьего этажа. Он проходил расстояние от одного окна к другому, постоянно оборачиваясь, и разочарованно вздыхал. Тишина в пространстве давила куда сильнее, чем шум толпы, приглушённо звучавший ниже. И почему именно здесь, где находится сам парень, так тихо? Из соседнего кабинета выходит врач, не обращает на него ни малейшего внимания, и снова закрывается у себя. Каждый в своей каморке – как любит говорить Милк, маленькой реальности, за дверью которой они находились в безопасности. Или в её видимости. Человеку главное чувствовать – а то, что творится снаружи, уже будет прогибаться под его взгляды. Можно думать так, а можно полностью перевернуть мысль и заявить, что это мы подстраиваемся под любую ситуацию. По крайней мере, юноша не понимал, чего он сейчас ждёт и пытается добиться – все методы коротать время сходились к тому, что ему нужно просто сидеть и ждать, а может и спать, развалившись на мягкой скамейке. Это до боли напоминало вчерашний день. Ещё раз взглянув в сторону кабинета психиатра, художник решил для себя, что если будет ждать… То явно не здесь.

***

      Ванилла оставил ключи на стойке регистрации, помахал коллегам и мягко улыбнулся. Рабочий день окончен. Преодолев коридор, он решает переобуться, поправляя на шее старый шарф. Рабочие туфли в один миг сменились на сапоги, и в мыслях юноши крутилась лишь одна мысль: «скорее бы на моих ногах оказались домашние тапочки…»       Психиатр, собравшийся в небольшой спешке, открыл стеклянную дверь и вышел на улицу. Было по-прежнему прохладно. Его тонкая рабочая рубашка под раскрытым пальто стала настоящей мишенью. Тело покрылось мурашками, и Пьюр поспешил застегнуть хотя бы верхние пуговицы. Сегодня он приехал на работу без шапки, о чём ужасно жалеет. Спортивная сумка скатилась с плеча, юноша, стараясь привести себя в порядок и не останавливаться, оказывается на лестнице. Очки, норовившие скатиться с переносицы, врач поправил единственно свободным мизинцем. Отряхнувшись, Ванилла облегчённо выдохнул. «Не буду так заморачиваться… – подумал он, потерев глаза, — всё равно сейчас вот-вот доеду до дому…»       Громкий стук стеклянной двери заставил кого-то во дворе обернуться. Шэдоу был занят тем, что с интересом рассматривал пёструю клумбу. Увидев психиатра, его губы расплылись в счастливой улыбке.  Летящей походкой он направился прямо навстречу к юноше, припрыгивая, и выглядя явно очень счастливым. Немного растрёпанный, и видно, что тоже замёрзший, он оголил клыки, воскликнув:       — Док! Добрый вечер! – Парень положил руки в карманы кожаной куртки, выровнявшись, — Вы что-то… Поздно.       Ванилла, немного удивлённый, ответил ему тихим смешком. Он вроде бы ожидал такого расклада, но не мог и представить, что кто-то всерьёз станет его ждать после таких слов. Да, как пациент, художник отличался удивительной смелостью и уверенностью в себе, которая начиналась и заканчивалась в бегающем взгляде. Шэдоу, опустив голову, хотел потянуться к чужой сумке, свисающей с локтя. Выглядело довольно неестественно – и вряд ли бы его врач носил свои вещи уподобляясь какой-нибудь богатенькой блондинке! Нет, по Ванилле было видно, что манеры поведения он перенял все самые простые – что невероятно в нём привлекало. Какая-то загадка всё же присутствовала, так думал художник, посмотрев прямо в смуглое лицо. Встретившись взглядами, парень одёрнул руку и снова отвёл взгляд.       — Простите, привычка, — смущённо пробормотал он, — нужна помощь?       — Нет, что Вы! – Помахал рукой перед собой психиатр, подтягивая сумку на плечо, — всё в порядке.       — Как я поня-я-ял… – Сразу же следом протянул Шэдоу, сложив руки за спину, — смена подошла к концу?       — Ну, – пожал плечами Ванилла, двинувшись с места, — да… Вот-вот закончилась. Признаться честно, – его тон изменился, с какого-то делового на более дружеский, — я сегодня ужасно вымотан.       — Вымотались? – Похлопал глазами художник, следуя за врачом. Молодые люди медленным шагом стали двигаться по цветной плитке двора, — это неудивительно! Вы сегодня были… Погодите… – Вытащив мобильник из кармана, он глянул на время, — почти до семи!       — Угу, – кивнул тот, — по приезде сюда, как оказалось, на меня легло куда больше бумажной работы, чем обычно… – Он растерянно улыбнулся, — никогда не думал, что она может меня так сильно… Застать врасплох? Пх… – Очередной смешок, юноша прикрыл рот ладонью, — простите. Думаю, загружать Вас своими проблемами не стоит, – и шёпотом добавил, — я и так сегодня… Накосячил…       — Ч-что Вы, док!  – Теперь растерялся Шэдоу, верно следующий за психиатром. Он слушал его внимательно, стараясь вникнуть в каждое слово. Боясь нечаянно спугнуть, художник даже зашагал тише, словно намеренно приглушая стук каблуков. Поджав губы, юноша затараторил, — если Вы про то, что… Если Вы про то, что мы немного задержались, то пожалуйста, не переживайте! – Остановил знакомого тот, схватив за плечо. Найдя своё действие довольно резким и даже в какой-то степени глупым, юноша натянуто улыбнулся и ободрительно похлопал врача. Это выглядело ещё хуже. Но взгляд Ваниллы стал мягче, теплее… Видя это всё, у Шэдоу начинало неприятно покалывать в желудке, — мне… Меня всё устраивает! Мы успели и провести нужную нам встречу, и немного отдохнуть… Да…        — Уснул на рабочем месте, прекрасно зная, что попросил перенести на сегодня только одного человека… Хах… Ха-ха! – Неожиданно резко рассмеялся Пьюр, — а что было бы, если бы всех тех людей тоже попросил поставить на сегодня… Ох, простите, простите… – Он продолжал тихонько посмеиваться, схватившись за шею и мотая головой.       Милк тут же вскинул брови. «Поставить других людей? Это в смысле?» – Думал он, но потом сразу же вспомнил, что является не единственным в жизни, у кого наблюдаются всякого рода психические проблемы… Или кому нужна красивая галочка от психиатра. Но вот слова о том, что художник был его единственным пациентом на сегодняшний день заставили… В обычной ситуации, Шэдоу бы гордо поднял подбородок, упирая руки в бока. Но почему-то сейчас он чувствовал себя немного скованно и неуверенно. Да что это с ним творится!       — Я вряд ли бы смог разгрузить всю ту кипу! А записи-то стояли каждый через тридцать минут после предыдущего! – Продолжил Ванилла, — теперь понимаю, что отсутствие в рабочий день всё же как-то может на мне сказаться… Хах… Ха-ха… – Психиатр облегчённо выдохнул, запрокинув голову, — знаете… Большое Вам спасибо.       — Да н-не за что… – Выдавил из себя Шэдоу, даже не зная, что на такое можно ответить. Но собеседник уже показывался ему с другой стороны, более честной, прямо как в кабинете, когда тот случайно уснул. Чувство, что перед художником был живой человек, а не просто бездушный врач, который ужасно его заинтересовал, казалось бы, своей простотой и мягкостью, заставило парня подолгу начать задумываться о своих ответах. Никогда такого не было, чтобы он боялся сказать что-то напрямую, да ещё и грубо… Милк хмыкнул, подумав: «о чём это я… Уже давно впечатлил его своей грубостью и неразговорчивостью в первые же дни. А потом таким резкой липкостью…».       — Сегодняшний день не был похож ни на один другой, – пробормотал Ванилла, опустив взгляд, — я же могу Вам так сказать? Или Вы не фанат сентиментальности?       — Фанат! Фанат!! – Спешно запротестовал Милк, — да я сам очень сентиментальный док! Вы не представляете!       — Хах… Тогда хорошо, – склонил голову вбок тот, так, что светлые пряди касались плеч и шарфа, — просто понимаете… – Он потеребил пальцами лямку спортивной сумки, — я никогда не был завален бумагами. За всё то время, что я проработал здесь, мои дни были довольно спокойными. Даже если приходили люди, которым по итогу нужно было прописывать ужасно сильные средства. Тогда… И тогда я не особо волновался. Приносили бумаги, я заполнял их, сдавал, принимал по пять человек за день и спокойно уходил домой, – голос словно погрустнел, и Шэдоу тоже почувствовал, какая же меланхолия исходит из чужого сердца. Хотя может быть, что он слишком растрогался, прямо как в их встречу. Недовольный отсутствием эмоциональной окраски, парень же обдумывал, как можно было бы поговорить с ним искренне. И вот, выдаётся такой момент, когда у самого перехватывает дыхание и ком застревает в горле… — а сегодня! Перенесли все мои записи на других специалистов, но и это не помогло… Двойная порция бумаг, и только один пациент, понимаете? – Он показал указательный палец, — один пациент, которого я принял вот так вот… Довольно непрофессионально…         — Ни в коем случае! – Продолжал хмуриться Шэдоу, повышая голос, — что Вы так заладили с этим… Док, в этом абсолютно нет Вашей вины. Вчерашняя конференция, к тому же, Вас туда позвали… – Он почесал затылок, а потом продолжил размахивать руками, — ну не могли Вы не поехать! Поэтому…       — Вы не поняли, – теперь перебил Пьюр, — я долго подводил к этому, – улыбнувшись, юноша хитро прищурился, — и я также прекрасно понимаю все эти сложившиеся обстоятельства… И понимаю, что виноват не я. А Вы.        — Э?.. – Словно оглох Милк, не понимая, о чём это говорит его собеседник. Они стояли посреди пустого двора, где наконец зажглись фонари. Ветер качал их пряди, щекотал кожу. Остолбеневший художник, если ранее хоть как-то мог подобрать слова для ответа, сейчас был полностью в замешательстве. Как правильно отреагировать на такое заявление? Ванилла в открытую обвиняет его во всех случившихся бедах, которые Милк долго оправдывал, но если он так хочет справедливости, то должен сначала посмотреть на самого себя со стороны! Он врач, а не медийная личность, чтобы разъезжать куда-попало! Юноша недовольно поджал губы. Эти слова, да ещё произнесённые ужасно довольно, не только обидели Шэдоу, но и заставили начать разочаровываться в психиатре. Не такой уж он добрый и невинный, как кажется на первый взгляд. Художник со злом уставился на врача, а тот продолжал улыбаться. Стёкла очков поблескивали. Мотыльки наивно крутились вокруг фонарных столбов. Легонько покачивались низенькие цветы на клумбе. А врач со своим пациентом стояли, глазея друг на друга в молчании, таком, что весь мир с испугу тоже решил не рисковать и лишиться всех своих звуков.        — Пх… – Усмехнулся Ванилла, и его тихий смешок превратился в очередной громкий смех. Шэдоу, уже готовый был предъявить что-то против, удивлённо округлил глаза.        — Да Вы… Вы издеваетесь надо мной! – Обиженно произнёс он, — ц, док, если бы я знал, каким подлым Вы можете быть!        — Ха-ха… – Отдышался тот, всё также хитро глядя на собеседника, — простите, а не то бы что?        — В смысле?        — Не то бы что сделали, узнав, что я такой вот, – пожал плечами психиатр, — подлючий мозгоправ, который ещё и издевается над своими пациентами.       — Точное попадание, док! – Скрестил руки на груди художник, — вот знал бы я и не стал Вас тут ждать…       — Вы меня ждали? – Вскинул брови психиатр, похлопав глазами.       — А… А, да! Я никуда не уходил и ждал Вас здесь! – Покрутился на месте Шэдоу, расправив руки, — в одиночестве, док! Очень и очень долго! Меня уже думали даже прогнать! – Тут он немного приукрасил, как бы, чтобы поиздеваться в ответ, — я столько всего придумал, лишь бы остаться здесь!       — Оу… – Перестал улыбаться Ванилла и виновато опустил голову, — я не думал, что так… О Господи!       — Нет, всё нормально, нормально! – В мыслях парень громко чертыхнулся. Динамика их разговора очень сильно скакала, и походила на пинг-понг. Только художник начинал уверенно брать инициативу в свои руки, как начинал говорить что-то, что заставляло психиатра чувствовать себя не в своей тарелке. Сделав глубокий вдох и опустив руки, юноша, менее эмоционально пробормотал, — просто… Ух. Дайте собраться с мыслями.       — Я слушаю, – снисходительно ответил Пьюр, сделав тот же жест, что и Милк пару минут назад – аккуратно похлопал того по плечу. Но почему-то от психиатра это было куда увереннее и куда более к месту, — можем пройтись, если вот так… Тяжело.       — Да, – кивнул Шэдоу, — давайте…       Они двинулись с места. И почему-то сразу парень почувствовал облегчение. Зашагав в сторону ворот, художник хрустел пальцами и пытался правильно выразить свою мысль, давно уже отрепетированную, но такую (по его мнению) постыдную для озвучивания. Он поглядывал на своего собеседника, который, о чём-то успев задуматься, смотрел вверх. Последовав его примеру, Милк увидел только тьму. Юноше начало казаться, что он находится в какой-то игре, где есть несколько вариантов развития событий. И какой же приведёт к самому удовлетворительному? Почувствовав, что ожидание только больше его тяготит, без всякой репетиции, Шэдоу остановился и сказал:       — Понимаете, док… Я очень ценю, что Вы разрешили нам побыть вместе, точнее, провести время встречи гораздо дольше, чем требовалось, – он отвернулся, — но мне, кажется, этого не хватило… – И настала минутная пауза, от которой Ванилла сам решил подтолкнуть парня к дальнейшему:       — Вы хотите записаться ещё раз?.. – Спросил тот, опять же, снисходительно и очень заботливо.              — Нет, Вы не понимаете, – резко ответил юноша, только на этот раз, не сдержавшись и чертыхнувшись, — я бы хотел… Ц!! – Он сжал руки в кулаки, — я даже не знаю, как сказать так, чтобы Вы меня правильно поняли…       «Неужели он хочет ко мне в гости попроситься? – подумал Пьюр, сдерживая улыбку, — ох, нет-нет, он выглядит очень взволнованным…»       — Как есть. Не переживайте.       — Я бы хотел пригласить Вас куда-нибудь сходить. Вместе, – решительно произнёс художник, а потом с натянутой улыбкой добавил, — конечно же за мой счёт, Вы не подумайте…        — Ах… – Глаза Ваниллы растерянно пробежались по кирпичной плитке и он прикрыл рот ладонью, — вот как…       Почему-то до этого момента Шэдоу был уверен, что ему ответят явным согласием. Наверное, он был слишком верил в себя или в свою судьбу, раз уж ожидал, что глаза психиатра вспыхнут огнём, тот улыбнётся и начнёт прыгать на месте, выкрикивая довольное «ура». Вместо этого снова нависла неприятная тишина. Как же тяжело с этим человеком… Художник понимал это каждый раз, когда подводил их разговор к этому самому моменту – когда им обоим нечего сказать. Может, будь они друзьями, не стоило бы так избирательно и волнительно относиться к каждому слову или предложению? Может, Шэдоу бы не так разочарованно и болезненно отреагировал на то, что голос Ваниллы снова погрустнел? Психиатр выглядел разочарованным.       — Вы же понимаете, – он схватился за лямку сумки обеими руками, как бы, успокаивая себя, — как врач… Я не могу ответить согласием.        «Так он же… Сам сказал! – Возмутился где-то внутри Шэдоу, пытаясь унять бешено стучащее от страха сердце, — при других обстоятельствах что подумает! Почему он так уверенно мне отказал?!»       — Н-но… Док! – Они снова зашагали, — я малого прошу! Просто пройтись, вот так, как мы сейчас! Можно в парке, а можно хоть у кого-то из нас во дворе! – Затараторил Милк, явно решивший не сдаваться, — я приеду куда скажете! Можете даже со мной не разговаривать! Просто пару шагов, мусор там выкинуть, в магазин сходить!       — Правила есть правила… – Тихонько вставил Ванилла, — извините…       «Да где они, блядь, прописаны!» – Хотел было сказать Шэдоу, но сдержался.        — Вы сами… Да… Просто в парке каком-нибудь! Покормим птиц хлебом, посидим на скамейке! – Умолял его парень, но психиатр лишь огорчённо помотал головой, — я не прошу Вас что-то о себе рассказывать прям… Прям душу оголять не прошу, ну док!        Шэдоу прекрасно осознавал, как же жалко вся эта ситуация выглядит со стороны. По крайней мере, для других людей прогуляться в парке или посидеть на скамье, глядя на проплывающих в озере лебедей, это сущий пустяк. Сходить и выпить чашечку кофе с выпечкой тоже. И в караоке сходить тоже, сущий пустяк! Вообще выйти погулять вдвоём, чтобы провести время. Художник просто вспоминал то, как он и Сапфир могли подолгу сидеть на детской карусели и качаться на скрипучих качелях, лишь бы обсудить все проблемы этой несчастной жизни. А Ванилла, прямо как мышка, пытался убежать, уже всем своим видом показывая, как ему жаль. Он поспешил вперёд, и Милк тоже ускорил шаг, надеясь, что не сорвётся и не потянет того за шарф на себя, возмущаясь: «я тебе тут душу изливал как старый друг, а не пациент – а ты не можешь просто со мной встретиться и ещё немного поболтать где-то полчаса?!»       Они покинули двор клиники, и психиатр снова встал столбом, выровнявшись. Тряхнув головой, он поправил пряди за уши, и также очки на переносице. Посерьёзнев, юноша взглянул на раздражённого пациента, по его мнению, готового уже наброситься. Шэдоу тоже остановился, громко цокнув языком и отвернувшись. Изредка поглядывая на Ваниллу, художник пытался всем своим видом показать то, что эта ситуация открыто лишает его гордости! Но психиатр, в который раз поменявшийся за этот вечер, невинно похлопал глазами и широко улыбнулся. Чтобы растопить сердце художника многого, как видно, не потребовалось.       — Так… Куда Вы хотите меня пригласить? – Как ни в чём не бывало, спросил тот.       Милка пронзили насквозь. Такого рода качели ему никто никогда не устраивал. «Волк в овечьей шкуре! – Подумал он, — издевается надо мной, чтобы я тут бегал и унижался перед ним!.. Вот сучёныш», – и зловеще улыбнулся.       — Ц,ц,ц! – Пригрозил ему пальцем Шэдоу, — док, это уже чересчур! Прекращайте, – даже понимая, что это своего рода безобидные шутки, художник всё равно не мог смириться с тем, что такой человек, как Пьюр, могут позволить себе вот такие вот издевательства. И вроде бы, в них не было ничего страшного, но Милк испытывал в этот день и так слишком много. Каждое чувство, несвязанное с разумом, усиливалось вдвое и вываливалось в этот мир. Кажется, кого-то ночью будет ждать очередной срыв – или абсолютное безразличие. Думая об этом, юноша невольно закатил глаза и вздохнул. Он начал притоптывать ногой на месте, всё также со скрещёнными руками.       — Пх… – Хмыкнул врач.       — Хватит! – Рявкнул парень, — пока я вообще обо всём не пожалел! И вообще, почему Вы… –  Он непонимающе изогнул бровь и посмотрел на психиатра, но как только врач кивнул в сторону ворот, юноша наконец-то понял, в чём была проблема, — а… А-а-а!! – Протянул художник, хлопнув себя по лбу и рассмеявшись. Напряжение как ветром сдуло. Вот что означали «другие обстоятельства», о которых ему говорил этот молодой человек… Хитрец, ничего не скажешь. И как же теперь стыдно за эту разыгранную драму! – Как же это всё абсурдно… – Протянул парень.       — Хотите узнать меня вне стен кабинета? – Спросил психиатр, но с таким видом, словно ответ давно был озвучен. Художник смущённо кивнул, и они снова зашагали, только теперь в сторону оставшихся на стоянке машин. Их было не особо много, но пробираться сквозь ряды приходилось. Шэдоу следовал за Ваниллой и в голове у него происходила самая настоящая война: одна сторона сознания говорила о том, какой же психиатр интересный и как ему к лицу такой юмор, а другая, всё также чувствуя обиду, требовала парня как можно скорее уйти и больше никогда не появляться! Словно ангел и чертёнок по обе стороны плеч. Каждый тараторит в своё ухо, но по итогу всё смешивается в один лишь шум.       — Если Вы не заняты, конечно, – прибавил он тише.       — Вроде никаких планов, – с лёгкостью ответил собеседник, — все мои пациенты уже были перенаправлены, ко мне ещё никто не записался… А даже если захотят, – развёл руками юноша, — то я попрошу закончить всё или рано утром, или же до часу дня… В общем! Вы меня поняли. Да и бумаги… Не должны прислать…       — Тогда супер, – с облегчением выдохнул Шэдоу, почувствовав, что его сердце наконец успокоилось, — но… Хах, теперь у нас другая проблема. Куда думаете пойти?       — М-м… – Постучал пальцами по губам тот, — ох, даже не знаю… Я давно никуда не выходил… В плане, просто отдохнуть.       — Хм-м! Тогда всё куда проще! – Засиял художник, — я могу устроить Вам целый квест, док!        — Хе-хе, я готов, в таком случае…        — Я без ума от Вашего настроя, док! – Добавил Шэдоу, — тогда можем сходить в парк, он где-то в этом районе, огромный! И выпить кофе! Я знаю, где есть самый ни на то есть вкуснейший кофе и мороженое! Может, нам даже сделают скидку… Я постараюсь ради этого, – он подмигнул, отчего юноша рядом хихикнул, — а дальше можно будет… Хм… Давайте на каток!       — Ой, каток? – Встрепенулся психиатр, — у… У меня будут явные проблемы… И…        — Гм! Хорошо, – не дал тот договорить, — может тогда…       Шэдоу прикусил губу, обдумывая, куда бы он хотел сходить вместе с Ваниллой. Все места, которые он посещал вместе с Сапфиром, совершенно не подходили на предложение этому человеку. Нужно было что-то спокойное и повседневное, не на узкий круг людей, ведь об увлечениях психиатра художнику остаётся пока только догадываться. Молодые люди остановились у машины, как оказалось, принадлежащей врачу. Бросив спортивную сумку на заднее сидение, Пьюр с облегчением выдохнул и посмотрел на Милка, молчавшего уже приличные пару минут. Было видно, что на ум ему ничего нового не приходило, он безжалостно грыз губы и не мог сосредоточиться. Ванилла, чтобы не заставлять парня так беспокоиться, сказал:       — Может мы посидим у меня? Попьём чаю, я расскажу Вам о…       — Давайте сходим в кино?! – Вырвался из раздумий парень.       Психиатр даже подпрыгнул на месте от испугу.       — В кино? – Переспросил он.       — В… Кино… – С тяжестью повторил художник.       — Хм… – Тот отвернулся в сторону водительского сиденья, — знаете, это хорошая идея. Можно будет прогуляться там, где Вы сказали и… А? – Когда юноша собирался сесть в машину, он заметил, что его собеседник исчез с поля зрения. Немного отойдя в сторону, психиатр увидел, как чужие волосы развиваются на ветру, и как ловко всё же бежит на каблуке этот парень. Удивлённо уставившись на отдаляющийся силуэт, Пьюр крикнул вслед, — Шэдоу Милк!.. Вас подвезти?..       Но в ответ он получил лишь громкое…       — До свидания, док!..