Глава четвертая

Мерелин встретила рассвет во владениях Каллисто. Она не знала своего точного местоположения, но это и не слишком ее волновало. Ей выделили комнату в том же здании, где находился кабинет Властелина, — более того, на том же этаже, в соседнем коридоре. Спальня оказалась небольшой, но дорого обставленной: с широкой кроватью с тяжелым темным балдахином, большим дубовым шкафом, гобеленами, закрывавшими холодные западную и восточную стены, с пустым камином, который явно давно не зажигали, большим окном с мелкой расстекловкой и черными портьерами с золотыми длинными кисточками на концах. На улице было темно, поэтому она толком не могла разглядеть местность, поэтому решила дождаться утра. Усевшись на стул перед окном, она укуталась в одеяло, которое стянула с кровати, и пустым взглядом уставилась перед собой. Небо на ее глазах медленно приобретало мягкие оттенки, солнце озаряло все вокруг холодным светом. Мерелин невольно задумалась о том, какое значение для нее имели рассвет и закат. Второй был ей больше по душе. Рассвет всегда казался ей слишком приторным, слишком… перенасыщенным надеждой на светлое будущее, которого у нее просто не могло быть. После долгой темной ночи солнце озаряло небо светом. Закат же привлекал тьмой, которая после него наступала, — он напоминал Мерелин ее жизнь. Вечный закат, от которого никуда не скрыться. Рассвет же оставался для нее незамеченным. Щурясь от солнечного света, с любопытством заглядывавшего в окна, Мерелин вздохнула и поднялась на ноги. Она чувствовала голод и толком не понимала, с чем он связан — с обычной едой или кровью. Линерро уже перестала различать их, потому что постоянно его чувствовала. Ей даже казалось, что она медленно, но верно начинала свыкаться с ним, словно ее тело, душа и эта нескончаемая жажда были сшиты одной тонкой, но прочной нитью. Когда солнце осветило землю, Мерелин увидела за окном бесконечное полотно леса и маленький кусочек равнины с северо-запада, где вдалеке виднелось небольшое поселение. Она плохо помнила, как умылась, оделась и вышла из комнаты. Все ее мысли занимало покрытое мраком и неизвестностью будущее. Тихо ступая по коридору, наследница добралась до кабинета Каллисто — по крайней мере, она считала, что это его личный кабинет, ведь ее вчера притащили именно туда. Мерелин негромко постучала костяшками пальцев по резной деревянной двери и, как только получила бодрый ответ, неторопливо зашла внутрь. На мгновение она замерла, стоило ее взгляду наткнуться на демона, сидевшего в центре комнаты на коленях. Мужчина средних лет в дорогом костюме был связан плотной веревкой на груди, икрах и запястьях так, что у него не было шанса даже двинуться. Рот ему заткнули белой тряпкой. Демон, увидев на пороге Мерелин, распахнул глаза и что-то замычал. Линерро бросила на него безразличный взгляд, секунду назад бывший удивленным, и прошла мимо, направляясь прямо к столу, где сидел Каллисто. Позади него стояли двое мужчин с безэмоциональными, равнодушными лицами. — Доброе утро, дева Линерро, — Ладис поднял на нее глубокие синие глаза, в которых и сегодня отражалось легкое возбуждение и восхищение. Она почему-то подумала, что из-за так сильно бурливших чувств он не мог сомкнуть глаз этой ночью. Впрочем, она тоже, но по противоположной причине. — Как спалось? Всё ли тебя устроило в моей скромной обители? — Более чем, — кивнула Мерелин и сложила руки перед собой. Подол длинного темно-красного платья спускался до самого пола, а свободные рукава, закрывавшие половину ладони, шуршали при каждом движении ее рук. Каллисто подметил, что строгость ей к лицу, но не мог отказаться от мысли, что если одарить ее самыми дорогими украшениями, она станет самой роскошной женщиной в империи. Таким, как она, всё подходит. Исключение, разве что, вульгарность. Вряд ли она когда-либо красила хотя бы одну женщину. Каллисто едва сдержал довольную улыбку. — Мои покои шикарнее, чем я ожидала, — призналась Линерро и слегка склонила голову, как бы благодаря мужчину за оказанную милость. — Всё самое роскошное для соответствующей девушки, — Ладис очаровательно улыбнулся. Его красные волосы были собраны в высокий хвост и лежали на сильной спине. Расстегнутые верхние пуговицы бордовой рубашки открывали кусочек светлой кожи и острые ключицы. На плечах небрежно накинут темно-серый пиджак. Он улыбался так невинно и легко, словно ничего странного не происходило. Каллисто будто бы не ощущал дискомфорта из-за того, что в кабинете находился связанный и мучительно, умоляюще мычащий демон. Для него это привычно, и Мерелин поймала себя на мысли, что ей все равно на то, как он к этому относился. Линерро не хотелось затягивать с любезностями. Ладис будто бы почувствовал это, потому что расплылся в широкой улыбке и прямо спросил: — Хочешь обсудить вчерашнее? Понимаю. Ты была немного не в себе после произошедшего. Что ты хочешь узнать? Спрашивай, дева Линерро, я всё расскажу. — Что я должна делать, чтобы вы обеспечивали мне защиту? — Для начала — быть рядом. Слушать меня. Исполнять мои приказы. Но для этого мне нужна твоя особенность, твоя сила. И для этого тебе нужно кое-что особенное, — Каллисто криво улыбнулся и метнул взгляд к демону, что сидел на коленях неподалеку, за спиной Мерелин. Линерро слегка повернула корпус, скосила глаза на мужчину. Он испуганно вытаращил глаза и мычал, чем начинал раздражать и ее, и Властелина. Ладис медленно поднялся на ноги; ножки стула со скрипом проехались по каменному полу, но этот звук утонул в стенаниях мужчины. — Этот демон обманул десятки семей, выкрал все их деньги и драгоценности, обрекая на голодную смерть, и всё это под именем Подпольной империи. Мы такое не прощаем, но… В качестве исключения можем изменить кое-что. — Что изменить? Каллисто подошел к Мерелин со спины, положил руки на плечи и наклонился. Она услышала его тихий шепот: в тот момент Властелин Юга напоминал искусителя, самого страшного и опасного, именно такого, каким должен быть тот, кто управляет темной стороной империи, преступной и грязной стороной, частью которой она собиралась стать. — Выбери ему наказание. Сама. Можешь его пощадить, можешь сожрать. Но перед этим хорошенько подумай — какие последствия будут у твоего выбора. Как бы отнеслись к твоему решению семьи тех, кого он обокрал? Если они, конечно, еще живы, после того как он забрал у них последнюю монетку. Как отнесемся к твоему выбору мы — члены Подпольной империи, которых он обманул и использовал ради своих целей. — Послушать вас, так я должна убить его, — холодно заметила Мерелин, но от мужчины не отодвинулась. Как ни странно, его жуткий голос, пронизанный триумфом и каким-то голодом, чем-то напоминавшим ее собственный, успокаивал ее, внушал доверие и уверенность. Ей казалось, что он одобрит любой ее поступок — даже самый отвратительный. Это ей нравилось, это даже подбадривало ее и подталкивало к действиям. Линерро понимала, что в какой-то степени это манипуляция — ведь она прекрасно знала, что ему нужно было превратить ее в свое оружие, а для этого она должна пить кровь. Но в этот раз она сама хотела повестись на это. Утолить жажду. Освободиться. Под его покровительством это не казалось невозможным, скорее, привлекало вседозволенностью, уверенностью, знанием того, что этот мужчина способен ее остановить. Странно, правда? Мужчина без тормозов мог стать для нее тем самым препятствием, которое не позволило бы ей стать безбашенной. Противоречие было в каждом слове, каждом жесте, каждом взгляде и даже в его дыхании. Мерелин невольно сама превращалась в комок таких же странных, нелогичных, противоречивых мыслей и желаний. Несколько бесконечно долгих секунд Мерелин смотрела прямо в глаза испуганному демону. В них отражались мольба и отчаяние. А в ее взгляде сквозило холодное отчуждение, которое скрывало бесконечное желание вцепиться ему в глотку. Каллисто вновь заговорил: — Знаешь, зачем я попросил тебя подумать над последствиями? — Догадываюсь. Возможно, хотели проверить, насколько я адекватна. В реалиях вашей империи, разумеется. — В том числе, — довольно протянул Каллисто. — Мне хотелось знать, как ты будешь реагировать на препятствия. Насколько хорошо и здраво ты способна мыслить, когда жажда кружит твою голову, как дорогое вино, нет, как нечто неизвестное, сводящее с ума, как жажда в пустыне, — Мерелин ощутила, как мужчина мягко коснулся пальцами пряди ее темных волос. И тут же опомнился. — Прошу прощения, я ужасно невежественный. Неприлично касаться леди без ее согласия. Еще раз приношу свои извинения. Сделав шаг от нее, Властелин Юга продолжил: — Я выяснил то, что хотел. И мне это по душе. Ты знаешь, что отличает тебя от других демонов? — Мерелин пожала плечами. — То, что я пью их кровь? Каллисто махнул на нее рукой, даже несколько раздраженно. — Слишком узко мыслишь, дева Линерро, — мужчина бросил на нее осуждающий взгляд. — Ты считаешь, что твои возможности ограничены, но я скажу тебе: они безграничны. Твоя сила, твоя воля не имеют границ. В отличие от других, ты ничем не скована. У тебя нет ограничений. Ни в силе, ни в статусе, ни в твоих моральных взглядах. Ты вольна делать всё, что пожелаешь. С твоими способностями, едва ты захочешь, сможешь править этой империей в одиночку. Ты можешь стать кем-то более значимым для Демонической империи. И чтобы окончательно освободиться от оков, тебе нужно взять под контроль то, что тебя так пугает. Избавиться от страха — значит отдаться ему и превратить в силу. Не нужно бороться со своей жаждой, нужно обернуть ее себе на пользу. Что ты делала каждый раз, когда она захлестывала тебя? — Меня закрывали подальше от демонов, чтобы я никому не вредила, — спокойно ответила Мерелин. — «Иссушали» меня, чтобы жажда притупилась, и я могла взять ее под контроль. Глаза Каллисто вспыхнули яростью и вместе с тем диким, необузданным восторгом и предвкушением. Повинуясь своим эмоциям, мужчина снова шагнул к ней. Он коснулся двумя пальцами ее подбородка, приподнимая ее голову так, чтобы она смотрела ему в глаза. Мерелин не стала сопротивляться. В его синих глазах бушевал целый океан. — Ты ни разу не пробовала иной путь. Тот, который полностью раскроет то, что прячется внутри тебя. Не борись с жаждой, — уже шепотом проговорил Ладис, наклонившись к ней так, что едва не касался кончика ее носа своим, — приспособься к ней. Сделай ее частью себя, своей силой, своим верным соратником, который никогда тебя не предаст. Также резко, как наклонился, мужчина отпрянул и, снова наплевав на все приличия, взял ее за руку и подвел к преступнику. Дернув его за воротник рубашки так, что демон едва не задохнулся, Каллисто подтолкнул его к Мерелин. Он держал его так, что высокий мужчина стоял, пригнувшись и подставив шею для Мерелин. Чтобы она могла в любую секунду вцепиться в нее зубами и разорвать. Каллисто наблюдал за тем, как на лице Линерро начали проявляться сомнения. Бледные, совсем недостаточные для того, чтобы заставить ее отступить. Прикрыв веки, Ладис ощутил, как к лицу прилила кровь. Он утопал в удовольствии, неизведанном и сладком, как тягучая карамель. Искушение было велико. Едва ли не больше, чем сама жажда Мерелин. Возможность хотя бы на мгновение утолить ее была ярче, чем мысль о том, что потом будет хуже. Потом будут реки крови и жжение в сердце, а голод, ничем не утоляемый, станет бесконечным. И все же, она раздумывала, не прав ли Каллисто. Вдруг жажда росла лишь из-за того, что она постоянно пыталась ее подавить? Если она выпьет достаточно и будет утолять ее на постоянной основе, быть может, напасть обойдет ее стороной? К тому же, Каллисто обещал помочь даже с самой кровью. Возможно, она искала себе самые разные оправдания, некоторые из которых звучали совсем неубедительно. Но как же в тот момент ей было плевать. Сладкие речи необычного мужчины и ощущение уверенности, которые он внушал, вели Мерелин за собой, как будто она была заворожена. И противиться совсем не хотелось. Какой бы сильной не была ее воля, в ней все равно будет погрешность. Именно эта мысль стала решающей. Обхватив плечи мужчины с такой силой, что едва не раздробила ему кости, Мерелин вцепилась зубами в его шею. Он громко замычал и заметался, но веревки не позволяли сделать ни одного маневра, а руки девушки держали слишком крепко. Каллисто сделал шаг в сторону и наслаждался зрелищем. Голодная, дикая демоница, поглощающая кровь… слишком уж она хороша. Поглотив первую жертву без остатка, Мерелин вошла в Подпольную империю под покровительством Властелина Юга. *** Вечером в одно из окон поместья Линерро постучались. Амарель удивленно повернул голову. За стеклом, в темноте, угадывался силуэт почтовой совы. Мужчина отложил на стол книгу, снял очки и подошел к окну. Распахнув его, забрал у птицы небольшой конверт, запечатанный знакомой печатью. Линерро открыл конверт, вытащил небольшую бумажку и прочитал написанное. Содержание послания вызвало у него улыбку и облегчение. «Она со мной. Не беспокойтесь. Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось». А ниже была приписка, чуть мельче, чем основной текст: «Ах да. Господин, убейтесь, пожалуйста. С ненавистью и раздражением, Ваш уже оперившийся птенец». Амарель расхохотался, прочитав приписку. Похоже, его дорогая дочь попала в надежные руки. «Каллисто, мелкий паршивец, надеюсь на тебя». *** Тайрон неспешно шел по коридору, ловя на себе восторженные взгляды учениц. Высокий и статный, он напоминал настоящего принца. Серебристые волосы эльфа были собраны в высокий хвост, привычная серая невзрачная одежда сменилась черной и фиолетовой, приталенной и невероятно подходящей ему. После того как он обрел новую жизнь и силу, уверенность Тайрона подскочила до небес. Однако его стали часто раздражать голоса мертвых, так невовремя появлявшихся перед его глазами. Порой души появлялись посреди ночи, вгоняя эльфа в дикий ужас. Со временем он, конечно, привык, но вот раздражение никуда не делось. — Доброе утро, Грацея, — вежливо сказал он, когда рядом неожиданно появилась высокая фигура. Золотистые волосы девушки разметались по плечам, на строгом лице не было ни намека на улыбку. Она небрежно прижимала к себе несколько учебников. Мантия за спиной эффектно развевалась, каблуки стучали по каменному полу. После того как эльф всё ей объяснил и рассказал, что он на самом деле королевских кровей, Люсет любезно разрешила ему перейти на «ты». Всё же по статусу они были примерно равны. — Здравствуй, — холодно бросила девушка, не смотря на него, словно не испытывала к эльфу ни капли интереса. Тем не менее, продолжала шагать рядом. — Как прошло твое утро? — поинтересовался Дайваль. Они стремительно шагали по коридору замка в направлении столовой. Грацея слегка поморщилась, крепче прижала к себе книги. — Беспокойно, как и ночь, — призналась девушка. — Из-за твоих рассказов мои ночи превратились в сплошной кошмар. Чудится всякое. Тайрон тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Понимаю. Но тебе не стоит беспокоиться, они не могут тебе навредить. Люсет бросила на него недовольный взгляд. — Линерро… все еще крутится рядом с тобой? — неуверенно спросила демоница. Ее взгляд беспокойно метался по сторонам, будто бы она пыталась увидеть призрачную фигуру брата Мерелин. Тайрон осторожно огляделся и с непринужденной улыбкой ответил: — Нет. Думаю, он приглядывает за Мерелин. А раз она теперь не здесь, ему нет смысла находиться рядом со мной. Когда они шли вместе, все вокруг оборачивались. Самый красивый мужчина и лучшая девушка академии вместе… Потрясающее зрелище! Тайрон — словно холодная, серебристая луна, Грацея — величественное, яркое солнце. Только характеры были противоположны их внешности. Это казалось забавным — им в первую очередь. Некоторое время они молча шли, но когда оказались в пустом коридоре, Люсет заговорила: — Ты же знаешь обо мне? — посмотрела на эльфа. Тайрон вернул ей спокойный взгляд и невозмутимо кивнул. — Значит, и про ритуал знаешь. У меня есть несколько мыслей по этому поводу. Дайваль с неохотой вспоминал о словах ученого из рода темных эльфов. Слова о «жертве» его не впечатляли. — Поделишься? — уточнил Тайрон. — Иначе зачем бы разговор заводила? — Грацея раздраженно закатила глаза. — Встретимся в шесть в лабиринте, в каменной беседке. — Хорошо, — эльф кивнул. Переступив порог столовой, они разошлись по разным сторонам. *** К шести часам на улице уже стемнело. Бушевавший с утра ветер стих, снег не шел, поэтому было не так холодно. Когда Тайрон, пройдясь по темному лабиринту и выслушав несколько скорбных завываний призраков, бродивших рядом, наконец вышел к беседке, Грацея уже сидела там. Над ее головой парил шар света, за спиной были сложены крылья, а сверкающие оранжевым цветом глаза задумчиво опущены вниз. Девушка покачивала ногой в некоторой нетерпеливости, и когда услышала тихие шаги эльфа и обернулась на него, недовольно поджала губы. — Почему так долго? — раздраженно спросила Грацея, и крылья за ее спиной дернулись. — Прощу прощения, но у меня нет личного фонаря, а идти в темноте по лабиринту не очень-то приятно, — пожал плечами парень и зашел в беседку. Тайрон присел рядом с ней на скамью и повернулся вполоборота, чтобы видеть ее лицо. Люсет выдохнула, возводя глаза к небу. — Так что ты надумала? — спросил Дайваль с нескрываемым интересом. Грацея опустила ресницы, внимательно оглядев эльфа. Поначалу она даже сомневалась, стоило ли ему говорить, но не могла не признать, что в этой академии и даже во всей империи он был единственным, кому она могла верить. Хотя бы потому, что он, будучи посвященным в ее тайну, до сих пор молчал. — Убогая сказала мне, что есть лишь один способ вылечиться — закончить ритуал. Но чтобы сделать это, мне нужно использовать чью-то жизненную энергию. Проще говоря, принести в жертву. Это стандартное условие для подобных ритуалов. Тайрон слегка поморщился, кивнул и сказал: — Да, так нам сказал темный эльф. Как я понял, он ученый и разбирается в этих вещах получше нас. — Но это ведь предположения, верно? — Что? — удивленно спросил Дайваль. — Скорее всего, он построил наиболее логичные выводы на основе тех данных, что ему предоставили и которые у него были. — Ну… вероятно, да. Тайрон не особо понимал, к чему она клонила. Грацея же почти торжествующе усмехнулась. — Значит, нет уверенности в том, что это сработает. И также это значит, что я тоже могу выдвинуть свои предположения. — Прошу тебя, говори яснее, — попросил Тайрон с тяжелым вздохом. — Я плохо понимаю, что ты пытаешься сказать. Люсет порывисто выдохнула и вдруг поднялась на ноги и принялась ходить туда-сюда перед эльфом. Ее задумчивый голос стал немного тише, но в тишине зимнего вечера парень хорошо ее слышал: — Я подумала о том, что для завершения ритуала нужно большое количество жизненной силы. Столько, сколько есть в самом демоне, и ее отсутствие не оставит ему и шанса на выживание. Другими словами, это и правда звучит так, словно нужно принести кого-то в жертву. И у меня даже есть парочка демонов, которых я без зазрения совести отправила бы на смерть, — призналась Грацея. Тайрон вытаращил глаза, но промолчал. Не сказать, что ее слова были неожиданными — эльф подозревал, что она способна на такое. Удивительным, скорее, было то, что она так открыто об этом говорила. Люсет тем временем не обращала внимания на реакцию парня и продолжала: — Впрочем, я считаю, что для них это слишком легкое наказание… В общем, сейчас не об этом. Она вдруг остановилась перед ним. Дайваль поднял голову, чтобы смотреть ей в глаза. В свете ярко-желтого шара энергии, парившего над ними и освещавшего их лица, ее волосы сияли, словно жидкое золото, а тени на лице предавали ее чертам остроту и серьезность. — Я выдвинула предположение, что необязательно убивать, чтобы заполучить нужное количество жизненной энергии. — Как тогда ее получить? — непонимающе нахмурился Тайрон. — Красть ее, — выпалила девушка. Дайваль хлопнул ресницами. Повисла тишина, которую через десяток секунд разрушил эльф: — Красть? Каким образом? Это же не что-то материальное. — Если достать специальный артефакт, можно хранить любой вид энергии. Если брать хотя бы по крупице энергии от каждого демона в этой академии, я смогу собрать достаточно для проведения ритуала. Тайрон задумчиво коснулся пальцами подбородка. — А если это не сработает? Учёный говорил, что это может дать обратный эффект — твоему роду и тебе будет хуже. Люсет небрежно махнула ладонью. — Я все равно умираю. Понятия не имею, сколько еще продержусь, — на этих словах Дайваль поджал губы. Слова девушки отозвались неприятным покалыванием где-то в груди. — А мой род… Да плевала я на него. Меня ни во что не ставят, так почему я должна о них беспокоиться? Будет даже лучше, если я в случае неудачи утащу их за собой. Эльф одарил ее неоднозначным взглядом. Грацея резко спросила: — Считаешь меня жестокой? — Раньше, наверное, так бы и подумал, — честно признался парень. — Но с недавнего времени я перестал делить всё на чёрное и белое. У всех свои причины и обстоятельства. Я не имею права осуждать остальных. Только себя. С тех пор как его способности пробудились, Тайрон услышал столько историй от заблудших душ, что его мировоззрение начало меняться. Их стенания порой сводили с ума. Он слышал всех: жертв и убийц, добрых и не очень, откровенно ужасных и невероятно светлых существ. У каждого была своя особенная история, наполненная неоднозначными решениями и поступками, выборами, которые имели свои последствия. И ни за один из них он не был вправе осуждать. Тайрон был лишь молчаливым слушателем, способным почерпнуть из этих историй что-то новое, необычное и полезное для него. Грацея некоторое время молча смотрела на него, а после снова присела рядом. — Что будешь делать после того, как завершишь ритуал? — вдруг спросил эльф. Люсет приподняла брови. Искренне интересуется или просто пытается поддержать разговор? Вглядевшись в задумчивое лицо Дайваля, она так и не поняла этого. Вздохнула и призналась: — Если всё пройдет хорошо, скорее всего, брошу академию. — Собираешься занять место Главы? — догадался эльф. Грацея жестко усмехнулась. — Точно. Если мой… недуг исчезнет, ничто не помешает мне стать главой. Я не собираюсь отдавать свое законное место своей сестре и ее муженьку. Люсет вдруг задумалась. Тайрон поначалу даже не ощущал тяжелой тишины, но когда уже собирался снова завести разговор, наследница вдруг выпалила: — Раз уж ты не слишком занят, сопровождай меня. Думаю, ты мне пригодишься. Тайрон удивленно вскинул брови и вопросительно посмотрел на Грацею. — Почему я? — Потому что ты знаешь больше других. И как бы я не хотела это признавать, но сейчас ты — единственный, кому я могу доверять в этом паршивом месте. — Думаешь, подобного мне будут рады видеть в качестве твоего сопровождающего? Я даже не демон, — эльф пожал плечами с легкой, снисходительной улыбкой. — Ты прав, — медленно протянула она. — У тебя нет влияния, и просто сказать, что ты принц темных эльфов, мы тоже не можем… — в тот момент в ее голову пришла сумасшедшая, но действенная мысль. Грацея повернулась к нему и заискивающе заглянула в светлые глаза. Тайрон от такой прямоты смутился и даже попытался отвести глаза. Прокашлялся в кулак и с неловкостью спросил: — Почему ты так смотришь? — Женись на мне! — резко выпалила наследница, полностью обескуражив своим заявлением парня. Дайваль вдохнул морозный воздух и закашлялся. Его лицо вспыхнуло от смущения. Люсет расплылась в хищной улыбке. Она дождалась, пока парень немного придет в себя. — Жениться? Ты что задумала? Наследница сложила руки на груди и уставилась перед собой: — Это на время. К тому же у нас нет запретов на браки с другими расами — мы не можем заключать союзы только с демонами других фракций. Если мы поженимся, ты станешь частью семьи Люсет. Значит, у меня будут законные основания привести тебя в дом. Без лишних подозрений. Этот брак даст тебе возможность вмешиваться в дела семьи. В противовес моей сестре и ее муженьку. Это даст и мне, и тебе достаточное влияние в семье. К тому же, — она скосила на него хитрый взгляд, — у тебя будет место, где ты сможешь нормально жить и питаться. Грацея по слухам знала, где жили многие полукровки, приезжающие в империю. Тайрон поморщился — это был самый весомый аргумент. Особенно после шикарного замка фракции Жадности и королевского дворца темных эльфов, который, на минуточку, был его родным домом. — Ты войдешь в высший свет империи и за мой счет приобретешь влияние, которое в будущем сможет тебе пригодиться. Особенно, если захочешь занять место короля темных эльфов. Вдруг твой народ захочет выбраться из изоляции. У тебя уже будут крепкие связи с нашей империей. А взамен ты будешь моими глазами и ушами в доме Люсет. Твои способности здесь тоже будут кстати. Призраки, которые знают всё и обо всём, — едва ли не лучшие информаторы. Если, конечно, есть тот, кто может с ними общаться. На всём континенте этот парень был единственным, кто способен на такое. Она просто не могла упустить такой талант. — Это выгодно нам обоим, — снова заговорила она. Тайрон некоторое время сидел молча, мысленно взвешивая все «за» и «против». В конце концов, он тихо, но уверенно выдохнул: — Хорошо. Давай поженимся.