Глава пятая

Благодаря Даниэлю и его связям с Подпольной империей, Грацея раздобыла особенный артефакт из королевства людей, который позволил ей собрать достаточно жизненной энергии для успешного завершения ритуала. Впрочем, за то время, пока она его использовала, к лекарю замка обращалось много демонов с жалобами на общее самочувствие. Грацея считалась, что отделалась малой кровью. На то, чтобы разобраться с этим, у Грацеи ушло пять месяцев. После проведения ритуала некоторое время она мучилась от лихорадки. Тайрону казалось, что все ее старания пошли прахом, и Люсет лишь обрекла себя на страдания хуже тех, которые были до этого. Однако через неделю, когда он пришел ее навестить, здоровая и цветущая девушка сидела на кровати и довольно смотрела на его изумленное лицо. Эльф едва не разрыдался от счастья. Грацея оказалась права. Ритуал был успешно завершен, и древняя магия, к которой прибегнул ее предок, наконец обрела истинную форму и напитала ее большой силой. Люсет ощущала, как резервы ее демонической энергии выросли практически в два раза. Она мучилась от лихорадки из-за того, что ее тело пыталось свыкнуться с новой силой. Однако даже с поддержкой древней магии Грацея не могла сформировать вторую ипостась, которая имелась у Николаса Аарона. Впрочем, это было даже хорошо — ведь подобная сила могла уничтожить и физическое тело носителя, и его душу, особенно если нет воли ее сдерживать и нет возможности выплеснуть. Если сравнивать нынешнюю силу Грацеи с кем-либо еще… Она встала примерно на один уровень с высокоранговыми охотниками под руководством Марлены Линерро и была на голову выше любого наследника. Ее сила стала несомненным преимуществом в борьбе за место Главы фракции. Еще через месяц после проведения ритуала закончился учебный год в академии, начался длительный перерыв перед новым семестром, поэтому все разъехались по домам. В том числе Грацея и Тайрон. Но перед этим у них было одно важное дело. *** Они поженились в замке демона-Прародителя Зависти, окруженные лишь высокими мрачными стенами и тремя свидетелями их союза — тем, кто проводил церемонию, и его помощниками, которые по доброте душевной согласились стать теми, кто сможет подтвердить заключение брака. Демоны заключали браки в особенных местах, где витал дух самого Прародителя. В каждой фракции находилось место, которое считалось домом Прародителя, в котором он проводил свои дни, когда приходил на землю из темного мира. Лишь в таких местах под покровительством Смотрителей — так называли демонов, что проводили свадебные церемонии и подтверждали законное заключение брака, — демоны заключали союзы. Если никаких видимых причин для создания союза не было — в особенности того, что это демоны из разных фракций, — Смотрители имели полное право поженить возлюбленных даже без присутствия свидетелей с их стороны — в таком случае ими выступали помощники Смотрителей. Поначалу Смотрителя Замка Зависти смутило то, что наследница так неожиданно посетила их в тайне от родителей. Тайрон, стараясь не выдать напряженности, наблюдал за тем, как Грацея мастерски изобразила легкое смущение и шепотом призналась, что хотела пожениться со своим возлюбленным как можно скорее, без лишней шумихи, потому что не желала расставаться с ним ни на одну минуту. Очарование красавицы Люсет не могло оставить равнодушным Смотрителя, и он пал под ее чарами. К тому же, никаких препятствий для брака он не увидел. Их провели в большой зал с головокружительно высоким потолком и витражом, который отбрасывал на их белые с золотым одежды цветастые осколки света. Каблуки Грацеи стучали по каменным плитам пола. Смотритель остановился рядом с аркой из каменных цветов, лепестки которых были частично покрыты золотом, как будто припорошены снегом. Грацея и Тайрон встали под нее напротив друг друга, крепко сжав руки друг друга. Свидетели остались стоять чуть в стороне, с интересом наблюдая за церемонией. Впрочем, интерес вызывала даже не личность невесты и жениха, а их внешний вид. Они оба сияли, словно золото в солнечном свете. Облаченные в традиционные цвета демона Зависти — белый и золотой, они выглядели так возвышенно и торжественно. Высокая статная Грацея была одета в длинное изящное белое платье из струящейся по ее фигуре легкой ткани, украшенной золотистыми узорами, ее волосы были собраны в пышную косу, голову на макушке украшала диадема из золота в виде листвы. Тайрон действительно выглядел как настоящий аристократ, как принц из диковинной страны — серебристые волосы были заколоты на затылке большой заколкой в виде листа, строгий белый костюм, состоящий из рубашки, золотистого жилета, пиджака и свободных брюк, был так ему к лицу, что Грацея невольно засматривалась на эльфа, не в силах отвести взгляд. Смотритель с улыбкой начал: — Сегодня демон Зависти с радостью увидит новый союз, созданный в стенах этого величественного замка… Грацея незаметно закатила глаза, совсем не слушая демона. Тайрон сжал ее руки чуть крепче и одарил мягкой улыбкой, взглядом пытаясь убедить ее быть немного терпеливее. Его небесно-голубые радужки приобретали различные оттенки из-за разноцветного витража, свет от которого падал на их блистательную пару. Смотритель продолжал что-то говорить, но ни наследница, ни принц не слушали его. — ...скрепите ваш союз поцелуем! — демон воскликнул это так громко, что жених и невеста вздрогнули от неожиданности. Тайрон взглянул на сердитое лицо Грацеи. У него проскользнула мысль, что девушке будет неловко, если он вдруг поцелует ее. К тому же, они не были настоящими возлюбленными. Эльф изящно перехватил ее руку, чтобы видеть тыльную сторону девичьей ладони, и склонился. Наследница, замерев, наблюдала за его действиями. Дайваль оставил на ее коже легкий, едва ощутимый поцелуй. Грацея быстро догадалась, о чем он подумал. Люсет закатила глаза, вырвала свою руку из его ладони и порывисто схватила за воротник рубашки. Притянув эльфа к себе, она настойчиво и уверенно поцеловала его. В этом действии было столько властности, сколько таилось в самой Грацее Люсет. Она желала обладать всем, что было ей душе. Даже странным принцем темных эльфов, с которым заключила какое-то подобие сделки. Тайрон на мгновение вытаращил глаза, а после приобнял ее за талию и осторожно ответил на поцелуй. — Добро пожаловать в семью Люсет, дорогой супруг, — шепнула наследница и с улыбкой выдохнула ему в губы. *** Сидя в карете, которая неслась по дорогам фракции Зависти к поместью Люсет, Грацея рассматривала лист бумаги, на котором стояла официальная печать и подтверждение того, что между ней и Тайроном был заключен брак. — Это оказалось проще, чем я думал, — признался Тайрон. Он неловко коснулся ладонью задней части шеи — кожа горела от смущения. Эльф до сих пор чувствовал неловкость из-за их поцелуя на свадебной церемонии. В отличие от Грацеи, которая словно позабыла об этом в тот же миг, когда они вышли из замка Зависти. Люсет усмехнулась и отложила документ в сторону. Сложив руки перед собой, она вальяжно откинулась на спинку сидения и закинула ногу на ногу. — Уверяю тебя, для меня нет ничего невозможного, — высокомерно хмыкнула Грацея. — Я обошла даже смерть. Вряд ли что-то еще способно меня остановить. — Из твоих уст это звучит… угрожающе. — Так и нужно, — заверила наследница и тут же посерьезнела. — Будь осторожен. Моя сестрица не обрадуется нашему приезду. Она, возжелавшая прибрать себе мое место, всеми силами будет пытаться компрометировать нас. Ладно я — выкручусь. Но тебе стоит следить за всем вокруг — и за собой, и за моей семьей, и за душами, что водятся в этом месте. Если, конечно, они еще не сбежали. — Мерелин когда-то рассказывала мне о том, что твоя сестра сделала, — признался Тайрон и осторожно поднял взгляд на жену. Грацея безразлично пожала плечами. — Все в высшем свете это знали. Да и не только аристократы. Только ленивый не обсуждал то, как меня унизили. Я нанесу ответный удар. Теперь, когда моей жизни ничего не угрожает, никто не посмеет меня ограничивать. Карена могла свободно действовать лишь из-за того, что меня считали за мертвеца. Думали, я скоро умру, — на этих словах Тайрону стало не по себе, но он промолчал, а когда увидел хищное выражение на лице девушки, понял, что правильно сделал. Сейчас сочувствие она сочтет за жалость, а поддержку — за высмеивание ее слабостей. Сейчас говорить должна она, а он — слушать. — Теперь посмотрим, кто достоин занять место Главы фракции. — Значит, теперь ее власть резко ослабнет? — спросил эльф после того, как Люсет замолчала. — Не так значительно, как мне хотелось бы, — нехотя признала Грацея. — Из-за того, что она выскочила за моего бывшего жениха, который является частью очень важной семьи в нашей фракции, она укрепила свои позиции. — Но разве тебе не стоило выбрать кого-то, у кого есть силы противостоять твоей сестре и семье ее мужа? — не понял парень. Грацея смирила его серьезным взглядом. — Потому что мне не нужна такая победа. Я справлюсь со всем сама. И потому что я не собираюсь делить ни с кем власть. Ты в этом плане самый надежный. — Значит, пока что у них больше власти, верно? Грацея поморщилась. — Это не страшно. Карена и вполовину не так хороша, как я. Не так красива. Не так умна. Не так сильна. Поэтому, дорогой мой супруг, не отводи от меня взгляд. Она прямо посмотрела ему в глаза — предупреждающе и угрожающе. Тайрону хотелось бы уловить хотя бы немного ревности, но он отмел от себя все подобные мысли. Грацея требовала ответа, который удовлетворил бы ее, и другого она слышать не хотела. Впрочем, Тайрон и не собирался говорить иное. — Не волнуйся. Пока мы связаны узами брака, я не посмею даже в мыслях посчитать другую женщину привлекательнее тебя. На это время я буду твоим щитом и главной поддержкой, твоим шпионом и верным соратником, твоими глазами и ушами. Сделаю, как ты велишь. Ее такой ответ удовлетворил. Грацея усмехнулась себе под нос и перевела взгляд на окно, за которым неторопливо проплывал лесной пейзаж. Через некоторое время она вдруг снова заговорила и повернулась к Тайрону: — Кстати об убогой… Хотя вряд ли ее сейчас так назовешь, — эльф вопросительно приподнял брови. — До меня дошли любопытные слухи. — О Мерелин? — заинтересованно уточнил парень и участливо подвинулся немного влево, чтобы их лица были примерно на одном уровне. До этого они сидели на противоположных сидениях, в разных углах кареты. Люсет подметила, как переменилось его лицо, когда она упомянула о Линерро. Однако почему-то почувствовала удовлетворение, когда не увидела в его глазах ни намека на симпатию или иных признаков влюбленности. Скорее, между ними царила крепкая, странная дружба. — По высшему свету ходят любопытные сплетни, — проговорила Грацея. — Говорят, Мерелин Линерро теперь под покровительством Подпольной империи, самого Властелина Юга, одного из самых могущественных демонов Демонической империи. Говорят, его власть не уступает ни одному Главе фракции. Линерро, по всей видимости, сопровождает его, потому что говорят, будто бы у Властелина Юга появились некие «ядовитые клыки», которые уничтожают всех ему неугодных. Тайрон хлопнул ресницами, а после тряхнул головой. — Давай по порядку. Что такое Подпольная империя? — Это что-то вроде организации, которая управляет всей темной стороной Демонической империи. В ней скрываются охотники, отступники, наемники и так далее. Те, кто не особо хотел следовать за Главами фракций и подчиняться их законам. — А разве Главы фракций ничего не могут с ними сделать? — недоуменно вскинул брови Тайрон. Грацея выразительно ухмыльнулась. — Не могут. В прошлом пытались, но промахнулись. А сейчас подпольная империя разрослась так, что ее уже не искоренить. К тому же, в ней состоят очень сильные демоны. Один только Властелин Юга чего стоит. Под его покровительством десятки самых одаренных, странных и необычных демонов. И в их числе теперь Мерелин. Говорят, он обладает невероятной силой, его авторитет неоспорим. Главы фракций нехотя, но в какой-то мере уважают его. Совет научился жить с Подпольной империей в некоем мире — с одной лишь разницей: они не лезут в дела друг друга. И так как Мерелин теперь их часть, фактически она уже не относится к Совету, поэтому они вряд ли способны с ней что-то сделать. Если только не действовать наперекор — попытаться убить или похитить тайно. Но это чревато последствиями. Поэтому, пока она под крылом Властелина Юга, она в безопасности. Тайрон помолчал, обдумывая полученную информацию. — Значит, за нее пока не стоит волноваться, — наконец выдохнул он и немного улыбнулся. — Это хорошая новость. Грацея громко хмыкнула. — Стоит побеспокоиться о том, что она делает. Ради Властелина Юга она убьет любого, так что не стоит вставать у него на пути — нам с тобой в том числе. Особенно, когда я стану Главой фракции. Эльф сжал губы. Люсет же продолжила: — Ты же знаешь, что некоторое время назад директор Аарон стал главой Гордости? — Он кивнул. — Многие недовольные пытались отложить этот момент, как бы он его не торопил, и некоторые из них загадочным образом исчезли. Как будто кто-то убирает неугодных Николасу Аарону, но осторожно, так, чтобы не подставить его самого. В ее словах звонко звучал тонкий, но уверенный намек. Тайрон выразительно приподнял брови и с некоторым неверием спросил: — Ты же не имеешь в виду, что это дело рук Мерелин? Грацея с усмешкой пожала плечами и перевела взгляд на окно. — Всё возможно. Когда мы говорили в последний раз, она сказала кое-что, что уверяет меня в том, что она на такое способна. Вероятно, она даже хуже меня. А теперь, когда ее страшный секрет раскрыт, вряд ли что-то способно удержать ее. Грацея мысленно сравнила ее с драконом — жадным и сильным, способным уничтожить всё на своём пути ради горстки золота или нити энергии, способной утолить его голод. Также и Мерелин, жаждущая хотя бы одной капли крови, могла бы обратить в пепел всё, что стояло бы на её пути. *** Комната была освещена тусклым песочным светом, из-за чего казалась погруженной в полумрак. За столом на разных концах сидели два демона. Первый напряжённо поглядывал на Каллисто. Ладис неторопливо потягивал вино из бокала, иногда бросая взгляд на девушку, что кружилась в центре комнаты, словно осенний листопад. Ее лицо было наполовину прикрыто темно-зеленой вуалью, темные волосы разметались по плечам и спине. Ее легкое платье в цвет вуали мягко окружало ее статную фигуру. В отличие от Каллисто, второй демон едва ли замечал чарующую танцовщицу. Все его внимание было направлено только на Властелина Юга. Он чувствовал, как по спине бежал холодок, как температура в комнате то увеличивалась, то уменьшалась. Ладис казался расслабленным, но это было еще хуже, чем если бы его обуяла ярость. Он мог выкинуть что угодно. Танцовщица кружилась под музыку, что звучала лишь в ее голове. Двум демонам слышался лишь шорох ее одежды и спокойное дыхание — словно продолжительный танец никак не отражался на ней и не вызывал усталость. Еще некоторое время Каллисто смотрел на статную фигуру девушки, после чего медленно, словно нарочито издеваясь, повернул голову к демону. Все его внимание сосредоточилось на нем. Мужчина нервно сглотнул, но попытался прикрыть движение горла наклоном головы. — Кенор, ты не голоден? — вдруг спросил Властелин Юга. Тоном таким мягким, который вводил в заблуждение. Но в его глазах сквозил безукоризненный холод, пробиравший до костей. У Кенора сложилось впечатление, что Ладис — палач, который предлагал ему насладиться последней трапезой. — Даже не притронулся к ужину, — Каллисто лениво взял в руку вилку и изящным, демонстративным движением вонзил ее в оставшийся на его тарелке кусок мяса. После чего тем же мягким, словно разливающийся рекой мед, тоном добавил: — Между прочим, ужин очень хорош. Не отказывай себе в удовольствии. — Благодарю, но я не голоден, — демон низко склонил голову, а когда снова поднял, столкнулся с тем же ледяным взглядом Каллисто. Ладис растянул чувственные полные губы в легкой усмешке, немного прищурив синие глаза. Его лицо стало хищным, угрожающим. — Понимаю, — Ладис махнул рукой, и в то же мгновение тон его голоса стал таким же холодным, как выражение глаз. Кенор вздрогнул. Поднял глаза на Властелина Юга и едва сдержал новую волну дрожи по телу. Именно в тот момент демон понял: Каллисто Ладис в ярости. — Будь я на твоем месте, мой аппетит тоже исчез бы, — Властелин поставил на стол локоть, склонил голову, касаясь указательным и средним пальцами, сложенными вместе, виска, словно его замучила головная боль. — Впрочем, на твоем месте я никогда не буду. Его голос, вопреки злости, пылающей в глазах, был спокойным, даже скучающим, и это расхождение вызывало у Кенора паническое чувство удушья. Давление, которое одним своим видом и взглядом вызывал Каллисто, было ужасным и настолько мощным, что терпеть оказалось невозможно. Кенор низко склонил голову, едва не стукнувшись лбом о стол, и дрожащим голосом заявил: — Простите, господин! Я… я… — но это было единственное, что он мог выдавить. — Ты решился обмануть меня, — закончил за него Ладис. Выпрямил спину и краем глаза посмотрел на безмятежно кружившуюся в танце девушку. Ухмыльнулся уголком губы. Для нее всё то, что происходило в этом зале, не было волнительным или пугающим. Она словно зритель, который смотрел на спектакль через стекло, призму, которая защищала ее от любой опасности. Это то, во что она не могла и не имела права вмешиваться. — Я… — Я бы, возможно, спустил тебе это с рук, будь ты хоть немного полезен, — заявил Каллисто и с тихим звуком вытащил из куска мяса серебряную вилку. Покачал ее, задумчиво наблюдая, как капля соуса упала обратно в тарелку. — Но есть кое-что, на что я не закрою глаза, что не прощу даже Властелинам. Ладис медленно повернул вилку в сторону Кенора. Тот все еще не поднимал головы и даже не видел выражение его лица. Демон даже не пытался определить его настроение по голосу — это было невозможно. Только не с Каллисто. Властелин Юга скрипнул зубами. — Мусор, подобный тебе, посмел мало того, что обмануть меня, так еще и посягнул на своих, — Ладис вонзил в стол вилку — зубчики с хрустом вошли в дерево. Кенор зажмурился. — И хватило же смелости связаться с работорговцами. Мы запретили любые связи с подобными скотами, но для тебя закон не писан, я смотрю. — Простите, господин! Я… Я был ослеплен своей жадностью! Мне обещали хорошие деньги за демонов… — Демонов? — рявкнул Каллисто, подскочив на месте. — Ты взял не просто демонов! Ты протянул руки к детям. Тем, кто не способен даже отбиться как следует. Властелин крепко схватил мужчину за волосы, заставил поднять голову и заглянул в бесстыжие глаза. В радужках Ладиса пылала синяя ярость. — Кому ты продал свою совесть? — жестко усмехнулся демон, сильно оттягивая голову Кенора. Мужчина стиснул зубы от боли, но не проронил ни звука. — Бессмысленно спрашивать. Тогда я задам другой вопрос. С кем ты вел дела? Назови имена. — Я не знаю, — выдохнул демон. — Они останавливались в порту. Их лица были закрыты масками, имен не называли. Мне предложили хорошие деньги и установили день и место, куда привести и оставить демонов. В назначенный день я просто оставил их там, деньги тоже лежали там в мешке. Единственное, что я знаю точно, — это люди. Но по парусам и одежде не было понятно, из какой они страны. Каллисто стиснул челюсти. Скорее всего, кочующие работорговцы. Самая большая головная боль как для Совета, так и для Подпольной империи. Работорговля в Демонической империи строго запрещена обеими сторонами — это было единственное их единогласное решение. Тем не менее за пределами империи, на других континентах, и особенно среди людей-магов, торговля разными существами очень распространена. Так как демоны почти не покидают своих земель, достать их очень трудно. К тому же они сильные, управиться с ними не каждому подвластно — поэтому торговцы требовали именно детей, которые толком не умели управляться со своей силой. Это означало то, что попавшие в рабство демоны — самый дорогой и уникальный товар среди других рас, они стоили дороже даже прекраснейших эльфов. И теперь перед Каллисто сидел тот, кто посмел нарушить закон и посягнуть на то, что трогать нельзя было ни в коем случае. — Бесполезное отродье, — с отвращением выплюнул Ладис и рывком отпустил его. Вернулся на свое место. — Даже информации от тебя никакой. Чем ты можешь быть мне полезен? Кенор знал — едва даже малейшая ценность пропадёт, его уничтожат. Он лихорадочно соображал. В его голову пришла мысль, и он громко выкрикнул: — Я могу! Я знаю, где они будут ждать новых демонов! Щека Каллисто дернулась. Он понизил голос, почти прорычал: — Значит, это не единоразовая сделка… — схватившись за голову, Властелин Юга прикрыл глаза на мгновение. Он едва сдерживал себя, чтобы не наброситься и не разорвать предателю горло. — Говори. Кенор протараторил место и поднял глаза на Каллисто, задыхаясь. Ладис некоторое время сидел, не двигаясь и будто бы даже не дыша. Кенор нервно смотрел на него, слыша лишь свое лихорадочное дыхание и быстрое биение сердца. Он похолодел, когда Властелин Юга медленно поднял голову. Огненного цвета волосы с тихим шорохом соскользнули с его плеч. В синих глазах зажегся опасный огонек. — Ты знаешь, что я делаю с преступниками? — спросил Каллисто. Кенор промолчал — не оттого, что не знал, а оттого, что боялся произнести это вслух. Будто бы это могло уберечь его от уготованной ему участи. Впрочем, он сам подписал себе смертный приговор, когда пошел против Властелина Юга. Ладис широко улыбнулся. — Стираю с лица земли. Каллисто приподнял уголки губ и изящно махнул рукой, подавая знак. Мужчина испуганно обернулся. Он даже не заметил, как танцовщица зашла ему за спину! Последнее, что он увидел, это как с ее лица слетела вуаль, показались белые острые клыки и сияющие зелёные глаза. После Кенор ощутил жгучую боль, потом тьма захватила его сознание. Танцовщица с отвращением отбросила на пол обескровленное тело и вытерла уголок губы, где собралась кровь. — Паршивая на вкус, — высказалась Мерелин, вытирая руки о вуаль, что еще несколько минут назад красовалась на ее лице. Окровавленный кусок ткани она отбросила, он мягко приземлился на остекленевшие глаза демона. — Зато ты утолила жажду, — Каллисто развел руками. Ему значительно полегчало, когда предатель испустил дух. — Я всегда голодна, — парировала Линерро и уселась на стул рядом с Каллисто. Взглянула на его тарелку и подметила: — Ты, как я вижу, начал терять аппетит. — Я был заворожен тобой, — Ладис широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. — Станцуешь для меня еще раз? Успокой мою бушующую душу своей красотой. Мерелин смерила его выразительным взглядом, намекавшим на то, что ему не стоило наглеть. — А я, так уж и быть, найду тебе сегодня еще какого-нибудь преступника. В наших темницах их столько, что уже камер не хватает, — уныло вздохнул Властелин. — И почему многих так тянет на преступления? Убийства, насилие, воровство. Мы, конечно, тоже не добряки, но без повода не пакостим. — Пакостим? — хмыкнула девушка. — И это ты называешь «пакостить»? — Она красноречиво посмотрела на окровавленное тело Кенора. — В реалиях современного мира наши дела — всего лишь пакости, — отмахнулся Каллисто и снова с энтузиазмом посмотрел на Линерро. — Так что насчет моего предложения? — Я не ем больше одного демона за день, — заявила она, подхватила бокал Каллисто с вином и осушила его. — Иначе потеряю контроль. Мне пока хватает. Но если тебе так не терпится, я станцую. Властелин одарил ее широкой улыбкой и расслабленно откинулся на спинку стула. Он с удовольствием наблюдал, как она поднялась на ноги, приподнимая подол темно-зеленого платья, и подошла к тому месту, где до этого танцевала. Когда она развернулась, начиная двигаться в такт музыке в своей голове, ее темные волнистые волосы красиво всколыхнулись, повторяя движение подола юбки. Каллисто узнал танец, облюбованный жителями фракции Жадности. Движения были изящными и легкими, преобладали мягкие повороты вокруг своей оси, плавные взмахи руками и воздушные шаги, при которых ноги едва ли касались пола. Его родоначальником был какой-то известный среди людей танец, который со временем изменился уже множество раз. Демоны тоже немного его изменили, но именно их версия осталась самой приближенной к начальной. Как наследница Жадности, Мерелин просто не могла его не знать. Каллисто не мог сказать, что она исполняла его лучше всех, но было в ней и ее движениях некое очарование. Иное, нежели в других, кто танцевал подобное. Вопреки легкости и мягкости танца, Линерро казалась более резкой, твердой, уверенной в каждом действии, более опасной. Как если бы вместо маленькой птички танцевал хищный ястреб. Ладис наблюдал за ней не столько с интересом, сколько с восхищением и удовольствием. Мерелин кружилась по залу словно вихрь, будто бы метель в холодный зимний вечер — безумно красивый и вместе с тем леденящий душу, недосягаемый и такой очаровательный. Она сделала шаг, слегка наклонилась назад, подняв руки над собой, и распахнула красные крылья, которые протянулись за ней длинным кровавым шлейфом. Под короткие, неторопливые хлопки, служившие неким подобием аплодисментов, Мерелин выпрямилась и спрятала крылья. — Доволен? — спросила она и отбросила с лица прядь волос. — Красота всегда приятна глазу. Ух, и до чего ж ты хороша, — с бесконечным удовольствием протянул Каллисто, блаженно улыбаясь. — Чего ты хочешь? Деньги? Драгоценности? Поместье? Земли? Я дам всё, что пожелаешь, только стань моей. Мерелин закатила глаза. — Мое сердце уже занято. Не пытайтесь занять там место. Каллисто уныло вздохнул. Впрочем, его печаль быстро развеялась — она уже сотню раз отказывала ему. Уже стало привычкой: уговаривать ее и получать твердый отказ. И ведь ни разу не поколебалась! — К слову о твоем сердце… — Ладис криво усмехнулся, проследил взглядом, как она вернулась за стол и требовательно подвинула к нему пустой бокал. Мужчина снова не сдержал усмешку. Поднялся на ноги, взял с середины стола бутылку вина и галантно наполнил бокал. — Слышала новости, дева Линерро? — Какие еще новости? — вздохнула девушка и отпила немного сладковатого красного вина. Оно имело приятный вкус и запах, но сравнить его с кровью, так ею ненавистной и одновременно обожаемой, Мерелин просто не могла. — Николаса Аарона недавно объявили Главой фракции Гордости, — Каллисто внимательно следил за ее реакцией. Линерро не дрогнула — с преувеличенным интересом рассматривала, как переливалась на свету темно-красная жидкость. Но Ладис знал: она слушала его. Лихорадочно ловила каждое его слово в надежде услышать что-то о том, кто оказался ей странно близок и дорог. — Он уже наводит свои порядки во фракции. Мерелин тихо выдохнула. В этом действии не было ни облегчения, ни радости. Тогда Властелин понял — она уже всё знала. Это не новость для нее. Каллисто прищурился, из-за чего стал похож на сову — пусть и со странным огненным окрасом. Осторожно, с намеком спросил: — Ходят слухи, что любой неугодный Николасу Аарону исчезает. Кто-то уничтожает любого, кто пытается встать у него на пути. И действует так чисто, что каждый раз оказывается, что он не причастен к делу. Это делается уж точно не для того, чтобы его подставить. Кто-то, наоборот, очень заботится о его благополучии. Ты ничего об этом не знаешь? Мерелин невозмутимо пожала плечами, все так же с притворным интересом разглядывая вино в бокале. — А мне откуда знать? Я перестала быть частью Совета и фракций, когда присоединилась к тебе. Более я не вмешиваюсь в дела фракций, пусть по крови и являюсь наследницей. А вот в дела демона, что занял место в ее сердце, она не постеснялась бы вмешаться. Ладис качнул головой из стороны в сторону. — Я тоже был наследником, — вдруг признался он. Мерелин удивленно вскинула брови, повернула к нему голову. В ее глазах Каллисто видел вопрос. Девушка даже отставила в сторону бокал с недопитым вином, всем своим видом демонстрируя искренний интерес к его жизненной истории. Властелин опустил голову, улыбаясь, и даже ощутил легкий жар на щеках. Было приятно осознавать, что ей любопытно. — Ладис — ненастоящая фамилия, — быстро догадалась Линерро. — Не припомню среди семей прямых потомков подобную семью. Кем ты был? — Не буду раскрывать все карты, — мужчина примирительно приподнял вверх руки, а после приподнял рукав черной рубашки. Мерелин увидела знак фракции Похоти. — Я не могу сказать, какая семья потеряла такого красавца, как я. Впрочем, эта история банальна, скучна и… печальна. Мерелин услышала, как с его губ сорвался раздраженный выдох. Она пожала плечами и, снова небрежно подвинув бокал к себе, как бы невзначай бросила: — Печальные истории не могут быть скучными. Как любые другие, из-за которых испытываешь эмоции. Отвращение, печаль, горечь, сожаление, радость… любовь. Лишь истории, к которым остаёшься безразличным, могут быть скучны. Ладис покачал головой. — Ты постоянно оспариваешь любое мое слово, — с некоторой усталостью протянул мужчина. — Потому что твои высказывания спорные, — парировала Линерро невозмутимо. — Двусмысленные. Ненадежные. Стран… — Хорошо-хорошо! — стремительно перебил ее Властелин, приподняв ладонь. — Я тебя понял. Но такова уж моя натура — я люблю играть словами. — Я заметила, — хмыкнула Мерелин, допила вино и поднялась на ноги. — На сегодня всё? Я собираюсь отдохнуть. — Приходи к полуночи в мой кабинет. — С какой целью? — грозно спросила девушка, метнув в Ладиса недовольный взгляд. Он снова говорил двусмысленно! Ну что за демон! Ее реакция вызвала у Каллисто искренний смех. Мужчина коротко рассмеялся, после чего примирительно приподнял руки и пояснил: — Выпьем. Что захочешь, разумеется. Чай, вино, кровь… — лицо Линерро стало пугающим. — Шутка. Я просто шучу. Тем не менее, тебе нужно прийти. Есть разговор. Выпивка — просто приятный бонус. — Разговор о чём? — подозрительно переспросила Мерелин. — Если о том, кто убирает противников директора… господина Аарона, я не приду. Сказала же — это не я. Каллисто сделал вид, что поверил ей. Махнул рукой. — Не об этом. Но о том, что действительно касается империи в целом, и о деле, с которым тебе предстоит разобраться. Мерелин его слова не слишком понравились. Но с чего бы ей отказываться? Пока она работала с ним, ослушаться не имела права. Ведь таков уговор.