Глава восьмая

Через несколько дней Даниэль и Мерелин встретились, чтобы обсудить насущные дела. Они устроились на креслах в одной из малых гостиных, завешанных тяжелыми красными портьерами. Дарон неторопливо делился с девушкой найденной информацией. — Аукцион? — нахмурилась Мерелин. — Почему? Считаешь, они будут действовать так открыто? Аукционы проходят постоянно по всей стране — их посещают даже некоторые из высокопоставленных демонов. — Верно. И похоже, что кто-то из нашей знати помогает его организовать — раз уж не боятся попасться. Нам нужно выяснить, кто именно, и прижать его к стене. — Кто осмелится пойти на такое, зная, какое строгое наказание полагается тем, кто связывается с работорговцами? — Линерро постучала пальцами по подлокотнику темного кожаного кресла. Даниэль осмелился предположить: — Похоже, им обещали нехилую сумму. Даже верхушка не против поживиться. Деньги не бывают лишними. Пока аристократы и богачи любезно хихикают и скупают дорогие безделушки, за занавесом происходит более крупная и жестокая сделка. Поразмыслив, Мерелин кивнула. — Да, все же, аукцион для них — отличное прикрытие. — Никто и не подумает проверять такое место, — добавил Даниэль. — Ведь они проводятся так часто, что стали обыденностью в империи. Очередной скучный аукцион не представляет никакого интереса для верхушки. И пока они не знают правды, проворачивать подобные сделки с работорговцами легче лёгкого. Даниэль взъерошил белые волосы, отвернулся на несколько мгновений, словно пытаясь скрыть от Мерелин ярость, которая наполнила его золотисто-желтые глаза. Выдохнув, через несколько мгновений он снова повернулся к ней и продолжил выкладывать всю найденную им информацию. — Из-за того, что работорговцы из других стран, они постоянно перемещаются, и отследить их намного сложнее, чем тех, кто ввязался в это, проживая на территории нашей империи. Наша задача как раз состоит в том, чтобы выбить из них желание приезжать в империю и охотиться на демонов. — Выбить? Я думала, мы собираемся вырубить их под корень, — Мерелин недовольно повела плечами. — Пощады подобные твари не заслуживают. — А ты более жесткая, чем я думал, — Дарон напряженно покосился на девушку, слегка нахмурив светлые брови. — Или это вина господина Ладиса? Линерро пожала плечами. — Возможно, он просто раскрыл то, что пряталось у меня внутри. У него к этому… особенный талант. — Уж поверь, я знаю, — Даниэль усмехнулся. Линерро слегка опустила веки, разглядывая задумчивое лицо Дарона. Из-за пряди белоснежных волос выглядывал край длинного шрама. Мерелин невольно задумалась о том, как же демон его получил. Когда? При каких обстоятельствах? Что он чувствовал в тот момент? Быть может, он что-то потерял? Или что-то нашел? Она невольно связала шрам со словами Каллисто о том, что Даниэль уже имел дело с работорговцами. Пусть он и не уточнял, в качестве кого. Дарон ощутил пронизывающий, холодный взгляд демоницы. Было в этом что-то пугающее, будто бы звериное, и парень поспешил отмахнуться от этого чувства: — Что, присматриваешься ко мне? Не думаю, что я такой уж вкусный. Даже в качестве десерта не подойду, — демон развел руками. Мерелин медленно — пугающе медленно — приподняла бровь, демонстрируя полное равнодушие к его безобидному подколу. — Ты меня не интересуешь, — отмахнулась она немного раздраженным тоном. — Я предпочитаю тех, чья жизнь не стоит ни одной медной монеты. Подобных этим работорговцам — лишенных совести, любых моральных принципов, в чьих сердцах лишь чернота. — И вкус тебя совсем не волнует? — усомнился Дарон. — Как ты вообще ощущаешь кровь? — Мне нет особой разницы — и сладкая, и горькая, и кислая, и соленая, вкусная и не очень. Все одно. Я все равно чувствую лишь одно — нескончаемую жажду. — Ты правда различаешь ее вкус? — демон сморщился, как будто съел лимон. Даже представляя это, он уже ощущал тошноту, которая с каждой секундой подступала все ближе к горлу. — Да. Для меня это почти то же самое, как обычная еда. Но это неприятно — когда напиваешься крови, а после наедаешься до отвала, а удовлетворения не чувствуешь. Порой я не могу даже различить, голодна я, или же это жажда требует крови. Часто получается, что я либо переедаю, либо недоедаю. Дарон окинул ее придирчивым взглядом и растянул губы в ядовитой усмешке: — На тебе это никак не сказывается. Ты все также стройна и изящна, как стебель цветка. Линерро недовольно покачала головой. — Я твоего мнения не спрашивала. Дарон примирительно поднял ладони вверх. Не удержавшись, снова спросил: — Как ты держишься? Думаю, на твоем месте я рвал бы глотки любому, кто появлялся бы в поле моего зрения, — сказал Даниэль таким тоном, словно это ничего не значило. Как будто жизнь для него не имела никакой ценности. Ни своя, ни чужая. — У меня хороший самоконтроль, — коротко ответила Мерелин. Для нее было естественным почти с самого рождения держать себя в узде. И как бы велика ни была ее жажда, она знала, что может побороть ее. Или хотя бы заставить себя игнорировать ее. — И все? Это весь твой секрет? — Дарон надул губы, как обиженный ребенок. В его глазах сверкнуло разочарование. — В этом нет никакого секрета. Это ты себе надумал многое. — Скучно. Я ожидал, что встреча с великой и ужасной Мерелин Линерро будет интереснее, — Даниэль театрально возвел руки вверх, чем еще сильнее разозлил девушку. Демоница раздраженно выдохнула, опустив голову и коснувшись ладонью лба. В висках начала пульсировать легкая боль. В последнее время у нее часто болела голова, особенно когда она чувствовала раздражение или иную эмоцию, которая могла вывести ее из равновесия. Но в основном это были негативные чувства, редко в ее голове проблескивало что-то положительное вроде банальной радости или хотя бы простой удовлетворенности. Вдохнув, Мерелин ощутила, как в груди стало тяжелеть. С каждой секундой боль усиливалась, и теперь напоминала не тонкую трель колокольчика, а звон молота о наковальню. Ее брови медленно сводились к переносице, лицо бледнело и стало оттенка первого снега. — Линерро? — голос Даниэля звучал будто из-под толщи воды. Далекий и будто бы незнакомый. Он казался чем-то инородным в ее разрывающейся от боли голове. Когда звон достиг своего максимума, он резко прекратился, а вокруг стало темно, словно все светильники погасли, а свечи в канделябрах разом потухли. Повисла оглушающая, неприятная тишина, в которой Мерелин не слышала своего дыхания, даже биения собственного сердца. Она оглохла? Что это с ней? Но оказалось, что звуки все еще доступны ее чуткому слуху. Дело не в ней, а в месте, где она оказалась. — Почему ты такая сильная? — отдаленный голос звучал из темноты. Он эхом разносился по бесконечному черному пространству, раздражая каждый нерв ее тела или сознания — она едва ли чувствовала себя. Мерелин вдруг отстраненно подумала, что этот голос ей знаком. В следующее мгновение она вынырнула в реальность с тихим судорожным выдохом. Линерро обняла себя за плечи, немного растерянно огляделась. Что это было? — Линерро, ты в порядке? — напряженно спросил Даниэль. Она перевела на него взгляд. Демон сидел в странной позе: наклонившись вперед и оказавшись на краю кресла, расставив руки чуть позади себя и хватаясь пальцами за подлокотники. Казалось, что он готов был в любую секунду броситься прочь из гостиной. И было непонятно, зачем — за помощью или чтобы поскорее сбежать от нее. — Да, все нормально. — Ты словно выпала из реальности, — пробурчал Даниэль, выпрямившись на кресле. Мерелин вздохнула и посмотрела на свою руку. Сжала кулак и разжала его. На мгновение, когда она провалилась в это странное забвение, ей показалось, словно ее тело принадлежало не ей. Кому-то другому. *** Если верить найденной Даниэлем информации, аукцион должен проходить на новой территории фракции Зависти, в одном из старых особняков семьи Флокс — ныне исчезнувшего рода, связанного с демоном Чревоугодия. Многие поместья и здания, когда-то принадлежавшие фракции Чревоугодия, либо забросили, либо стали использовать для подобных целей — для проведения аукционов, собраний и прочих мероприятий. Некоторые семьи даже переделали дома под себя и стали использовать как резиденции для отдыха. Им пришлось переодеться, чтобы выглядеть беднее. Грубая ткань выцветшего зелёного платья неприятно царапала кожу, оно было на размер больше, из-за чего болталось на ней, словно мешок. Талию пришлось подвязать тонкой полосой подобной ткани. Несколько раз штопанная рубаха, раньше бывшая белой, теперь же приобретшая оттенок дымчатого солнца, была даже немного мала Дарону, из-за чего он постоянно пытался оттянуть воротник и елозил на месте, как неспокойный дракон. Тёмные штаны были ему коротки и едва доставали до середины икры. Впрочем, и Мерелин, и Даниэль решили, что это будет лишь им на руку — всё же они должны были изображать из себя бедняков, которые в отчаянии пытаются заработать. Вернее, он пытается. — Ты всё запомнила? — спросил Дарон, в очередной раз оттягивая в сторону воротник, будто он мог растянуться и перестать душить его. — Да. Я — твоя сестра. Наши родители умерли несколько лет назад, и ты не в состоянии прокормить меня. Поэтому пытаешься избавиться. — Звучит отвратительно, — покачал головой демон. — Не думаю, конечно, что тебе понадобится говорить. Просто подыграй мне. Мерелин молча кивнула. Повозка быстро неслась по ухабистой дороге, из-за чего они постоянно подпрыгивали на кочках, едва не слетая со скамьи, на которой сидели. Даниэль с каждой секундой становился всё раздражительнее. Одна его рука постоянно дёргала воротник, другая вцепилась в край скамейки. Он и до этого не выглядел слишком довольным: дело, связанное с работорговцами, вызывало у него не просто злость, а полное отторжение. Мерелин искоса поглядывала на него, немного заинтересованная странной, слишком яркой реакцией, но продолжала молчать. На улице уже давно стемнело. Аукцион начался в полночь, но, судя по тому, что узнал Даниэль, «товар» для работорговцев собирали на час позже, чтобы лишний раз не попадаться на глаза здешним аристократам. К часу ночи повозка остановилась на тропинке на небольшом расстоянии от особняка. Даниэль, бурча себе под нос проклятия, поспешил покинуть повозку. Накинув на плечи чёрную длинную мантию, Мерелин застегнула её на груди простенькой круглой металлической брошью и выскочила на улицу следом за Даниэлем. Было прохладно, несмотря на то, что пришёл тёплый сезон. Дарон повел плечами, но быстро перестал обращать внимание на прохладу. Это последнее, что его в тот момент волновало. В тишине они побрели по тропинке, едва заметной в темноте ночи. Через несколько минут демоны вышли к северной части особняка, откуда были видны стоявшие на главной дороге многочисленные кареты прибывших на аукцион аристократов. Даниэль и Мерелин мельком оглядели их, быстро потеряли интерес и направились к неприметной дверце, которая раньше служила входом для прислуги. Теперь же превратилась в преграду между внешним миром и миром грязи и беспредела. Дарон огляделся по сторонам: никого. После чего уверенно постучал костяшками пальцев по мощной деревянной двери. На ней не было никаких украшений, резьбы и прочего. Слишком обычная и ничем не примечательная. Идеальное прикрытие. Стук. Стук. Стук. Три негромких, но твёрдых звука. Что-то вроде знака — пришли свои. На несколько мгновений воцарилась тишина. Были слышны лишь отдалённые крики птиц, приглушённый шум аукциона в центральной части поместья и шорох листьев, потревоженных прохладным ветром. Мерелин и Даниэль переглянулись. Неужели ошиблись? Но нет. Наконец раздались тяжёлые шаги, дверь приоткрылась. В проёме показалась голова. В тёмных коротких волосах виднелись нити седины, в глазах — напряжённое подозрение, а на лице множество морщинок, словно рассыпавшихся по сухой дороге капель. Мужчина казался неприветливым, вежливости от него ждать не приходилось. Он понимал: если постучали три раза по этой двери, значит, пришли с определённой целью. Целью, слишком ему знакомой. — От кого ты? — хмуро спросил мужчина без излишних расшаркиваний и приветствий. Кустистые брови грозно сдвинулись к переносице, образовывая между ними глубокую морщину. Он не слишком-то и спешил впускать их. Оно и понятно — в таком деле даже малейший прокол мог обернуться катастрофой. Даниэль наклонился ближе к нему и шепнул имя, которое не дало Мерелин никакой информации. Зато демон тут же переменился в лице и важно покивал, очевидно, признавая в имени кого-то из своих. — Хорошо-хорошо, — протянул он, шире открыл дверь и выскользнул из проёма, чтобы лучше видеть девушку, скрывавшуюся за спиной Даниэля. — С чем пожаловал? — С достойным «товаром», — от подобного сравнения Мерелин захотелось заскрежетать зубами, но она упорно сохраняла внешнее спокойствие. Мужчина придирчиво окинул её взглядом с головы до ног, что Линерро сочла ужасно неприличным. — Глуповатая, конечно, зато красивая, — Даниэль очаровательно улыбнулся. Мужчина перевёл глаза на Дарона, после снова с сомнением посмотрел на девушку. Прищурился. — Глаза-то умные, — возразил он неуверенно. Дарон демонстративно расхохотался и похлопал демона по плечу. — Очаровало вас ее личико! Даниэль скосил глаза на девушку, как бы призывая ее подтвердить его слова. Мерелин мысленно закатила глаза. Собрав в кулак все свое терпение, она напустила на себя самый невинный вид из возможных. В ее холодных глазах тут же блеснула игривая милость, на губах появилась легкая улыбка, говорившая о том, что она безобидна, как хрупкий цветок. Даниэль незаметно приподнял брови, изумляясь ее таланту. Ей бы в театре играть! — Не блещет умом, зато послушная, — добавил он для уверенности. Подмигнул, с намеком протянул: — Но разве в таких делах нужен ум? Ей безумно хотелось откусить ему голову, однако она держалась. Изо всех сил держалась. — Братик, а что мы здесь делаем? — тонким голоском спросила Мерелин. — Стремимся к лучшей жизни, — туманно ответил Даниэль и выразительно посмотрел на мужчину. Теперь он пытался втянуть и его в спектакль внутри спектакля. — Верно-верно, — слегка растерявшись, мужчина все же нервно затараторил: — Тебя ждет жизнь гораздо лучшей этой, девчушка. Если повезет, будешь в шелках купаться да жемчугом питаться. Не нужно было пояснять, что значило это «если повезет». Мерелин ощутила, как жажда подпрыгнула к горлу, требуя разорвать приспешника работорговцев на кусочки. Незаметно глубоко вдохнув, Линерро снова приподняла уголки губ — на мгновение они дрогнули, но в темноте никто этого не заметил. — Идем, — бросил мужчина и, закрыв дверь на ключ, направился прочь. Дарон кивнул девушке на демона, намекая на то, чтобы она шла следующей. Тихо цокнув языком, она, словно тень, проскользнула мимо него и пошагала за мужчиной. Даниэль, воровато оглядевшись и никого не заметив, поспешил следом. Мужчина повел их к задней части здания. У восточной стены, среди идеально прилегающих друг к другу серых камней виднелась небольшая дверь. Отперев ее серебристым маленьким ключом, демон велел Даниэлю и девчонке следовать за ним. Они спускались в подземелья. Чего-то такого они и ожидали. Длиная круглая лестница изворачивалась, словно змея, и уходила глубоко под землю. Ее тускло освещали светильники на стенах в виде небольших прямоугольных фигур, на вершине которых закруживались в две спирали две металлические розы. Они спускались минуты две. После чего оказались в узком коридоре, в конце которого виднелась такая же простая деревянная, но на вид прочная и мощная дверь. Мужчина быстрым шагом дошел до нее, вытащил из кармана связку ключей и безошибочно нащупал нужный. За дверью скрывался целый зал. Большой, с достаточно высоким потолком, с каменным полом, на котором кое-где пошли трещины, с голыми стенами, которые хоть немного украшали такие же светильники, как и на лестнице. Как только они ступили в зал, сразу стало ясно: это не первый аукцион, который был прикрытием для грязных делишек работорговцев. Это помещение, похоже, уже давно оборудовали для проведения подобных сделок. Более того, здесь могли держать «товар» до проведения очередного мероприятия. Клетки. Повсюду клетки. Грязные, большие, с толстыми и близко прилегающими друг к другу прутьями, в промежутки между которыми едва ли помещалась рука. В одной из клеток уже сидел кто-то: в темноте Даниэль едва ли смог рассмотреть его, но у Мерелин получилось: это был демоненок. Мальчишка лет десяти-одиннадцати с большими испуганными глазами необычного светло-сиреневого оттенка. Он внимательно проследил за прошедшими мимо демонами, забившись в угол своей клетки. Даниэлю поплохело. Они быстро проходили мимо многочисленных клеток, металлические узоры прутьев проносились перед глазами. Дарон проморгался, пытаясь прогнать черные точки, которые начали появляться перед ним. Они увеличивались, расширялись, превращаясь в толстые прутья большой клетки. Тошнота подкатила к горлу. Даниэль покачнулся, но упрямо продолжил идти, стараясь не обращать внимания на то, как явственно перед глазами начали появляться старые образы. Как перед ним словно из ниоткуда выросла ржавая решетка, за которую хватались маленькие, окровавленные, грязные пальцы. Дарон шел вперед, но клетка перед глазами никак не исчезала — она просто двигалась вместе с ним. Кажется, он задыхался. Впереди, сквозь призрачные решетки из прошлого, он видел спину Мерелин. Даниэль поднял руку, она прошла сквозь клетку и легла на плечо девушки. Она быстро и незаметно повернула голову, вопросительно приподняв брови, но увидела лишь мертвенно бледное, растерянное лицо демона. Поджала губы. И продолжила молча идти, отвернувшись. Она поняла, что он схватился за нее, как будто за нить реальности, которая стремительно убегала от него. Даниэль крепче сжал пальцами ее плечо, удерживая остатки сознания, и наконец начал приходить в себя. К тому моменту, как они подошли к противоположному от двери краю зала, где стоял небольшой прямоугольный стол и несколько стульев, Дарон смог вернуть себе самообладание. Лишь сохранившаяся бледность лица напоминала Мерелин о том, что с ним случилось несколько мгновений назад. Мужчина, что вел их, и вовсе не обратил внимания на это, или же списал на банальное волнение. Все же не каждый день в жизни обычных демонов совершаются такие сделки. — Жди здесь, — велел он Даниэлю, указывая на стул и как бы предлагая присесть. — Скоро к тебе придут, с ними договоришься о цене. — Кто придет? — осторожно уточнил демон. — Кому товар нужен, — коротко бросил мужчина и ушел. Дверь за ним закрылась, демоны услышали щелчок ключа в замке. Как только в зале повисла тишина, Линерро шумно выдохнула. Мерелин подняла руку и смачно ударила ладонью по затылку Даниэля. Дарон от неожиданности дернулся вперед и едва не пошатнулся. Хорошо ударила, ничего не скажешь! — Ты совсем дурной? — ледяным тоном спросила она, но ответа не ждала. Это было больше утверждение. Очевидно, ей не понравилось то, как он себя вел. Дарону не нужно было объяснять на пальцах. Он не удержался от задорной ухмылки. Впрочем, из-за его бледного лица и пересохших губ она больше напоминала вымученную. — Извини-извини! — хватаясь за поврежденный затылок, протараторил Даниэль. — Это было для дела… Но и не подшутить над тобой я не мог. Она сердито поджала губы и поспешила отвернуться от противного демона, иначе бросилась бы на него и откусила голову. — Похоже, здесь все специально оборудовали, — высказал свои предположения Дарон, тоже сосредоточившись на обстановке. В этом их мысли схожи. — Значит, давно этим промышляют, — сделала вывод Мерелин. Даниэль промолчал, но девушка услышала скрип его зубов. Им оставалось только ждать. *** Николас старался держаться поближе к ним. Двум подозрительным мужчинам, что придирчиво оглядывали обстановку из темного угла, наполовину скрытого тяжелыми бархатными портьерами. Казалось, аукцион их совершенно не волновал. Тогда зачем они здесь? Он подозревал, что именно они смогут вывести его на тех, кто организовал это мероприятие. За которым скрывалось куда большее, чем многие думали. Недавно ему поступила информация о том, что группа работорговцев с соседнего континента осмеливается вести свои дела в Демонической империи. С большой вероятностью кто-то из знати активно помогает им организовывать это. Как Глава правящей фракции, Николас Аарон лично взялся за это дело. Он намеревался наказать всех втянутых в это дело по всей строгости закона. Взяв с подноса проходившего мимо слуги бокал вина, Аарон поднес его к губам, но пробовать не стал. Ненавязчиво повернулся в сторону подозрительных личностей, краем глаза наблюдая за ними. К ним неожиданно подошел мужчина, которого Николас ранее не видел. Он что-то шепнул одному из них, тот криво ухмыльнулся и поднялся. Двое незаметно выскользнули из зала. Кивнув Ровану, который неторопливо прогуливался по помещению, Аарон поспешил за ними. Трое мужчин вышли из главного здания поместья и принялись обходить его. Держась на приличном расстоянии, Николас последовал за ними. Они прошли через небольшую дверь в стене, спустились по лестнице. Едва касаясь ступенек, Аарон легко следовал за ними с разницей в один пролет. Все это время они о чем-то негромко переговаривались и совершенно не обращали внимания на то, что происходило вокруг. Оказавшись перед очередной дверью, мужчина, что привел двух других, вытащил связку ключей и нашел нужный. Демон присел на колено, выглядывая из-за кованых металлических перил, и наблюдал за ними. Николас вывел указательным пальцем легкий узор в воздухе. Нить демонической энергии скользнула к двери, незаметно и легко, словно дым. Она скользнула в узкую замочную скважину и проникла в механизм. Раздался щелчок ключа, который только что повернул мужчина. Как только дверь за ними снова закрылась, Аарон выждал с полминуты, после чего подошел ко входу и снова вывел в воздухе знак. Нить внутри скважины скользнула вниз и влево, отпирая замок. Щелчок оказался почти незаметным. Осторожно повернув ручку, Николас приоткрыл дверь и заглянул в тонкую щель. Быстро оглядел большой зал с клетками и увидел, как трое мужчин подошли к кому-то еще. Их было двое. Глаза Аарона расширились от изумления. В девушке, что стояла там, Николас узнал Мерелин. Он бы не спутал ее ни с кем другим. Но что здесь делает Мерелин Линерро? Она выглядела странно: в необычной, совсем ей неподходящей одежде, да еще и в компании Даниэля Дарона. По плечам струились темные волосы, все такие же шелковистые и блестящие, в зеленых глазах отражался лишь мертвый холод. Мужчина проскользнул в зал, прикрыв дверь так, чтобы не было заметно, что она не заперта, и оказался у одной из клеток, стоявшей в тени. Пригнулся так, чтобы его не было заметно через решетку. Теперь он мог разобрать, о чем они говорили. Один из мужчин — тот, что выше и старше, — оценивающим взглядом прошелся по девушке. Николас стиснул зубы. — Хороша собой, — сказал работорговец. И вдруг протянул руку. Грубо схватив ее за щеки ладонью, он покрутил ее голову влево и вправо. — Молода и свежа. Такие всем нравятся. Сколько хочешь за нее? Вопрос был адресован Даниэлю. Дарон едва ли слышал его. Его кулаки сжимались, злость сочилась из глаз. Он почти процедил сквозь крепко сжатые челюсти: — Пятьдесят золотых. Мужчины, видимо, посчитали, что брату не особо нравилось смотреть на то, как незнакомые мужчины касались лица его сестры. Даже если он пытался продать ту самую сестру от отчаяния. Второй работорговец — средних лет и среднего роста, с крупной фигурой и короткими темными волосами — рассмеялся. — За такое сокровище и сотню не жалко. Думаю, за нее можно будет выручить в три, а то и в четыре раза больше. В Сахае таких ой как любят. Только приодеть ее надо — что за тряпки на ней? Первый работорговец вгляделся в ее глаза. Мерелин отводила взгляд, чтобы он не заметил холодного спокойствия и раздражения, что рвались наружу. Для него это выглядело так, словно юная дева стеснялась мужского внимания. Он ухмыльнулся и таким же резким движением отпустил ее лицо. — Сегодня вечером отплываем, — сказал он, обращаясь к своему напарнику. — Остальные будут ждать у берегов Сахая. — Повернулся к мужчине, что привел их: — Скажи своему начальнику, что плату получат в следующем месяце. Мужчина активно покивал, потирая руки. — Мальчишку тоже заберем, — вдруг добавил первый работорговец. — За такую диковинку тоже можно много выручить. Аарон перевел взгляд на клетку, которая стояла у противоположной стены, слева от входа. Сам Аарон прятался с правой стороны от двери. Мальчишка, что сидел там, испуганно смотрел на него, забившись в угол. Но молчал. Уже за это Николас был ему благодарен. Он мысленно пообещал мальцу освободить его сразу же, как дело завершится. В повисшей тишине раздался леденящий душу голос Мерелин. — Значит, подкрепления ждать не придется? Жаль, я надеялась, что вас будет больше. Можно заканчивать с работой. Дарон будто бы ждал этих слов. С яростным криком парень бросился на второго работорговца, что стоял совсем рядом с ним. Николас дернулся, порываясь выскочить из укрытия и помочь им, но что-то его остановило. Похоже, у них свои счеты с работорговцами. Пока они неплохо справляются. Стоит ли вмешиваться? К тому же… Николас чувствовал странное покалывание в груди. Возможно, причина была в том, что он и Мерелин через несколько мгновений столкнутся лицом к лицу? Неужели это… страх? Или невероятно сильное предвкушение? Сложно сказать. Демон, что привел в зал работорговцев, отскочил к стене и испуганно сжался, прижимая к груди связку ключей. Мерелин бросилась на первого работорговца. Ее глаза засияли кровавым светом, за спиной распахнулись красные, пугающие крылья, а нижней губы коснулись острые клыки. Мужчина повалился на пол. — Я еще не ужинала, — протянула Мерелин, склонившись над ним. Он смотрел на нее широко распахнутыми от ужаса глазами. Девушка вздохнула. — Но еще не время. Выпрямившись, она обернулась к Даниэлю. Тот наносил удар за ударом и уже почти размозжил мужчине голову. Линерро устало вздохнула и подошла к нему. Дарон резко остановился, когда почувствовал сопротивление. Обернулся. Мерелин крепко держала его за локоть. Ее хватка напоминала стальную — не позволяла даже двинуться с места, что уж говорить о том, чтобы вырваться. Даниэль поднял на нее осторожный взгляд. Она явно стала сильнее. В разы сильнее. Это снова напомнило ему о том, кем она стала. Вернее, кем всегда и была, умело скрываясь от всех вокруг. — Придержи свою ярость, — повелительным тоном сказала она и слегка дернула его к себе, оттаскивая от полумертвого, окровавленного работорговца. — Они пока нужны живыми. Дарон как никто другой знал, что это нужно для получения информации, но впервые за долгие годы не смог справиться с нахлынувшими эмоциями. Зачем Каллисто отправил его на это задание? Даниэлю казалось, что Ладис сделал это намеренно — чтобы посмеяться над тем, как слабости прошлого все еще давили на него, что это все еще что-то да значило. Как бы сильно он не отпирался, прошлое все еще властвовало над его сознанием, пленяло и делало слабее. Даниэль громко цокнул языком, бросил гневный взгляд на группу работорговцев и стремительно направился в другую часть зала. Мерелин вздохнула, щелкнула пальцами, связывая кучку людей энергетической веревкой, и последовала за напарником. — Постой! Даниэль! Демон резко остановился на месте, как вкопанный. Порывисто обернулся. Ярость исказила его лицо почти до неузнаваемости. Золотистые прежде глаза теперь цветом напоминали зыбкий, мокрый песок — блеклый и тяжелый. — Ты уже остановила меня! Чего ты еще хочешь? Вместо ответа Мерелин прямо спросила: — Что тебя связывает с этим делом? Рука Дарона инстинктивно взметнулась, пальцы легли на край шрама у уха. Похоже, она все верно поняла. — Это тебя не касается, — бросил он, но уже менее злобно, скорее устало. Воспоминания о прошлом выматывали его. Даже мимолетные видения заставляли его чувствовать боль и опустошение. — Каллисто назначил тебя моим напарником не просто так, — медленно проговорила она. — Ты тесно связан с делом о работорговле. Не думаю, что ты когда-то имел с ними деловые отношения, судя по тому, какую ненависть к ним питаешь. Даниэль втянул воздух сквозь сжатые зубы. Даже помыслить о таком не смел! — Я предположу, что ты стал их жертвой в прошлом, — отрезала она, и ее слова эхом разлетелись по всему залу. Повторились несколько раз, а после затихли где-то в углах под потолком. — Поправь меня, если я не права, но твоя реакция указывает на это. Особенно когда ты увидел клетки. И как-то раз в академии ты сказал мне, что ни за что не вернешься за решетку. Поначалу я думала, что ты связан с преступниками, если не сам им являешься, но теперь все встало на свои места. Почти с минуту они оба молчали, просто смотря друг другу в глаза. И вдруг, порывисто выдохнув, Даниэль стянул рубашку. Мерелин вытаращила глаза. И почему некоторые мужчины так и рвутся снять перед ней рубашки? Демон повернулся к ней спиной, и тогда девушка разглядела клеймо — два пересекающихся круга в ромбе. Если она не ошибалась, то это клеймо раба. Она нахмурилась, но не успела задать вопрос. Дарон заговорил первым. — Когда мне было девять, моя семья — ужасные бедняки — уплыли в королевство людей в поисках, — он выдохнул и истерично рассмеялся, обернувшись и взглянув на связанного мужчину, который испуганно прижимал к себе связку ключей, — «лучшей жизни». Вся моя семья попалась в руки работорговцев. Таких же уродов, как эти двое. Мои родители умерли еще до того, как их продали, от истощения. Я кое-как, но смог выжить. Не спрашивай, как. Он сжал двумя пальцами переносицу, прикрывая глаза, будто бы пытался отогнать страшные воспоминания. О том, как он выжил. О том, на что ему приходилось идти, чтобы спасти свою шкуру. — Меня привезли на подобный аукцион, но там открыто торговали разными существами. В королевствах людей, по крайней мере некоторых, это распространено и вряд ли хоть как-то карается. Меня собирался купить какой-то аристократишка. Прямо в момент, как меня выпустили из клетки, чтобы передать ему, я вырвался. Царапнул по его лицу гвоздем, который нашел на одной из стоянок по пути. Пока меня пытались схватить, какой-то ублюдок задел меня, — Даниэль провел пальцем по шраму — от края до края. Он уже не болел, но все равно ощущался как нечто инородное, отвратительное. Такое же несмываемое, как клеймо на спине. — Значит, тебе все же удалось спастись. Раз уж ты здесь, — сказала Мерелин. Дарон усмехнулся. Поспешно натянул рубаху. — Я добрался до порта и спрятался на одном из кораблей контрабандистов. Так я вернулся в Демоническую империю. Линерро не могла представить, сколько боли и страданий крылось за этими короткими предложениями. Сколько сил и времени, страха и мужества крылось за словами, так тяжело сорвавшимися с его губ. Теперь ей было понятно то, почему он был так одержим силой, деньгами и властью. Даниэль желал стать неприкосновенным, сильным настолько, чтобы ни одна живая и мертвая душа не смогла до него добраться. Не смогла снова пленить его и отобрать все, что было дорого. — Господин Ладис спас меня, когда я, лишившись родителей и дома, скитался по подворотням. Он вырастил меня, обучил всему. Я служу ему верой и правдой. Теперь понятно, почему я не мог отказаться от этого дела? Хотя очень хотел. — Если бы ты отказался, не смог бы отомстить, — подметила она. — Да плевать. Моя месть не вернет мне родителей и не сотрет ужасных воспоминаний. Вляпавшись в это дело снова, я лишь разворошил то, что не стоило. Давай просто закончим с этим побыстрее. — Как скажешь, — Мерелин не стала спорить. — Но я не слишком хороша в пытках. Добывать информацию — твоя работа. А как закончишь… Решим, что с ними делать. Даниэль посмотрел на нее выразительным взглядом, усмехнулся и хотел сказать что-то еще, но не успел. — Госпожа Линерро? — голос за спиной зазвенел, как огромный колокол — пронзительно и громко, лишая ее душевного равновесия.