Глава десятая

Она хихикнула кокетливо и притворно глупо, как делали некоторые девчонки в академии, желая заполучить его внимание. Теперь у него не осталось сомнений. Это не Мерелин. Она никогда не делала такого, даже подобной эмоции никогда не проскальзывало на ее лице. Через мгновение глупость исчезла с ее лица, как будто ее никогда не было. Она уступила место холодной, жестокой расчётливости, но не такой благородной, какой владела Мерелин Линерро. Она была скорее… Мстительная и ледяная, невежественная и безумная. Они обе были похожи и вместе с тем совершенно отличались друг от друга, из-за чего Даниэль чувствовал себя ещё более растерянно, дискомфортно. Дарон прикрыл глаза ладонью и отвернул голову. Сама мысль о том, что перед ним Алиса в теле Мерелин, была ужасно странной и невероятной, даже невозможной. Алиса медленно растянула губы в широкой усмешке. — Скучал по мне? — Что? — от неожиданного вопроса Даниэль впал в еще больший ступор. Он вытаращил глаза и повернул к ней голову. — Ты скучал по мне? — повторила она вопрос в шутливой, несерьезной манере. Демон медленно приподнял бровь. — Ты серьезно? В такой ситуации ты спрашиваешь о подобных вещах? Как мы вообще можем разговаривать? Ты же… Он осекся, не решаясь произнести это вслух. Алиса оказалась в этом вопросе более раскованной и небрежной. — Умерла? — невозмутимо уточнила она. — Ну да, я знаю. Я сама себя и заколола. Даниэль охнул, как будто его ударили в грудь и выбили из легких весь воздух. — Сама? Но разве… — Нет, Мерелин меня не убивала. Я сама напоролась на кинжал, который дала ей. — Зачем? — как легко она об этом говорила… Для Даниэля это дикость. Он слушал это через силу, едва ли осознавая происходящее. Быть может, все это лишь сон? — Милый Даниэль… — она улыбнулась почти ласково. Подняла руку и коснулась его холодной щеки. Прикосновение было ощутимым, но вместе с тем Дарон понимал, что касание принадлежало Алисе. Той Алисе, что уже несколько месяцев как мертва. Он ощущал что-то странное, какое-то доселе неизвестное чувство отторжения реальности. Ему было сложно даже толком описать его. — Как бы ты ни хотел… Все на свете ты узнать не в состоянии. Взгляд Алисы устремился куда-то за его спину — в сторону тропинки в лесу, где стояла повозка, на которой они приехали. Уголки ее губ едва заметно дрогнули, но Даниэль этого даже не заметил. Он раздраженно взъерошил белоснежные, словно соль, волосы. Дарон вновь посмотрел на Алису в теле Мерелин, но не успел ничего сказать: девушка вдруг согнулась пополам, задыхаясь. Темные волосы свесились с плеч, закрывая перекошенное от боли лицо. — Что с тобой? — напряженно спросил Дарон. Он не знал, что делать в такой ситуации: броситься на помощь, пусть и не зная, что делать, или же сбежать подальше от одержимой чужим духом напарницы. Даниэль впервые чувствовал такой страх — липкий, преследующий, словно нереальный. Наверное, демон просто не знал, что нужно чувствовать в подобной ситуации — да и предположить не мог, возможны ли они. — Она сопротивляется, — сквозь зубы процедила Алиса. Поморщилась, хватаясь за сердце. Ее словно выталкивало из тела и из реальности. — Я не думала, что она так быстро очнется. До чего сильная стерва. — Еще бы, — с волнением в голосе фыркнул демон. — С ее особенностью было бы странно не контролировать себя. Я бы больше удивился, если бы у нее вообще не было тормозов. Несколько секунд, которые по его ощущениям длились целую вечность, Даниэль смотрел на нее сверху вниз. Ладони вспотели, лицо побледнело. Прохладный ветер всколыхнул растрепанные белые волосы. Демон сделал шаг к ней, наклонился, почти присев на корточки, и заглянул в бледное, как полотно, лицо. На лбу выступила испарина как доказательство тяжелой внутренней борьбы двух душ. Она подняла на него слегка затуманенный взгляд. Даниэль точно знал — это смотрит Алиса. Мерелин еще не смогла вернуть себе контроль. И тогда он, слегка сжав ее плечо левой рукой, поспешил задать вопрос. — Почему ты в ее теле, Алиса? Что ты снова задумала? — тихо, но твердо спросил он, заглядывая в ее зеленые глаза. Их цвет словно на мгновение изменился — стал ярко-голубым, словно летнее чистое небо. Даниэль удивленно распахнул глаза, но видение вмиг исчезло. Неужели он смог увидеть истинное воплощение души Алисы? Пусть и жалкую секунду, но все же. У всего есть причина. И то, что Алиса Вэйн оказалась в теле Мерелин, тоже имело причину. Почему-то Даниэль был уверен, что ничего хорошего это не сулило. Действия этой девушки повлекли смерть семи наследников фракций, в том числе ее самой. Ее попытки захватить тело самого необычного демона на континенте, способного буквально пожирать других и поглощать их демоническую энергию в неограниченном количестве, уже не предвещали ничего хорошего. Дарон здраво рассудил, что в голове подобного демона вряд ли зрели мысли, которые шли бы на пользу другим. — Алиса! — воскликнул он, не выдержав, и тряхнул ее за плечи. Она хрипло рассмеялась и вдруг подалась вперед. Его губ коснулись другие — теплые, даже горячие и как будто немного грубые. В голове Даниэля отстраненно промелькнула мысль, что вряд ли поцелуй самой Мерелин был бы таким же. Скорее, от Линерро повеяло бы холодом, отстраненностью и крайней осторожностью. Впрочем, вряд ли демоница даже шутки ради подарила бы ему хотя бы беглый поцелуй, поэтому он не мог утверждать, что бы почувствовал в тот момент. Он поздно понял, что таким образом она просто закрыла ему рот, избегая ненужных вопросов. Когда догадался, поспешил распахнуть глаза и отстранить ее от себя. Девушка повисла на его руках. Она уже потеряла сознание. Парень злобно выдохнул сквозь крепко сжатые зубы. Даниэль подумал, что ради собственной безопасности не стоит рассказывать Мерелин о том, что Алиса воспользовалась ее телом, чтобы его поцеловать. Дарон вздохнул. Хотя вряд ли это было главной ее причиной вернуться из мертвых. *** Мерелин снова ощутила темноту. Ранее у нее уже возникало подобное чувство. Кажется, это началось еще с момента ее побега из темницы? Странно, что в ее памяти не было даже мелких обрывков той ситуации. Почему она вообще здесь? Что это за место? Словно услышав ее немой вопрос, темнота дала ей четкий ответ. Голосом, почему-то до ужаса знакомым: — Это твой разум. Или, как я люблю это называть, «чертоги безумицы». Какое-то надоедливое чувство внутри заставило Линерро развернуться. Голос из темноты приобрел очертания. Она была в своем истинном облике — не том, который ей запомнился после множества совместно проведенных в академии дней. Перед ней стояла Асила Морье: высокая и стройная, с темными прямыми волосами, кончики которых едва касались лопаток, и ярко-голубыми, как летнее небо, глазами, в тот момент спокойно изучавшими Мерелин. — Ты.! — выдохнула Линерро, распахнув от изумления глаза. Она едва не отшатнулась назад, подальше от Алисы, но усилием воли удержала себя на месте. — Почему я тебя вижу? Почему? — Ты убила меня своими руками, — пожала плечами Алиса. Усмехнулась и уточнила: — Вообще-то, я сама напоролась на кинжал, но он был в твоих руках, поэтому формально, но меня убила ты. Да и мою кровь ты тоже поглотила. — Как это связано с моим вопросом? — холодно спросила Мерелин. От нее повеяло суровой зимой, беспощадной, покрытой толстым слоем льда и снега. Алиса невесело и криво ухмыльнулась, выставила вперед ладонь, как будто пыталась закрыться от морозного гнева демоницы. — Напрямую. Моя душа смогла поселиться в твоем теле как раз из-за того, что ты меня убила. Линерро нахмурилась. — Полагаю, здесь не обошлось без демона Ненависти. Иначе как бы ты провернула подобный трюк. Вэйн коротко посмеялась. — Как всегда догадлива. Жажда не убавила в тебе ни капли сообразительности. На ядовитый комментарий Мерелин лишь поморщилась. Судя по тому, что сказала Алиса перед смертью, Ненависть обратил на Линерро свой взор. Очевидно, и душа Вэйн в ее теле — не просто глупый трюк. Чего они хотят добиться этим? Как собираются ее использовать? Тем временем Алиса продолжила: — Но я не ожидала, что твой разум окажется столь сильным. Сколько бы я ни пыталась пробиться — натыкалась на огромную, непреодолимую стену. Признаюсь, это ужасно раздражает! — девушка сморщила нос и отвела глаза в сторону, будто бы зная, что, если продолжит смотреть на Мерелин, лишь сильнее разгневается. — А ты ожидала, что я так просто отдам свое тело? Глупо так думать. Я считала, что ты умнее, Алиса, — Линерро подчеркнула это обращение насмешливо-снисходительной интонацией, и с удовольствием увидела на лице Асилы проступившую злость, которая отразилась на ее щеках пылающим румянцем. — Я рассчитывала на то, что твоя жажда поглотит тебя, — сердито усмехнулась Алиса, — а я великодушно отправлю тебя во мрак и займу это тело. Я ожидала, что ты, постоянно поглощая кровь, медленно сойдешь с ума, но ты извернулась и сделала все наоборот. — Прошу прощения, что не оправдала твои ожидания, — издевка снова нашла свою цель. Морье поджала губы и тряхнула головой. — Но мне все еще интересно: зачем вам мое тело? Алиса подняла на нее голубые глаза и медленно растянула полные губы в усмешке — пугающей и даже немного торжествующей, словно даже ее нарушенные планы не могли помешать общему замыслу демона Ненависти. — Ненависти нравится твоя сила. Но ты ни за что не встала бы на его сторону добровольно. И я решила ему подсобить — взяла частицу его силы и вселилась в твое тело. Мерелин слегка нахмурила брови. — Так легко мне это рассказываешь… — протянула девушка с едва различимым подозрением. — Почему? Алиса пожала плечами. — Мой план провалился. Это уже не так важно. Я просто буду неторопливо ожидать, когда Ненависть найдет тебя. Тогда он поможет мне обосноваться в этом теле окончательно. Зачем ему ты, когда я запросто могу управлять силой, которая заключена в этом теле? Ты ему без надобности. Мерелин ощутила, как по спине пробежал холодок. Сжала кулаки, подавляя дрожь, и напряженно спросила: — Найдет меня? Значит, он все же ступил на землю? Алиса расхохоталась, но не было в ее смехе ни радости, ни злорадства. Лишь надрывное отчаяние и знание приближения неизбежного. — Ритуал сработал — все жертвы были принесены. Кровь семи Прародителей открыла замок, который не позволял Ненависти выйти из тюремного измерения. Я чувствую, как его сила накрыла Империю. И я точно знаю, — Алиса опустила голову, смотря на Мерелин из-под ресниц, — он уже рядом. Он знает все. Он видит все. Он следит за тобой. И он идет за тобой. Мерелин сердито выдохнула, коснулась двумя пальцами левой руки виска, а после нервно откинула с лица прядь темных волос. — Тогда почему он так долго? Прошло много месяцев. Что, если ты ошибаешься? — Ты не обязана мне верить. Я рассказала то, что чувствую и знаю. Встреча с ним все равно неизбежна, как бы ты ни пыталась бежать и уклоняться. Поэтому мне плевать, что ты будешь делать. Впрочем, я и сама не знаю, чем он занимался эти месяцы. Может, наращивал силу или осваивался в этом мире. Кто же разберет замысел самого Прародителя? Она нежно улыбнулась и развела руками в стороны. Мерелин предполагала, что Алиса лжет. У нее не было никаких оснований доверять ей, особенно после того, что произошло. Поэтому она не спешила принимать ее слова за чистую монету и подумала о том, что стоило бы поделиться услышанным с тем, кому она могла бы доверять. Подобных существ в ее жизни было не так много, но на ум сразу же пришел образ. Образ демона, которому она доверила бы даже свою жизнь. Линерро стиснула зубы и взяла себя в руки. Отгородилась от лишних эмоций, вновь доверившись хладности своего рассудка. И как только все вернулось в привычное русло, она ощутила, как ее сознание начала заметать черная мгла. Алиса начала таять, как дым в воздухе, и последнее, что увидела Мерелин перед тем, как очнуться, — это кривая усмешка Асилы Морье. *** Она очнулась меньше чем через минуту. Словно просто на несколько мгновений прикрыла глаза, осмысливая всю прошедшую ночь и полученную информацию. Первое, что она увидела после пробуждения, было напряженное бледное лицо Даниэля. Они находились на улице, а не в зале, где она отключилась. Значит, Алиса успела прогуляться в ее теле. Мерелин сжала зубы и мысленно выругалась так грязно, как только умела. — Линерро? — с опаской спросил Дарон. Девушка перевела на него уже осмысленный взгляд. По одной медленно, выразительно приподнятой брови он понял, что это она. Облегченно выдохнул, после усмехнулся, изумляясь абсурдности происходящего. — Значит, ты ее встретил, — утвердительно произнесла Мерелин, осторожно поднимаясь на ноги. Дарон почти любезно и заботливо помог ей встать на ноги. Тело первые секунды казалось неподатливым, но с каждым новым движением становилось легче. Уж не думала она, что когда-нибудь будет опасаться того, что ее собственное тело будет слушаться кого-то другого! — Что она тебе сказала? — Ничего дельного, — раздраженно отмахнулся напарник. — Только упомянула, что ее убила не ты. Она сама это сделала. Мерелин поморщилась и бросила туманное: — Это сложно. Уже нет разницы, кто кого убил. Она все равно мертва. — Ну не знаю, — нервно усмехнулся Даниэль, сложил руки на груди и сделал шаг назад от Мерелин, как будто опасался, что в следующее мгновение ее телом снова завладеет Алиса. И полезет целоваться! — Она мне показалась живее всех живых. — Молчи об этом, — приказала Линерро холодным тоном, тем самым, который не терпел возражений и неповиновения. — И меня, и тебя сочтут сумасшедшими. — Ладису такое нравится, — усомнился Дарон. Но наткнулся на мрачный взгляд девушки и поспешил сдаться: — Хорошо. Я молчу. Ты знаешь, я умею хранить секреты. Но на твоем месте я бы решил вопрос с этой занозой поскорее. Она явно что-то задумала. Линерро лишь махнула рукой, демонстративно показывая, что и без его советов разберется. Когда она прошла мимо, направляясь к тропинке, Даниэль раздраженно закатил глаза. Поплелся следом. Почти с минуту они шли молча, но демон все же не выдержал. — Она точно собиралась что-то сделать, — заявил Даниэль, убирая в сторону ветки деревьев, которые так и норовили расцарапать ему лицо и выколоть глаза. — Но не ожидала, что ты так быстро начнешь сопротивляться. — Скорее всего, хотела найти Ненависть, — пожала плечами Мерелин, но задумчиво пробурчала себе под нос: — Хотя, она же понимала, что ей не хватит времени. Если она солгала насчет его местоположения, то вполне могла рассудить, что ей будет достаточно небольшого промежутка времени, чтобы с ним встретиться. В таком случае, разве это не означало, что Ненависть совсем близко? Мерелин ощутила, как по позвоночнику пробежала дрожь. Сразу же появилось призрачное, надоедливое ощущение, будто бы за ней наблюдает пара хищных, любопытных глаз. Глаз, принадлежащих самому опасному, древнему и сильному существу демонического рода. — Что? — услышав ее неразборчивое бормотание, переспросил Даниэль. Линерро приподняла ладонь и покачала головой, пресекая все его дальнейшие попытки завести разговор. Они в полном молчании добрели до повозки, где на скамейке уже сопел измотанный Анён. *** С отчетом к Каллисто они отправились сразу по приезде в особняк Властелина, вернее, почти сразу. Мерелин не прельщала перспектива появиться перед Властелином Юга в столь неподобающем виде. На часах было уже десять часов утра, в доме царила рабочая атмосфера. По коридорам бегала по делам прислуга, помощники Ладиса носились с документами из одного кабинета в другой, где-то даже были слышны ругань и плач из-за цифр, которые в очередной раз не сошлись, то ли считали из рук вон плохо, то ли в бумагах закрались ошибки. Мерелин сменила старое грязное платье на роскошный черный костюм из атласа и шифона: длинные свободные брюки, которые почти полностью закрывали короткие темные сапоги без шнуровки, полупрозрачная блузка с рукавами, ниспадающими по рукам, словно водопад, и лифом из атласа, украшенного белой вышивкой в виде острых шипастых лиан. Мерелин каждый раз сокрушалась тому, насколько хороший у Каллисто вкус. Мужчина не жалел денег на портного, который каждый месяц посещал их, дабы сшить новый десяток прекраснейших комплектов. Половину из них выбирал Ладис, от материала до формы и цвета, другую — Мерелин, опираясь на свой привычный вкус. Тем не менее, чем больше времени она проводила в компании Властелина Юга, тем больше привычек перенимала у него. Теперь даже одежда больше напоминала ту, что выбирал сам Ладис. И, к ее сожалению, мужчина это замечал, чем был чрезвычайно доволен. Каллисто словно нравилось подобное — делать для нее вещи, типичные для… влюбленного мужчины? Он часто дарил ей украшения, одежду, приказывал слугам готовить то, что пришлось бы ей по вкусу. Возможно, таким образом он чувствовал, что контролирует ее, словно подобными жестами обязывал ее слушаться его, быть у него в некоем долгу. А может, просто держал обещание — сделать из нее роскошную, самую влиятельную женщину империи. Каллисто считал, что девушка ее статуса должна жить подобающе. Мерелин пришла в кабинет позже Даниэля. Когда она вошла, напарник окатил ее недовольным взглядом. — Почему так долго? — бросил он раздраженно. — Я приводила себя в порядок, — ответила Линерро, изящным жестом отбрасывая с плеча прядь объемных, ухоженных темных волос, они заструились волнами по ее ровной спине. — Ничего страшного, — улыбнулся Ладис. Его руки были сцеплены в замок, сам он привычно сидел за своим столом. — Я приветствую опрятный внешний вид. Особенно, когда дело касается дамы. Мерелин бросила на Даниэля выразительный взгляд, прошла в кабинет и остановилась рядом с ним. Дарон недовольно поджал губы, завел руки за спину. — Я вас слушаю, — Ладис сделал легкий жест руками, разведя их в стороны, и как бы позволяя подчиненным начать рассказ. Когда они закончили отчитываться, время подобралось к двенадцати часам дня. Мерелин объяснилась, что сделала с информацией о точках торговли: письмо Грацее она написала и отправила сразу, как оказалась в своих покоях. Каллисто начал хмуриться. Как только ему стал ясен весь замысел девушки, на его лбу уже появилась глубокая морщина, которая свидетельствовала о том, что он крайне недоволен. Даниэль заметил это, крепко сцепил ладони за спиной. С легкой нервозностью скосил глаза на Линерро. Как только Мерелин закончила — естественно, не упомянув об Алисе, застрявшей в ее теле, — повисла тяжелая тишина. Казалось, ее можно резать ножом, нет, даже не так — рубить секирой, настолько плотной она была. Дарон вздрогнул, когда после непродолжительной паузы Ладис заговорил. — Даниэль, оставь нас, — Каллисто говорил мягко, но что-то в его голосе дало демону понять: неподчинение непозволительно. Склонив голову в почтительном жесте, Даниэль поспешил покинуть кабинет Ладиса. Проходя мимо Мерелин, он бросил на нее опасливый взгляд, но, вопреки своим ожиданиям, не увидел на ее лице ни тени страха или чего-то подобного. Скорее, подступающее раздражение. Дверь за демоном тихо закрылась, оставляя Каллисто и Мерелин наедине. Ладис поднял на нее глаза. В тишине кабинета Линерро почудился звон скрестившихся мечей — так столкнулись их упрямые, прямые взгляды. Казалось, прошла целая вечность, пока они смотрели друг на друга, но на деле — лишь десяток медленно тянувшихся секунд. Властелин тряхнул головой, из-за чего ярко-красные волосы разметались по плечам. — Своевольничаешь, — протянул он несколько сердито. — Ты сам сказал, что я могу делать то, что пожелаю. — Это касалось лишь их уничтожения, — раздраженно заметил мужчина. — Это означало, что ты можешь хорошо пообедать. А не разбрасываться ценной информацией, как тебе заблагорассудится. Мерелин холодно сказала: — В таком случае не стоило давать мне простор. Для меня твои слова звучали как разрешение на свободу действий. Каллисто вздохнул. Его подчиненные иной раз боялись даже возразить и уж точно не позволяли себе выходить за рамки выданного задания. Но она — другой случай. Ладис посчитал, что в какой-то степени сам виноват: с Мерелин Линерро нужно было тщательно подбирать каждое слово, ставить четкие границы, если желаешь, чтобы она хотя бы немного в них вписывалась. К тому же… Насколько сильно это его раздражало, настолько же ярко вспыхнул внутри него страстный огонь. Столь противоречивые чувства могли разорвать его сердце на куски. Властелин Юга вздохнул, небрежно махнул на девушку ладонью. — Я спущу тебе это с рук только в этот раз. Впредь… Советуйся со мной. Хорошо? Мерелин приподняла бровь и медленно проговорила: — Ты имел в виду: «Спрашивай разрешение на любое действие?» Но разве не ты сам желал сделать из меня самую влиятельную женщину империи? Едва ли я могу стать такой, если буду безоговорочно подчиняться тебе. Каллисто усмехнулся и посмотрел ей прямо в глаза. — А я говорил, что сам при этом останусь на том же уровне? — Значит, я нужна тебе как инструмент для захвата власти? Хочешь с моей помощью подмять под себя Совет? — Не без этого. В голове у Мерелин промелькнула забавная мысль: возможно, и Алиса, и Каллисто были разочарованы тем, насколько хорошо у нее получалось контролировать себя. Ведь, как и сказал Николас Аарон, будь она совсем безумной, Ладису было бы легче ею управлять. Властелин же продолжал с упоением рассказывать свои планы: — Твоя сила уже сослужила мне неплохую службу — уверен, ты слышала слухи. Одно твое присутствие рядом со мной уже оказывает невероятное влияние на мой авторитет и на Подпольную империю в целом. С каждым днем ты становишься все более противоречивой фигурой в этой империи. И когда ты вновь выйдешь в свет, общество демонов перевернется с ног на голову. Мерелин без энтузиазма уточнила: — В свет? Хочешь, чтобы я вернулась в Совет? Меня казнят. Каллисто вдруг задорно расхохотался, и смех его рябью прошелся по воздуху, резанул ее слух и будто бы впитался в стены. Мерелин поморщилась и с раздражением высказалась: — Тебе весело? А вот мне — не очень. Не хочу, чтобы моя голова покатилась по главной площади фракции Гордости. Наблюдать в последнюю секунду своей жизни жестокие глаза демонов, пришедших поглазеть на это зрелище, — так себе перспектива. Виски пронзила легкая боль, и девушка неожиданно услышала ехидный знакомый голос, раздавшийся в ее голове. «Я второй раз умирать не собираюсь. Учти это». «Убирайся». «Не могу. Я в твоем теле. Забыла? Похоже, наши души вошли в какую-то гармонию после того раза, поэтому мы можем разговаривать. Жаль, конечно, что управлять твоим телом я не в состоянии. Зато можем поболтать — мне не будет скучно». «Замолчи». Мерелин слегка тряхнула головой, будто это могло избавить ее от назойливого голоса Асилы. К тому времени Каллисто уже отсмеялся. Смахнув выступившие на глазах слезы, Ладис поспешил объяснить, лишь бы не вызвать ее гнев: — Не волнуйся. Ты выйдешь в свет под моим покровительством. Никто тебя не тронет. Но заявить о себе тебе придется — именно это наша цель. — И когда ты собираешься это сделать? — в ее голосе слышалась досада. Или же это было беспокойство? Каллисто до сих пор плохо понимал ее эмоции. — Скоро, — коротко ответил он. — У тебя еще есть время набраться сил перед этим. А теперь ступай. Мерелин кивнула, повернулась к нему спиной, закатила глаза и быстро вышла в коридор, где маячил Даниэль. Дверь захлопнулась громче, чем когда ее закрывал Дарон. Они отошли подальше от кабинета, завернули в другой коридор, где, на их счастье, никого не оказалось. Напарник мельком глянул на ее лицо, на котором отразилось призрачное недовольство. Понимающе усмехнулся, сложил руки на груди. — Да-а, — протянул он снисходительно. — Каллисто ненавидит, когда на его власть кто-то посягает. — Я и не делала этого, — спокойно сказала Мерелин. — Я просто сделала так, как посчитала нужным. — В этом и дело, — качнул головой из стороны в сторону демон. — Ты не слепо повинуешься ему, как другие. Как я. Ты делаешь по-своему. И это его злит, потому что он видит в тебе конкурента. Сама того не ведая, ты подрываешь его авторитет, это может заставить других усомниться в том, что Каллисто — Властелин. Когда его приказы игнорируются, это значит, что у него недостаточно сил для того, чтобы тебя… приручить. — Какое гадкое слово, — Линерро сморщила нос под ехидный смех Морье в голове. На губах Даниэля расцвела усмешка. — Даже такая реакция говорит о тебе больше, чем ты думаешь. И больше того, в чем ты пытаешься всех убедить. Каллисто любит играть с огнем, он жаждет острых ощущений. Поэтому ты ему нравишься — ты можешь дать ему их. Насколько ты для него опасна, настолько же и притягательна. И как женщина, и как соперница. «Ах, Даниэль, — Алиса вздохнула. — Смышленый и глазастый. Такие долго не живут. Я — прямое тому доказательство. Тебе бы тоже задуматься над этим — ты подходишь под описание». «Сгинь ты уже!» *** Утренняя почта, как всегда, была завалена приглашениями. Те, кто готовы были поддержать Грацею как Главу фракции Зависти, почти ежедневно отправляли послания и приглашения. Люсет посетила некоторых из них, другим же вежливо отказывала, стараясь не терять их расположения. Все же, без связей и поддержки она не так сильна в качестве кандидатки. Однако из-за тесной связи с Хэльвулами, самой влиятельной после прямых потомков семьи, Карену поддерживало все больше и больше демонов. Грацея действовала иначе: не зацикливаясь на поддержании выгодных отношений, но и не игнорируя их совсем, она сосредоточилась на делах фракции. Все больше времени она проводила в кабинете отца, подробно изучая обстановку во фракции и помогая Амадилю решать определенные вопросы. Карена мельтешила перед глазами, порой высказывая дельные мысли, но большой пользы не приносила. Тайрон же занимался слежкой — или пытался, по крайней мере. Поладить с душами высокомерных аристократов Люсет оказалось сложнее, чем ему казалось. Ему удалось наладить контакт с одним молодым призраком — это был подросток лет четырнадцати, живший пятьдесят-шестьдесят лет назад и умерший от той же болезни, что сразила до этого Грацею. Старшая Люсет оказалась на редкость сильной и выносливой, дожив аж до двадцати двух лет. Люциан, так звали призрака, поведал ему о том, что однажды слышал разговор между Кареной и ее мужем. Что-то о полной свободе действий, поддержке и лояльности. Но о чем конкретно шла речь, Люциан не знал — его мало интересовали мирские дела потомков. Тайрон попытался передать его слова Грацее слово в слово. Неожиданно для него самого, но Люсет осталась довольна его маленьким расследованием. Она посчитала, что получить такую информацию, сидя в тени, уже большая удача. И вот однажды ранним утром, когда прислуга принесла почту, Грацея и Тайрон обсуждали то, о чем рассказал Люциан. — Подозреваю, что в обмен на поддержку Карена обещала им полную свободу действий. Грацея присела на подоконник, завела за ухо прядь солнечно-золотистых волос и принялась мельком просматривать целую стопку писем. Не то чтобы она ожидала увидеть среди них что-то новое. Это была, скорее, уже привычка — пробежаться глазами по адресатам, убедиться в том, что они все еще собирались вести дела с ней, а не с ее сестрой. После подобного утреннего ритуала ей становилось немного легче дышать. Тайрон сидел на кровати, небрежно прочесывая пальцами растрёпанные после сна длинные серебристые волосы. Некоторые служанки поместья готовы были стоять на коленях, лишь бы вымолить у него разрешение прикоснуться к шикарной шевелюре эльфа, но парень предпочитал делать все сам. Редкому существу он позволял прикоснуться к своим волосам — среди таких была Мерелин, а также его супруга, Грацея. — Если я правильно понял, Люциан сказал, что они говорили так, словно имели в виду что-то конкретное. Может быть, хотят вести какую-то деятельность на территории фракции? У них не было запретов от твоей семьи? — Не припоминаю, — покачала головой Грацея. — Но это явно что-то запрещенное, раз уж они не искали поддержки у меня. Я в таких вопросах довольно принципиальна. Если держат это в строгом секрете, значит здесь что-то более важное, чем разрешение на ведение деятельности. Она удивлённо хмыкнула, Тайрон вопросительно посмотрел на нее. Девушка потрясла обычным на вид конвертом, скреплённым красной, непримечательной печатью. Легко соскочив с подоконника, Грацея мягко поправила полы халата, под которым скрывалось домашнее белоснежное платье из скользящего материала, и подошла к эльфу. — Это… Знак подпольной империи, — она вдруг без стеснения уселась к нему на колени, закинув одну руку на его шею, и помахала перед его носом конвертом. Только сейчас эльф увидел на печати изящную букву «Л», которую обрамляли шипастые лианы. — А если точнее, печать Каллисто Ладиса, Властелина Юга. — У тебя есть какие-то дела с ними? — нахмурился Тайрон. Его рука словно инстинктивно скользнула на пояс девушки, как будто он пытался удержать ее от случайного падения. — Нет. — Тогда зачем им присылать тебе письмо? — Дайваль поднял на супругу недоуменный взгляд. — Хороший вопрос. Давай же узнаем на него ответ, — с этими словами Грацея безжалостно разорвала печать на конверте и выудила из него небольшой лист белой бумаги. Письмо гласило: «Дорогая Грацея, С этим письмом я отправляю тебе свои поздравления с недавней свадьбой. Как оказалось, твоим супругом стал мой глубоко уважаемый близкий друг. Скажу честно, подобная новость выбила меня из равновесия. Тем не менее, я уважаю ваш общий выбор, и мне радостно на сердце, когда я думаю о том, что вы наконец обрели свое счастье. Смею предположить, что именно ты сделала первый шаг для становления этого союза…» На этих словах Люсет не удержалась от усмешки. Метнула быстрый взгляд на Тайрона — он тоже уткнулся в письмо и бегал по нему глазами. «…Имею смелость сообщить вам, что у меня все хорошо. Как вам, возможно, известно, я стала ближайшим помощником господина Каллисто Ладиса. Он обеспечивает мне безопасность и комфорт, поэтому не тревожьтесь за меня. Ходят слухи, что ты активно борешься со своей сестрой за место Главы фракции. Моя дорогая Грацея, уверяю тебя, моя вера в твою победу непоколебима. Если тебе понадобится моя помощь, я посодействую. Впрочем, вряд ли тебе нужна поддержка кого-то из Подпольной империи. Взамен этого я обещаю тебе, что мое сердце и душа будут с тобой на этом нелегком пути. Пожалуйста, передай Тайрону мою искреннюю радость от того, что он цел и невредим. Пожалуй, это все, что я хотела вам сказать. Надеюсь на скорую встречу. С любовью, надеждой и уважением, Мерелин Линерро». Дочитав последнюю строчку, Грацея удивленно и в то же время снисходительно усмехнулась. — Вот уж не ожидала, — медленно протянула Люсет. Эльф выразил свое согласие каким-то нечленораздельным звуком. Все его внимание до сих пор было захвачено письмом. — Слишком теплое письмо для Линерро. Не находишь? — Мерелин не слишком сильна в выражении эмоций, — кивнул Тайрон. — Но здесь они в каждом слове. — Кто-то подделал письмо? — Маловероятно, — Грацея держала бумагу за одну сторону, другую перехватил длинными пальцами Тайрон. Вгляделся в письмо. — Это ее почерк. Да и вряд ли кто-то стал бы копировать ее личность. Кто знает, чем это может обернуться. Тут Дайваль нахмурился. — Но зачем посылать письмо тебе? Со стороны Мерелин было бы логичнее обращаться ко мне, ведь именно мы с ней близкие друзья, — задумчиво сказал он, впрочем, не ожидая ответа. Тем не менее, Грацея попыталась объяснить поступок Мерелин. — Похоже, это послание именно для меня. — Послание? — в его голосе сквозило сомнение. — Похоже на обычное дружеское письмо. Ничего примечательного. Грацея потянула письмо на себя, эльф послушно отпустил бумагу. Вгляделась в аккуратно, скрупулёзно выведенные слова. Почерк у нее и правда подходящий ей — ровный, выверенный, сразу понятно, что писал спокойный, равнодушный демон. Он даже едва ли передавал смысл написанного — по сравнению с теплыми словами, почерк отражал холод, некую помпезность, но умеренную и благородную. Грацея нахмурилась. Тонкая нить демонической энергии, почти незаметная, если не прислушиваться к ощущениям, пересекала письмо. Грацея небрежно смахнула ее ладонью, и перед ней открылось истинное послание, скрытое от любопытных глаз. Тайрон распахнул глаза от удивления, чуть сильнее прижал к себе супругу. Грацея прочла написанное — теперь уже истинное послание от Мерелин. Сухое, краткое, без лишних расшаркиваний. Сомневаться в авторе письма теперь не приходилось. «Грацея, Норглы промышляют работорговлей. Возможно, Хэльвулы в этом замешаны. Мы разворошили одно из мест, которые они спонсировали, но, насколько нам известно, есть еще множество таких по всей империи. Об этом известно Николасу Аарону, но я убедила его пока держать язык за зубами. Используй эту информацию с умом. С уважением, Мерелин Линерро». Грацея не удержалась и торжествующе расхохоталась. Тайрон охнул и обхватил ее второй рукой поперек коленей, когда она вдруг замахала ногами, как ребенок. Отсмеявшись, Люсет смахнула слезы с глаз и проговорила: — Похоже, я снова у нее в долгу. Видимо, мне придется поддержать любой ее замысел, когда это потребуется.