Глава двенадцатая

Погода выдалась на редкость солнечной. Небо было ясным и чистым, как гладь горного озера. Легкий ветерок игрался с листьями кустов и деревьев в саду. В каменной резной беседке, за круглым деревянным столом сидела девушка, ожидая приезда гостьи. Чашка с наполовину выпитым чаем стояла перед ней, и она задумчиво водила ложкой по дну, несмотря на то, что кубик сахара уже давным-давно растворился. Отрешенный взгляд был устремлен на поверхность стола. Аромат цветов из сада смешивался с запахом жасминового чая и шоколадного печенья, лежавшего на тарелке рядом с чашкой. — Алексана. Ее голос немного отличался от того, что она помнила. Тогда он был совсем высоким, звонким, даже немного писклявым, переполненным энергией. Она и сама была такой раньше. А теперь та выросла, вышла замуж, стала спокойнее и серьезнее, даже в голосе появились более суровые, холодные нотки. Алексана подскочила на стуле, развернулась и, увидев ее, широко улыбнулась. Поднялась и порывисто обняла демоницу. — Диона, — протянула радостным, полным нежности голосом. — Как я рада тебя видеть! Когда Алексана отпустила ее, девушки уселись на свои места. Служанка, которая привела Диону, налила ей кружку чая, а после по приказу хозяйки удалилась, оставляя их наедине. — Я была удивлена, получив от тебя письмо, — призналась Диона. — Мы не виделись уже почти год, с моей свадьбы. — Ты же знаешь, дела, — с неловкой улыбкой пожала плечами Алексана. Диона сделала вид, что поверила ей. Что не знала, почему на самом деле она почти не общалась с ней. Алексана и понятия не имела о том, что Дионе было известно о ее влюбленности в ее мужа. Не желая бередить собственные раны, Алексана отстранилась от нее. И та не возражала, так, наверное, было лучше для них обеих. Но это письмо… Должно было случиться нечто выходящее за рамки. Иначе она бы ни за что не связалась с ней. — Недавно я ходила к Рабелии, — вдруг начала Алексана. Она обхватила чашку двумя руками, опустила голову, пытаясь что-то разглядеть в чае — то ли плавающие маленькие чаинки, то ли собственное отражение. Также резко, как начала, она замолчала. Диона вздохнула. — Я помню, что недавно была годовщина. У меня были дела, но я пришла на следующий день. Я не забыла. Алексана тепло улыбнулась. — Благодарю. Мне приятно слышать от тебя такие слова. — Я часто вспоминаю ее, — призналась Диона. — Я не забыла ее. Подобную ей не забыть. Алексана улыбнулась. Она взяла с тарелки печенье и разломила его пополам — одну часть забрала себе, а другую передала подруге. Диона подметила, что даже угощения были во вкусе Рабелии — жасминовый чай, сладости с шоколадом. Несмотря на время, Алексана все еще ждала сестру. Будто бы она сидела в этот момент с ними, слушала разговоры и с удовольствием пила любимый чай. — Иногда я даже злюсь, когда вспоминаю, что мой муж тоже неровно к ней дышал, — усмехнулась Диона и откусила кусочек шоколадного печенья. — И лишь ее жених остался к ней равнодушным. Алексана грустно улыбнулась. — Рабелия любила всех. Но любить всех — значит не любить никого. Для нее не существовало кого-то особенного. И я думаю, это грустно. — Возможно, в этом и была ее привлекательность, — Диона пожала плечами. — Многие хотели заполучить сердце неприступной Рабелии. Им хотелось стать единственными для нее. — Но в этом была вся Рабелия. Она никогда и никому не принадлежала. Словно в доказательство этому она погибла, так и не отдав никому свое сердце, — Алексана нерешительно повела плечами, подняла взгляд на подругу. — Даже твой брат… был ею очарован… — осторожно сказала она. Все эмоции схлынули с лица Дионы. В серьезном голосе прорезалась сталь. — Алексана, зачем ты позвала меня? Что случилось? Сестра Рабелии поджала губы, нерешительно огляделась по сторонам, будто бы боялась, что их могли подслушать. Она не знала, как правильно донести до подруги новость. — Алексана… Она резко перебила ее: — Твой брат жив. Диона выронила из руки чашку. Чай расплескался по столу. Алексана испуганно подскочила, начала спрашивать, не обожглась ли девушка. Диона Шанз, в девичестве Арих, поспешно оттолкнула от себя руку подруги. — Мне все равно. Пусть хоть в канаве сгниёт! — она вскочила на ноги и, отбросив от края стола чуть не упавшую чашку, поспешила выскочить из беседки. — Я не желаю ничего о нем знать! Помедлив, Диона развернулась к демонице, схватила ее за плечи и встряхнула: — И ты не смей с ним связываться. Никому не говори, что он жив. Все считают, что этот уродец сгнил где-то в лесу. Пусть все так и остается. Алексана жалостливо изогнула брови и тихо спросила: — Ты правда не хочешь знать, как он жил? Кто он теперь? Диона гневно фыркнула, выпрямила спину так, словно она была струной, натянутой до предела. Вопреки ее словам, в глазах девушки пылала не только злость, но и сожаление, даже едва различимое, неправильное беспокойство. — Грейн Арих был отбросом. И я рада, что он сдох, — категорично заявила Диона. — Я не хочу знать, под чьей личиной скрывается его черная душа. Мой брат… давно умер. Это все, что я должна знать. Алексана увидела, как в глазах подруги собрались слезы. Причиной тому были болезненные воспоминания или же тоска по брату, тогда еще не ставшему монстром, она не знала. Демоница порывисто обняла Диону, сочувствующе погладила ее по светлым волосам. — Просто… скажи мне только одно. Ты знаешь, кем он стал теперь? Вопреки своим же словам, Диона все равно не могла сдержать свой интерес. Ее душа, израненная все тем же Грейном Арихом, все равно тянулась к нему. К брату, который когда-то любил ее больше всего на свете. Который был для нее примером, а после поддался тьме и был ею поглощен без остатка. — Знаю, — шепнула Алексана. — Я знаю. Диона сжала ткань ее платья на спине, будто удерживала в себе те чувства, которые толкали ее к тому, чтобы узнать, где он сейчас. Она хотела найти его, высказать ему все, потребовать хотя бы извинений, накричать, что он просто ушел после того, что сделал. Она не хотела даже слышать о нем, не желала прощать и слушать оправдания. У нее нет брата. Он умер для нее. Она хотела услышать, что он чувствовал все эти годы. Она желала еще хотя бы раз увидеть его лицо. Она ненавидела его и не желала знать ничего о нем. Диона не могла выдержать этот груз на душе. Отстранившись от Алексаны, она резко схватила ее за плечи и с безумными глазами потребовала: — Скажи мне! Скажи мне, кто он! — Его зовут Рован Райдес. Сейчас он секретарь Николаса. *** Громкие крики заполнили лес, грохот оглушал и распугивал всех птиц в округе, а потоки демонической энергии хаотично вспыхивали то тут, то там. Большая группа учеников и трое профессоров — на каждый факультет — отчаянно отбивались от большой стаи крупных ящерообразных монстров. Мерелин взмахнула крыльями, опускаясь чуть ниже. Она не собиралась вмешиваться, если профессора контролировали ситуацию. Но девушка быстро с раздражением заметила, что среди учеников не нашлось и двух десятков, которые смело рвались в бой. Половина лишь испуганно оглядывались, жались друг к другу, сжимая в руках кинжалы, мечи или луки со стрелами. Похоже, это первогодки — именно так подумала Мерелин в первые секунды, но после увидела знакомые лица. Нет, всё же второгодки. Калиста активно размахивала кинжалом, защищая своего испуганно прикрывавшего голову брата. Профессор Аэмон крутился неподалеку, лениво, но уверенно отбиваясь сразу от трех монстров. Вайлас Фриз рубил головы тем ящерам, что пытались рвануть в сторону замка. Лиман Рениоль защищал группу учеников, сбившихся вместе, с одной стороны, а с другой их прикрывали другие, более смелые, пусть и неопытные ученики. Как оказалось, монстры были сильнее, чем они думали. Один такой по силе мог сравниться с охотником среднего ранга. Едва ли еще неопытные ученики могли справиться хоть с одним из них. Больше дюжины чудовищ на такую маленькую группу… Закатив кроваво-красные глаза, Линерро неохотно спикировала вниз. Лимана Рениоля оттеснили в сторону чудовища, и часть группы учеников осталась без защиты. Один из ящеров с ревом бросился на них. Демоны вскрикнули, закрываясь руками. Вокруг шеи монстра вдруг обвилась красная нить демонической энергии. На его спину приземлилась высокая фигура с красными крыльями, облаченная в темную мантию. Надавив на заднюю часть его шеи ногой, она потянула на себя нить. Острая, словно только заточенный меч, она резала плоть монстра так, словно он был из мягкого масла. Поток коричневой, почти черной крови хлынул на зеленую траву. Голова монстра покатилась к группе учеников. Кто-то вскрикнул. Другие скривились от отвращения. Третьи отвернулись. Мерелин ощутила от пролившейся крови отголосок демонической энергии и тут же поморщилась, касаясь языком левого клыка. Нет, такую кровь она точно не станет пить! Ну и мерзость! Спрыгнув на землю, она раскинула руки по сторонам. Красные потоки энергии разлились по воздуху, как кровавые реки, и затвердели, обращаясь в мощные тонкие лезвия. Они порубили двух монстров, прыгнувших на учеников с двух разных сторон. К тому моменту профессора закончили с оставшимися и первым делом провели перекличку, чтобы убедиться в том, что все ученики целы и невредимы. Фигуру, что неожиданно явилась на помощь, старшие демоны предпочли сначала проигнорировать и отдать предпочтение студентам, пусть и бросали на нее подозрительные взгляды, а вот ученики во все глаза разглядывали ее. Порыв ветра тронул ткань капюшона, немного спустив его до затылка, но лицо девушки уже можно было разглядеть. Она сложила за спиной крылья, они вмиг исчезли, глаза вновь приобрели глубокий зеленый оттенок. Она сжала и расжала кулак: последние капли демонической энергии утекли из ее тела. Похоже, из деревушки до особняка Каллисто придется добираться на повозке. С ее губ сорвался усталый вздох, когда послышался радостный возглас: — Мерелин! Девушка на мгновение прикрыла глаза. А когда развернулась, энергичный эльф едва не сбил ее с ног. Он порывисто обнял ее, прижав ладонью ее голову к своей груди. Она ошеломленно моргнула. Мерелин уже и забыла, какой тактильный и эмоциональный этот парень. Легко оттолкнув его, Линерро поправила полы мантии, оставшиеся относительно чистыми — лишь несколько капель темной крови уже успели впитаться в ткань, впрочем, они были едва заметны. — Лестан. Ты всё ещё жив? — с очевидным снисхождением спросила Мерелин. Эльф открыл рот, но начал задыхаться от возмущения, сразу же забыв о том, что его только что оттолкнули. — Я думала, нервы твоей сестры уже сдали. — Ха! — Маллонь упер руки в бока и победно усмехнулся. — Она меня за двадцать лет убить не смогла. Думаешь, за полгода что-то изменится? Мерелин пожала плечами. Высокий парень слегка наклонился к ней и поделился раздраженным шепотом, закатывая глаза: — К тому же, она едва обращает на меня внимание. Она вся в любовных делах. Если ты понимаешь, о чем я. Просто бросила меня… Неблагодарная. А ведь я ее растил! Девушка выразительно поджала губы. Кто еще кого растил? Но удивительно, что Калиста и Фриз все ещё находились в каких-либо отношениях. Неужели так хорошо подошли друг к другу? Мерелин даже стало интересно. Впрочем, она быстро забыла об этом, когда увидела Джиллиана, пробиравшегося к ним через толпу возбужденных учеников. Парень выглядел как обычно хмурым, но в этот раз на его лице можно было заметить искреннее беспокойство. Перевертыш вдруг протянул руку, схватил эльфа за воротник и оттащил от Мерелин. Девушка удивилась: и когда это вражда между ними превратилась в дружбу? Но когда Маллонь с отвращением отбросил его руки, она поняла: дружбой здесь и не пахло. Джиллиан зашипел, косясь на Линерро: — С ума сошел? Не подходи к ней. Мерелин на это лишь усмехнулась. Ей все равно, кем ее считали. По крайней мере, она знала правду о том дне. Даже если на нее повесят убийство семи демонов, ей не будет до этого никакого дела. А пока она под покровительством Ладиса, никто не посмеет ее даже пальцем тронуть. А взгляды и слова и прежде ее не пугали. — Отстань, — рявкнул Лестан. — Она меня не тронет. Мы друзья. К тому же, я — эльф. Ее не интересует моя кровь. Так Тайрон сказал. — Мало ли что он сказал! — перевертыш едва не хлопнул себя по лбу. — Она — убийца! После этих слов шепотки в толпе стали еще громче и активнее. Мерелин безразлично смотрела на них обоих. Лестаниэль возмущенно открыл рот, но не успел ничего сказать. Алиса в ее голове издевательски расхохоталась. «Жаль, никто не может сказать им, что на самом деле произошло в тот день. Единственный свидетель и виновник торжества… упс, мертв. Ну или не совсем. Но я ничего не скажу.» Мерелин впервые так сильно пожалела, что Морье умерла. Будь она жива, Линерро хорошенько ударила бы ее. — Что вы здесь делаете, госпожа Мерелин Линерро? — раздался суровый голос Вайласа Фриза. За его спиной стояла Калиста, которая смотрела на демоницу равнодушным взглядом. Все разговоры стихли, когда профессор вышел вперед, встречаясь с ней взглядом. — День добрый, профессор Фриз. Не по вашу душу явилась, — бросила она с некоторым пренебрежением, что вызвало у Фриза недовольство. Он скрипнул зубами. — Я по делу к директору Аарону. — Не ожидал увидеть вас столь скоро, госпожа Линерро, — позади раздался голос Николаса. Мерелин резко выдохнула и развернулась. Директор и другие профессора, услышавшие шум битвы, поспешили на помощь. Впрочем, опоздали. — Здравствуйте, директор, — демоница кивнула. — Я хочу поговорить с вами. Николас Аарон молча протянул ей ладонь, приглашая последовать за ним. Мерелин подняла на него глаза. И так темные глаза Главы Гордости стали непроглядно черными, словно беззвездное небо. Всепоглощающее, пугающее и одновременно завораживающее. Внутри у нее все снова перевернулось. Так, словно это была их первая встреча после долгой разлуки. Словно они и не виделись неделю назад. Также не говоря ни слова, Линерро подошла к нему, вложила свою руку в его ладонь и позволила увести себя в замок. Северная башня встретила ее привычной пустотой и тишиной. В приемной не сидел секретарь Райдес, что ее несказанно удивило. Скорее всего, он выполнял какое-то важное поручение и отсутствовал по уважительной причине. Мерелин не слишком желала встречаться с ним, поэтому почувствовала какое-то подобие облегчения, что его нет на месте. Когда они оказались в его кабинете, Николас указал ей на стул напротив его стола. Первые разы, когда она приходила к нему, сидела именно там, а после уже занимала место рядом. Даже забавно, что снова должна была сидеть напротив. Линерро небрежным движением сняла темную мантию. Николас мельком оглядел ее с головы до ног и вдруг поджал губы. В его темных глазах сверкнуло недовольство, а после — ревность. Уже присев и снова взглянув на него, демоница это заметила. Выразительно подняла бровь. Мужчина с усмешкой пояснил: — Вы стали по-другому одеваться. Не так, как раньше. Полагаю, Каллисто Ладис приложил к этому руку. — Почти вся моя одежда осталась дома. Возвращаться было опасно. Господин Ладис любезно предоставил мне новую, — она поймала себя на мысли, что это звучало как оправдание. Поморщилась. Неприятное чувство. С чего бы ей вообще перед кем-то оправдываться? Мерелин выпрямила спину. — Мне нравится так одеваться. Я чувствую себя свободнее. — Вам все к лицу, — осторожный комплимент, как он надеялся, должен был немного смягчить ее раздражение. Но как будто сделал хуже, потому что за этим последовало холодное: — Благодарю. Я часто это слышу. Мужчина провел ладонью по лицу, сбрасывая осколки усталости, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Мерелин. Он и правда выглядел так, словно не спал несколько дней. Темные круги под глазами сильно выделялись на фоне бледной, почти просвечивающей кожи. Темные длинные волосы хоть и были собраны в высокий хвост, но несколько прядей неряшливо выбивались из него. Тонкие губы казались сухими. В этом не было ничего удивительного. Николас Аарон стал Главой правящей фракции империи — соответственно, дел у него знатно прибавилось. Она, скорее, удивилась бы, если бы мужчина выглядел отдохнувшим, полным сил и цветущим, как роза после дождя. Теперь даже в его хрипловатом голосе ей чудилась глубокая печаль и едва ощутимая сонливость. Сердце против воли ее разума тихо заныло. — Благодарю за помощь, — сказал директор. — Боюсь, если бы не вы, наши ученики бы пострадали. Монстры появились так неожиданно, что мы не успели среагировать. Мерелин кивнула, отвела от него взгляд, не в силах наблюдать за его уставшим видом. — Вполне объяснимо, почему они рвутся сюда, — девушка качнула головой. — Начиная с того, что здесь большое скопление демонической энергии, которая так их привлекает, и заканчивая тем, что из-за проведенного Алисой ритуала грань между мирами в этом месте намного тоньше, чем в любом другом. — Нахмурившись, она продолжила: — К слову об Алисе. В горле запершило, и девушка с некоторой неловкостью попросила принести ей что-нибудь попить. Мужчина любезно поставил перед ней стакан воды, который она жадно выпила залпом. Но легче как будто не стало. Неторопливо, раскладывая всю полученную информацию по полочкам, Мерелин рассказала директору об Алисе и демоне Ненависти, который, по ее словам, расхаживал по земле уже несколько месяцев. Когда она замолчала, директор некоторое время молча обдумывал ее слова. Потом спросил: — Полагаю, она была в вашем теле, когда вы совершили побег из темницы? Мерелин как можно тише прокашлялась в кулак. Горло царапали острые иглы, даже дышать было неприятно, почти что больно. — Да. Его совершила она. Если я правильно понимаю, она собиралась найти Ненависть и присоединиться к нему. Но для нее стало полной неожиданностью то, что я начну быстро выхватывать у нее контроль над телом. Похоже, когда мой разум чист и спокоен, Алиса не может пробиться. Но стоит чувствам меня захлестнуть, как мой контроль над телом ослабевает. В голове Линерро послышался раздраженно-выразительный хмык Асилы. То ли он был подтверждением слов и предположений Мерелин, то ли опровержением. — Ненависть вынашивает план мести, и в нем хочет использовать и меня, и вас, — на вопросительный взгляд мужчины она ответила: — Перед тем как умереть, Алиса сказала, что искала «помеченных», и ей повезло, что они оказались так близко. Думаю, это мы с вами. И у Ненависти есть на нас свои планы. Поэтому я прошу вас быть осторожным. В его глазах появилась мягкая, совсем не злобная насмешка. Она вспомнила его рассказы о силе и сама усмехнулась. — Понимаю, о чем вы думаете. Но как бы сильны вы ни были, против нас Прародитель. Самый древний и сильный в мире. Он способен стереть нас с лица земли одним щелчком пальцев. — Тогда почему все еще этого не сделал? — Потому что мы нужны ему, — пожала плечами Мерелин. И снова неловко прочистила горло, покачав головой. — Впрочем, могу предположить, что после столь долгого заточения он пытается восстановить свои силы, попутно изучая страну, которую построили те, кто его заточил. Николас окинул ее подозрительным взглядом, обеспокоенный ее странным кашлем. — Возможно, Асила Морье что-то об этом знает. «Возможно, Николасу Аарону не стоит совать нос в чужие дела», — передразнила Алиса, чем вызвала у Мерелин тяжелый вздох и поднятые к небу глаза. — Если и знает, говорить не будет. Уверяю вас. Аарон задумчиво кивнул, но едва ли вник в смысл ее слов. В его голове вдруг появилась идея, которая могла бы развязать язык мертвой демоницы. Как бы странно это ни звучало. Мерелин отвернулась, прикрыла рот и снова прокашлялась — на этот раз сильнее, чем прежде. Она поморщилась. Отвратительное ощущение сухости во рту с каждой секундой словно увеличивалось. Жажда требовала крови. На этот раз директор уже не смог промолчать — его волнение за девушку росло. — Госпожа Линерро, что с вами? Вы больны? Мерелин выпрямилась. Ее губы все еще были искривлены, как в приступе боли, а глаза слегка потускнели, приобретая болотный оттенок. С неохотой, но она все же призналась, не смотря на него: — Чтобы хоть немного взять жажду под контроль, раз в день мне приходилось выпивать кровь одного демона. Это были преступники, — добавила она, и снова ощутила, будто бы пыталась оправдаться, выглядеть в его глазах лучше. Куда уж ей? Она и так чудовище. Мерелин усмехнулась. Николас слушал ее, не перебивая. — Последний раз я пила кровь вчера. К тому же, пока летела сюда и сражалась с монстрами, истратила всю демоническую энергию. Я ослабела. Мерелин наконец подняла на него глаза. В его взгляде не было отвращения, не было желания выгнать ее поскорее, избавиться от нее. Он будто бы понимал ее чувства и искренне беспокоился за ее состояние. Она не нашла на его лице даже тени жалости. Мерелин ощутила… глубочайшее облегчение. — Это терпимо, так что не стоит беспокоиться, — снова заговорила демоница, и подметила, что на этот раз ее слова звучали быстрее, чем обычно. — Все же это лучше, чем пытаться съесть любого, кто окажется рядом. Это небольшая цена за то, чтобы контролировать… своего внутреннего монстра. — Я еще не успел принять лекарство сегодня, — вдруг выпалил он. Мерелин непонимающе нахмурилась. К чему он ведет? — Во мне больше энергии, чем обычно, — мужчина поднялся со своего места, обошел стол и остановился прямо напротив девушки. Она заерзала на стуле и, не выдержав, тоже встала на ноги. — Намного больше. Столько… что я мог бы отдать вам, сколько пожелаете. Он поднял руку, протянул ей запястье — без тени страха и сомнения. Будто бы даже желал этого. Чтобы она выпила его кровь. Мерелин судорожно вздохнула, схватила его теплую ладонь двумя руками, крепко сжала ее пальцами. Прижалась к ней лбом. — Нет, — твердо сказала Линерро и словно в подтверждение заторможенно кивнула головой. Выпрямилась и снова решительно сказала: — Нет. В этом нет необходимости. Я не хочу сделать вам больно. На лице Николаса проскользнула легкая, трогательная улыбка. Он наклонился ближе, накрывая ее руки второй ладонью. Выбившиеся из хвоста черные пряди свесились и коснулись лба Мерелин — она едва заметно дрогнула. — Я не могу вас так оставить, Мерелин, — имя сорвалось с его губ мягко и нежно, как будто луч летнего солнца, согревая, скользнул по их лицам. — Я беспокоюсь. И беспокойство это не даст мне спать по ночам. Девушка покачала головой уже менее уверенно. Тепло рук мужчины действовало на нее, как успокоительное — любые тревоги казались сущей мелочью перед волнением от того, что он в любую секунду отпустит ее, и это обволакивающее, заботливое ощущение покинет ее навсегда. — Мне станет спокойнее, если вы выпьете моей крови. Даже если поглотите больше, чем вам нужно, — последнее предложение он прошептал тихо, но так, чтобы она наверняка слышала. Мерелин стиснула зубы, прикрыла глаза. Негромко сказала: — Тот кулон, что вы мне дали… С вашей кровью. Я не выпила ее. — Знаю. Я видел. — Но я не выпила ее не потому, что у меня было множество других возможностей найти кровь. — Тогда почему? Моя кровь вам противна? Она быстро отрицательно помотала головой, крепче сжимая его ладонь в своих. Николас склонился еще ниже — так, чтобы касаться кончиком носа ее виска, чтобы волнистые пряди ее волос, упавшие на лоб, щекотали его веки, путались в густых черных ресницах. — Тот кулон и ваша кровь в нем… Для меня это стало чем-то вроде ограничителя. Я знала, что если сорвусь, то выпью вашу кровь, а сделав это, навсегда потеряю с вами любую связь. Все связанные с вами воспоминания утонут в крови. Если я сейчас сделаю это — эта стена рухнет. Я просто не смогу сдержать эмоции, что нахлынут на меня. Не смогу больше вернуться к начальной точке. — Глупости, — выдохнул Аарон, и его горячее дыхание коснулось ее щеки. — Вы способны на большее, чем думаете. Я уверен в вас. Вы столь сильна, что сможете сдержать свою жажду без всякого ментального ограничителя. К тому же… Он слегка отстранился, но лишь для того, чтобы посмотреть ей в глаза. — Воспоминания не исчезнут. И я не исчезну. Я всегда здесь. Буду рядом, как только понадоблюсь вам. Мерелин медленно моргнула. Зачарованая его взглядом, она не сразу пришла в себя. — Пейте, Мерелин, и ни о чем не тревожьтесь. Ей не следовало этого делать. Это могло обернуться для нее куда большими проблемами, чем она думала. И все же… соблазн оказался слишком велик. Они находились так близко, что Николас видел четкие очертания родинки на ее щеке, как ее зелёные глаза налились красным, как острые клыки коснулись мягкой нижней губы. Он мог поклясться, что прежде никогда не чувствовал такого притяжения, как в этот мимолётный момент ее привлекательного, опасного изменения. Она могла в момент убить его, разорвать глотку, и он хорошо это знал. И также хорошо понимал, что это ни капли его не пугало. Но Мерелин вдруг отпустила его руки. Ее ладони потянулись к воротнику его черной рубашки, пальцы обхватили шершавую ткань и потянули вниз, открывая бледную, мощную шею. Николас успел лишь ошеломленно выдохнуть. Приподнявшись на носки, демоница порывисто впилась зубами в его шею. Директор поморщился от боли, пронзившей его, но не издал ни звука. Отстраненно она ощутила, как мужчина положил одну ладонь ей на спину, притянув ее еще ближе к себе, а другой погладил ее по голове. Первая капля коснулась ее клыков, упала на язык — сладкая, как мед, и… Мерелин распахнула глаза и резко отпрянула от него. Оттолкнула так, что Николас едва не впечатался в стол. Он покачнулся, но удержался на ногах, резко прижал ладонь к шее. Пальцы тут же окрасились в красный. Директор ошеломленно посмотрел на девушку. Она была белее снега. Лишь несколько капель, так и не попавших в рот, украшали ее губы, окрашивая их в пугающий алый. Мерелин прижала пальцы ко рту. Она дышала так часто и испуганно, что Николасу стало не по себе. — Что случилось? Мерелин? — Аарон сделал шаг к ней, но она выставила левую руку, предотвращая любую попытку подойти к ней еще ближе. Чувство, что ни разу за всю ее жизнь не посещало ее, охватило ее тело целиком, вызывая такую дрожь, из-за которой даже стоять было тяжело. Она не подозревала, способна ли вообще когда-то ощутить это. Мерелин думала, что ничто не способно утолить ее жажду, сколько бы она ни пила. Но ей хватило лишь капли крови Николаса Аарона, чтобы на несколько мгновений полностью заглушить зов жажды.