Глава четырнадцатая

Новость о том, что Амадиль Люсет намерен передать власть старшей дочери в скором времени, разлетелась по всей Империи — даже дошла до Подпольной. После успешного раскрытия сети работорговли, которую устроили Хэльвулы и Норглы — прямо под носом Амадиля, из-за чего его репутация в высшем свете резко упала, — Грацея стала самой известной молодой наследницей в Демонической империи, обогнав даже печально известную Мерелин Линерро. Как только пошли слухи о передаче власти, Грацея назначила дату традиционного приема и разослала приглашения. Ее отец не препятствовал, наоборот, торопил ее провести бал поскорее. Грацея сияла, словно звезда, счастьем и удовлетворением. Ее радости не было предела. Однажды она, поддавшись порыву, утянула Тайрона в энергичный танец — прямо в домашнем платье, не зажигая свечи. Они танцевали в темноте, как раз перед отходом ко сну, и торжествующий смех Грацеи заполнял всю спальню. Ему было отрадно видеть ее такой счастливой, но радость омрачала мысль, что скоро их сотрудничество закончится, брак будет расторгнут. Тогда между ними не останется ничего общего, кроме быстро уплывающего прошлого. Вечер бала наступил стремительно — и вот Грацея уже готовилась к выходу и подгоняла супруга собираться побыстрее. Тайрон не мог не восхититься — как же ей к лицу яркий красный! Страстный, огненный цвет, олицетворяющий силу, храбрость и амбиции. Мягкий шелк струился точно по ее фигуре, не упуская ни одного изгиба, а от колен распускался, точно бутон лилии. По всему подолу платья рассыпалась золотистая вышивка, которая поднималась выше по левому бедру и талии. На лифе с прямым вырезом, открывавшим ее острые ключицы, сверкали маленькие желтые гелиодоры, рассыпавшиеся по краю лифа и груди. Полупрозрачные рукава из того же насыщенного красного цвета спускались почти до пола и напоминали дымчатые крылья каждый раз, когда Грацея приподнимала руки. В аккуратные кудри были вплетены тонкие цепочки, усыпанные красными камнями, а голову обвивала тонкая диадема из золота, которая соединялась на ее высоком лбу в изящный ромб, опутанный листьями, в центре которого поблескивал насыщенный круглый рубин. Ее наряд подчеркивал статус самой важной персоны этого мероприятия — хозяйки вечера. Тайрон, чтобы не затмевать ее, предпочел надеть достаточно скромный белый, усыпанный золотистыми узорами листьев и круглых ягод, костюм. Лаконичный и стильный, но дорогой до безобразия. Тайрон, как ее супруг, пусть и не должен был выделяться, но и не имел права выглядеть хуже тех, кто приглашен на бал. Длинные пепельно-серые волосы шелковыми лентами спускались по спине, передние пряди были закреплены на затылке заколкой из чистого золота в виде пышного цветка с россыпью маленьких красных камней на лепестках. — Ты прекрасна, — Грацея не любила долгих расшаркиваний. Ей вполне хватало короткого, но искреннего комплимента. Она не смогла сдержать улыбку: Грацея сама не знала, какое сильное удовольствие ей приносит один его взгляд. Взгляд, не скрывавший благоговения, восхищения и трепетной нежности. Никто никогда не смотрел на нее так. Для нее это нечто новое, странное и до дрожи в коленях приятное. — Рада, что ты соответствуешь, — Люсет протянула ему руку. Тайрон замер, непонимающе моргнул, а когда понял, что это был скрытый комплимент, не удержался и хохотнул. Он поднялся с кровати, на которой сидел, и взял руку супруги, крепко сжав ее изящными пальцами. Эльф уже собирался повести ее в зал, но Грацея остановила его на месте, крепче сжав его ладонь. Дайваль вопросительно посмотрел на нее. Люсет приподняла их сцепленные руки, окинув их задумчивым взглядом. Несколько секунд она молчала, а после негромко сказала: — Я еще ни разу не поблагодарила тебя. Давно нужно было это сделать. Так что… Я очень тебе благодарна. Слышать такие слова от Грацеи для Тайрона было немного странно. Эльф коснулся задней части шеи, неловко провел по ней, отводя взгляд в сторону. — Не стоит. Я же ничего не сделал. Действительно ничего. Люсет хмыкнула. Протянула свободную руку, цепко ухватила тонкими пальцами его подбородок и заставила повернуть голову так, чтобы он смотрел ей в глаза. Тайрон не стал сопротивляться, пусть и до сих пор чувствовал смущение. — Ты был рядом, — сказала она. — Я знала, что есть кто-то, на кого я могу положиться. Ты поддерживал меня, когда мне это было нужно. Ты был первым, кто встал на мою сторону. Я знала, что я не одна. И лишь одно это чувство придавало мне силы. Поэтому благодарность — это меньшее, что я могу. Ты достоин куда большей награды. Тайрон не сказал ни слова. Едва заметно поджал губы, не отводя от нее взгляд. Грацея усмехнулась и первая потянула его на выход из комнаты. — Что ж, нам пора идти. Скоро начнется веселье. Эльф покорно последовал за ней. Тяжелые белоснежные двери огромного бального зала поместья приветственно распахнулись перед хозяевами. В зале уже собирались демоны — они вежливо улыбались Грацее, когда она со своим супругом проходила мимо них. Помещение ярко освещал огромный хрустальный канделябр, висевший под потолком, и десятки светильников на стенах, около стен располагались круглые столики, наполненные закусками — от фруктовых и овощных до мясных, рыбных и даже сладких. Слуги уже начинали кружить по залу с подносами, на которых теснились бокалы с алкоголем на любой вкус — и покрепче, и полегче. В противоположном конце зала привычно стояло место главы дома и всей фракции, и сегодня его заняла Грацея, сместив своего отца. Тайрон остался стоять рядом, гордо выпрямив спину и подняв подбородок. Гости тем временем прибывали, и через час зал наполнился высокопоставленными демонами. Карена не соизволила явиться на торжество — оставшись одна, без всякой поддержки, она не смела показывать носа на публике. Грацея жалела лишь несколько секунд — и то тому, что сестренка не увидит момента ее триумфа. На балу собрались все Главы фракций, их помощники и наследники, если таковые имелись. Они разбрелись по разным местам — Глава Гордости в компании своего секретаря и Главы Жадности отошли к дальним столикам, тихо о чем-то переговариваясь. Юлль Линерро, незаинтересованный в происходящем ни на каплю, пил белое вино, окидывая демонов презрительным взглядом — от этого общества его тошнило. Казалось бы, стоило привыкнуть, ведь он станет следующим Главой Жадности. Но Юлль с трудом представлял себя… на этом месте. Месте, которое не принадлежало ему, а досталось лишь из-за капризов глупой девчонки. Глава Похоти морщил нос, оглядываясь на Грацею, что ослепительно улыбалась демонам, подходившим поприветствовать ее. Цирир явно не ожидал, что Грацея займет это место так скоро. Теперь она — самая молодая Глава в Совете. Его больше разозлил именно этот факт: из-за этого он чувствовал, что начинал стареть быстрее. Если еще и Юлль Линерро в скором времени станет Главой, Цирир окончательно раскапризничается. Мужчина нервно одернул Роу, с интересом рассматривавшего закуски на столе, и требовательно спросил, не появилось ли около глаз новых морщин. Помощник с видом самого уставшего на континенте демона равнодушно сказал, что Главе Похоти все еще двадцать шесть, и он все еще молод и красив. Роу мысленно спросил, за что ему достался такой начальник. Но думать долго не пришлось — сладкие закуски завладели его вниманием и отодвинули завывающего Цирира на задний план. Растасия Лун в сопровождении своего невысокого мужа — что удивительно, смотрелись они гармонично и блистательно, несмотря на внушительную разницу в росте, — и статного сына беседовала с Амадилем Люсет. Отец Грацеи выглядел на редкость довольным и гордым. Еще бы! Ведь его дочь раскрыла целую сеть, которую установили работорговцы по всей империи. Вероятно, в этот момент он заваливал Растасию, которая выглядела также холодно, как и обычно, подробностями этого дела. Канд Диспарель — Глава фракции Уныния — уверенно направлялся к Грацее, чтобы выразить свои поздравления. Насколько искренние — знал лишь он сам. И, может быть, его советник — Зэйн Туул. Главы фракций просто не имели права пропустить столь знаменательное событие. Это была некая негласная традиция. Когда власть во фракции передавалась из одних рук в другие, новый Глава устраивал шикарный бал, на котором — уже чистая формальность — проводилась церемония передачи власти. Зрелищно и роскошно — это был показатель богатства и власти. По сути, этот бал проводился для того, чтобы представить Совету нового Главу. И как это мероприятие будет проведено — такое впечатление и составят о новом члене Совета шести. Момент передачи власти должен был начаться с минуты на минуту. Грацея ожидала, когда отец наконец закончит разговоры. Люсет ворчливо бормотала что-то Тайрону, когда неожиданно явились незваные гости. Властелин Юга и его ядовитые клыки прибыли на бал. Они буквально впорхнули в зал. Зрелищно распахнув высокие тяжелые двери, инкрустированные золотом, пара притянула к себе всеобщее внимание. Мерелин знала — Каллисто желал именно этого. Внимания. Все взгляды устремились к ним, гул голосов стих, а после сменился лихорадочным шепотом. Сам Властелин Юга явился! Да еще и с печально известной Мерелин Линерро под руку. Рука Мерелин обвивала его локоть, словно змея, Ладис галантно вел ее по залу прямо к Грацее, заботливо не прибавляя шаг, чтобы не затруднять ей ходьбу — на каблуках, по скользкому полу, когда в ногах путался длинный подол платья… На его лице сияла легкая, непринужденная улыбка, выражавшая глубокую нежность к своей спутнице, а в синих, словно морская глубина, глазах таились хищная насмешка и опасность. Они выглядели на удивление окружающих невероятно гармонично. В ногах Линерро шуршал изумрудный подол пышного платья, усыпанный серебристыми узорами и линиями; на лифе блестела россыпь прозрачных сероватых камней; отсутствие рукавов открывало вид на острые плечи и ключицы; на тонкой шее висело массивное колье из прозрачных мелких камней, которые вместе образовывали украшение, напоминавшее водопад из слез, капли которых собирались во впадине ее ключиц; изящные руки от пальцев до самого локтя скрыты под тканью гладких шелковых перчаток серебристого цвета. По ее наполовину открытой спине спускались аккуратными волнами мягкие темные волосы; над левым ухом красовалась заколка из серебра, украшенная зелеными камнями — подобного вида брошь блестела на лацкане черного пиджака Каллисто. Изумрудно-зеленого оттенка жилет, украшенный теми же узорами, что и платье Мерелин, был едва ли не единственной частью его дорогого костюма, которая служила стильной изюминкой и выделялась среди черных тканей. Огненные волосы Ладиса были аккуратно собраны в низкий, короткий хвостик такой же зеленой лентой. Мерелин знала — уже завтра империя будет гудеть от ошеломительной новости. Мерелин Линерро вернулась в высший свет под покровительством Каллисто Ладиса! Насколько она знала, он и еще некоторые личности посодействовали тому, чтобы с нее сняли обвинения в убийстве шести демонов, а гибель Алисы приписали к самозащите. Тем не менее эта неприятная ситуация все равно оставила на ней след, от которого не отмыться. А работа на Ладиса лишь усилила раздражение и ненависть к ее персоне. Но персоне сильной, уже имеющей достаточный вес в империи. Теперь осуждать ее открыто не так-то просто. Мерелин была так сосредоточена на Каллисто и Грацее, что даже не обратила внимания на дядю и Николаса Аарона, которые стояли в тени у дальних столиков. Глава Жадности проследил взглядом за племянницей. Цела и невредима — один этот факт вызвал у него облегчение. Амарель говорил, что за ней присматривает его бывший ученик — к несчастью, это сам Властелин Юга, но этот факт почему-то внушил Марлене небывалое спокойствие и уверенность в том, что ее дочь в полной безопасности. Рэйвен вздохнул, посмотрел на Главу Гордости и поджал губы. Николас неотрывно следил за парой демонов, что плавно плыли по залу, едва ли касаясь пола, и вспыхнувший в его глазах яростный огонь даже слегка напугал Линерро. Мужчина прокашлялся в кулак и скосил глаза на секретаря. Рован безразлично посмотрел на него, пожал плечами и взял со стола бокал красного вина. Залпом выпил его и шагнул назад, ближе к углу, куда едва доставал свет от свечей на стенах и большого хрустального канделябра под потолком. Рэйвен с неудовольствием понял: от него ждать помощи не стоит. Глава Жадности с некоторым раздражением и даже укором вопросил: — Господин Аарон, вы намерены убить Ладиса взглядом? Если нет, то, прошу вас, умерьте свой ревнивый пыл. Николас медленно перевел на него затуманенный взгляд. Рэйвен неловко сложил руки на груди. Аарон поджал губы, беспокойно поправил выглядывающие из-под рукава серого пиджака манжеты белой рубашки, украшенные лаконичными ромбовидными запонками с изумрудного цвета камнями. Он тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и собранные в высокий хвост черные волосы ударили его по спине. — И с каких пор чудовищ приглашают на светские мероприятия? — Юлль тенью скользнул к дяде и недовольно сморщил нос, бросив очередной взгляд на сестру. — Прикуси язык, — прошипел Рэйвен, изрядно уставший от выходок сына. Тот лишь пожал плечами. Грацея с незаметным напряжением следила за парой демонов. Они уверенно шагали к ней, не оглядываясь на посторонних и никак на них не реагируя. Тайрон распахнул глаза, его взгляд устремился к Линерро. Он так давно ее не видел! Дайваль слегка улыбнулся, издалека рассматривая подругу. Он не смел покинуть супругу, тем самым проявив неуважение, поэтому был вынужден оставаться на месте. Хотя бы до того момента, пока Грацея не объявит о завершении официальной части бала. Улыбка слетела с его лица уже через секунду. Мертвая энергия, казалось, окружала ее с головы до ног, но эльф быстро понял, что она не окружала ее — она находилась внутри. Где-то в теле Линерро скрывалась чья-то душа, пытавшаяся потеснить ее собственную. Ему не составило труда понять, кто это. Тайрону виделся образ Алисы Вейн, которая, словно огромная тень, склонилась над Мерелин, положив костлявые, как у давно разложившегося трупа, руки на ее плечи. Она хищно ухмылялась, что-то ей нашептывая. Но то ли демоница этого не слышала, даже не подозревая, что в ее теле скрывалась душа наследницы Чревоугодия, то ли искусно игнорировала. Значит, душа Алисы все еще не упокоилась. Более того — даже умерев, она продолжила строить козни. Дайваль поджал губы, завел руки за спину и крепко сжал руки в кулаки. На его лице отразилось недовольство, но он вовремя вспомнил, что здесь нет места искренним эмоциям. Тайрон тихо выдохнул и напустил на себя непринужденно-равнодушный вид. Они явились без приглашения, но об этом было известно лишь хозяйке вечера. А Грацея не могла допустить незваных гостей. Да и связи с подпольной империей ей только на руку. Показав хорошие отношения с Властелином Юга, она лишь усилит свои позиции. Прогонять их было бы неразумно, и Люсет смирилась. У нее хорошо получалось адаптироваться к ситуации, и никакие неожиданности не могли сбить ее с толку. Как только они подошли достаточно близко, Грацея поднялась со своего места и элегантно взмахнула руками, из-за чего длинные рукава ее платья взметнулись, точно драконьи крылья. — Мерелин, как я рада, что ты приняла приглашение! — объявила девушка громогласно. Она сдержанно, но уверенно улыбалась. Всем своим видом она показывала, что все так, как и должно быть. — Властелин Юга, рада приветствовать. — Мы пришли поздравить новую Главу фракции Зависти, — Каллисто растянул губы в широкой улыбке, в которой не было ни капли искренности. Каждое его слово и жест были пропитаны корыстью, собственным мотивом, которые были известны лишь Мерелин. Грацея благосклонно кивнула и сделала шаг вперёд. — Если вы не против, я поддамся чувствам и поприветствую старую соперницу, — Грацея хихикнула, прикрывая рот рукой, и потянулась к Мерелин, порываясь ее обнять. Линерро слегка удивилась тому, что она сделала это без тени сомнения. Как будто Люсет ни капли не боялась того, что Мерелин, потеряв контроль, вцепится ей в шею и разорвет глотку. Глава осторожно приобняла ее и быстро зашептала: — Почему вы здесь? Мерелин ответно одарила ее лёгкими объятиями и проговорила так, словно шелестела листва в летний ветреный день: — Каллисто хочет использовать меня, чтобы взять контроль над Советом. Решил начать с того, чтобы вывести меня в свет. Грацея отстранилась, не стирая улыбку с лица. Посмотрела на Каллисто. Мужчина следил за ней, подозрение туманом заволокло его глаза. Но на лице застыло дружелюбное выражение. Грацея не стала более его рассматривать и поспешила сменить тему. Она слегка обернулась, улыбнулась Тайрону, подзывая его к себе. — Вы знакомы с моим супругом? — когда эльф лёгкой походкой подошёл к ним, Люсет взяла его за руку, почти ревностно сжимая его ладонь длинными пальцами. — Тайрон Дайваль. Тайрон, милый мой, это Каллисто Ладис и его прекрасная спутница. Уверена, она тебе хорошо знакома. Это было что-то на грани веселья и беззлобной издевки. — Как же не знать старого друга? — усмехнулась Линерро. Ладис бросил на нее короткий взгляд и криво ухмыльнулся. В зелёных глазах демоницы заблестела ласковая, нежная любовь. Грацея показательно рассмеялась. — Ну конечно. Тогда рада представить своего супруга вам, Властелин Юга. Тайрон протянул мужчине руку, с холодным спокойствием оглядывая его лицо. — Рад знакомству. Каллисто слегка сдвинул брови к переносице, но лишь на мгновение. Его лицо разгладилось, он пожал протянутую ладонь и задорным тоном подметил: — Рад наконец увидеть вас. Мерелин рассказывала о вас. — Надеюсь, о лучших моих качествах, — слегка небрежно бросил эльф. Каллисто и Грацея рассмеялись, Линерро снова криво усмехнулась. — Несомненно. Госпожа Люсет, мы же не опоздали на церемонию? — Что вы… Пока Ладис и Грацея были заняты разговором, Дайваль сделал шаг к Мерелин. Тайрон едва удержался от того, чтобы взять ее ладони в свои. Он завел руки за спину, сжимая кулаки, и напряженно улыбнулся. — Я рад видеть тебя, Мерелин, — молвил он нежно, одаривая ее ласковым взглядом. — Ты прекрасно выглядишь. Я рад, что ты живешь хорошо. Насчет «хорошо» Линерро поспорила бы, но он говорил определенно не в том смысле, который имела в виду она. Все же, жаловаться на отсутствие пищи и крыши над головой ей не приходилось. Уже за это она была благодарна Каллисто. — Вижу, и ты не скучаешь, — демоница бросила заинтересованный взгляд на Грацею. — Красота притягивает красоту, верно? Она вернула взгляд Тайрону и тут же заметила, как кончики его ушей и шея заалели от смущения. Удержала улыбку, которая так и норовила расцвести на губах, словно бутон после дождя. Теперь ей спокойно за него. Эльф недолго страдал от смятения. Он наклонился чуть ближе к ней. — Мерелин, скажи, — в его голосе прорезалось беспокойство, Тайрон понизил тон, — ты хорошо себя чувствуешь? Ничего странного не замечаешь? В первые несколько секунд Линерро не понимала, почему он вдруг спросил об этом, но голос Алисы в ее голове услужливо подсказал: «Похоже, некромант меня почуял. Жуть». Наследница поджала губы, медленно выдохнула. — Я знаю, — сказала она. Тайрон слегка наклонил голову набок. — Все под контролем. — Если нужна помощь… — Не стоит. Не трать свои силы на нее. Я справлюсь. Дайваль не стал спорить. Коротко кивнул. Как раз в этот момент короткий разговор Каллисто и Грацеи закончился. Люсет отвела руку в сторону, как бы приглашая их пройти обратно в зал, и торжественно сказала: — Наслаждайтесь церемонией и последующим вечером. Отдыхайте. Тайрон по-хозяйски взял ее руку, сминая ткань неприлично длинного рукава, и они вернулись на свои места. Мерелин ухмыльнулась уголком губы и позволила Каллисто увести себя к столикам. Когда они подходили к одному из них, что стоял совсем неподалеку от места, где сидела сама Грацея, Линерро наконец ощутила знакомое покалывание от пристального взгляда. Даже не видя его, она знала, кому он принадлежал. Горло сдавил спазм, а жажда внутри вновь требовательно взвыла, моля о том, чтобы ее напоили кровью Николаса. Все время после последней их встречи Мерелин думала лишь об этом. О том чувстве полного спокойствия и удовлетворения, которое пришло к ней в момент, когда лишь одна капля крови мужчины оказалась на ее языке. Она постоянно ловила себя на мысли, что до ужаса хотела испытать это снова. И снова. И снова. Чувствовать это постоянно, лишь бы заглушить жажду. Опьяняющее чувство умиротворения было опаснее и хуже любого зова жажды. Так всегда было. Слишком много соблазна. Ей нельзя было попадаться в эту ловушку. Если она еще хотя бы раз ощутит это, то уже не сможет отказаться. Она разорвет глотку любому, кто посмеет встать у нее на пути. Даже самому Николасу. Это пугало ее. Пугало сильнее всего. Даже смерть уже не казалась такой страшной, как мысль о том, что она может впасть в безумие и навредить ему. Мерелин дала себе слово, что больше не подойдет к нему. Хотя бы до того момента, пока не возьмет себя в руки окончательно. Но пока мысль о его крови билась в ее сознании, как бешеная птица в клетке, она не смела даже смотреть в его сторону. Мерелин опустила глаза в пол, чтобы случайно не увидеть его, и сглотнула, но тут Каллисто, почуявший неладное, взглянул на нее. Он положил свободную ладонь на ее руку, крепко сжимавшую его локоть, и стиснул ее длинными пальцами. Незаметно шепнул: — Подними голову. Выглядишь так, будто тебя сейчас задавят. Не позволяй им этого. Резко втянув носом воздух, она гордо приподняла подбородок, а вместе с ним и взгляд, и мгновенно наткнулась на свирепые глаза Юлля. Вздрогнула. И заметила, как над ним возвышался Николас Аарон, рядом с которым напряженно попивал алкоголь ее дядя. Она должна была этого ожидать — на подобные мероприятия съезжались все главы фракций и их приемники, да помощники. Глупо было думать, что она не столкнется с кем-то из них. Мерелин почувствовала, как задрожало ее тело и сердце. Она была готова в этот же момент, на глазах у всей толпы, броситься к Николасу Аарону, упасть ему в ноги и молить о том, чтобы он дал ей еще немного своей крови. Наплевать на любую гордость, на достоинство. Все, чего она хотела — испить еще немного крови, что вскружила ей голову, и заглушить голос жажды хотя бы на жалкие мгновения. Девушка равнодушно смотрела на них еще секунду, а после неторопливо отвернула голову. Внутри все клокотало от смеси разных эмоций, и ей стоило огромного труда держать себя в руках — хотя бы ради того, чтобы не дать Алисе завладеть ее телом. Каллисто взял у проходившего мимо слуги два бокала игристого вина и галантно протянул один Мерелин. Она очень хотела наплевать на приличия и выпить напиток залпом, но вовремя себя остановила. С тяжелым вздохом сделала два глотка. Держа бокал за тонкую ножку и покачивая его в руке, она негромко подметила: — Мне не нравится, когда ты столь любезен. Хоть топись иди, честное слово. Ладис рассмеялся, чем в очередной раз притянул к себе внимание демонов, что стояли неподалеку. И снова шепотки. Линерро раздраженно посмотрела на него. — Раньше тебя это не слишком заботило, — подметил мужчина. Хитро сощурился и спросил: — Уж не в Главе Гордости ли дело? Я чувствую, как ревностно он смотрит в нашу сторону. Забавно его злить, знаешь ли. — Он и правда излишне ревнив, — пожала плечами девушка. — А может, это относится только ко мне. Я довольно красива, вот и боится, что получу слишком много внимания, да позабуду о нем. На этот раз смех Ладиса показался ей искренним. Он едва не выронил полупустой бокал. Мерелин сделала еще два глотка вина, легко повернулась к столу и мягким движением взяла с тарелки овощную закуску на шпажке. — Ты чудесна, дева Линерро. Твоя прямота очаровательна. Я все лучше понимаю Николаса Аарона. На том их короткий разговор закончился, потому что началась церемония передачи власти. Сначала Амадиль Люсет произносил свою последнюю речь как Глава фракции Зависти, а после продемонстрировал всем небольшую печать с гербом рода Люсет и публично передал ее дочери — как символ передачи власти, всех дел Главы и ответственности за целую фракцию. После Грацея поблагодарила отца, мать, что все это время скромно стояла неподалеку от Амадиля, и своего драгоценного супруга, что залился краской с головы до кончиков пальцев, раззадорив всех дам в зале, и произнесла первую речь в новом статусе. Как только короткая церемония подошла к концу, Грацея объявила о завершении официальной части бала. Заиграла музыка, и гости смогли расслабиться. Алкоголь потек рекой, закуски кончались, и слуги едва успевали приносить новые. Пары закружились по центру зала. Разговоры о делах, сплетни и шепотки разлились по залу, едва не заглушая музыку. Каллисто удалился на светские разговоры с высокопоставленными демонами, прежде спросив Мерелин, не будет ли она против, если он покинет ее. Девушка была лишь рада. Так как Тайрон и Грацея на правах хозяев вечера кружились в прекрасном танце, а говорить с кем-то другим девушка не хотела — да и вряд ли кому-то хотелось вести разговоры с ней, — Линерро попыталась ускользнуть из зала. Но ей не повезло. Цепкие руки ухватили ее как раз рядом с выходом из зала и утянули в танец. Мерелин инстинктивно положила ладони на плечи, а когда подняла взгляд, чуть не ахнула от удивления. — Что ты здесь делаешь? — Юлль хмурился и выглядел злым до безобразия. — Сопровождаю Ладиса, — коротко ответила девушка, все еще ошеломленная тем, что брат вдруг подошел к ней и завел разговор. Они проскочили мимо нескольких танцующих пар и оказались в центре, откуда их хорошо смог рассмотреть изумленный Рэйвен Линерро. Они с Николасом переглянулись. Что за выходка? — Ты совсем не понимаешь, в какой мы ситуации? — прошипел Юлль, крепче впиваясь пальцами в ее спину. — Ты вернулась в высший свет под покровительством Властелина Юга. А значит, ты снова в строю. Это усилит влияние нашей семьи настолько, что даже Аароны будут считать нас прямой угрозой. На нас откроют охоту. Я не собираюсь умирать из-за тебя, паршивка! Мерелин поморщилась. Конечно, она знала, чем это чревато. — Сейчас я часть Подпольной империи, — пояснила она. — Больше не отношусь к Совету, — «по крайней мере, пока». — Я для них не угроза. Не прямая — уж точно. Никто не посмеет тронуть вас, Юлль. В его глазах сквозил холодный страх, напоминавший метель зимней ночью. Мерелин так хорошо его прочувствовала, что едва не потянулась, чтобы обнять брата. Теперь она знала, как сильно он боится повторения той истории десятилетней давности. Как хорошо он скрывал это, уверяя, что справится с ношей Главы фракции. В этот момент демоница задумалась: а стоило ли вообще возносить Юлля на это место? Что, если он и правда не готов? А она взяла и спихнула это на него, эгоистично надеясь, что он, повзрослев, найдет в себе силы нести эту ответственность на своих плечах. Прародитель! До чего же она ужасна! Мерелин закусила губу и на этот раз не сдержала порыв. Прямо во время танца она прижалась ближе к нему, отпустила вторую руку, которой он вел ее в танце, и обняла его. Они остановились лишь на мгновение. Юлль яростно оттолкнул ее и быстрыми шагами выскочил из зала. Она удержалась на ногах, да так и осталась стоять посреди танцующих пар, глядя ему вслед. До конца опозориться ей не позволили. Ожидаемо. Высокая, до боли знакомая фигура оказалась прямо перед ней и мягко взяла ее за руки. Мерелин вперила испуганно-нервный взгляд в пуговицу его белой рубашки на груди. Она не нашла в себе силы поднять взгляд. И снова жажда завопила так, что все внутри ее тела всколыхнулось. На этот раз зов был настолько сильным, что держать себя в руках не представлялось возможным. Мерелин отшатнулась от Николаса, пробормотала извинения и рванула из зала так же, как и ее брат двумя минутами ранее. *** Линерро стремительно шагала по коридорам поместья, которые были пусты — сегодня вся прислуга трудится на балу. На чистом небе висела полная луна, и ее свет, проникавший через высокие окна с мелкой расстекловкой, немного, но разгонял тьму перед ее глазами. Мерелин намеревалась найти выход на балконы или даже выход из поместья, лишь бы оказаться на улице и вдохнуть немного отрезвляющего свежего воздуха. Она медленно успокаивалась, но как только шум крови в ушах стих, Мерелин услышала тяжелые шаги, которые уверенно следовали за ней. Линерро прикрыла глаза на мгновение, завернула за угол, огляделась и резко ввалилась в незапертую комнату, что находилась слева от нее. Девушка мысленно попросила у хозяев поместья прощения за вторжение. Прищурилась. Небольшая гостиная. Отлично. Она прислушалась. Почти с минуту стояла, не двигаясь и почти не дыша. Тихо. Похоже, он прошел мимо. Мерелин облегченно выдохнула, оттолкнулась от двери, у которой стояла, словно приклеенная, и прошла в гостиную. Напротив незажженного камина стоял низкий круглый столик, вокруг него расположились два кресла и продолговатый диван, обитые в мягкий красный бархат. Большое окно наполовину прикрывали тяжелые портьеры, и лишь немного холодного лунного света проникало в комнату. Мрак казался неуютным, скрывающим слишком многое, поэтому Мерелин направилась к креслу, которое стояло, нежась в свете луны, и присела на него. Повернула голову к окну, глянула на небо. В этот момент дверь тихо открылась. Линерро испуганно повернула голову и в полном ужасе уставилась на мужчину, что тенью скользнул в гостиную. Он уверенно закрыл за собой дверь и повернул в замке ключ, на который девушка не обратила внимания. В плотной, оглушающей тишине раздался его негромкий, ласковый, но не предвещающий ничего хорошего голос: — Госпожа Линерро. Вы меня избегаете? Мерелин вжалась в кресло. В ее сердце закралось нехорошее предчувствие.