Глава пятнадцатая

Мерелин вжалась в кресло, потеряв самообладание от одного лишь звука его голоса. Его силуэт обласкивала тьма, не позволяя девушке разглядеть даже его выражение лица. Она стиснула подлокотники кресла, с какой-то мольбой обернувшись на луну в окне — словно просила ее не скрываться за облаками. Будто бы боялась, что едва тьма накроет комнату полностью, ее контроль исчезнет, как всякий свет. — Госпожа Линерро, — снова позвал он, сделав несколько уверенных шагов к ней. Все внутри нее задрожало. — Прошу, не подходите ближе, — почти взмолилась она, опять отворачивая голову к луне в попытках ухватить за хвост стремительно покидающий ее контроль. Директор едва не запнулся на ровном месте от подобного заявления. Застыв на секунду, он нахмурил брови, выражая искреннее недоумение, и упрямо сделал еще несколько шагов, оказавшись прямо перед креслом, где она сидела. — Почему? Что не так? Он не послушал ее. Николас прямо перед ней — уже слишком близко. Если он вдруг наклонится к ней… Мерелин испугалась мысли, что проскользнула у нее в голове в тот момент. Если он приблизится… Она вцепится ему в шею, как голодный зверь. — Молю… — сквозь зубы процедила девушка, прикрыв глаза. — Не приближайтесь… Сердце Николаса неприятно кольнула обида. Он лишь сильнее нахмурился, но не отступил и не стал подходить к ней вплотную. — Прошу вас, скажите, что происходит? Почему вы избегаете меня? После того, как вы попытались испить моей крови, вы намеренно отстраняетесь. Я не пойму, если вы не скажете прямо. Мерелин сжала губы. Ей не хотелось говорить об этом. Как будто бы было… стыдно. Стыдно за то, что не способна держать себя в руках. Стыдно за то, что не попыталась объясниться с ним, а сбежала, словно незрелый подросток. Но Николас оказался гораздо настойчивее, чем она полагала. — Что вы почувствовали, когда выпили мою кровь? Ответьте честно. Вам было противно? Мерелин прошептала, едва-едва разлепив губы: — Напротив. Аарон распахнул глаза от неожиданного признания. — Тогда в чем же дело? Она стиснула зубы так сильно, что мужчина услышал их скрип. Ее пальцы стиснули деревянные подлокотники кресла. — Я не могу… Я не хочу причинить вам боль. Но… все мое естество требует испить вашей крови. Мерелин резко распахнула глаза, повернула к нему голову и подняла взгляд на удивленного мужчину. На ее лице отразилась тяжелая внутренняя борьба. — Откуда мне было знать, что ваша кровь — особенная? Нет, я должна была догадаться… «Помеченные» не могут быть просто демонами… — девушка горько усмехнулась. — Теперь же я обречена страдать сильнее, чем до этого. Страдать от невозможности усмирить свое желание. Страдать от знания того, что есть в мире то, что способно усмирить мою жажду, и что мне недоступно. Николас слушал ее, не перебивая. В ее глазах блеснуло отчаяние. Мерелин закрыла лицо руками и шумно выдохнула. — Вы — мое проклятие и спасение, Николас. Он вздрогнул. Впервые она отбросила формальное обращение. Впервые… Николас. Не директор Аарон. Не господин Аарон. В груди предательски сжалось в приступе радости сердце. — Значит, моя кровь может утолить вашу жажду? — спросил он ласково. Она кивнула и с легкой дрожью в голосе сказала: — Тем хуже для нас обоих. Удовлетворение не длится долго. А единожды попробовав — я уже не могу не думать об этом. Я не могу отказаться от этого. Тем самым лишь подвергаю вас опасности. — Вы боитесь, что, погнавшись за утолением жажды, сделаете мне больно? — Если не хуже. Мне боязно даже думать о том, что я в порыве безумия убью вас. Я решила держаться подальше от соблазна, но… Мерелин прикусила губу до крови. Тонкая струйка потекла по подбородку — она заманчиво сверкнула в серебристом свете луны. Девушка сжала и разжала кулаки и, наступив на горло собственной гордости, протянула к мужчине руки. Соскользнула на край кресла, схватилась за края его пиджака и, смотря на него снизу вверх, взмолилась так, как никогда раньше не делала. Так, как, думала, никогда и не сделает. — Прошу… Позвольте мне… Делайте, что хотите. Используйте меня, как пожелаете. Я прошу лишь одного — помогите мне усмирить эту жажду. Хотя бы сейчас… Лишь раз… На несколько мучительно долгих мгновений Николас замер. Боялся, что одним движением или словом спугнет ее. Опасался, что не сможет сдержать себя. Что точно также сорвется, подобно ей, и натворит глупостей. Сияющий бесконечным отчаянием взгляд зеленых глаз сводил с ума. Она крепко сжимала ткань его пиджака, тонкая линия уже начавшей засыхать крови словно служила ему напоминанием о том, кем была эта девушка на самом деле. Для кого-то чудовищем, для кого-то — страшной диковинкой. А для него… Особенным цветком, расцветшим посреди моря крови. Столь прекрасным и очаровательным, что он готов был закрыть глаза на всю опасность, что она источала. Николас медленно поднял руку. Мягким движением очертил линию ее подбородка. Мучительно нахмурился, как будто все его тело утопало в жалящей боли. Он прошептал так тихо, что даже в полной тишине гостиной Мерелин едва разобрала его слова: — Вы хоть осознаёте, что вы мне предлагаете? Что, если я воспользуюсь вами в самом плохом смысле? Я могу оказаться настоящим ублюдком. Упустить такой шанс может лишь слишком порядочный демон. Мерелин схватилась за его руку, зависшую рядом с ее лицом, и крепко сжала. Его кожа пылала. Аарон коснулся локтя ее свободной руки, едва заметно подталкивая вверх, чтобы она поднялась на ноги. На удивление, демоница послушно встала, и теперь расстояние между их лицами стало совсем маленьким. — Вы считаете себя таковым? — продолжая сжимать его горячую ладонь длинными тонкими пальцами, вопросила она тем же плохо отчетливым, страдальческим шепотом. Николас поджал губы, резко выдохнул, не отрывая от нее взгляда: — Начинаю в этом сомневаться… Он порывисто наклонился к ней и коснулся ее губ в осторожном, но уверенном поцелуе. Том самом, что сулил им лишь смерть и разлуку. Демонам из разных фракций не суждено быть вместе. Как бы ни был велик соблазн. Но теперь подобные мысли ее совсем не волновали. Туманное будущее было всего лишь занавесом, за который ей и не хотелось заглядывать. Оно ничего не значило. Мерелин не хотела верить в судьбу. Не хотела верить в то, что жизнь разделит их после, при этом продолжая сталкивать их из раза в раз. Если же это была просто насмешка над их надеждой — то Мерелин не постесняется обругать судьбу самыми грязными словами и жестоко посмеяться над ней в ответ. Она закрыла глаза, погружаясь во тьму, в которой чувствовала лишь тепло губ демона на своих. Тепло, что неожиданно согрело ее до кончиков пальцев. Тепло, которого она, казалось, всегда была лишена. Словно ее вечная зима превратилась в нежную, ласковую, шепчущую весну. Мерелин ответила ему не менее пылко, так, словно и правда собиралась поглотить его целиком. Но едва ли это его пугало. Николас лишь притянул ее ближе к себе, проводя пальцами по ткани платья на ее талии. Стойкое чувство правильности происходящего затопило ее и вознесло под облака, точно она дождалась долгожданного полета на собственных кровавых крыльях. Мерелин обняла его за шею и пропустила пальцы через покачивающиеся на спине густые черные пряди, что были стянуты в высокий хвост. Поддавшись порыву, слегка потянула их вниз, немного оттянув голову мужчины вниз, чем позволила себе игриво укусить его нижнюю губу. Николас коротко шикнул, распахнув глаза, и столкнулся с ее изучающим взглядом. Ухмыльнулся уголком губы и медленно моргнул, как бы давая ей разрешение. Девушка провела языком по его губе, где выступили несколько капель крови, и блаженно закрыла глаза, когда зов жажды начал стихать. Полная тишина одурманивала. Внутри все было спокойно, так, что даже смущало. И лишь сердце бешено билось в груди, отзываясь на каждое прикосновение Николаса. Задыхаясь, она разорвала поцелуй, но не отстранилась — лишь крепче стиснула черные волосы пальцами, из-за чего лента, поддерживающая их, съехала, а после и вовсе распалась, выпуская пряди, которые тяжелыми лентами опустились на его спину. Мерелин ощутила, как его губы мягко коснулись родимого пятна на щеке — той самой звезды, что всегда притягивала чужие взгляды. Луна скрылась за облаками, погружая гостиную в кромешную тьму, в которой виднелись лишь светящиеся красным светом ее глаза. Но им не нужно было видеть, чтобы чувствовать друг друга. Каждый изгиб и неровность кожи. Аарон ощущал это, покрывая ласковыми поцелуями ее лицо, на котором обычно виднелась лишь холодная отрешенность. Сейчас же — румяное смущение да пылкое нетерпение. Он и не подозревал, что она способна быть такой… эмоциональной, страстной, чувствительной. Такой противоположной той, кого показывала другим. И ему невероятно нравилось, что эту сторону она открыла ему. Сквозь шуршание одежды и приглушенные звуки поцелуев, Мерелин услышала голос директора, его прерывистое дыхание будоражило ее: — Я весь ваш, — прошелестел он и слегка улыбнулся. — Можете высушить меня до последней капли. Если вам так будет угодно. — Вы пожалеете, что сказали это, — выдохнула она, ее дыхание коснулось его щеки. — И пусть. Мерелин дернула щекой, стиснула зубы и едва сдержала стон. Она намотала на кулак его распущенные черные волосы и оттянула их так, чтобы мужчина запрокинул голову и обнажил перед ней шею. Девушка помедлила. Невесомо поцеловала его подбородок, а после спустилась к шее. Он приготовился к укусу, но вместо этого почувствовал, как она прижалась к коже губами, оставляя за собой короткую влажную дорожку. Словно пыталась подсластить момент мимолетной, но ужасной боли. Аарон поднял руку и провел ладонью по ее макушке, по уже растрепавшимся от его пальцев волосам. Николас хрипло выдохнул, когда ее острые зубы вдруг вонзились в его шею. Он ощутил, как кровь начала приливать к месту укуса, как демоническая энергия стремительно покидала его тело, переходя к Мерелин. И чувствовал, как ее тело подрагивало от удовольствия. Крылья, распахнувшиеся за ее спиной, снесли кресло, задели столик и покровительственно обняли обоих демонов, заключая в кокон и позволяя Николасу дотянуться до кроваво-красных перьев и погладить их. Перед тем, как отпустить стремительно ускользающее сознание, Николас подумал о том, что умереть в ее объятиях — не так уж плохо. *** Гости медленно разъезжались, уставшие от танцев и светских разговоров. Пока Грацея вела беседы с оставшимися и самыми стойкими, Мерелин незаметно проскользнула в зал и утянула за собой Тайрона. По пути шепнула Каллисто, чтобы он возвращался один, — сказала, что хотела бы провести немного времени со старыми друзьями. Ладис недовольно сморщил нос на это заявление, но противиться не стал. По пути в гостиную, где она оставила на диване потерявшего сознание и всякие силы Николаса, Мерелин коротко объяснила Тайрону ситуацию и попросила помочь ей перенести мужчину в спокойное и безопасное место, чтобы он смог восстановиться. Когда они пришли, Дайваль склонился над демоном — он дышал слабо, но выглядел умиротворенно. Эльф скептично осмотрел кроваво-красную повязку на его шее, сотканную из демонической силы Мерелин, а после перевел на девушку выразительный взгляд. Она пожала плечами. — Я должна была остановить кровь. Я… увлеклась и выпила больше, чем имела право, — с едва различимым сожалением сказала она, печально смотря на Аарона. — Поэтому и привела тебя. Твоя помощь неоценима, Тайрон. Эльф вздохнул. Ему было лишь частично известно о том, через что проходила Мерелин, подстрекаемая жаждой, и осуждать ее у него не было ни сил, ни права. Дайваль закинул руку директора себе на плечо, Мерелин сделала то же самое с другой стороны. Они неторопливо вышли из гостиной и побрели по темному коридору. Тайрон вспомнил о гостевой комнате неподалеку от их спальни и решил отвести Аарона туда. Некоторое время они шли молча, прислушиваясь к собственным шагам. — Как ты себя чувствуешь? — подозрительно косясь на девушку, спросил Тайрон. От переизбытка эмоций и демонической энергии, полученной от Николаса Аарона, ее глаза все еще светились кроваво-красным, хоть крылья и клыки и исчезли. Она улыбнулась непривычно довольно и пылко. — Так хорошо, что даже страшно. Мерелин тщательно следила за тем, чтобы Алиса не пробилась через ментальную стену и не захватила ее тело, и, на удивление, сейчас у нее получалось это как никогда хорошо. Зов жажды исчез, пусть она и знала, что ненадолго, но без него контролировать себя, даже сгорая от эмоций, было легче. Ведь обычно эмоции грозили ей лишь срывом и безумным голодом, сейчас же… Это ощущалось непривычно, но до ужаса хорошо. Как будто после долгих лет горького привкуса на языке она смогла ощутить мягкую, не приторную сладость. Возможно, именно так и ощущался в ее жизни Николас Аарон. В гостевой было темно, но глаза уже привыкли к мраку, поэтому они беспрепятственно прошли внутрь, дошли по постели и опустили на нее директора. — Я попрошу, чтобы соседнюю комнату приготовили для тебя, — проговорил эльф. Мерелин взмахнула рукой, и красная энергия тонкими нитями обхватила одеяло и осторожно вытянула его из-под тела мужчины. Тайрон с легким недоумением наблюдал, как девушка взяла одеяло в руки и заботливо укрыла им Николаса. — Грацея не будет возражать, если я останусь? — вопросила она. Без излишнего стеснения девушка взяла ладонь Аарона и коснулась губами ее тыльной стороны. Тайрон неловко отвел взгляд. Он уже и забыл, насколько она непробиваемая и бесстыдная. Впрочем, такое проявление нежных чувств ей не свойственно. Похоже, кровь действовала на нее необычным образом. Или же дело в том, что это кровь именно Николаса Аарона. Он прокашлялся, но уверенно сказал: — Не будет. Все же, ты очень сильно помогла ей. Какие бы плохие между вами ни были отношения, она не сможет прогнать свою благодетельницу. Это не в ее характере. — Ты довольно неплохо узнал ее, — подметила девушка, поднимаясь с края кровати. Она повернулась к другу и, заметив, как он неловко потер шею, не сдержала хитрую ухмылку. — Не смущайся. Мерелин подошла к нему и положила ладонь на плечо. — Я рада, что у тебя все хорошо. Надеюсь, утром ты расскажешь мне, как ты оказался во власти Грацеи Люсет. — Обязательно, — кивнул он. — Подождешь здесь немного? Я пойду распоряжусь, чтобы подготовили комнату. — Не торопись. Мерелин проследила за ним взглядом, когда он вышел в коридор, тихо закрыв за собой дверь, вздохнула и вернулась к директору. Снова присела на край кровати и посмотрела на умиротворенное, бледное лицо мужчины. Нахмурилась. Она слишком заигралась. Поддалась эмоциям. Все внутри нее клокотало от невероятного чувства удовольствия и удовлетворения, и вместе с тем Мерелин чувствовала себя ужасно. Она боялась причинить ему боль, и так и случилось. Ей едва хватило силы воли, чтобы остановиться и не выпить еще больше. Рядом с ним она окончательно теряла контроль, который и так с великим трудом удерживала. Ее разрывало от противоречивых чувств и мыслей. Мерелин хотелось задержаться, еще хотя бы несколько минут посмотреть на него, и одновременно порывалась сбежать, скрыться от него и больше не показываться на глаза Николаса. Она не понимала, что чувствовала. И не знала, какие чувства в этом случае будут правильными. Влечение или отторжение. Линерро опустила глаза и крепко сжала зубы. — Мерелин, у вас такой вид, словно я уже умер, — шепот директора заставил ее вздрогнуть. Демоница резко вскинула голову и неосознанно подвинулась ближе. — Как вы себя чувствуете? Сильно болит? Прошу прощения, я… — она прервалась, когда Николас поднял руку и коснулся пальцами ее лица. Провел по щеке, и она едва удержала дрожь — теперь его пальцы казались ужасно холодными. И она была уверена, что это ее вина. — Вам не за что просить прощения, — сказал Аарон. Его пальцы ухватились за прядь ее темных волос. — Вы можете выпить хоть всю мою кровь. — Молю, не говорите таких вещей, — выдохнула Мерелин и нахмурилась. Николас хмыкнул. — Хорошо. Тогда я скажу, что могу делиться с вами кровью. Не всей. Берите, сколько нужно. И мне легче — не придется пить лекарства, сдерживающие мою силу. Вы будете забирать ее часть, вам она нужнее. Да и мне, по правде говоря, будет приятно знать, что вы используете мою энергию, а не чужую. На лице Линерро отразились сомнения. Николас осторожно принял сидячее положение, чтобы лучше видеть ее глаза. Взял ее за руки. — Не беспокойтесь обо мне. К счастью или к сожалению, я довольно силен — из-за этого восстанавливаюсь быстрее других. Даже если вы будете пить мою кровь каждый день, мне ничего не будет. Но если это позволит нам чаще видеться — я готов ко всему. Мерелин посмотрела на его пальцы, которые так крепко сжимали ее ладони, словно кричали о том, что он не осмелится их отпустить. Она неожиданно вспомнила слова Рована Райдеса: «Господин питает к вам особые чувства. Когда он с головой погружается в эмоции, его никто и ничто из них не вытянет». Похоже, сомневаться в его словах не придется. Николас Аарон глубоко симпатизировал ей. И даже не скрывал этого. Не будь у них шанса что-то изменить, Мерелин без сомнений оборвала эту связь в самом начале. Но печати на их запястьях тонко намекали, что они — тот самый случай, когда невозможное становится возможным. Союз, который не должен существовать, у них… может быть. И одно это знание придало ей сил. Она уверенно перехватила его ладони, переплетая их пальцы. Подняв взгляд, наткнулась на удивленные, но сияющие в лунном свете, падающем в высокое окно, темные глаза. В них теплилась надежда на то, что она не оттолкнет его. — Если вы уверены, то я с удовольствием приму ваше предложение… Николас. *** С самого утра за окном лил дождь: не зря говорили, что фракция Зависти — самая дождливая. Тайрон подметил, что за последние две недели выдался лишь один солнечный день и два пасмурных, всё остальное время ливни затапливали фракцию. Грацея, привыкшая к такой погоде, даже не обращала внимания, а вот эльф то и дело недовольно поглядывал на окно, о которое бились капли дождя. Фелисия с недавних пор предпочитала завтракать отдельно с младшей дочерью — Карена не желала даже делить одну пищу с Грацеей, и новая глава дома была этому только рада. Амадиль предпочитал завтрак в постель. Поэтому на трапезу собрались лишь Грацея, Тайрон и их гости — Мерелин и Николас. — Вам уже лучше? — участливо спросил Тайрон у Аарона. — Да, благодарю. Я быстро восстанавливаюсь, — мужчина метнул на сидящую напротив демоницу выразительный взгляд. Мерелин предпочла проигнорировать это. — Так ты говоришь, — вдруг подала голос Грацея, — что Каллисто собирается использовать тебя против Совета? Это объявление войны? Линерро поморщилась, отодвинула наполовину пустую тарелку, и вытерла салфеткой рот. — Полагаю, он не собирается убирать Совет. Возможно, с моей помощью хочет «подмять» его под Подпольную империю. Он не слишком охотно делится со мной подробностями. — Почему нет? — нахмурился Тайрон. — Потому что видит в ней конкурента, — вмешался Аарон. Он снова напустил на себя строгий, деловой вид, и от ночной чувственности не осталось и следа. Мерелин заинтересованно склонила набок голову. Она задалась вопросом, почему же он так изменился. Быть может, эмоциональность ему была присуща лишь тогда, когда расстояние между ними было меньше вытянутой руки. Довольно… привлекательно. — Конкурента? — Дайваль вскинул брови. — Он думает, что она отберет у него власть? — По крайней мере, он знает, что она на это способна. Даже если в ее голове нет подобных мыслей, для Ладиса это не имеет значения. У нее есть возможность и сила для этого — это единственное, что его волнует. Грацея и Тайрон вопросительно посмотрели на нее. Девушка медленно кивнула, подтверждая слова директора. — Тем не менее, Властелин Юга волнует меня меньше, чем Ненависть. — Ненависть? — вскрикнул Тайрон. Души, с любопытством бродившие рядом со столом, оглядывая гостей, от неожиданности вздрогнули и шикнули на него. Эльф неловко улыбнулся, кивнув им. — Прошу прощения, я не хотел вас пугать. Это выглядело так, словно он говорил с пустотой, но демонам было известно о его способностях. Грацея, уже привыкшая к его выходкам, даже не дрогнула. Мерелин и Николас лишь бросили на него мимолетные взгляды. — Ты пробудил свою способность? Поздравляю, — Мерелин одарила его спокойной улыбкой. — Благодарю. Но я все еще не понимаю. Ты имеешь в виду, что Алиса все же призвала Ненависть? — Тайрон сморщился, словно съел что-то кислое, схватил бокал с водой и быстро осушил его. — Да. Он бродит по Империи, и я не могу даже предположить, чем он все это время занимался, — Мерелин услышала в голове хмык Вэйн, стиснула зубы. — Алиса не спешит рассказывать о том, что он задумал. И как бы я ни пыталась выудить из нее эту информацию, она не поддается. — Вряд ли он задумал съездить на отдых на побережье после длительного заточения, — Грацея фыркнула, щелкнула пальцами, и оранжевая демоническая энергия обхватила кувшин с водой. Она любезно наполнила уже пустой бокал Тайрона. Эльф благодарно кивнул супруге, на что девушка лишь приподняла уголки губ. От Мерелин это не ускользнуло. Скрывая собственную удовлетворенную улыбку, она сделала глоток из своего бокала. — Он хочет использовать сестренку, — Тайрон вздрогнул, когда неожиданно услышал знакомый детский голос. Из-за спины Мерелин вдруг вышел Лой. Из-за того, что она сидела, их лица находились примерно на одном уровне. Дух наклонился вперед, чтобы заглянуть в зеленые холодные глаза сестры, которые все равно не смогут его увидеть, и улыбнулся. Провел призрачной ладошкой по голове демоницы. Тайрон замялся. Он не знал, стоило ли говорить Мерелин о том, что ее мертвый брат кружил вокруг нее, словно беспокойная птица. Думал он недолго, но пришел к единственно правильному решению. Все же, он не имел права скрывать от нее такую информацию. Глубоко вдохнув и выдохнув, эльф посмотрел прямо на Лоя. — Откуда ты это знаешь? Мерелин скосила глаза, проследив за направлением его взгляда, и поежилась, когда осознала, что он обращался к кому-то, кто стоял к ней почти вплотную. — Та девушка, Алиса, искала «помеченных». Это значит, что они нужны Ненависти. К тому же, моя сестренка особенная, — Лой с теплотой в почти прозрачных глазах посмотрел на Мерелин. — Он не сможет не обратить на нее внимание. Он тоже «помеченный», — Линерро кивнул головой в сторону директора, который тоже внимательно наблюдал за эльфом. — Ненависти он нужен. — Почему? — Тайрон напряженно сжал кулаки. Лой пожал плечами. — Мне это неизвестно. Ненависть не находится в мире мертвых, как я. Он живой. Потому что остался единственным из Создателей и Прародителей. Остальные бесследно исчезли. Он теперь единственный полноправный Властелин темного мира. — Тайрон… — негромко позвала Мерелин. Ее левую щеку обдало холодом. — С кем ты говоришь? Кто это? Эльф жалостливо изогнул брови, посмотрел на нее. Она как будто бы знала ответ. Ее сердце завыло, как снежная метель. Когда друг озвучил имя, все внутри нее перевернулось. Она ожидала этого и вместе с тем до ужаса боялась. — Здесь твой брат. Лой стоит рядом с тобой, Мерелин. *** Они вышли в сад, чтобы поговорить наедине. Спрятались от дождя в каменной беседке в самом центре цветущих клумб и пышных деревьев. Тайрон и Мерелин присели на скамью и провели в молчании некоторое время. Эльф не решался заговорить первым, а девушка выглядела так, словно глубоко над чем-то задумалась. Тишину нарушала лишь песнь дождя и ветра. Несколько минут спустя Мерелин вдруг нарушила молчание. — Почему он здесь? — тихо спросила она, смотря исключительно перед собой. Словно боялась, что, подняв глаза, и правда увидит призрачный образ брата. Пусть и знала, что это невозможно. Она же не некромант. Тайрон скосил глаза на Лоя. Он сидел на скамье между ними и болтал ногами, разглядывая лицо сестры. Демон спокойно улыбнулся, совсем не обижаясь на вопрос. Он ожидал его. — Я присматриваю за ней. Беспокоюсь. Тайрон эхом повторил слова Лоя. Мерелин нахмурилась, поджала губы, все также не поднимая взгляд. Она снова замолчала на достаточно продолжительное время. Ее брат терпеливо ждал и все это время смотрел на нее — с детской нежностью и ласковой любовью. Дайваль с сожалением подумал о том, что когда-то между ними почти не было видно и так маленькой разницы в возрасте, а теперь… Лой так навсегда и останется маленьким мальчишкой. Мерелин сжала пальцами подол простого черного платья с прозрачными рукавами, которое ей любезно одолжила Грацея — по комплекции и росту они были примерно одинаковыми, разве что Глава Зависти казалась немного выше. Демоница вдруг с надрывом спросила: — Почему я? Почему не Юлль? Лой задумчиво поднял голову к потолку беседки. — Братец не хотел бы, чтобы я был рядом, да и не нужно ему это — даже мнимое ощущение моего присутствия лишь сильнее разбередило бы его раны. Я ему не нужен. А тебе, сестренка, думаю, очень даже. Тайрон снова передал его слова. Но Лой вдруг продолжил. — Юлль должен забыть обо мне и жить дальше. Если я буду кружиться рядом, он почувствует это — мы же близнецы, — мальчишка улыбнулся. — Так он никогда меня не отпустит. Я этого не хочу. Я верю, что однажды он перестанет винить и ненавидеть сестренку. Тогда все в его жизни наладится. Дайваль не успел передать эти слова, потому что после очередной короткой паузы Мерелин снова заговорила: — Я тебя… убила. Зачем ты присматриваешь за таким чудовищем? Разве ты не злишься на меня? Лой звонко рассмеялся, начал активнее болтать ногами в воздухе. Тайрон недоуменно смотрел на него. — …ты никогда не была чудовищем, — ей казалось, что это не Тайрон говорил слова Лоя, а брат стоял перед ней. — Ты просто особенная, Лин. Моя особенная, невероятная, драгоценная сестренка. Все это время я присматривал за тобой, боялся, что ты сделаешь неверный шаг, и совсем не заметил, как ты выросла. У тебя на пути еще множество испытаний, но ты должна преодолеть их сама. Без меня. Без того груза на душе, который я оставил после себя. Я больше ничем не могу тебе помочь. Лой поднялся со скамьи и встал напротив демоницы. Ласковым жестом погладил ее по голове призрачной ладонью. — Теперь я знаю, что могу уйти, не беспокоясь о тебе, о Юлле, о всей нашей семье. Ты стала сильнее, даже несмотря на то, как сильно пыталась притворяться слабой. В твоих руках целый мир, Лин. Мир, где ты обязательно станешь счастливой. Не слушай других, лишь себя. Я думаю, мне больше не нужно присматривать за тобой. Мне пора отпустить тебя, а тебе — меня. Я больше не хочу, чтобы ты постоянно оглядывалась на то, что случилось тогда. Такова была моя судьба. И я не жалею. Мерелин слушала Тайрона, точь-в-точь повторявшего слова ее мертвого брата. Ее направленный в пустоту взгляд медленно становился осознанным и до боли печальным. Эльф удивленно вскинул брови, когда заметил одну единственную слезу, пробежавшую по ее щеке. — Я не хотела, чтобы ты все это видел, — прошептала Мерелин. — Ни тогда, ни сейчас. Я не хотела быть такой. — Мне неважно, какая ты, Лин, — Лой улыбнулся так ярко, как светило солнце жарким летним днем. — Я любил тебя тогда. Люблю и сейчас. И как демон, и как призрак. Мое сердце осталось с вами — с тобой, с Юллем, с отцом и почившей матушкой, с дядей Амарелем, с тетей Марленой. С моей семьей. И оно всегда будет с вами. Беспокойство за тебя оставило меня здесь, чтобы я мог присмотреть за тобой, и я, признаюсь, боялся, что ты так и останешься слабой, неспособной себя защитить. Но это время прошло, как прошло мое волнение, мои переживания. И даже если бы мне хотелось остаться, чтобы помочь тебе найти Ненависть, я не смогу. Я больше ничего не знаю. И пока моя душа чувствует свободу, я поддамся эгоистичному желанию и уйду на покой. Мерелин молчала. То ли не знала, что сказать, то ли боялась, что, едва с ее губ сорвется хоть слово, эмоции возьмут верх над разумом. — Я просто хотел попрощаться, — Лой вздохнул. — Чтобы ты больше не беспокоилась обо мне. Чтобы я смог найти покой. Он нужен мне, Лин. И, уверен, ты желаешь, чтобы я его нашел. Может быть, мы однажды встретимся, только когда я буду уже в другом облике. Но сейчас ты должна просто отпустить меня. Демон коснулся крепко сжатой в кулак руки сестры. Она до сих пор молчала. — Что ж… Пора, — мальчишка подпрыгнул на месте, повернулся к Тайрону и поклонился. — Благодарю за столь редкую возможность. Надеюсь, твоя жизнь будет наполнена радостью и любовью. Прощай, некромант. Лой прикрыл глаза. — И я тебя люблю, — одними губами прошептала Мерелин. Тайрон увидел, что Лой, перед тем как раствориться в воздухе, снова одарил их лучезарной, искренней улыбкой. А после наступила тишина, прерываемая лишь ревом плохой погоды. Эльф отстраненным голосом заметил: — Он ушел. Мерелин кивнула и наконец подняла сосредоточенный взгляд на друга. Тайрон смотрел с участливой нежностью, искренним беспокойством и мягкой добротой. Девушка протянула руку и накрыла его ладонь своей. — Благодарю… За то, что помог попрощаться с ним… — Мерелин нахмурилась, сжимая ткань платья в области сердца. Она знала — теперь это конец. Лой исчез навсегда, его душа нашла долгожданный покой. А теперь и им — тем, кто его любил — нужно отпустить его. Возможно, после этого разговора ей это удастся. Но она сомневалась в том, сможет ли Юлль отпустить брата. Погода, которая до этого словно рыдала вместе с ее душой, вдруг успокоилась. Из-за туч выглянул яркий, игривый луч света. Он упал на ее лицо, заставляя ее зажмуриться, и Мерелин умиротворенно улыбнулась. Тьма в ее сердце, пусть и немного, но рассеялась.