Глава семнадцатая

Западная башня замка считалась самой высокой. Черепица крыши в пасмурный день казалась смолисто-черной, а в солнечный переливалась от графично-серого до глубокого черного. Небольшое ограждение у основания крыши служило для Мерелин некоей неудобной скамьей. Свесив ноги вниз, она безучастно наблюдала за маленькими фигурами первогодок под командованием Фриза, которые собрались на поле недалеко от Западной башни. Красные крылья за ее спиной были сложены, перья трепыхались под порывами теплого летнего ветра. Небрежный пучок окончательно развалился, и теперь ее темные, растрёпанные волосы покачивались за спиной, игриво перескакивали на плечи, играясь с порывами воздуха. После злости пришло разочарование, граничащее с опустошением. Мерелин старалась ни о чем не думать, но мысли все кружились и кружились в ее голове, подобно вихрю. Вскоре в гудящем сознании послышался ехидный смех Алисы. Мерелин стиснула зубы, решив для себя, что будет ее игнорировать. «А ты у нас двуличная, да?» Мерелин сжала губы. Нельзя реагировать на ее нападки! Алиса быстро поняла, что ответа не дождется, поэтому просто продолжила говорить — со злобной, торжествующей насмешкой: «Помнишь, что ты мне сказала, когда узнала, кто я? Ты сказала, что я не должна мстить тем, кто ни при чем. Тем, кому просто не повезло родиться с кровью убийц. А я помню. Ты убеждала меня в том, что новое поколение наследников не виновато в ошибках предыдущего. Пусть и в меньших масштабах, но у тебя та же ситуация». Мерелин поёжилась, когда более мощный порыв ветра ударил её в спину, всколыхнул перья и взметнул волосы. «Но оказалось, что ты не веришь собственным словам, — Алиса усмехнулась. — Легко рассуждать милосердно, когда тебя это не касается. Но теперь, когда твоя семья связана с этим, ты выбрала другой путь. Разве это не лицемерно, Мерелин? Винишь директора в том, над чем он был не властен. В те времена он был еще совсем юн, не имел ни сил, ни власти. Даже если бы хотел, не смог бы помешать. А ты, повинуясь своему гневу, спихнула на него всю вину за поступки его родных. Все мы легко говорим, даём советы и наставления… Легко осуждаем, опираясь на общепринятую мораль. Но как только беда касается нас… Всё меняется. Мы меняемся. Теперь все грани разумного и принятого стираются. Я в тебе разочарована». Мерелин цокнула языком и не сдержалась: «Замолчи. Мне плевать, разочарована ты или нет. Уж в ком, а в тебе поддержки искать не буду». «А что такое? Неприятно слышать правду? А если не замолчу? Что ты сделаешь? Ударишь меня? — Алиса коротко хохотнула, и ее смех громким колоколом пронёсся по сознанию Мерелин. Она поморщилась. — Ну попробуй. Тогда на твоём хорошеньком личике появятся отвратительные следы — ведь я внутри тебя. Жалость-то какая». «Я найду способ избавиться от тебя». — Прошипела Мерелин. Она не знала, сколько ещё ей придётся терпеть эту девчонку. Хотя бы до момента, пока она не расскажет о Ненависти. Или из неё не вытащат информацию. «Удачи, — насмехалась Алиса. — Но прежде реши свои сердечные проблемы». Мерелин раздраженно закатила глаза. Как бы ей не хотелось это признавать, но Алиса права. Раздумывая над этим, Мерелин осознала, что это действительно выглядело лицемерно с ее стороны. Она вздохнула. «Меня действительно смущает его причастность к роду Аарон, — призналась Мерелин. — Но я осознаю, что он не имеет отношения к тому решению». «Тогда что тебя так расстроило?» Вопрос Асилы Морье эхом пронесся по сознанию Линерро. «Откуда мне знать?» — она была раздражена тем, что сама толком не понимала своих чувств. Мерелин кожей ощутила удивление Алисы. «То есть как?» «Вот так, — вздохнула Мерелин. Весь гнев вдруг сошел на нет, и невидимый груз эмоций вновь лег на ее острые плечи. — Я… Думаю, если бы на его месте был кто-то другой, мне было бы все равно. Будь это кто-то из семьи… Грацеи, к примеру. Или даже Дарона. Или Джилиана. Не думаю, что это могло бы хоть как-то задеть меня. Но Николас… Я должна была услышать это от него. Не от Каллисто, которому так нужен наш разлад». «Видимо, Каллисто видит больше, чем ты, — хмыкнула Вэйн. — Возможно, он чувствует, насколько сильна связь между вами, и делает все, чтобы ее разрушить. Он знал, что ты бурно отреагируешь. Знал, насколько сильны твои чувства к Николасу Аарону. И что его даже малейшая ложь ослабит тебя, расстроит, рассорит вас. Вот тебе и ответ. Но ты и сама его знаешь. Просто боишься себе в этом признаться. Тебе будет легче, когда ты примешь это». Мерелин подозрительно прищурилась, смерив пространство перед собой невидящим взглядом. «С чего бы тебе помогать мне?» «Помогать? Поверь мне, я не хочу слушать рыдания твоей души. Меня, конечно, веселят эти любовные разборки, но не до такой степени. Мне и так приходится отгораживать свое сознание от твоего каждый раз, когда вы обмениваетесь слюной. Как будто в спячку впадаю — не самое приятное ощущение, знаешь ли». «Когда это уважение личных границ и личной жизни стало чем-то особенным? Это основа воспитания». Алиса хмыкнула. «А где уважение ко мне? Неужели я должна страдать из-за ваших лобызаний?» «Ты сама вселилась в меня, тебя никто не просил. Теперь терпи. Сама виновата». У Вэйн не было на это достойного ответа. Она лишь фыркнула и притихла. Мерелин решительно поднялась, взмахнула крыльями и слетела с крыши. Ее путь вновь вел ее к Северной башне. Ее сердце дрогнуло. А если окно закрыто? Если он сделал это после того, как она сказала, что видеть его не желает? Но окно было открыто. Николас до сих пор ждал ее. Услышав хлопанье крыльев, Аарон в надежде повернулся к окну. И тут же вскочил с кресла, когда увидел, как Мерелин влетела в кабинет. Красные крылья за ее спиной исчезли. Он сделал несколько шагов к ней, она — к нему. Они встретились посередине. — Простите меня, Николас. Я повела себя импульсивно и незрело. Я не виню вас в том, что сделала ваша семья, но мне неприятна мысль, что вы утаили такую важную для меня правду. Я должна была услышать это от вас, а не устраивать допрос из-за подначиваний Каллисто. Аарон протянул руки, и она вложила свои ладони в его. Он по очереди коснулся их губами. — Не извиняйтесь. Это моя вина. Вы правы — я должен был рассказать вам сразу же, как только узнал об этом. Тогда между нами не было бы недопониманий. Мне очень жаль. Впредь я не посмею вам лгать даже в самых незначительных вещах. — Почему вы не сказали? — этот вопрос ее беспокоил. Николас тяжело вздохнул. — Я опасался того, что ваше доверие ко мне исчезнет из-за поступков моей семьи. Я боялся, что вы отвернетесь от меня. Пусть и в глубине души знал, что вы не такой демон. И все же… Я не хотел вас терять ни при каких обстоятельствах. Подобное признание легло на ее душу, как самый сладкий мед. Он качнул головой, и непослушная темная прядь упала ему на лицо. Мерелин подняла руку и мягко завела ее ему за ухо. Она вздохнула, набираясь решимости. Сердце билось в груди часто и громко. Она могла поклясться, что он слышал это, более того — их сердца бились в одном ритме. Мерелин знала это, чувствовала. Это придало ей сил. В ее голосе звучала нерушимая, стальная уверенность. Такая, какая не позволяет усомниться ни в одном ее слове. — Давайте снимем проклятие и разрушим запрет на браки, Николас. Я хочу быть с вами. Мое сердце болит о вас. Мое сердце горит из-за вас. Мое сердце страстно любит лишь вас. Он замер. Подобное признание от нее… Что-то запредельное, невероятное, необыкновенное, страстное и невозможное. И в то же время настолько прямолинейное, что вполне вписывалось в ее характер. Мерелин заметила, что его дыхание участилось. Похоже, он едва сдерживался, чтобы не наброситься на нее с поцелуем. Николас взял ее за руки, крепко сжал длинными бледными пальцами ее ладони. Чуть дрожащим, словно в предвкушении, голосом он проговорил: — Вы уверены в своих словах? Не пожалеете ли вы о том, что было сказано на эмоциях? Потому что я надеюсь, что вы все обдумали перед этим пылким признанием. В ином случае… Думаю, мое сердце будет разбито, если вы остынете позже. Прошу, обдумайте все хорошо. Не нужно торопиться. Мерелин сделала шаг к нему. Так, чтобы они оказались настолько близко друг к другу, что их соединенные вместе руки касались их тел. Под пальцами она ощущала, как его сердце с каждой секундой словно ускорялось. В волнении и ожидании ответа. В надежде на то, что она не отступит. И она не отступила. Ее зеленые глаза сверкнули, в них крылась уверенность. — Я пришла сюда, все окончательно для себя решив. Признаюсь, я не слишком хороша в проявлении чувств, но я точно знаю, кого желает мое сердце. Если вы готовы принять меня такой, какая я есть, то я буду принадлежать лишь вам до самой моей погибели. Поцелуя слаще между ними еще не было. Мерелин закрыла глаза, с охотой отвечая ему. Когда он отстранился, она, пытаясь восстановить дыхание, услышала его тихий шепот: — Как бы велика ни была моя Гордость, она не смогла удержать меня от того, что я опустился перед вами на колени и склонил голову. В этих словах крылось куда большее, чем простое признание в чувствах. Мерелин не сдержала улыбку. *** Как бы ни были важны дела сердечные, у них были проблемы посерьезнее. В кабинете собралась целая группа — помимо директора и Мерелин, в комнате находились Рован Райдес, недовольно косящийся на девушку, и Тристис Аэмон, приветственно кивнувший ей при встрече так, словно ничего особенного не произошло, и они виделись каждый день. — Николас, напомните, почему мы собрались здесь? — попросила Мерелин, прижимаясь бедром к краю его стола. Он быстро настроился на деловой лад — взгляд, прежде наполненный лаской, стал серьезным и прохладным. Ей это нравилось — как он умело держал себя в руках в нужный момент и как раскрывался наедине с ней. Возможно, она видела в этом схожесть между ними. — Когда вы сказали мне о том, что дух Асилы Морье вселился в вас, я подумал о том, что можно выведать у нее информацию о Прародителе Ненависти. Рован подозрительно покосился на девушку. Когда Николас прервался, Райдес с некоторой опаской спросил: — Она правда?.. Мерелин кивнула. — Я слышу ее голос, и он порой очень меня раздражает. Она в моей голове, и я понятия не имею, как ее выгнать. «Так и должно быть». Мерелин дернулась, раздраженно стиснув зубы. Алиса расхохоталась. — Мы с этим разберемся, — пообещал Аарон, протянул руку и коснулся ее ладони, что лежала на столе. Мерелин сдержанно приподняла уголок губ. Рован раздраженно выдохнул. Тристис зевнул. Николас выпрямился, сложил руки в замок и деловито продолжил: — Но в первую очередь мы должны вытащить из Морье хоть крупицу информации. Так как мы не имеем представления ни о том, где находится Ненависть, ни о том, что он собирается делать. — Мстить, — сказала Мерелин. — Это мы знаем точно. Но как — я не знаю. — Но Морье знает, — кивнул мужчина. — Она не станет говорить, — уверенно заявила Мерелин. — Я пыталась разговорить ее. Она настроена серьезно. В разговор вступил Рован. — Чисто теоретически, — издалека начал он, — мы можем использовать пытки? — Меня пытать собрались? — убийственно спокойным голосом уточнила Мерелин, медленно приподняла темную бровь. — Ну… — секретарь развел руками, невинно улыбаясь. Хлоп! Все вздрогнули, даже Аэмон резко распахнул глаза, вырываясь из легкой дремы, окутавшей его усталое сознание. Ладони Николаса лежали на столе, свирепый взгляд прожигал Рована насквозь. Он тут же пожалел о сказанном. — Никто никого пытать не будет. Это понятно, Рован? Секретарь прикусил язык и кивнул. — Я понимаю, что мы не сможем разговорить ее. Добровольно она ничего не скажет, — Николас кивнул головой на Тристиса. Мужчина взъерошил жесткие длинные волосы. — Но у меня появилась идея. И благодаря моему одаренному учителю у нас есть возможность ее осуществить. Мерелин перевела взгляд на своего бывшего декана. Он ничуть не изменился за те месяцы, что она его не видела, — все такой же болезненно худой, уставший, с волосами, напоминавшими канаты, которые были небрежно рассыпаны по его острым плечам, и незаинтересованным взглядом. — Раньше, во времена войн с людьми, демоны часто прибегали к одному хитрому способу — захватывая в плен людей, они проникали в их сознание и выведывали у них военные секреты, стратегии и прочее, — медленно ворочая языком, поделился Аэмон. — Николас подумал, что можно использовать ту же тактику. Я смогу приготовить зелье, которое соединит ваши сознания. Проникнув в него, вам откроются все ее воспоминания, чувства и мысли. Все то, что она скрывает в себе. Мерелин почувствовала, как по рукам побежали мурашки — так на нее подействовало ощущение страха, исходившее от Алисы. Это сразу же натолкнуло ее на мысль: Морье что-то знала. И знала что-то очень важное. — Но есть проблема, — момент испортили слова Тристиса. Мерелин даже не удивилась — везде и всегда есть это «но». — Какая? — она едва подавила разочарованный вздох. Тристис невозмутимо продолжил. — Вы обе — демоницы. И обе наследницы. Ваши сознания сильны. Зелье свяжет их, но если ты окажешься слабее в ментальном плане, наш план провалится. Когда этот способ использовали на людях, проблем с этим не было — они значительно слабее нас. Если Асиль, или как там ее, просто не впустит тебя — это не так важно, но если попробует атаковать в ответ… Я не знаю, что может случиться. Поэтому это риск. — Мы сделаем это только в том случае, если вы согласитесь, — проговорил Николас. — Если вы точно уверены в силе своего разума. Мерелин усмехнулась. Ее насмешливый взгляд столкнулся с напряженными глазами Николаса. — В общем-то, сомневаться в себе не приходится, — она слегка улыбнулась. — Но если вы поделитесь несколькими каплями своей крови, я буду благодарна. Рован обхватил себя руками, подавляя дрожь. Он помнил, как она едва не набросилась на него, когда секретарь пришел к ней в темницу. Тогда она напоминала зверя. Пусть сейчас Мерелин и взяла себя в руки, но… Рован не понимал, как Николас так спокойно реагировал на нее. Насколько же сильно чувства застилали его глаза? — Сколько захотите, — подавляя улыбку, сказал Николас. Сосредоточил все свое внимание на декане Бескрылых. — Сколько тебе нужно времени, чтобы изготовить это зелье? — Немного, — Тристис возвел глаза к потолку, будто бы что-то подсчитывая в уме. — Три дня. Не больше. Мерелин и директор переглянулись. Как раз в день их следующей встречи. Идеально. *** По возвращении в особняк Каллисто Мерелин сразу же направилась к Ладису, чтобы все прояснить. «Вы не найдете ничего интересного, — похоже, Алиса взяла себя в руки, потому что говорила вполне спокойно и даже ехидно. — Только время зря потратите». «Пусть так, — спокойно ответила Мерелин. Скрип зубов Морье вызвал у Линерро легкую ухмылку. — Если Ненависть настолько силен, то наше вмешательство все равно ничего не изменит. Что ты так беспокоишься?» В ответ на это Алиса лишь демонстративно громко фыркнула и замолкла. В кабинете Каллисто, на удивление, не оказалось. В коридоре Мерелин поймала одного из его подчиненных и спросила, не знает ли он, где Властелин. Ее направили в сад. Видимо, Каллисто не выдержал давления бумаг и сбежал на перерыв. Она не могла его осуждать — Мерелин удивлялась тому, что он так долго продержался. В цветущем саду она никого не нашла. Тогда Мерелин пошла к качели. И Каллисто действительно был там. Распущенные огненные волосы были разбросаны по его плечам и на свету сияли, как языки пламени. Задумчивый взгляд устремлен куда-то вдаль. Носки ботинок ковыряли траву — для его роста качель была достаточно низкой. Он поднял голову, когда она приблизилась почти в упор — трава заглушала ее шаги, а ветер скрывал шорох одежды. Улыбнулся ей. — Ты долго. Я ожидал, что вернешься раньше. Мерелин пожала плечами. — Пришлось разбираться с возникшим недопониманием. — Я должен был догадаться, — усмехнулся он. — Я рассчитывал, что ты разозлишься и бросишься наутек. Похоже, я слишком плохо тебя знаю. Что бы я ни делал, ты все равно рвешься к нему. Что в нем особенного? Мерелин проигнорировала его вопрос. — Почему же ты сам мне не рассказал? Разве не лучше было завоевать мое доверие? Ты сглупил, Каллисто. — Похоже, что так. Я думал, что сначала нужно разрушить связь между вами, а потом… Мне никогда не понять ваши эмоции. Они похожи на безумие — такие яркие и сильные. Но в то же время это не оно. Как это ощущается? Линерро опустила глаза вниз, посмотрела на примятую траву. — Ты прав. Это безумие, просто в другой форме. Любовь — самая страшная форма безумия. Она толкает на такие поступки, которые даже самые ужасающие сумасшедшие не совершили бы. Если меня поставили перед тобой и моими чувствами, обретшими осязаемую форму, я была бы в ужасе не от тебя, а от них. А ведь тебя называют главным безумцем Подпольной империи. Каллисто усмехнулся. Мерелин продолжила. — Я тоже плоха в эмоциях. Но любовь — чувство настолько яркое, что даже порой излишне черствая я ощущаю ее всей душой. Это ощущение похоже на… закат после бесконечно долгого, изнурительного дня. На тишину, которая наступает после оглушительных воплей сотни демонов. На теплый угол в холодном и пустом доме. На один-единственный распустившийся цветок в сухом, умершем саду. Как жизнь посреди смерти. Каллисто слушал, не перебивая. А может, и не слушал. Он так притих, что Мерелин на секунду подумала, что его и вовсе нет рядом. Лишь едва слышный натужный скрип цепей качели напоминал, что там кто-то сидел. — Ты чувствуешь это к Аарону? — прямо спросил Каллисто. — Да, — она ни на секунду не поколебалась. — Возможно, даже больше, чем могу описать словами. — Тогда, как бы я ни старался, я не смогу заставить тебя помочь мне. Ведь пойти против Совета — значит пойти против Главы Гордости. Мерелин удивленно посмотрела на него. Почему он вдруг стал таким понимающим? Таким… другим. — Я благодарна тебе за все то, что ты сделал ради меня. Но, Каллисто, если однажды мне придется сделать выбор, то я, не задумываясь, выберу его. Даже если это будет жестоко по отношению к тебе. Поэтому не проси меня идти против него. Каллисто медленно покачал головой, но ничего не сказал. Знай она, что Ладису можно доверять безоговорочно, рассказала бы ему, что все это уже не имело такого большого значения. Ведь если Ненависть готовит месть, то демонический род просто перестанет существовать. Он ничего от них не получит. Мерелин допускала мысль, что Каллисто соблазнится силой Прародителя. Что он купится на любую его ложь, если тот пообещает ему горы золота и власть. Власть, которая не будет иметь значения на континенте, где никого не останется. Даже самого Ладиса. Но Каллисто этого не узнает. *** Через три дня Мерелин прилетела в академию. Когда она появилась в кабинете директора, там уже находились трое мужчин — Рован, Тристис и Николас. — Добрый день, господа. Демоны приветственно кивнули ей. Мерелин поправила прозрачные свободные рукава своего темно-синего платья и подошла к креслу. Присела на него и сказала: — Давайте не будем тянуть. Время идет. Тристис Аэмон, до этого сидевший на диванчике, кивнул и вытащил из кармана пузатый пузырек с мутной серой жидкостью. Мерелин посмотрела на него, слегка сморщив нос. Зельевар, заметив ее реакцию, мрачно усмехнулся. — Потерпите. Я, конечно, не пробовал лично, но вряд ли оно на вкус будет как сладкая ягода. Мерелин вздохнула и потянулась к зелью. Ее запястье вдруг резко перехватили. Она вопросительно посмотрела на Николаса. Директор сидел в соседнем кресле. Он напряженно сжимал губы, беспокойный взгляд метался по ее лицу. — Вы точно уверены? — тихо спросил он, все еще держа ее за запястье. Тристис вздохнул и откинулся на спинку дивана. Рован нервно ходил из стороны в сторону позади декана. — Уверена, — Мерелин накрыла его руку, на мгновения задерживаясь на его ладони, а после мягко убрала ее. Взяв бутылек, она открыла его. — Помни, что ваши сознания сольются. Это значит, что не только ты сможешь войти в ее сознание, но и она в твое. Защищайся, — Тристис поднял указательный палец. Мерелин кивнула и одним глотком выпила зелье. Под внимательными взглядами демонов она удобнее устроилась на кресле, положила руки на подлокотники и закрыла глаза. Несколько мгновений спустя ее утянуло в сон. Или же это было подобие транса? Сначала ее окружали непроглядная тьма и оглушающая тишина. Мерелин не видела ничего — даже собственные руки и ноги. Ее будто бы не существовало в этом мире как формы. Она была всем и ничем одновременно. Так и работало сознание — ее сознание. Демоница не знала, сколько находилась в таком состоянии. Но неожиданно тишину прервали звуки — сначала отдаленные, будто бы находившиеся под толщей воды, а после они становились ближе и громче. Голоса, шорохи, смех, вой, крики — все это было ей знакомо. Она слышала собственные слова, шепот Николаса, вопли Рована и Лестана, звонкий смех Лоя, суровый голос матери, причудливые слова отца и грозные наставления дяди. Крики ненависти Юлля тоже не обошли ее стороной — в груди снова защемило. Мир вокруг начал приобретать краски. Яркие всполохи появлялись тут и там — красные, синие, оранжевые, желтые, зеленые, белые. Словно звезды зажигались на небе. Мерелин зажмурилась от яркого света — в тот момент она поняла, что приобрела физическую оболочку внутри сознания. Или лучше сказать — ментальную оболочку. Открыв глаза, она осмотрелась. Судорожный выдох сорвался с губ и прокатился по, казалось бы, бесконечному пространству. Ее окружали высокие горы с одной стороны, жаркие пустыни — с другой, берег и бесконечный океан — позади, густой лес — впереди. Перед полосой леса стояла дверь чудовищных размеров черного цвета, украшенная острыми окровавленными шипами. А на берегу океана — вторая дверь такого же размера, кроваво-красная, с черными подтеками, как будто бы ночь начала таять и оставляла за собой след. Мерелин пригляделась к обеим дверям. Та, за которой скрывался океан, казалась прочнее на вид, более того — от нее шло до боли знакомое ощущение. Словно Мерелин — часть этой двери. А вторая виделась ей инородной, более хлипкой. Развернувшись, девушка уверенно направилась к лесу. К двери, ведущей в сознание Алисы. Похоже, это пограничная часть — пространство между двумя сознаниями. Остановившись у двери, Мерелин вскинула голову. Головокружительная высота, поразительная ширина. Оказавшись прямо перед ней, она будто бы смотрела на бесконечную стену. Она поняла, что это проделки Алисы. Наследница Чревоугодия всеми силами пыталась не пустить ее. Мерелин закрыла глаза, чтобы унять страх перед вечной, непреодолимой стеной, протянула руки и со всей силы толкнула дверь. Острые шипы пронзили ладони, но девушка крепко стиснула зубы и вытерпела боль. Толкнула дверь снова — она не поддавалась. Сохраняя внутреннее спокойствие и равновесие, Мерелин сделала еще одну попытку открыть сознание Алисы. Но она оказалась крепче. Чего еще ожидать от Асилы Морье? Мерелин распахнула глаза и оглянулась. Ее дверь стояла нетронутая. Алиса и не собиралась проникать ее сознание. Ей это ни к чему. Она бросила все силы на защиту своего. Мерелин снова окинула свою дверь взглядом. Даже издалека она казалась нерушимой, как будто бы стальной. Алисе с ней не тягаться. Мерелин глубоко вдохнула и выдохнула. Сосредоточила все внимание на двери, ведущей в сознание Алисы. Мир сжался до размера ее кровоточащих ладоней, упорно толкающих шипастую дверь, и наполнил их силой. — Тебе меня не победить. Ни одна твоя попытка остановить меня не увенчается успехом. Перестань сопротивляться, Алиса. Ее голос эхом разносился по бесконечному пространству. Мерелин услышала треск. Подняв глаза, она увидела на двери маленькую трещину. Девушка выпрямилась и коснулась указательным пальцем основания этой бреши в защите Алисы. Трещина с невероятной скоростью начала расползаться, а после раздался ужасный грохот. Дверь рухнула. Перед Мерелин открылся ничем не защищенный вход в темное пространство. Он переливался оттенками черного и серого и выглядел, как отверстие в стекле. Не медля ни секунды, Мерелин шагнула вперед и скрылась в сознании Алисы.