Глава восемнадцатая

Прошло несколько часов с тех пор, как Мерелин выпила зелье. Солнце медленно начинало клониться к горизонту. В кабинете директора царствовала напряженная тишина, сводящая с ума троих мужчин. Николас то и дело подносил ладонь к лицу Мерелин, чтобы почувствовать на коже ее дыхание. Вряд ли зелье Тристиса было способно ее убить, но навязчивый страх лип к спине, как мокрая ткань. Резкий выдох привлек их внимание. Мерелин распахнула глаза, вцепившись ногтями в подлокотники кресла с такой силой, что едва не сломала их. — Мерелин? — осторожно позвал Николас, придвинувшись на край своего кресла, чтобы лучше видеть ее. Протянул руку и коснулся ее напряженной ладони. — Это вы? Мерелин несколько раз моргнула, перевела на него мутный взгляд. Заторможенно кивнула. Тряхнула головой и слабым голосом проговорила: — Воды. Николас бросился к столу, схватил графин и наполнил граненый хрустальный стакан. Вернувшись к Мерелин, он передал его ей. Она благодарно кивнула и в несколько глотков осушила стакан. Откинула голову на кресло, все еще быстро моргая, и пыталась восстановить сбившееся дыхание. — Ты узнала что-нибудь? — вопросил Рован. — Не торопи ее, дай очнуться, — грозно велел директор. Рован закатил глаза, но замолчал. Почти с минуту стояла тишина. Только потом Мерелин, немного пришедшая в себя, наконец заговорила: — Я узнала. Когда пробилась в ее сознание, на меня навалилось столько информации, что я не знала, где искать нужную. Как я понимаю, она никогда не разговаривала с Ненавистью. — Что это значит? — вопросил Николас. Рован нахмурился. — Полагаю, что он общался с ней видениями и образами. Так я увидела их связь. — Так что ты узнала? — нетерпеливо вопросил Рован. — Он ищет что-то, — рассказала Мерелин. — Похоже, эта вещь поможет ему открыть врата в темный мир. — Темный мир? С чего бы ему открывать врата? — Тристис закинул руку за голову, нервно дернул темную прядь своих волос, которая запуталась на макушке. — Монстры. Он хочет выпустить монстров, — в голосе Николаса была слышна твердая уверенность. Мерелин кивнула. — Зачастую даже стая монстров едва может пройти сквозь грань в тончайшем месте. Чтобы вытащить всех монстров, ему нужен проход. Сейчас он фактически полноправный правитель темного мира. Монстры подчиняются ему. Так мне сказал Лой. Если он откроет врата, чудовища беспрепятственно войдут в Империю и разрушат ее. Пожрут весь демонический род. А это именно то, чего он хочет. Чего хотят они оба, — Мерелин указала ладонью на свое сердце, как бы имея в виду Алису, душа которой находилась в ее теле. — Он забрал эту вещь у Матери-тьмы перед тем, как ушел из темного мира. Он спрятал ее в Империи, а после его заточили в другом измерении. Чтобы открыть врата в темный мир, ему нужно найти эту вещь. Этим он занимался все эти месяцы — ведь этой вещи уже нет там, где он ее оставил. Видимо, Алиса намеревалась помочь ему, когда захватит мое тело, но у нее ничего не вышло. — Значит, если мы найдем эту вещь, у нас будет преимущество, — сделал вывод Рован. — Именно, — подтвердила Мерелин. — Что именно ему нужно? Вы знаете? — мягко спросил Николас. — Образ… Лишь примерный. Как будто она сама не знает, что ищет. «К вашему сожалению, Ненависть предполагал, что я не смогу взять твое тело под контроль, — Мерелин услышала, как Алиса скрипнула зубами, явно недовольная этими словами своего господина. — Поэтому и не стал говорить больше нужного. Лишь послал образ. Он не стал бы так рисковать. Вам не тягаться с Прародителем». — Это как ощущение, — Мерелин пыталась объяснить так, чтобы они понимали. Но, судя по их непонимающим взглядам, у нее получалось не очень. Она тихо выдохнула. — Проще говоря, если я увижу эту вещь, то точно узнаю ее. — Но они не собирались искать ее везде, — возразил Рован. — Какой-то образ должен быть. — Да. И он есть. Я увидела лишь мельком, но… это похоже на ключ. Что даже логично — если это откроет врата в темный мир. Но он странной формы. Как… — Мерелин прочертила длинными пальцами в воздухе несколько острых углов. — Как острые сосульки или шипы. Черные. Они точно были темными. И он не маленький, больше средних размеров ключей. Где-то… такой, — она выставила руки так, чтобы между ними образовалось пространство, высотой примерно с бокал на тонкой ножке. Рован присвистнул. — Крупный, — поддакнул Тристис. — Такой трудно не заметить. — Но я не имею ни малейшего понятия, где его искать, — Мерелин устало откинулась на спинку кресла и на несколько мгновений прикрыла глаза. — И даже не уверена, что это действительно ключ. Просто мне так показалось. Директор задумчиво нахмурился, провел указательным пальцем по гладкому подбородку. — Начинать надо с известных артефактов, — подал голос Тристис. — Вдруг среди них спряталась такая диковинка. — Значит, придется обратиться за помощью к Фризу, — тяжко вздохнул Николас. Мерелин удивленно посмотрела на него, он ответил слегка усталой улыбкой. — Почему? — спросила она. — Потому что семья Фриз не только мечники, но и большие ценители редких артефактов. Они знают о них почти все — по крайней мере, обо всех известных на данный момент. Если и начинать поиски, то только с них. Никто в этой империи не знает больше, чем они, — пояснил Рован. Николас кивнул, подтверждая каждое его слово. — Но боюсь, что он не станет помогать мне, — покачал головой Николас. — С чего бы это? — удивился Рован. Директор бросил мимолетный взгляд на Мерелин. — Потому что Фриз считает госпожу Линерро виновной в том, что случилось тогда. Он думает, что с нее зря сняли обвинения, и считает, что я этому поспособствовал. Что, в общем-то, частично правда. Вайлас не станет помогать «нечестным», — Аарон сделал большие глаза и выделил последнее слово выразительно-насмешливой интонацией. — Может, стоит воздействовать на него не напрямую? — предложила Мерелин. Три пары глаз уставились на нее непонимающе. Она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Я могу попробовать поговорить с Каллистой. Если смогу убедить ее помочь нам — она сможет повлиять на профессора Фриза. Мужчины переглянулись. — Кто такая Калиста? — спросил Рован. — Это одна из моих подопечных, — отозвался Тристис. — Но она здесь причем? Мерелин вскинула бровь, обвела их недоуменным взглядом и едва не вскрикнула от изумления. — Прошу вас, неужели вы хотите сказать, что ничего не знаете? Прародитель, я думала, что вся академия уже полнится слухами! — в этот раз удивление так ярко проступило в ее голосе, что им почудилось, будто бы это не Мерелин. — О каких слухах идет речь? — сурово спросил директор. — О том, что преподаватель встречается с ученицей, — прозвенел бесцветный голос Тристиса Аэмона. — Подобные слухи ходят в каждой академии. И они почти всегда беспочвенны, — отмахнулся Рован. — Но не в этот раз, — сказала Мерелин. — Поверьте, я видела их. Она повернулась к директору. Он выглядел рассеянным. Конечно, подобные отношения были возмутительны. Но, справедливости ради, стоило заметить, что их с Николасом отношения тоже не были примером идеала — бывшая ученица и директор, к тому же демоны из разных фракций. Мерелин протянула руку и коснулась его крепко сжатой ладони. Николас поднял на нее глаза и сразу же смягчился. Он раскрыл ладонь, чтобы перехватить ее руку и крепко сжать пальцами, а после прижать к губам. Мерелин подметила, что у него вошло в привычку целовать ее ладонь. И она могла без стеснения признаться, что ей это нравилось. Рован закатил глаза. — Не горячитесь, Николас, — попросила Мерелин. — Я понимаю ваши возмущения, но вспомните нас. Мы тоже не пример для подражания. К тому же, я не должна была разбалтывать этот секрет. Всё ради дела. Так что прошу, закройте на это глаза. — Только до того момента, пока всё это не закончится, — уступил директор. — Прекрасно. Тогда, если вы не против, я останусь в академии на ночь, а утром поговорю с Каллистой. Я ужасно устала. — Конечно, — Николас улыбнулся. — Вы всегда желанный гость. Рован замахал руками, сердито вытаращив глаза на демонов. Тристис тактично попрощался и ушел. После недолгой тирады секретаря о том, что атмосфера между ними стала ужасно раздражающей, Рован устало упал на диван, сложив руки на животе. Он скосил взгляд на Мерелин. — Как он выглядит? — после вопросительного взгляда девушки секретарь добавил: — Ненависть. — Не знаю. Я не видела его. Лишь чувствовала присутствие. Он будто… всё и ничего одновременно. Словно он — все виды и формы мира. Я не знаю, как это объяснить. Но похоже, Алиса и сама не видела его. Она ощущает его так же, как я, потому что в ее воспоминаниях присутствовало то же чувство. — Звучит… жутко. Мерелин поёжилась. Она вспомнила тот момент, когда Ненависть впервые появился в воспоминаниях Алисы. Линерро на себе чувствовала взгляд Прародителя, который преследовал её со всех сторон, каждую секунду. Словно на неё смотрела сама тьма. Её самое страшное воплощение. Она не видела его лица, его глаз, его фигуры, но она чётко ощущала — он здесь. Он везде. И он нигде. Такого чувства она никогда прежде не испытывала. Он был словно… …Всё и ничего. *** Мерелин отправила Каллисто записку о том, что она проведет еще день в академии. Ответа она не получила, но это уже не было важно. Директор любезно выделил ей одну из гостевых комнат Северной башни — Рован долго ворчал, спрашивая себе под нос, почему готовить спальню пришлось ему. В академии ей спалось, как прежде, крепко и спокойно — возможно, здесь сыграло роль осознание того, что Николас Аарон так близко — буквально через стену. Мерелин долго сдерживала порыв просто ворваться в его комнату и остаться там. Но она терпела и вскоре заснула так крепко, что не просыпалась до позднего утра. После легкого завтрака в комнате Николаса в компании директора и секретаря, Мерелин приступила к работе. Калисту вызвали в кабинет директора во время третьей лекции — как раз перед обедом. Эльфийка не заставила себя ждать — через десять минут раздался уверенный стук в дверь. После приглашения войти, девушка гордо переступила порог кабинета, слегка приподняв руками подол длинного изумрудно-зеленого платья с короткими рукавами. Ее рыжие волосы были собраны в пышную косу, которая лежала на ее левом плече, симпатичное лицо обрамляли выбившиеся волнистые прядки. Она не удивилась, увидев Мерелин в комнате. Как будто ожидала этого. Или же умело скрыла эмоции. — Присаживайтесь, госпожа Маллонь, — директор любезно указал ей на свободное кресло, напротив которого сидела Мерелин, сцепив руки в замок. Калиста бросила на мужчину подозрительный взгляд, но выполнила указания, не задавая лишних вопросов. Она подняла взгляд на Мерелин и подметила, что та держалась спокойно, уверенно, как будто бы именно она была директором этого заведения, хозяйкой, словно всё здесь принадлежало ей — каждый уголок кабинета и академии, каждый предмет интерьера и даже… этот мужчина. Калиста снова мельком посмотрела на директора. — Я оставлю вас, — Николас встал со своего места, обошел стол, склонил голову и вышел из кабинета. — Зачем я тебе понадобилась? — когда в помещении они остались вдвоем, Калиста вздохнула. Подперев ладонью подбородок и поставив локоть на подлокотник кресла, она прямо посмотрела на демоницу, не скрываясь и не увиливая. — Какие у нас могут быть общие дела? — Лично у нас — никаких, — сказала Мерелин. — Но у нас есть дело к Вайласу Фризу. Калиста медленно приподняла брови, на ее лице было написано легкое раздражение. — Тогда и говорите с ним. Почему я здесь? — Насколько мне известно, профессор не слишком жалует меня. И директора тоже, — Калиста не могла возразить. Вайлас действительно часто высказывал ей недовольство по поводу этих двоих — якобы один покрывал другую, а той сошли с рук все ее преступления. Он действительно не желал иметь с ними дел. — Но дело очень важное, и без него нам не обойтись. Поэтому я подумала, что ты могла бы оказать мне неоценимую помощь. Нам. Калиста скептично фыркнула и с некоторой насмешкой спросила: — Почему я должна тебе помогать? Только не говори что-то вроде: «Мы же были на одном факультете». Меня это не волнует. Мы же не были близки. — Потому что ты поможешь не столько мне, сколько всему роду демонов. К которому, к слову, относится и твой возлюбленный. Эти слова встревожили эльфийку. Было что-то в голосе Мерелин такое, что не заставляло сомневаться в ее словах. Да и тема, поднятая ею, не была самой обыденной. — Что ты имеешь в виду? — напряженно вопросила Калиста. Мерелин рассказала ей о Ненависти. Каллиста отнеслась к этому скептично, но, поразмыслив, поняла, что вряд ли Мерелин стала бы так замудрено шутить. — Ненависть сметет всех демонов, и не только демонов. Весь континент. Включая вас, эльфов, перевертышей, людей. Всех, кто находится в Демонической империи. Мы все в опасности. — Допустим, — Калиста тяжело и устало вздохнула. — Чего ты хочешь от меня? От Вайласа? В чем заключается наша помощь? — Я хочу, чтобы ты посодействовала нам и уговорила профессора Фриза помочь найти то, что ищет Ненависть. Если ты замолвишь за нас словечко, нам это сильно поможет. Тебя он послушает. Калиста зарделась. Ей было приятно слышать такое — словно Мерелин ни капли не сомневалась в том, что Калиста имела над Вайласом некую власть. Что он обязательно прислушается к ней, потому что не способен ей отказать. Она чувствовала себя особенной. — Почему именно Вайлас? — Потому что семья Фриз — знатоки артефактов и драгоценностей. Они лучшие в этом деле. Если кто и знает о том, что мы ищем, то только они. Мы решили начать поиски именно с них. А профессор… до него легче добраться. Чем если бы мы присылали официальный запрос Фризам, ожидали их решения и прочее. Мы не знаем, сколько у нас времени. Вайлас Фриз — самый быстрый и, думаю, надежный вариант. А с тобой помощь нам обеспечена. Мерелин видела, как Калиста пыталась сдержать улыбку каждый раз, когда она задевала тему гармонии и доверия в их отношениях. Мерелин понимала, что нужно давить именно на эту точку. Калиста отвела глаза, уголки ее губ задрожали, и она даже расслабилась. Мерелин снисходительно оглядела ее — удивительно, на что способна любовь. Даже жесткая Калиста словно таяла от теплых слов. — Хорошо, я попробую с ним поговорить. Но ничего не обещаю, — она поднялась с кресла. Мерелин одарила ее мягкой улыбкой и проводила взглядом до выхода. Она не сомневалась — Вайлас не откажет Калисте. Хотя бы потому, что она не допустит этого. *** Как Мерелин и предсказывала, Вайлас явился в кабинет директора уже после обеда. Недовольный и скептично настроенный, мускулистый мужчина то и дело бросал недовольные взгляды на Мерелин, которая спокойно пила чай, иногда прерываясь для того, чтобы поправить Николаса или дополнить его слова. В конце концов, Вайлас купился на очарование возлюбленной и не смог отказать Николасу и Мерелин. Он пообещал узнать об артефакте в ближайшее время и, не задерживаясь ни одной лишней секунды, покинул кабинет. Мерелин отставила чашку на блюдце и победно посмотрела на директора. Николас примирительно поднял ладони, не сдержав довольную улыбку: — Вы оказались правы. Это была хорошая идея — использовать госпожу Маллонь и играть на их чувствах друг к другу. — Я просто поставила себя на место Вайласа Фриза, — пожала она плечами. — Если бы вы обратились ко мне с подобной просьбой, как Калиста, я бы не удержалась и не смогла вам отказать. Это был лишь стратегически продуманный шаг. — Правда? Не смогли бы отказать? — Николас смерил ее игривым, но слегка насмешливым взглядом. — Вряд ли с вашим характером вы смогли бы уступить мне так быстро. — А я и не говорила, что было бы просто, — невозмутимо ответила она. — Я сказала, что в итоге отступила бы. Но при каких обстоятельствах — уже другой вопрос. Николас усмехнулся. Они переглянулись. Он соскользнул на край кресла, чтобы дотянуться до девушки, и ненавязчиво коснулся пальцами подлокотников, расставляя руки так, словно отрезал ей путь к отступлению. Мерелин слегка прикрыла веки. Край воротника его рубашки немного отклонился из-за движений, и она смогла увидеть повязку на шее, которая прикрывала слезы ее зубов. Мерелин подалась вперед, подняла руку и коснулась края повязки кончиками пальцев, почти неощутимо, так, чтобы не навредить ему. Еще сильнее. — Болит? — тихо спросила она и тут же усмехнулась. Конечно, а как иначе? — Простите, глупый вопрос. Конечно, болит. Николас криво улыбнулся. — Терпимо. Это не то, на что вы должны обращать внимание. Мерелин нахмурилась и сложила руки на груди. В ее следующих словах прозвучало недовольство: — Разве? Я всегда считала, что партнеры должны обращать внимание на любую мелочь. Почему это не важно? Почему я не должна беспокоиться, когда вам больно? Особенно когда эту боль причиняю я. Как вы беспокоитесь за меня, так и я. Или вы считаете, что если я не любительница слишком яркого проявления эмоций, то мне все равно? Николас выпрямился на кресле. — Совсем нет. Я лишь пытался уменьшить ваше беспокойство. Вы сильно переживаете из-за того, что пьете мою кровь, и мне хотелось хоть немного облегчить вашу ношу. Мерелин коснулась ладонью лба, вздохнула. — Вы и так облегчили ее почти до невозможности. Жажда перестала быть моей основной проблемой, и желание разорвать кому-то глотку стало простым ночным кошмаром. Я не могу всегда лишь принимать. Позвольте мне хотя бы в полной мере беспокоиться о вас. В ее взгляде теплилась нежность, едва прикрытая твердой уверенностью и бескомпромиссностью. Николас долго смотрел ей в глаза — сияющие зеленые — и в итоге сдался. — Хорошо. Если вы того желаете, я не буду спорить. Я буду говорить о любых изменениях в моем состоянии, если вам так будет спокойнее. Но уверяю, со мной все хорошо. — Большего не прошу. Все недоразумения были улажены. Они провели еще немного времени вместе, а после Мерелин засобиралась обратно в особняк Каллисто. — Одно его имя начинает действовать мне на нервы, — раздраженно признался Николас, когда провожал ее. — Ревность вам не к лицу, Николас, — напомнила Мерелин. Директор тихо выдохнул и уже словно по привычке взял ее руку и оставил на ней легкий поцелуй. — С нетерпением ожидаю нашей следующей встречи, — прошептал он. Мерелин улыбнулась и уже собиралась оставить на его губах быстрый поцелуй, но в открытое окно вдруг влетела небольшая записка. Она упала прямо к их ногам. Они переглянулись. Николас поднял ее с пола, раскрыл сложенный вдвое лист бумаги и быстро прочитал написанное неровным почерком. Николас резко поднял глаза на Мерелин. — Это от Каллисто Ладиса. Для вас. — Что там? — незаинтересованно спросила она. Неужели уже зовет обратно? Она как раз собиралась. Неужели не подождать? — Думаю, вам стоит прочесть это самой. После его слов Мерелин напряглась. Взяв из его руки записку, она прочитала послание, ее глаза расширились от ужаса. Под одним коротким предложением красовалась подпись Властелина Юга. «Юлля Линерро пытались убить». *** — Юлль! — Мерелин ворвалась в гостиную поместья Линерро, как ураган. Она сметала всё на своём пути, стремясь поскорее увидеть брата — как она надеялась, целого и невредимого. Юлль сидел на диване со стаканом чего-то крепкого в руке. Одежда была чистой, но на лице и ладонях Мерелин сразу же увидела царапины и ссадины. Рэйвен и Амарель сидели напротив него. Оба вскочили от неожиданности, когда девушка появилась в комнате, громко распахнув дубовые двери. — Мерелин! — изумлённо выдохнул Рэйвен. Она пронеслась по гостиной и почти упала рядом с братом на диван. Её глаза лихорадочно оглядывали его лицо, оценивая повреждения. — Прародитель! — выругалась она, потянулась к нему и осторожно обхватила его лицо двумя руками. От неожиданности Юлль даже не стал сопротивляться, лишь смотрел на неё ошалело, не моргая. — Как это случилось? Ты в порядке? Сильно ранен? Наследник Линерро наконец пришёл в себя. Он грубо отпихнул руки сестры и отвернул от неё голову. Крепко сцепил зубы. Мерелин почти облегчённо выдохнула — похоже, он в порядке. — На него напали, когда он возвращался домой от приятеля, — объяснил Рэйвен. Мерелин наконец посмотрела на отца и дядю. Склонила голову. — Прошу прощения, я так разволновалась, что совсем забыла о приличиях. Отец, дядя, здравствуйте. Амарель рассмеялся, махнул рукой, призывая её отбросить манеры в кругу семьи. — Не беспокойся об этом, — кивнул Рэйвен. — Но как ты здесь оказалась? Прошло не больше двух часов, как Юлль вернулся. — Я была у Николаса Аарона в академии, когда получила весть от Властелина Юга. Тут же бросилась сюда. Рэйвен и Амарель переглянулись, но не стали комментировать. Юлль всё ещё не смотрел на неё. — Почему это произошло? — задалась вопросом Мерелин, но где-то на краю сознания у нее промелькнула догадка. Очень неприятная догадка. Ее дядя вздохнул. — Полагаю, после того, как ты вернулась в свет, ситуация в Совете осложнилась. Сейчас ты — самая противоречивая фигура Империи, Мерелин. Ты — часть Подпольной империи, ты под покровительством самого Властелина Юга. На твоей стороне высокоранговые охотники под началом Марлены — едва она даст отмашку, они разгромят половину континента. К тому же, даже если ты приближена к Подпольной империи, ты остаешься частью семьи Линерро. А значит, и наше влияние растет. Вернувшись в свет, ты как бы открыто заявила о влиянии, которое приобрела. Фракция Жадности вновь начала наступать на пятки Гордости. Но вряд ли теперь ее это волнует, — прозрачный намек на благосклонность к ней Николаса никак ее не покоробила. — На балу в честь Грацеи Люсет вы обе ясно дали понять, что находитесь в тесных дружеских отношениях, — на этих словах Мерелин усмехнулась. — Тебя, а значит, и нас, поддерживают уже две фракции. Оставшиеся три оказываются в невыгодном положении. Думаю, они запаниковали и решили убрать с дороги Юлля, уже ставшего официальным наследником. Они хотят снова нас ослабить. Мерелин стиснула зубы. Ей вновь вспомнился Лой, который погиб из-за таких же игр за власть. — Вполне естественно, что они боятся, — хмыкнул Амарель. — Благодаря Мерелин сейчас наша семья на стыке двух сторон — Совета и Подпольной империи. Наше влияние крепнет. Откуда им знать, что мы не попытаемся прибрать к рукам всю власть в Империи? Выкручиваются, как могут. — Они сглупили, — покачал головой Рэйвен. — Такими поспешными и грубыми действиями они лишь вызовут наш гнев. Марлена об этом пока не знает, и я надеюсь, что не узнает, иначе Главам не поздоровится. Она и так затаила обиду с того случая с Мерелин. — Ха! — усмехнулся Амарель, расслабленно откидываясь на спинку дивана. — Могу поспорить, что это Цирир. Глупый мальчишка. Ни капли опыта ведения таких дел. — Амарель, — вздохнул Рэйвен, устало потирая лоб. Отец Мерелин лишь с игривой улыбкой пожал мощными плечами. Неожиданно Юлль подал голос. — Отец, дядя, вы не могли бы… оставить нас? Мерелин удивленно обернулась к брату. Он хотел поговорить с ней? С чего бы это? Рэйвен и Амарель тоже сильно удивились, но послушно удалились из гостиной. Мерелин медленно вдохнула и выдохнула. Когда они в последний раз оставались наедине? Когда они вообще нормально говорили? Словно вечность назад. — Когда на меня напали, — вдруг заговорил он. Юлль взял небольшую твердую подушку и положил ее себе на колени. Откинулся на спинку дивана и запрокинул голову, устремив взгляд на высокий потолок, — я был дико испуган. Я понял, что моя жизнь могла оборваться в следующее мгновение. Страх, что душил меня с момента смерти Лоя, стал реальностью. Я стал задыхаться. Даже не помню, как отбился. Я словно обезумел в отчаянной попытке выжить. Мерелин сжала ткань брюк на коленях. Нахмурила брови. Неужели он хотел обвинить ее в том, что нападение произошло по ее вине? — Ты чувствовала то же самое тогда? Она повернула к нему голову, ошеломленная внезапным вопросом. Юлль тоже перевел на нее взгляд усталых зеленых глаз. Он ждал ответа. Мерелин тяжело сглотнула вставший в горле ком. — Я была ребенком. Я полагалась на защиту взрослых, как и Лой. Мы оба считали, что взрослые придут на помощь в нужный момент. Но они не пришли. Я видела, как их убили, и понимала — мы следующие, — ее голос дрогнул, глаза заволокла пелена ужасающих воспоминаний. Юлль поджал губы. — Я велела Лою бежать. Лететь и привести родителей. Я же не могла летать. Я понимала, что будет чудом, если хотя бы один из нас выживет. И я предпочла, чтобы это был Лой. Но судьба распорядилась иначе. Он умирал, Юлль. Умирал у меня на руках. Я ничего не могла сделать. Он хотел, чтобы я жила, и поэтому сказал мне выпить его крови. Чтобы спастись. Чтобы выжить. Она замолчала. Лицо Юлля исказила гримаса боли. Он всегда знал, что там произошло, но слышать это из первых уст… Это оказалось тяжелее, чем он мог даже представить. И он никогда даже не задумывался, что она пережила в тот момент. Когда видела, сколько демонов убили. Когда Лой умирал у нее на руках. Когда она сама едва выжила. Ему было плевать на это. — Мне искренне жаль, что это случилось. Я люблю его также сильно, как ты. Люблю также сильно, как люблю тебя, Юлль. Сколько бы ты не отталкивал меня, сколько бы не кричал о ненависти. Сколько бы не молил Прародителей о моей смерти. Юлль судорожно выдохнул и посмотрел ей в глаза. Он вдруг яро запротестовал: — Я никогда не желал твоей смерти! — в ее зеленых глазах отразились неверие и обида. Юлль скрипнул зубами. — Да, я говорил многое. Словами писал трагичную концовку твоей и так нелегкой судьбы. Но я никогда по-настоящему не хотел этого. Не хотел однажды проснуться и понять, что тебя больше нет. Юлль стиснул в руках подушку, и Мерелин вдруг увидела, как на темную ткань упало несколько капель. Он плакал. — Я ненавижу тебя также сильно, как люблю, — признался Юлль. — И я не могу нормально дышать, потому что эти чувства разрывают меня изнутри. Я думал, что подобное невозможно. Я… я просто… Я просто обезумел. Мерелин ощутила, как камень на ее душе наконец раскололся. Облегчение теплой ласковой рекой пронеслось по телу. Она нерешительно протянула руку и положила ладонь на плечо брата. Когда он посмотрел на нее глазами, полными слез, Мерелин улыбнулась. Искренне и тепло, так мягко, как только могла. Чтобы одной лишь улыбкой рассказать, как сильно она его любила несмотря на все неосторожно брошенные жестокие слова. Юлль громко всхлипнул и вдруг подался вперед, обхватывая ее сильными длинными руками. Он опустил голову на ее плечо и разрыдался как ребенок. Мерелин могла представить, сколько эмоций он держал в себе все эти годы. Вес ответственности, что она сама возложила на него, боль утраты, ненависть и обида. Юлль чувствовал себя брошенным. Был ли в его жизни хоть какой-то просвет? Мерелин обняла его в ответ и ласково погладила по голове. Похоже, они стали чуточку ближе друг к другу.