VIII.

Эйра чувствует, как холод ночи пробирается в дом. Она не смогла растопить камин, даже если Баки показал, как это делать. Она всё равно не смогла. Натянув одеяло до носа, Эйра старается заснуть. Страх, что Баки вернётся со всеми остальными, узнав кого он на самом деле похитил не отпускал её целый день, даже когда она была с Вандой, собирая растения по близости, для лечения в случае необходимости. Эйра думала о том, как они все поступят, узнай, что сделал Баки и насколько он был не осведомлён о том, с кем он живёт в одном доме.  Мог ли он злиться или у него не было на это права, учитывая, что он её похитил? Эйра сомневается, что он будет думать таким образом, скорее всего он будет злиться и будет разочарован в ней. Но вряд ли её должно это волновать на самом деле. С великой вероятностью она сможет защитить себя устно, но вряд ли она сможет бороться с ним, если он силком будет тащить её к лошадям, чтобы вернуть в Королевство.  Дверь дома захлопывается, оповещая о присутствии кого-то помимо Эйры. Она прислушивается к тяжёлым шагам, не решаясь пошевелиться. Не сложно догадаться по шагам, что это Баки. Половицы скрипят под его весом. Эйра закрывает глаза, как только орк появляется в спальне. В ночной темноте, когда ей кажется, что он отворачивается от неё, она приоткрывает глаза, чтобы убедиться, что приехал именно Баки. Когда она видит его силуэт, то следит за тем, как он раздевается, чтобы лечь в постель. Множество шрамов на его спине уже давно забивших, но на вид не менее болезненные, освещены слабым лунным светом проникающим через окно спальни. Баки ложится в постель, наконец, выдыхая после долгой дороги.  — Тебе нужно была сказать, что ты принцесса, — его голос тихий, но твёрдый, разрушает молчание между ними, заставляя Эйру напрячься всем телом.    Он знал, что она не спит или проверял? Могла ли она дальше молчать, чтобы сделать вид, будто всё ещё спит, у неё было бы время подумать над тем, что делать завтра утром. Но, что если завтра не наступит, что, если Баки с самого утра отправит её обратно, и она не знает, что будет делать. А сейчас у неё есть возможность переубедить его, попробовать доказать, что она должна остаться.    — Разве, если бы вы узнали об этом, не воспользовались бы? — интересуется Эйра.    Молчание снова повисает в спальне, заставляя Эйру лишь гадать над ответом Баки. Ей не хочется представлять, что будет дальше, вернёт ли её Баки в замок, или решит, что может получить выкуп, вернув её в замок? Эйре кажется, что возвращение в королевство безоговорочно произойдёт или они вздёрнут её, как члена королевской семьи.    — Ты представляешь, как отреагировал бы Стив и остальные, узнай, кто ты на самом деле? — интересуется Баки, но Эйра не слышит злости в его голосе. — Что, если король узнал бы о том, где его дочь? Они бы казнили нас всех, потому что мы похитили королевскую особу.    Эйра внимательна к его словам. Она понимает, почему Баки насторожен, почему он так относится к этому. Её нахождение здесь угроза для каждого из орков и для самой Эйры.    — Завтра я отвезу тебя обратно, — произносит Баки. — Ты можешь рассказать родителям правду, но мы уйдём уже с этого места.    Эйра опускает взгляд. Баки мог видеть только её глаза и макушку выглядывающие из под одеяла, Эйра скрывалась под ним полностью, будто прячась или в надежде, что это защитить её от последствий. Баки был уверен, что Эйра что-то скажет, но вместо этого, она закрывает глаза. Баки не знает, что у неё в голове, только предполагая. Он не думал о том, что волчонок могла бы не желать возвращаться. Но его волнует, почему она вместо угрозы своим статусом, постаралась скрыть его, полагая, что огласка навредит ей. Он, может быть, оставил бы её, не стал бы трогать, учитывая кто она.    *** Ночь постепенно ускользает, и лёгкий, почти неощутимый, свет пробирается в дома. Глазам уже не нужно привыкать к темноте, чтобы что-то увидеть, но учитывая, что Эйра должна неплохо ориентироваться в темноте, она ощущает себя лучше, когда не нужно волноваться о том, хорошо ли она разглядела черты лица Баки и правильно ли считала его эмоции. Теперь она может наблюдать за ним без усилий.  Аккуратно выскальзывая из постели, она оглядываясь на спящего Баки. Он по-прежнему погружён в сон. Его тело и лицо выглядят расслаблено, будто ничего не тревожит его. Привычной хмурости нет, морщинка между бровей разглажена, а взгляд совсем не тяжёлый, каким бывает обычно.  Эйра тянется к своему платью, серое с сиреневым оттенком, то, что было на ней в день побега. Оно теперь чистое, хотя всё ещё порванное внизу, после её побега. Надев его, она тихо причёсывается, расчёской, которая кажется принадлежит Баки. Эйра рассматривает себя в зеркале, замечая, что ссадина чуть выше виска почти зажила, корочка покрывшая рану выглядит обнадеживающее, кожа вокруг лишь слегка красноватая. Голова больше не болит, а сознание кажется более ясным. Эйра не берёт свою сумку, лишь тихо выскальзывает из дома, стремясь быть никем не замеченной. Слишком рано, чтобы кто-то увидел её, но это не означало, что за ней никто не мог следить, здесь казалось был меньше приватности, чем в замке.  Утренний прохладный воздух сразу же заставляет её сжаться, но Эйра продолжает идти, уверенно, даже если уши снова прижались от настороженности к голове. Она слышит шум воды, сейчас как никогда громко, пока все жители спят. Птицы, кажется, не проснулись, и их пение не становится привычным сопровождением, только шум лёгкого ветка играющего с листвой. Она проходит через улицы, никого не встретив, направляется в лес, в надежде выйти на реку. Влажная трава проседает под ботинками, запах сырой земли медленно проникает в лёгкие, Эйра вдыхает глубже свежий воздух, всё лучше и лучше слыша шум воды. Ей кажется, что кожа постепенно привыкла к холоду, она чувствует себя свободной, не настолько окоченевшей, как было раньше. Выйдя к реке, она подходит к краю берега, прислушиваясь к окружающей природе.  Спокойствие и умиротворение, которое Эйра не испытывала долгое время, теперь окутывает её. Она расслаблена, будто ничего больше не может её побеспокоить.  Отец больше не будет отчитывать или ругать её за малейший проступок. Мать больше не сможет снова не защитить её, стоя к стороне и делая вид, что происходящее нормально. Баки не сможет вернуть её домой. Она может навсегда остаться здесь.  Эйра разувается, чувствуя прохладный и влажный песок под ногами, стопы оставляют после себя след. Она делает шаг за шагом, вода кажется до ужаса ледяной, как только кончики пальцев ног касаются её, но Эйра продолжает идти дальше, даже если ноги начинает сводить от холода судорогой. Она идёт дальше, пока земля не исчезает под ногами и ей приходится держаться на воде.    Лес вокруг кажется настолько умиротворённым, что на мгновение Эйре не хочется лишаться этого. Она не знает, чтобы делала не проснись утром раньше Баки, не знает, как бы отреагировал отец на её возвращение. Мог ли он злиться ещё сильнее, чем она уже видела за все свои годы. Но у неё вряд ли хватило бы духа выдержать это. Все несколько дней без такого скверного отношения со стороны близкого человека и Эйре уже казалось, что она может к этому привыкнуть.  Эйра окунается полностью под воду, вода накрывает её с головой. Платье промокает до каждой нитки, когда Эйра погружается всё глубже и глубже, пока земля лишается ночного покрывала, Эйра только больше окунается во тьму.    Баки не мог избавиться от скребущего чувства в груди. Эйры не было рядом, когда он проснулся, и это заставило его нервничать. Она ведь не могла уйти сама, Баки понимает, что она даже не знала бы дороги обратно. Несмотря на то, что она должна была бы хорошо вынюхивать дорогу, Эйра явно не умела этого делать. Поэтому он подрывается с постели и выходит из дома.     Из-за влажности земли, следы от ботинок Эйры до сих пор на ней. Вряд ли это были следы кого-то ещё, слишком маленькие для орка, и идут от самого дома Баки. Он следует до леса, пока след не обрывается. Он прислушивается. Куда могла пойти волчонок, который только что проснулся? Может быть просто прогуляться, но вряд ли сбежать. Она не знала куда бежать. Баки думает ещё, полагая, что она могла пожелать искупаться в водоёме. Что если это просто желание окунуться, смыть прошлый день и ночь. Тогда Баки идёт к реке, полагая, что Эйра будет там. Даже если вода сейчас всё ещё холодная, и не подходит для купания.    Он отодвигает листву, попадающуюся ему на пути, желая быстрее добраться до реки. Что если бы её там не было, он бы не знал куда должен двигаться дальше, где должен искать.    Подойдя к водоёму, он замечает сброшенные знакомые ботинки, это всё что здесь есть. Баки не может нигде найти платье или другую одежду, она бы должна была сбросить её, если бы решила окунуться, но одежды нет.  Паника постепенно затмевает его разум. Что он должен будет делать, если она умрёт? Он даже не думал, что Эйра совершит что-то подобное. Зачем ей было это делать, если он сказал, что завтра отвезёт её домой. Разве она не желала этого?     Разувшись, он стягивает с себя рубаху, быстро заходя в воду и ныряя. Баки легко находит погружающейся глубже силуэт. Эйра лишена сознания, закрытые глаза и никаких признаков жизни. Доплывая до неё, Баки хватает волчонка за руку, таща на себя и выплывая на верх. Баки хватает воздух, тяжело дыша, пока прижимает Эйру к себе, он берёт её под согнутые колени и под спиной, держа её, так, чтобы прижимать ближе к себе. Её платье мокрое, с волос капает вода, волчьи уши кажутся не стоят, а мягко покачиваются, пока он несёт её к берегу.    Положив Эйру на землю, Баки старается вспомнить всё, что могло бы спасти её. Он должен заставить выплюнуть её воду, которой она нахваталась. Зажав ей нос, Баки склоняется к синим, холодным и мокрым губам Эйры, вдыхая в неё воздух, он делает одно и тоже, из раза в раз в надежде что очередной раз поможет.    Эйра распахивает глаза, начиная кашлять. Баки помогает ей перевернуться на бок, чтобы она могла выплюнуть всю воду, которой нахлебалась.    Кашляя и сотрясаясь, Эйра приходит в себя, она глубоко дышит, стараясь как можно больше вдохнуть кислорода. Баки держит ладонь на её спине, между лопатками, в успокаивающем жесте. Он не хочет давить на неё, даже если его мучают вопросы зачем она всё это сделала и почему. Он должен доставить её домой, она должна переодеться, выпить что-то горячее и Баки надеется, что Эйра ничем не заболеет.    — Нужно возвращаться, если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь начал задавать вопросы.    Он помогает ей подняться, и оставив Эйру ненадолго, Баки надевает свою рубашку, обувает ждущую Эйру, пока она опирается на его плечо, чувствуя, как его мышцы напряжены под кожей. Он встаёт перед ней в полный рост, замечая её потухший взгляд, светлые волосы потемнели из-за воды и прилипли к щекам, она дрожит от холода, ничего не говоря, опустив взгляд.    — Я понесу тебя, договорились?    Она лишь кивает на его слова, и Баки подхватывает её на руки, направляется к дому.  Хотя Баки тоже был в воде, и тоже намок, он кажется тёплым. Эйра прижимается ближе к нему, в надежде получить больше тепла.    Она ничего по-прежнему не говорит, когда он приводит её в дом, занося в спальню и ставя на ноги. Она не садится на всё ещё не заправленную кровать, зная, что платье на ней мокрое и она испачкает постель. Баки подходит к сундуку возле кровати. Он достаёт свои вещи, тёплые брюки и рубаху из более плотной ткани.    — Тебе нужно переодеться, — произносит он, снова встав перед сжавшейся и обнимающей саму себя Эйрой.    Она опускает взгляд на одежду не веря, что должна переодеться перед Баки, или он оставил бы её. Он хотел, чтобы она просто взяла их, а сам бы он отошёл в другую комнату? Или теперь к неё не было права на приватность?   — Не заставляй меня стягивать с тебя мокрое платье.    — Я не хочу переодеваться перед тобой.    Он мог бы её оставить, дать ей немного пространства, предоставить больше уединения, но Баки уже сделал это и, кажется, каждый раз Эйра оказывалась в лесу, перемерзая, подвергая собственноручно себя опасности и нарушая хрупкое доверие к ней.    — Хорошо.  Баки садится на корточки перед Эйрой, он помогает ей разуться. И она к его счастью не сопротивляется. Откинув ботинки, он снова поднимается. Эйра полагает, что он просто уйдёт, и она сменит холодное и мокрое платье на что-то более комфортное, даже если ей не нравится альтернатива. Но Баки неожиданно хватает платье, он тянет его в верх, пока Эйра безуспешно сопротивляется, пытаясь оставить на себе мокрую одежду, и игнорировать то, насколько орки сильнее любого другого существа физически.    Он поднимает платье достаточно, но ткань всё время спадает, и Баки невольно приходится касаться тела Эйры, так его рука оказывается позади неё, именно так он натыкается на отросток, там, где должен был бы быть хвост. Но там его нет.    Эйра замирает, когда чувствует его руку, она не смотрит ему в глаза, она больше не вырывается. Она смиренно ждёт пока Баки просто отстанет от неё, отпрянет в отвращении, в непонимании и страхе.    — Кто это сделал? — интересуется Баки, так и не отпустив платье Эйры. Она больше без него, нагая стоит и пытаясь прикрыться.    Эйра ничего не говорит, не произносит ни слова. Он медленно отпускает плате, кидая на сундук у кровати. Она прикрывает небольшую грудь, стараясь не смотреть Баки в глаза. Он помогает ей надеть рубашку, и помогает надеть брюки. Она всё ещё пытается избегать его взгляда, боясь с ним встретиться, полагая, что он увидит жалость или отвращение, и то и то было бы унизительно для неё. Баки не может перестать ощущать, как его сердце сжимается. Кто мог сделать это с ней? Разве принцесса не могла быть в полнейшей безопасности? Чему она ещё могла подвергнуться? Те, кто сделал это, получили отмщение? Это мог быть её муж? Но Баки не помнит, чтобы слухи о свадьбе дочери короля доходили до него.    Баки кладёт ладонь на щёку Эйры, всё же заставляя её посмотреть ему в глаза. И подняв свой взгляд, она не может скрыть стыда и обиды, которая до сих пор не угасла в ней, которая теплится в её сердце каждый день.    Он оставляет успокаивающий поцелуй поддержки у Эйры на лбу. На мгновение Баки полагает, что она отпрянет, не принимая этого. Но она принимает безмолвное сочувствие и поддержку.    — Идём. — Он подталкивает её к гостиной, сам хватая одеяло с кровати.    Эйра послушно проходит дальше, Баки направляет её к дивану, на который она и усаживается. Он накрывает её тёплым одеялом, сам приступаясь растапливать камин. Эйра лишь наблюдает за ним, пока в доме постепенно становится светло, солнце начинает возвышаться на небе, свет проскальзывает через окна, а огонь от камина заливает хижину не только теплом, но и таким же светом.    Как только пламя кажется достаточным, Баки отходит к кухне, заваривая чай для Эйры, и наливая воды в котелок, чтобы закипятить его на разожжённом огне.    Эйра лишь наблюдает за Баки, пока пригревается на своём месте. Он всё ещё хочет вернуть её? Было ли это важно теперь? Она чувствует меньшее желание бороться или сопротивляться ходу судьбы. Её просто вернут от куда взяли и в лучшем случае её отец не устроит войну, а она не лишится, может быть в это ты раз ушей.    Баки возвращается к ней, когда оставляют воду закипятиться, и кружку с заваркой трав на столике между диваном и камином. Он садится рядом, на диван, не прижимаясь и не касаясь Эйры.    — Я потерял свою руку в битве, — произносит он, когда молчание между ними затягивается. — Перед тем, как меня забрали, работать на одного правителя.    Эйра смотрит на Баки, полагая, что он ещё что-то скажет.    — Я не хотел этого… не хотел работать на него и не хотел выживать в тот момент, но они решили за меня. — Проходится пятернёй по распущенным каштановым волосам. — Я тоже решил за тебя, сегодня, и тогда, тоже решил за тебя. И я знаю, что это неправильно, ты имеешь право на меня злиться… но ты не должна была пытаться сделать это сегодня. Что если бы я не пришёл? Что если бы не успел?    В его голосе есть спокойствие, даже боль, но нет крика и гнева. Эйра могла бы предположить, что именно с этим она и столкнётся,расстроив чем-то Баки. Он бы кричал на неё, может быть замахнулся, обещал бы жестокую расправу с ней. Но он ничего из этого не делает. А она не получает ничего кроме поддержки и сочувствия.    — Когда я была подростком, то влюбилась в одного мальчика. Он не был из благородной семьи, сын одной из прислуг с кухни. Он тоже был волком. И каждый раз когда я его видела, мой хвост вилял, это было непроизвольно, и отец сказал, что я должна научиться контролировать себя, и уж тем более не связываться с этим мальчишкой. Я не научилась себя контролировать, он приказал отрезать мой хвост, — произносит Эйра, не смотря на Баки. — Мальчишка потом уехал, как мне сказали, или может мой отец убил его, а может заточил в тюрьму, не знаю, что из этого было бы худшим для меня и для него.     Баки никогда бы не подумал, что родитель может обращаться так с собственным ребёнком. И уж тем более он не ожидал, что Эйра расскажет ему правду или что-то подобное. Его рука тянется к её, в немом жесте поддержки, он сжимает её ладонь, не встречаясь с ней взглядом.    — Ты можешь остаться сколько потребуется. Я не отвезу тебя обратно, но… если ты захочешь вернуться, у тебя есть на это право.    Она переводит на него взгляд, кажется впервые за это утро взглянув на него. Эйра не думала, что Баки скажет это, она не думала, что он разрешит остаться или позволит ей решать самой.     Но в её груди расцветает надежда. И она, приблизившись к Баки, обнимает его, утыкаясь носом в его волосы, вдыхая его запах и воруя его тепло. Он медлит, удивлённый её объятию. Но он всё же поднимает руки, ответно обнимая Эйру, она до сих пор кажется холодной. Но ему нравится проявлять к ней тепло и нежность. Баки только надеется, что она не простудится.