РАЗГОВОР

      Раннее морозное утро выходного дня. На дворе уже март, а Зима, видимо, никуда не собиралась уходить. Снежинки кружились, падали на землю, сразу же смешиваясь со своими снежными сёстрами, образуя сверкающие миниатюрные равнины и горы. В такую погоду, тем более в выходное утро, вряд ли кто-то решился бы выйти на улицу…       Череватый стоял в центре парка и грел руки в карманах плотного пуховика. Он, как все, хотел бы остаться дома, провести этот день в тёплой постели, но его вытянули на улицу непредвиденные обстоятельства.       «Сказала, что срочно, а сама опаздывает уже на час!» — сердился про себя Влад. Мужчина ждал Воронову, которая договорилась с ним о встрече ещё вчера. Всё это вызывало смешанные ощущения: тревогу от неизвестности, странную радость от предстоящей встречи и раздражение от опоздания, и необходимости стоять в снегопад на улице, мёрзнуть, как чихуа-хуя без курточки и тапочек. Влад мог бы остаться в машине, но место встречи было определено без учёта его мнения, поэтому варианта «давай я подожду тебя на парковке у парка» не было. Наконец, в снежной пыли показался знакомый силуэт.       «Неужели…» — подумалось чернокнижнику.       —Доброе утро, — Ведана кивнула мокрой от снега головой. Она не носила даже платков, не говоря уже о шапках, считая их неудобными. Голову грела слегка кудрявая и пушистая копна каштановых волос. Мороз щипал обычно бледные щёки и уши, заставляя их покраснеть. В повседневной жизни в этой девушке трудно было узнать ведьму, скорее просто уставшая женщина, поглощённая повседневными заботами.       —Доброе. Почему без шапки? — не сказать, что Влада волновал этот вопрос, просто это первое, о чём он подумал.       —Я не люблю шапки, — закатила Веда глаза, словно об этом спрашивали не в первые.       —Замёрзнешь, заболеешь, — усмехался экстрасенс.       —Тебе ли об этом говорить, Череватый?       Мужчина вопросительно поднял бровь. В очередной раз его карие глаза смотрели прямо в глаза Ведане. Та не отставала от гляделок. Эти двое могли смотреть так часами.       —Ты поговорить хотела, — прервал возникшее молчание Влад. — Может, в машину пойдём?       —Мы быстро, — попыталась отказаться ведьма.       —Воронова, — Череватый нахмурился, — я ждал тебя час, мне холодно.       —Ладно, пошли, — смирившись, вздохнула та.       Чернокнижники вышли из парка прямо к парковке и сели на передние сидения автомобиля. Влад сразу завёл мотор и включил печь, чтобы прогреть салон, уже успевший промёрзнуть за это время.       —Так в чём срочность? — мужчина откинулся на спинку водительского кресла.       —Влад, — с некой осторожностью начала Дана, стараясь скрыть внезапно накатившую дрожь в голосе, — спасибо, что пришёл.       Он хмыкнул, смотря на отражение девушки в повёрнутом к ней зеркале заднего вида.       —Не думаю, что у меня был выбор. Ты звучала… настойчиво.       —Все говорят, что к моей болезни причастен ты…       —И ты туда же, — нервно вздохнул чернокнижник, потирая лицо ладонью.       —А что мне ещё думать? После всех этих постоянных скандалов ты спокойно помогаешь мне с ритуалом. Это подозрительно. Зная твои способности, твой острый язык и желание пойти по головам ради победы, мне начинает казаться, что ты намеренно так со мной поступаешь.       —Я никогда бы не причинил тебе вред намеренно! — Влад повернулся к Веде.       —А косвенно? — казалось, её душа плачет от обиды, и этот плачь вырывается наружу с каждым словом, делая предложения ледяной рекой слёз.       —Господи! Если ты думаешь, что я способен на такое, то ты ошибаешься!       —Я предполагала, что иммунитет просто ослаб от постоянной нагрузки на съёмках и ритуалах, но когда услышала от своих друзей, что ты можешь на самом деле натворить ради своей победы…       —Ах, друзья, значит? — Влад горько ухмыльнулся. — Это ты так Краснова и Олега называешь?       —Они так-то наши общие друзья. В моём общении с ними есть какая-то проблема? — Ведана напряглась от внезапной претензии.       —Да нет, — пожал плечами Череватый, — просто кое-кто называет своими друзьями мужчин, которые вечно вьются рядом, чтобы только поймать возможность посмотреть в её чертовски привлекательное еб*ло.       Эти слова ошеломили чернокнижницу. Щёки краснели уже не от мороза. Быстро очнувшись, она выпалила в сердцах:       —Кто ты вообще такой, чтобы указывать, с кем мне общаться? Муж? Брат? Или, может быть, бог, которому я должна поклоняться за «помощь» в ритуале? Я свободная женщина, не обременённая религиозными предпочтениями, и делаю, что хочу!       Эти слова ударили Влада прямо под дых. Он побледнел и потёр подбородок пальцами, склонив голову так, чтобы спрятать растерянное выражение лица. Ревность ядовитой змеёй противно скользнула по сердцу, отравляя его. Воронова уже не выдерживала:       —Конфликты, твои скандалы со мной из-за состояния, в которое ты загнался... Я не психотерапевт, не твоя бывшая жена, чтобы выслушивать весь этот негатив и грязь. Боже, мы даже не друзья, чтобы разговаривать по душам, но я сижу тут и пытаюсь докричаться до тебя, что ты выбрал не ту грушу для битья и не тот котёл, чтобы изливать яд!       —Откуда ты знаешь про развод? — резко спросил Владислав, будто не услышав ничего, кроме этого. Мужчина метнул на чернокнижницу негодующий взгляд.       —Какая разница? Олег сказал. Устроит такой ответ?       —Бл*ть, — нервы были на пределе. На удивление, он держался, как мог. — Хорошо, вернёмся к твоим претензиям. Зачем ты тогда позвала на встречу и принимала помощь, считая меня таким невыносимым?       Ведана задумалась. Она всегда принимала это как должное, по крайней мере от человека, который в глубине души не такой уж и злой, просто противный. Мерзкое поведение затмевало все хорошие поступки, и на фоне вечных язв эти поступки выглядели извинением, попыткой исправиться.       —Я думала, что наши конфликты прекратились, и ты хочешь таким образом извиниться, — Дана повернула голову. — Мне бы хотелось, чтобы это было действительно так…       Их печальные взгляды встретились. Тёмные глаза Череватого затягивали в свою чёртову бездну, а сам Череватый только сейчас понял, что глаза Вороновой, в которые он постоянно смотрел, когда хотел разозлить или пытался докопаться до её сути, кристально синие, как глубокий океан. Чернокнижник был готов утопиться в них прямо сейчас, лишь бы она забрала все свои слова назад. Её недоверие ранило сильнее всего. Влад чувствовал, как от него отторгаются, ломая на куски его внутренний мир.       —Я тебя услышал, — прошептал он, с трудом разлепляя пересохшие губы.       На этом разговор был окончен. Дана вышла из машины и пошла к остановке, ждать такси. Ехать с Владиславом ведьма отказалась.       Уже дома Влад, глядя в одну точку, обдумывал произошедшее сегодняшним утром. Мысли метались, словно раненные птицы, не находя себе места в тесной клетке черепной коробки.       Чернокнижник всё понимал, осознавал свою вину, но не мог понять одного: как Ведана, будучи сильной и независимой женщиной, верила не своим экстрасенсорным ощущениям, а словам тех, кто в основном находился в стороне и появлялся только тогда, когда открывалась возможность полюбоваться её красотой? Ворона с бусами на шее, которой восхищаются, словно диковинным чудом.       Так видел ситуацию сам Влад, на деле это была туманная ревность, дурманящая рассудок. Пелена, стоявшая перед глазами, заслоняла реальность, где Краснов был просто галантным другом, а Олег всячески пытался свести две проданные души через восхищение и намёки. Теперь все казались врагами только потому, что перешёптывались о личной жизни Владислава и вселяли в объект его воздыхания веру в то, что он плохой.       Его язвительность и придирчивость, невыносимый характер, были следствием боли, внутреннего хаоса. Он понимал, что испортил всё сам. Своим поведением, своими подозрениями, своей неспособностью контролировать эмоции. Ему лишь хотелось, чтобы чернокнижница увидела его настоящего, без масок и оборонительных реакций. Увидела не этого язвительного и вечно недовольного типа, а того Влада, который прятался глубоко внутри, за маской цинизма и боли.       Он должен был что-то сделать. Доказать ей, что она ошибается. Искупить свою вину. Экстрасенс взял телефон в руки и дрожащими пальцами набрал номер Веданы, однако тут же передумал. Звонок только усугубит ситуацию. Лучше написать. Отправленное сообщение гласило:

«Я не виноват, поверь. Прости.»

      Череватый откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Это сообщение — ничтожно малая часть того, что он мог сделать сейчас. Их связь была слишком хрупкой, и одно неверное движение могло окончательно её разрушить. Оставалось ждать и надеяться, что Воронова сможет увидеть за этими короткими словами его боль, его раскаяние, его ещё робкую, едва проступающую сквозь тени сомнения… любовь.