Часть 3: Сон. Реальность или обман?

____

________________________

Девушка открыла глаза… в надежде увидеть тёмный покой ночи. Но её ожидания рухнули в тот же миг. Перед ней – небо, которого не существует. Серое, беззвёздное, мёртвое. Перед ней – туман, тяжёлый, влажный, вязкий, словно сотканный из чужих шёпотов. Он приближался, сжимая её со всех сторон, забирая воздух, оставляя только холод, липкий и пронизывающий до костей.

Больно.

Холодно.

Страшно.

Она сделала вдох, но лёгкие будто отказались работать. Всё вокруг сжималось, сужалось, давило. Она попыталась пошевелиться, но ноги утопали в вязкой пустоте, не давая шагнуть вперёд или отступить назад.

И вдруг…

Туман начал рассеиваться.

Он исчезал не просто так — забирая с собой жизнь. Оставляя после себя лишь мёртвую, пересохшую землю, потрескавшуюся, бесплодную. Здесь не было ничего. Ни травы. Ни деревьев. Ни звуков. Только пустота. Но стоило ей опустить глаза, как сердце на мгновение замерло. Под её ногами, вопреки всему, пробивались ликорисы. Яркие. Алые. Искрящиеся в темноте, будто сотканные из капель крови. Они расцветали именно там, где касались её ступни. Сначала робко, единичными всполохами. Затем смело, уверенно, стремительно поглощая безжизненную землю.

Первый шаг.

Она услышала тихий хруст под подошвой.

Второй.

Цветы расцветали вслед за ней. Прекрасные. Гибельные. Они сияли обманчивой красотой, сулящей смерть. Те, кто знал, как с ними обращаться, понимали их истинную природу.

Но она не боялась. Её это место… успокаивало. Понимание нахлынуло с холодной ясностью: она спит. Всё, что окружает её – всего лишь сон, и, следовательно, ей ничего не угрожает. С этой мыслью девушка опустилась на колени среди цветов, позволив им окутать себя. Запах ликорисов был сладким, удушающим, пьянящим. Он напоминал о чём-то… важном. О том, что ускользало от сознания, но прочно сидело в глубине души. Она закрыла глаза, вдыхая аромат, и на секунду показалось, что всё в порядке. Но мир рухнул в тот же миг. Земля исчезла у неё из-под ног, и она полетела в пустоту. Тьма поглотила её без остатка. Она пыталась закричать, но голос остался в горле. Она пыталась разжать пальцы, но руки словно скованы цепями. Она падала. В бездну. В бесконечную, страшную, безжалостную тьму.

---

Вздох. Резкий, рваный. Глаза открылись. Темнота. Но не та, что была во сне. Это была другая тьма – глухая, с запахом заплесневелых стен, затхлого воздуха. Она лежала в постели. В своей комнате. Она дома. Только… почему так тихо? Ни звука. Ни ветра за окном. Ни скрипа половиц.

Ничего.

Тишина давила, как тот самый туман во сне. И вдруг – резкий голос, прерывающий вязкую пустоту: — Ну и где ты была? Она вздрогнула. Голос был грубый. Знакомый. Холодный, как осколки льда, разлетающиеся по полу. Она резко обернулась. Но в комнате никого не было. — Аято? – её голос дрогнул.

Тишина.

И снова этот голос. Громче. Холоднее. Отовсюду. — Где ты была? Она вскочила с кровати, оглядываясь. Где он? Почему его не видно? — Аято…!

И тут рука вцепилась в её запястье.

Сильная. Холодная. Безжалостная.

Её дёрнули вперёд, заставляя вскрикнуть.

Боль.

Настоящая.

Не сон...или всё таки сон? — Аято! Мне больно! — её голос сорвался, но звучал он, как шёпот, затопленный в тёмной пустоте. Он терялся в этом мракe, как капля в бескрайнем океане. Словно её крики растворялись в ночи, не находя отклика. Но тут — оглушающий удар. Холодный, как стальной дождь, обжигающий её щёку, словно его резкая жестокость пронзила не только тело, но и душу. Это была не просто боль — это была боль, которая вырывала её из её же мира, лишая почвы под ногами. Её дыхание сбивалось. Она чувствовала, как дрожат её пальцы, как ноги становятся ватными, но она не могла, не могла поверить в происходящее. "Это не Аято..." — эти слова, как туман, проплывали в её голове, но их тяжесть становилась всё яснее, с каждым ударом сердца. "Он никогда не опустится до такого... он не будет... не мог бы..." Её тело тряслось, как лист на ветру, но она всё равно пыталась звать его, надеясь, что хоть какой-то отклик изменит этот кошмар. — Аято! — её голос дрожал, но в нём было отчаяние. — Приди в себя! Ты должен быть здесь! Ты... ты не можешь быть таким! Но где он был? Где его взгляд, его тёплая рука, которая когда-то успокаивала её, как морской берег, утопающий в мягких волнах? Мрак вокруг неё сжимался. Он становился всё плотнее, поглощая всё, что было живым. Она не отличала сон от реальности. Всё, что происходило, было настолько настоящим, настолько живым, что её разум не мог выдержать — и вот, она просто сходила с ума, теряясь в этом океане боли и непонимания. Тёмная комната, где ничего не было видно, кроме густого тумана, давила на неё, как тяжёлое, давящее небо. И тогда она поняла, что этот страх — не просто порождённый кошмаром. Это был её страх быть забытой, потерянной, быть оставленной в пустоте, среди призрачных теней. Каждый вдох был как последний, но она не могла остановиться. Он был где-то здесь. Он должен был быть рядом, даже если его следы поглотил туман. И вот тогда, чья-то рука, втянула её из этого сна. Она не была тёплой, была бесконечно холодной, как зимний лёд.

__________________

______

Сердце. Первое, что она сделала, проснувшись — это неосознанно потянулась к своему сердцу, к щеке, где, казалось бы, ещё должен был оставаться след от удара. Но пальцы нашли лишь тепло её кожи и быстрый стук, будто его бешеный ритм хотел вырваться наружу. «Сон... Всё это был только сон...» С тяжёлым вдохом она повернула голову в сторону того, кто должен был быть рядом с ней. Он не был ей любим, но она оставалась рядом, как бы ожидая, когда карма наконец-то возьмёт своё, когда его собственное бездушие даст о себе знать. Но, несмотря на это, она осознавала, что не готова быть одна. Она боялась этого, боялась пустоты, которая всегда преследовала её. Эти мысли не отпускали её, поглощали изнутри. И именно поэтому она решила — она будет терпеть. До последнего. Пока тот, кто причиняет ей душевную боль, не вытянет все её силы, не заберёт последние остатки её света.

---

Тёплый вечерний ветер ласкал её кожу, тихо шепча свои древние секреты. Журчание воды вдалеке, её звуки — всё это напоминало о том, зачем она пришла сюда, в этот уединённый уголок мира. Весна только вступала в свои права, окутывая её ночную сорочку холодной, но столь живой прохладой. Тишина вокруг, мягкое дыхание природы и единственный в этот момент её спутник — собственные мысли. Аято был занят, и это оказалось к лучшему. Она могла наконец быть одна. Без лишних слов, без давления его присутствия. Измена партнёра — это нечто, что тяжело пережить, что не прощается. Но... почему она чувствует эту боль? Почему её душа, несмотря на холод и решимость, всё равно кричит? Почему она снова молчит, стиснув зубы? Кто отобрал у неё право говорить, кто забрал этот свет, этот огонь в её сердце? Кто?

Бар.

Запах алкоголя, приглушённые голоса, тёмный полумрак, рассекаемый мягким светом фонарей. Всё плыло, смешивалось, растворялось, превращая реальность в зыбкое марево.

Чужие руки.

Чужие губы.

Чужие прикосновения.

Она помнила, как его пальцы скользили по её коже — горячие, немного грубые, уверенные. Как её тело откликалось, поддаваясь, цепляясь за это мимолётное ощущение, которое было ближе всего к забвению.

Ощущение, которое оплетало её, как ядовитая лоза, сжимая, заполняя, отравляя.

А потом — слёзы. Горячие, солёные, незаметно скатившиеся по щекам, сверкая в лунном свете, как мелкие жемчужины. Она не знала, когда заплакала. Возможно, в тот момент, когда голову снова заполнили эти мысли. Возможно, когда позволила себе закрыть глаза и забыться. "Я чувствую себя грязной…" Эта мысль пронеслась у неё в голове. Яркая, жгучая, как укол иглы. Но прежде чем она успела сжиться с этим чувством, прежде чем вина и сожаление смогли накрыть её с головой, поток её мыслей был прерван. — Госпожа Камисато, не слишком ли поздно разгуливать одной? — холодный, но знакомый голос пронзил ночную тишину, заставив её вздрогнуть. Этот голос был как ледяной ветер, проникающий в самые глубины, но она уже знала, как он звучит. Она повернулась полностью и встретилась с тем, кого ожидала услышать меньше всего.

Аякс.

Её сердце сжалось, и на миг всё вокруг исчезло — только он, его взгляд, его присутствие в этой ночной пустоте. Его лицо было по-прежнему таким спокойным, таким строгим, а глаза… глаза, в которых скрывалась бесконечная туманная глубина, могли растерзать её душу одним движением. Всё так же пустые. — А у вас, господин Фатуи, пристрастие наблюдать за девушками в темноте? — её слова сорвались с губ, как обострённый нож, наточенный болью. В ответ на её резкость Аякс лишь чуть приподнял уголок губ. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как утренний туман. И хотя его лицо не выдавало ни малейшего волнения, в её душе бушевала буря. Вопросы, боль, горечь — всё переплеталось в её груди, терзая её, но самое страшное было то, что её жизнь снова заполнялась чужими фигурами, чужими руками, чужими голосами, вытягивающими из неё остатки её самой. — Может быть, так что же заставило вас плакать, госпожа Камисато? — его голос прозвучал снова, как отголосок из прошлого. Тон был мягким, почти заботливым, но в нём скрывался тот же холод, который она пыталась игнорировать. Она почувствовала, как её сердце сжалось ещё сильнее, как будто время замедлилось. Слова не шли, но в глазах, наверное, он читал всё, что она пыталась скрыть. — Просто, стало грустно, — тихо произнесла она, пытаясь держать голос ровным, но в груди разливалась та боль, которая, казалось, была с ней всегда. — Не забивайте голову лишними мыслями обо мне, всё в порядке.

«Нет… не всё в порядке.»

Она почувствовала, как её губы почти не в силах скрыть истину. Как боль накатывает, как тянет её к этому странному, мучительному и притягательному мужчине, который снова и снова становился её отражением, но лишь в мрак. Аякс не отступил. Он шагнул ближе, и его взгляд был всё более проницательным. — Уверены? Быть может, расскажете? Она сделала шаг назад, но его слова всё равно не отпускали. Её грудь сжалась, и она ощутила, как тяжело дышать. Он был не просто незнакомцем, не просто мужчиной, с которым они встретились по обстоятельствам. Нет. Он был частью чего-то большего, чем она могла понять. Его слова были как заноза в сердце, больно, но и невозможно оторвать. — Зачем? — ответила она, но это было больше отражение её внутреннего конфликта. Почему она должна ему рассказывать? — Можете сохранять молчание, но, — он сделал паузу, а потом на его губах появилась лёгкая улыбка, холодная и умиротворённая, как весенний ветер, — если выскажете, вам станет легче, не так ли? Её сердце замерло. В этот момент всё вокруг потеряло смысл. Его слова… они были такими же, как те, что незнакомец произнес в ту ночь. Те самые слова, которые, казалось, стерли с её души последний след покоя. Она не могла удержаться. Это было как магнит, как невидимая сила, тянущая её, но она не знала, что с этим делать. В его взгляде было что-то, что заставляло её чувствовать, будто она теряла контроль над собой. Что если он знает больше, чем должен? Что если он увидит её слабости, её уязвимости и исчезнет, оставив её наедине с собой? Ночь окутывала улицу мягким, но ледяным покрывалом. Город уже спал, только редкие фонари разрывали тьму, отбрасывая длинные тени на холодный камень. Люмин стояла напротив него — напряжённая, будто натянутая струна. Её дыхание срывалось с губ белыми облаками пара, растворяясь в ночном воздухе. — Пора спать, господин Аякс. Думаю, мой муж меня ждёт. Слова вышли ровными, спокойными. Она сама почти поверила бы, что безразлична, если бы не дрожь, спрятанная в её голосе. Аякс не ответил сразу. Он лишь медленно выдохнул, его взгляд лениво скользнул по её лицу. Безразличный, пустой. Будто бы она сейчас ничего для него не значила. — Вы можете врать мне, но не врите самой себе. Простые слова. Спокойные. И всё же они ударили по ней с такой силой, что воздух застрял в горле.

Он знал.

Знал больше, чем должен был.

Но если бы он не знал… Почему его голос так резонировал внутри? Почему эти слова, словно обжигающие цепи, сковали её изнутри? Она хотела рассмеяться, хотела сказать, что он ошибается. Что он ничего не понимает. Что ей плевать.

Но не смогла.

Аякс больше ничего не сказал. Просто развернулся и ушёл, не потрудившись даже бросить прощальный взгляд.

Люмин осталась одна.

Ночь сгустилась вокруг неё. Холод проникал под одежду, но это было неважно.

"Вы можете врать мне, но не врите самой себе."

Эхо его слов звучало в ушах, пульсировало в висках, отдавалось дрожью в пальцах.

Он был прав.

До дрожи костей.

До ноющей боли в груди.

До того, что хотелось зажмуриться и исчезнуть.

Она вцепилась пальцами в собственные плечи, сжимая себя так, будто пыталась не дать эмоциям прорваться наружу. — Я… вру самой себе?.. — едва слышно, почти беззвучно. Губы дрожали. Она чувствовала, как внутри что-то рушится. Как её сознание отказывается принять правду, но сердце… Сердце уже знало.

Она лгала.

Себе.

Аято.

Всем.

Но признать это было страшнее, чем продолжать играть свою роль.

Ликорис

Ядовитый шёпот

___________________________

_______