Глава 3: Мехреган

Любовью к сыну Каве переполнен,

В душе его огонь расцвёл.

И не был сын в желудке Змея похоронен

Кузнец на зло восстанием пошёл.

Песнь 9. Сказания о Фаридуне.

Чехарам смотрит по сторонам. Её прямая спина кажется несгибаемой и это успокаивает Нахам. Она знает, пока бабушка рядом, с ней ничего не случится. Но это неприятное предчувствие, что преследует её уже какое-то время, не даёт сердцу нормально биться. Нахам хочет отвлечься и блуждает взглядом по залу. Все семейства их дома уже прибыли и стоят на отведённым им местам. Главная ветвь в самом центре: ближе к свету, еде и теплу. От них в обе стороны идут вторые, третьи, четвертые и пятые ветви. Насколько Нахам знает, их семейство считается не самым большим. В поместье живёт двести пятьдесят человек связанных друг с другом одной кровью и около ста слуг, что приходят и уходят с других домов, чтобы заработать. Сейчас в доме служат принадлежащие Рату люди, ведь к Мехрегану все должны вернуться к своим семьям. - Когда они уже начнут? – Чехарам ворчит под нос и этим отвлекает Нахам от разглядывания. - Что-то ты беспокойнее, чем обычно. - Это возраст, – бабушка от неё отмахивается и Нахам хмурится ещё больше. Девушка мнёт в левой руке ткань платья, а правой проводит по открытой шее. Она не любила наряды для Мехрегана. Чтобы их запах лучше чувствовался, верхняя одежда открывала плечи, декольте и шею. Волосы по правилам надо высоко закалывать. Такие наряды оголяют худую фигуру и рассказывают сразу же о её статусе. Тело Нахам на фоне старших семейств выглядит больным и измождённым, не позволяет даже в своих мыслях представить, что является частью чего-то большего, чем просто ничейная. Она снова смотрит на главное семейство, на Зари: представляет какого бы ей было, если бы маму не забрали. Если бы проклятие Зари было проклятием их семьи, и урожай не забирал никого из её родных. Какой бы она была? Всё так же любила бы этот праздник? Улыбалась бы отцу, когда видела его? Наверняка да, у неё не было бы причин не улыбаться ему. Вышла бы она за дядю? Родила бы ему уже детей? Нахам улыбается. «А стал бы дядя просить моей руки, если бы маму не забрали? Посмотрел бы он на меня, будь мы такими, как семья Зари?» – Нахам почему-то уверена, что нет. И эта уверенность приносит сердцу больше боли, чем фальшивые воспоминания о семье, которой у неё никогда не будет. Возможно, после Мехрегана Азад получит «нет» уже не от Чехарам, а от самой Нахам. Для девушки, после маленькой встречи с отцом, границы между Азадом и Бейбутом стираются. Братья теперь для неё один человек: любовь к Азаду утекает к отцу, ненависть к Бейбуту утекает к дяде. Для Нахам такие чувства слишком сложны. В её жизни итак много сложного, и от этой части она теперь готова отказаться. По залу проносится эхо от громких хлопков и разговоры ту же прекращаются. - Рат Бейбут и его гость из земель Вадаг прибудут сейчас. Прошу не позорить наш дом перед господами, – голос Азада отскакивает от высоких стен и Нахам кажется, что его слышно не только тут, но и во всём поместье. А может и за его пределами. Чехарам застывает и оборачивается на внучку. Они, как им и было сказано, стоят у самого выхода, а значит первыми увидят вошедших. - Зайди за мою спину и ни в коем случае не поднимай глаз, – Чехарам говорит это тихо, чтобы только Нахам услышала. Она делает всё так, как ей велит бабушка и смотрит на носки ботинок. Теперь все её силы направлены на то, чтобы слушать и не упускать ни единого момента. Первое, что она замечает, это как бабушка вздрагивает. Чехарам делает это раньше, чем открываются двери и это удивляет Нахам. Она бы продолжила эту мысль, если бы лёгкий ветер не прошёлся по подолу платья. Её тело отреагировало быстрее разума и вся она замерла в страхе. Дверь открылась. Тело Нахам против её воли потеет и она надеяться, что все мази и порошки, что она с таким трудом и тщательностью в себя втирала, не потекли с неё. «Может и хорошо, что потекут. Подумают, что я больна и побрезгуют», – отчаянно проносится в голове девушки. Она знает, что дверь открыта. Нахам слышала звук и видит, как платье развивается от ветерка, что заносится из коридора. А значит, кто бы сейчас не вошли в эту дверь, они так и не прошли дальше. Нахам не может смотреть даже в пол, её сердце так громко стучит, что девушке кажется, тело её дрожит в такт собственному сердцу. Она закрывает глаза и пытается хотя бы дышать. Лицо её горит, а ладони леденеют. В голове её крутится лишь одна мысль, просьба и мольба: «Уходите». - Вайю-Вата, долго собираешься стоять? – незнакомый голос говорит знакомое имя и Нахам сдерживает свой порыв вскинуть голову. - Не мешай, – Нахам лихорадочно пытается вспомнить, кто стоит после них, за ними или рядом. Она уверена, она знает, она сотни раз смотрела вокруг себя - за ними никого нет. - Тут слишком воняет, давай живее, а, – незнакомый голос говорит с таким отвращением, что Нахам не может не радоваться. Отвращение - это надежда. Нет ничего приятнее, чем вонять для господ. - Господин Вайю-Вата, если кто-то Вам уже приглянулся, – теперь говорит другой мужчина, голос кажется знакомым и Нахам предполагает, что это отец, – то после Мехрегана мы выделим Вам комнаты и отправим гушт, – Нахам вздрагивает, слыша последнее. Новая волна страха, в которой она собирается захлебнуться, окатывает её и девушка готова упасть в обморок и больше никогда не просыпаться. «Если отправят, как гушт - это конец. Нас сожрут», – мысли, что льются потоком, заворочаются в страшный водоворот. - Нет нужды, – Вайю смеётся. – Идём Сард, раз тебе так не терпится, – Нахам слышит, как они уходят и медленно тянет руку к спине бабушки. Касается её кончиками пальцев между лопаток и чувствует, как слёзы скапливаются в уголках глаз. - Не поднимай головы, – Чехарам говорит тихо и Нахам опускает руку. «О чём же думает бабушка?», – мысли Чехарам для Нахам такие же неведомые, как и мир. Чехарам смотрит вслед уходящей спины Вайю и проклинает его на чём свет стоит. «Как только он посмел?», – Чехарам не верит. Не хочет верить, что Вайю-Вата и правда так с ней поступил. И она боится, что это выходка продиктована не только его желанием. Боится, что за этой шалостью стоит что-то большее. - Всем женщинам, не носящим детей, выйти в ряд. Начнём сбор урожая, – по залу проходится взволнованный ропот. Такого раньше не было. Обычно сбор урожая начинается с главной ветки и по убыванию, последними рассматривают ничейных. Но чтобы сбор начался одновременно - это что-то неслыханное. Особенно если он начался с женщин. Нахам, как ей и было велено, следует за бабушкой, не поднимая головы. Когда ярко красный ковёр оказывается под её ногами, Нахам начинает бить дрожь. Она старается, но тело совершенно её не слушается, и слёзы, что долго собирались, вот-вот хлынут рекой. - Я рядом, – тихий шёпот Нахам так удивляет. Зари стоит рядом с ней и осторожно берёт её за руку, скрывая этот жест пышным платьем. – Подумаешь, что-то новенькое, – Нахам сильнее сжимает ладонь подруги и медленно выдыхает. Ощущения тепла в руке даёт иллюзию безопасности. Узоры на ковре больше не расплываются и дыхание приходит в норму. Нахам справиться со всем этим. Они все справятся. - Тебе там делать нечего. Подойди, – Вайю протягивает руку и Чехарам смотрит на его ладонь. Она уже не помнит когда в последний раз сама его касалась. Старушка переводит взгляд на свою внучку и старается не говорить. Не знает, что посыплется из её рта: ругань, проклятья или мольбы. Она делает шаг от Нахам, а кажется, что делает шаг от собственных надежд. Чехарам не вкладывает руку в протянутую ладонь и тихо становится рядом с Вайю. Дэва по имени Сард, которого сопровождает Бейбут, словно не видит ничего вокруг, и подходит к ближайшей женщине, делая вдох. Лицо его лишено всяких выражений и он продолжает продвигаться вдоль по ряду, повторяя одно и то же действие. Чехарам бросает взгляд на последних двух девушек. Её внучка послушно смотрит в пол, пока Зари поглядывает украдкой то на дэву, то на саму Чехарам. И взгляд её не нравится старой женщине. Зари, пусть и выглядит ветреной, но мыслей в белокурой голове намного больше, чем в голове Нахам. Иногда Чехарам не понимала, почему Зари дружит с её внучкой. Раньше она считала, что блондинка просто над ней насмехается, но чем старше становились девушки, тем сильнее крепчала их связь. Будь Зари чуть мудрее, она бы убежала от ничейных и уберегла бы себя от беды. Сард подходит к последним двум претенденткам. Те смотрят в пол и жмутся друг к другу. Он наклоняется к блондинке и делает глубокий вдох. Его нос улавливает настоящий букет от которого тут же раскалывается голова. Он не понимает кто как пахнет и лицо его хмурится. Отвратительный запах сырости и грязного тела перемешался с тонким ароматом фарна, того самого, что Сард так долго искал и даже не надеялся встретить в таком захолустье. - Вы двое, вперёд, – блондинка вскидывает голову и быстро смотрит по сторонам, чтобы понять к кому обращаются. – Живее, – брюнетка, что стояла рядом, делает уверенный шаг вперёд, загораживая блондинку собой, но та тут же становится рядом с ней и они снова жмутся друг к другу. Это выводит Сарда из себя. – Что прилипли? Разошлись! Ну! – он повышает на них голос, но они не двигаются ещё пару секунд. Сард даже успевает удивиться этому: не многие матери после его грозного голоса столько мешкают, прежде чем отдать своё дитя, сколько эти девушки, чтобы сделать шаг друг от друга. «Сёстры?», – думает он, но глаза сразу улавливают различия. Высокая, худая и изможденная брюнетка - на ней одно тряпье. Да и цвет кожи слишком больной: местами желтый, даже коричневый. Блондинка же наоборот: лицо её свежее, груди полные, кожа блестит, и взгляд её выше других. Они не связаны одной кровью, не связаны статусом. Их миры вообще не должны пересекаться. Сард делает шаг вперёд и принюхивается к брюнетке. Вонь от неё исходит ужасная: все те отвратные запахи, что может породить человеческое тело, но за этим шлейфом он чувствует то, что искал. Аромат не человека, но и не дэвы. Что-то томящее его сердце. Он подходит к ней ещё ближе и вбирает воздух сильнее. Пытается уловить эту ниточку, но та ускользает и Сард распахивает глаза. Поворачивает голову и встречается взглядом с блондинкой. Её глаза широко раскрыты и в них плещется страх. Она. Это должна быть она. Он одним широким шагом подходит к светловолосой вплотную и нагибается низко к самой её шее. Девушку трясёт и он обхватывает хрупкие плечи руками, вдыхая запах: яркий букет из масел, которыми натёрли её кожу, и чистого тела не может скрыть то, что он искал. Запах фарна окутывает её шею, поднимаясь к волосам и опускаясь к её груди. Сард делает ещё вздох, опьянённый запахом и чувством победы. Господин Вадаг будет рад. Он нашёл её. - Рат, – Сард оборачивается, – эта женщина уедет с нами сразу в земли Вадаг, – девушка в его руках каменеет. Брюнетка рядом поднимает голову и смотрит на них. Её запах становится ещё сильнее, видимо, тело вспотело ещё больше. Сард морщится от вони и делает шаг назад, волоча блондинку за собой. – Всех остальных женщин тоже забираем. Чехарам думает, ей послышалось. Она хватает руку Вайю и тот тут же нагибается к её лицу. - Что происходит? - Рано или поздно это должно было случиться, мехр. Мне жаль, – Чехарам пытается уйти к внучке, но Вайю её держит. – Не привлекай внимание, не делай ситуацию ещё хуже. - Куда хуже, а? – Чехарам смотрит в глаза. Нарушает собственное правило и чувствует, как тонет. - Они не позволят вам даже попрощаться, – Чехарам, не в силах оторвать свой взгляд, кивает и Вайю ей улыбается. – Ох, моя милая мехр, наконец-то ты ко мне вернёшься, – Вайю прижимает старушку к себе и Чехарам закрывает глаза. «Пусть так, главное, что её не почуяли. А с остальным мы разберёмся», – Чехарам снова распахивает глаза и смотрит на Зари. Та не отрывает взгляда от своих рук, пока Сард приказывает увести её в отдельную комнату и не спускать с неё глаз. - Мы уедем, как Мехреган закончится. Хочу покинуть эти земли до того, как сядет солнце, – Чехарам прислушивается к каждому слову Сарда. – Ты будешь её есть? – дэва бросает взгляд на старушку. Вайю-Вата растягивает губы и кивает. - Тот, кто живёт такую длинную жизнь должен иметь сильную душу, – Сард хмыкает, соглашаясь. «Сейчас осень, солнце заходит в два часа пополудни. Мехреган закончат после сбора урожая мужчин и пира. У меня будет в распоряжение два часа», – Чехарам смотрит на руки, что её обнимают, и ей кажется, что дверь в клетку захлопнулась. Губы старушки растягиваются в злой улыбке, отражая улыбку Вайю-Вата.

***

Она смотрит на неё и сомневается теперь не только в правильности своих поступков, но даже мыслей. Чехарам не может отпустить её одну, Нахам и города покинуть не успеет, как её сожрут. Её внучка смотрит в пол, её трясёт, словно лист на ветру, с тела рекой льётся пот и зубы стучат так громко, что этот звук слышен был даже за дверью. - Она точно твоей крови? – Вайю шепчет Чехарам на ухо и не сводит взгляд с девушки. – Пахнет человеком, даже не самым вкусным, нервы так вообще ни к чёрту, – мужчина качает головой и стучит пальцем по подбородку. – Зря ты её так оберегала. Вырастила комнатный цветочек. - Иди куда шёл, Вайю-Вата, – мужчина фыркает и закидывает руки на плечи Чехарам. - Ещё чего. Наш договор теперь не в силе, а значит, ты ко мне возвращаешься. Не желаю больше ни секунды быть врозь. - Она всё ещё дышит, ты…! – Чехарам срывается на крик, но останавливается, чтобы снова не попасть в ловушку его глаз. – Уйди, пока у меня от гнева сердце не остановилось. - Вряд ли, – Вайю кладёт руку поверх вздымающейся груди, – я постарался, чтобы это тело жило хорошо и долго, – он проводит рукой по морщинистой шее и путается в седых сухих волосах. – Жаль только, ты отказалась остановить время. - Понадеялась, что старухой я тебе уже буду не нужна, – Вайю громко смеётся. - И чтобы моё сокровище перешло в руки какой-то малолетней глупенькой девчушке? Точно нет. Пока ты можешь говорить и дышать, остальное меня уже не тревожит, – Чехарам бьёт его руку, отталкивая от себя. - Уходи. - Хотя что-то бы тебе разучиться говорить насовсем, – Вайю снова смотрит на Нахам. – Не понимаю, что ты так за неё бьёшься? Ни она первая, ни она последняя, – Вайю ухмыляется и его тёмный глаз недобро блестит. – Хотя, если уж её дядя, или отец так и не даст потомство, всё и правда закончится, и бежать тебе уже будет некуда, – Вайю перевод взгляд с Нахам на Чехарам. – Так надеялся, что она вырастит похожей на тебя. В ней оказалось слишком много чужой крови, – мужчина напоследок целует Чехарам в щёку и уходит из комнаты. Старушка громко захлопывает за ним дверь и запирает на все замки. Облокачивается лбом о деревянную поверхность и вслушивается в звуки. В коридоре никого уже нет. Чехарам оборачивается и снова смотрит на внучку. Зрелище жалкое. - Подними голову, – Нахам видит перед глазами пальцы дэвы, что сжали Зари. Его голос, наполненный радостью и тяжёлые вдохи подруги. «Этого не может быть. Это не правда», – мысли девушки бьются птицей в клетке. - Подними свою голову, Нахам, – брюнетка смотрит на свои пальцы, они дрожат и форма их расплывается. В голове у неё так шумит от собственной крови. «Это просто плохой сон. Такой же плохой сон, что и все другие до этого», – девушка кивает своим мыслям и впивается ногтями в ладонь. Неприятная тупая боль расплывается в местах, где ногти вошли в кожу, но она не просыпается. – «Недостаточно. Надо сильнее и всё получится», – Нахам жмёт до тех пор, пока не начинает течь кровь, она растекается под короткими ногтями, но реальность не меняется. Чужие руки - сухие и тёплые - накрывают её собственные. Вены на них вздуты и кожа сморщена. «Бабушка», – глаза тут же наливаются слезами и она поднимает голову. - Хватит, – голос её необычайно строгий. Она таким тоном с Нахам никогда не говорила. – Ты уйдёшь отсюда, – девушка перестаёт дышать и мотает головой. - Я не уйду с ними. Сожрут. Они сожрут меня. Даже косточек не оставят, – начинает истерично шептать Нахам и Чехарам делает тяжёлый вздох. Она размахивается и бьёт внучку по щеке. Девушка прикладывает ладонь к горящему лицу, смотря на бабушку молча. Та садится на пол и подпирает подбородок кулаком, уперев локти в колени, а ноги складывая в позе лотоса. - Ты уйдёшь вместе со мной: из этого дома, города, с этих земель, – бабушка стучит другой рукой по полу. – Уйдём на север, подальше от Вадаг. Там чёртовых демонов будет намного больше, но с ними как-нибудь справимся. - Ты сошла сума, – из Нахам вырывается истеричный смешок. – Это многое объясняет. И то, что якшаешься с дэвой, и что стала ничейной, и что веришь в мёртвых богов. Как я только могла верить, что это не так? Ха… ха… – девушка взрывается звонким хохотом и Чехарам громко бьёт ладонью по полу. - Прав был Вайю - я тебя разбаловала. Какая разница с кем я там вожусь? Я жива? Жива. А значит всё делаю правильно. И ты жива. Потому что меня слушалась. Так с чего бы тебе перестать это делать, а, нормальная ты моя? – Нахам смотрит на свою бабушку и с кристальной ясностью понимает, что над ней насмехаются. Ещё чуть-чуть и её начнут высмеивать. – Ну что? Закончилась истерика? – Нахам вытирает слёзы и сопли грязным рукавом, но делает только хуже. Чехарам смотрит на её чумазое лицо, с которого потёк саморучный грим: сопли размазались по щекам, а глаза красные и опухшие. Сердце старушки наливается теплом и все сомнения улетучиваются. Она всё делает правильно. - Как? – Чехарам кивает на вопрос внучки и с кряхтением поднимается. - Переоденься во всё тёплое и начинай собирать еду. Воды возьми две бутылки, и вытаскивай все украшения твоей матери. - А те, что подарила Зари и дядя? - Нет, по ним нас могут найти, когда их продадим, – Нахам кивает и делает так, как велит бабуля. Пока девушка сосредоточена на работе, мысли её не утекают туда, где сидит страх и тоска. Последние несколько лет она даже из дома не выходила, не говоря про город. А теперь собирает остатки своей жизни и идёт на север. «Как же я ненавижу холод», – Нахам туго затягивает мешочек с украшениями и привязывает его к собственному поясу, поверх того, что дала Чехарам. - Бабуль, не уберёг меня твой бог, – Чехарам оборачивается и видит, как Нахам проводит пальцами по поясу, ища узел. - Нельзя! – Нахам вскидывает руки вверх и замирает. – Только он тебя и уберёг, дурочка. - Что ты такое говоришь? – Чехарам жуёт губы и опускает взгляд на пояс. - Я всё тебе объясню, обещаю. Но ты должна меня послушаться, Нахам. Чтобы ни случилось, не снимай пояс, слышишь? -Мне что же, спать в нём? - Да! - Но как же… - Нахам! – голос Чехарам звенит от напряжения. – Делай как я говорю. Когда будем далеко отсюда, я всё расскажу, – девушка соглашается и снова смотрит на пояс. «Не буду пока забивать этим голову», – кивает своим мыслям брюнетка и продолжает одеваться. Когда все приготовления были закончены, она села на кровать и стала наблюдать за передвижениями бабушки. Та упёрлась руками в стол. - Давай я тебе… – Нахам обрывается на середине фразы и с круглыми глазами наблюдает, как бабушка в одиночку толкает тяжёлый стол, освобождая место для чего-то, и даже брови не хмурит от усилия. Чехарам оборачивается и быстро идёт к шкафу, что упирается в потолок. Так же, как и стол, старушка самостоятельно тащит к выходу и подпирает им дверь. Нахам так удивлена, что все её слова закончились. Её бабушка довольно смотрит на свои труды и оборачивается к внучке. - Позже, Нахам. Идём, – Чехарам направляется к старенькой низкой дверке, что всё это время была скрыта за шкафом. Она пару раз дёргает её на себя и та, с облаком пыли в придачу, открывается. Прежде чем уйти в тёмный коридор из которого тянет холодным и свежим воздухом, Чехарам оборачивается и даёт в руки Нахам небольшой свёрток. – Это теперь твоё. Береги их, как свою жизнь. Ясно? – Нахам кивает и засовывает его себе в куртку, плотно привязывает к поясу, и застёгивается. – Вот и правильно. Чехарам нагибается и исчезает в коридоре. Нахам оборачивается, осматривает их комнатушку. Останавливает взгляд на шкафе, смотрит на его высокие бока и не верит, что это конец. Она уходит вслед за бабушкой.