Глава 10. Качели.

В понедельник Катерина появилась на работе в своем привычном безупречно-заурядном виде. Катя пришла на работу ровно в восемь, налила себе чай и села за свой стол, разложив документы в идеальном порядке. После ссоры с Андреем она немного нервничала, а еще чувствовала себя виноватой. Все-таки перегнула палку. Как им теперь вместе работать? Катя сидела, уткнувшись в монитор, когда в дверь постучали. — Войдите. В проеме появился Жданов. — Цифры по квартальному отчету. — Он стоял в дверях, держа папку. — Нужно сверить данные. Катя кивнула: — Хорошо. Он сел напротив, разложил документы. Их пальцы случайно коснулись, когда он передавал ей бумаги. Оба моментально отдернули руки. — Здесь не сходится. — Он указал на столбец цифр. Катя нахмурилась, придвинулась ближе: — Дайте проверить... Они склонились над отчетом одновременно. Его плечо почти касалось ее плеча. В кабинете было душно. — Вы правы, — наконец сказала она. — Ошибка в формуле. — Исправим? — Конечно. Они молча правили цифры. Катя чувствовала, как он иногда бросает на нее быстрые взгляды, но когда она поднимала глаза, он тут же опускал свой. — Готово. — Она отодвинула папку. Жданов не уходил. — Насчет выходных... — начал он. — Я уже исправила все недочеты. — Я не об этом. Тишина. — Это было... — он искал слова, — неправильно с моей стороны. Катя подняла брови. — Со стороны начальника? — Со стороны человека — тоже. Она не ожидала такой прямоты. — И вы меня простите, — сказала наконец Катя, но уголки ее губ дрогнули. Жданов встал, поправил галстук: — Завтра в десять — встреча с инвесторами. — Я подготовлю материалы. — Хорошо. Он задержался в дверях: — И, Катерина Валерьевна... — Да? — Спасибо. За цифры. Когда дверь закрылась, Катя обнаружила, что держит ручку так крепко, что у нее побелели пальцы. Она разжала их, глубоко вдохнула. А Жданов стоял за дверью, сжав папку так, что бумаги слегка помялись. "Идиот", — мысленно ругал он себя. "Ты даже толком не извинился."

***

Кира распахнула дверь кабинета с театральным изяществом, ее лицо озаряла победоносная улыбка. — Ну вот и я! — воскликнула она, расставляя руки для объятий. Андрей подхватил её и послушно поцеловал в губы. — Филиал открыли, — Кира упала в кресло напротив. — Успешно. Все СМИ написали. — Браво-браво! — раздался голос Малиновского, появившегося в дверях с бутылкой шампанского. — Настоящий триумф, Кирочка! Роман, ловя момент, уже разливал шампанское по бокалам. — За нашу королеву переговоров! Три хрустальных бокала встретились. В этот момент дверь приоткрылась — на пороге замерла Катя с документами. — Ой, извините, я... — Ну, что же вы, Катя, проходите, вы теперь неотъемлемый предмет интерьера. Андрей без вас как без рук! Как раз расскажете, как вы тут справлялись со всеми своими обязанностями в мое отсутствие? Ее взгляд скользнул по растерянному лицу Кати, затем к Жданову, и обратно. — Сколько моделей вам пришлось спрятать под столом? Хотя, наверное, нисколько, прятать-то было не от кого. — Я... пожалуй, вернусь позже... Когда дверь закрылась, Андрей медленно поставил бокал. — Это было совершенно неуместно. Кира лишь приподняла бровь: — Что именно? Вопрос о рабочих обязанностях? Или напоминание о твоей... скажем так, небезупречной верности? — Ты переходишь границы, - Андрей начинал закипать. — О, милый, — она игриво коснулась его плеча, — наши границы давно стерлись. Как и доверие. Малиновский незаметно исчез, прихватив недопитую бутылку. А Кира вдруг рассмеялась — звонко, почти искренне: — Боже, как мы предсказуемы! Ты делаешь вид, что рад меня видеть. Я делаю вид, что верю. И мы оба... Она не договорила, резко развернувшись к окну. Андрей молча наблюдал, как солнечный свет играет в ее безупречной укладке. Так знакомо. Так привычно. И так невыносимо фальшиво. — Нам нужно прекратить это, — сквозь зубы произнес он. — Что именно? — Кира скрестила руки на груди. — Ссоры? Или нашу помолвку? Жданов молчал. Кира снова рассмеялась — теперь резко, без радости. — Знаешь что? Мне даже нравится, как мы ругаемся. Это единственное, что у нас получается по-настоящему хорошо. Она вышла, хлопнув дверью. Андрей стоял посреди кабинета, сжимая кулаки. Где-то за стеной слышался смех сотрудников — обычный рабочий день, обычные дела. Только у него в груди было это странное чувство, будто он снова и снова качается на качелях — то вверх, то вниз.

***

Катя прикрыла дверь своей каморки ногой, зажав телефон между ухом и плечом, и торопливо раскладывала бумаги по папкам. — Илья, слушай, я не понимаю, — шептала она, прижимая трубку ближе. — Как нам затянуть этот процесс, чтобы никто не заподозрил? На другом конце провода раздался вздох. — Кать, я уже говорил — нужно найти формальные причины для переноса заседаний. Недостаток документов, например. — Но если мы слишком часто будем просить переносы, судья заподозрит... — Поэтому, — перебил ее Стариков, — мы подаем ходатайство о дополнительной экспертизе. Это законно и дает нам минимум пару месяцев. В трубке послышался голос Зорькина: — Да скажи ей уже, что я придумал! Мы подкинем в дело пару спорных пунктов по залогу. Катя закатила глаза. — Коля, это же рискованно... — Зато весело! — Не слушай его, — перебил Илья. — Просто подготовь все документы, которые я просил. И никому не говори. — Да, конечно, — Катя машинально поправила очки. — Я спрячу бумаги в... в... — В трусы?! — завопил Коля. — Гениально! Никто не полезет проверять! — Да, Коля, в трусы! Господи, Илья, убери этого гения от телефона, — Катя была на взводе. — Кажется, он опять весь день на фотки моделей пялился. — Кать, просто подготовь всё, как мы договорились. И главное — чтобы никто лишний не узнал. — Никто не узнает, — Катя кивнула, хотя знала, что он этого не видит. — Спасибо, Илюш. Она положила трубку и облокотилась на стол. "Два месяца. Всего..." Жданов замер, случайно услышав обрывки разговора. — ...рискованно... — ...весело... — ...никому не говори... Рядом стоял Малиновский, едва сдерживая ухмылку. — Ну что, Палыч, — прошептал он, — похоже, наша Катерина Валерьевна не только бумажки подшивает... Андрей нахмурился. — О чем ты? — Да брось, — Роман закатил глаза. — "Весело", "никому не говори"... Явно не про документы. — Господи, Ромео, я иногда недоумеваю, откуда вот ты такой взялся? Тебе лишь бы все опошлить! Ты вообще Катю видел? Да она же... – Жданова перебил голос Пушкарёвой из-за двери: - Да, Коля, в трусы! Малиновский сделал круглые глаза, а затем прыснул в кулак. Он прижал палец к губам и прильнул к двери. — Палыч, — прошептал он с преувеличенным ужасом, — кажется, наша Катерина Валерьевна участвует в чьей-то весьма... интимной авантюре. — Ты что, совсем... Это же просто... — он беспомощно замахал руками. Роман прищурился: — "Спрячу в трусы", "никому не скажу"... Ох, не нравится мне это, Палыч. Не нравится. — Да брось ты! — Жданов нервно поправил галстук. — Они наверняка про... про документы... — Ага, документы в трусах, — Малиновский закатил глаза. — Новое слово в корпоративном делопроизводстве. Андрей вдруг представил Катю, прячущую какие-то бумаги... нет, лучше не представлять. Он резко потряс головой. — Ты просто несешь чушь! — Тогда почему ты нервный такой? — Роман ехидно улыбнулся. — Может, стоит проверить, что она там прячет? Лично? Жданов издал странный звук, нечто среднее между кашлем и стоном, и заметался по кабинету, случайно задев цветочный горшок. — Катя! — вдруг рявкнул он, сам не понимая почему. Когда она появилась в дверях, он вдруг осознал, что не знает, что сказать. Неловко попытался поставить горшок на место. — Эм... — Жданов беспомощно оглядел кабинет. — Сходите к Милко. За образцами. Катя нахмурилась: — Но это обычно Вика... — Вика... э-э... чихает! — выпалил Андрей. — У нее аллергия! На работу и... на югославский акцент! Катя открыла рот, чтобы возразить, но Жданов уже махал руками: — Идите, идите! Срочно надо! Очень важные... образцы! Когда дверь закрылась, он схватился за голову: — Что за бред я несу... — Жданов, ты чего? – недоумевал Малиновский. — С кем она это говорила? — А я откуда знаю? Ты бы её и спросил. А ты её зачем-то на растерзанию к именитому модельеру отправил. Жданов ударил ладонью по лбу. Катя тем временем вторглась в святую святых «Зималетто». А ведь в мастерскую Милко ей был вход заказан, потому что она «убивает вдохновение одним своим существованием». Ну или как-то так. — О-о-о! — Милко театрально всплеснул руками, увидев Катю. — Пришла наша не цАревна, но лЯгушка! В своём фирмЕнном стиле! Где нашла такое сОкровище? В мУзее сОветского быта? Катя глубоко вздохнула: — Образцы. Андрей Павлович просил. — Ах, Жданов! Тиран моего сердца! — Милко не унимался. — Интересно, он сам-то понИмает, зАчем вас ко мне посЫлает? Может, хочет, чтобы я вас... прЕобразил? Он сделал выразительный жест руками, будто обрисовывая в воздухе женственные формы. — Милко, хватит, — раздался спокойный голос Ольги Вячеславовны. — Вот образцы, Катя. И не обращай на него внимания. Милко обиженно надулся: — Почему все сЕгодня тАкие злые? Когда Пушкарёва вернулась в кабинет президента с образцами, Малиновский и Жданов о чём-то шептались. Жданов ходил из угла в угол и ерошил волосы на голове. Оба уставились на Катю, как только она вошла. Она молча положила папку на стол. — Всё. Можно я пойду? Жданов не поднимал глаз: — Да. Идите. Она уже повернулась к двери, когда он вдруг спросил: — А... кстати... что это вы там сегодня... прятали? Катя замерла: — Что? — Ну... вообще... ничего? — Андрей нервно постучал пальцами по столу. — Я... не понимаю, о чём вы. — Да так, просто... — Жданов сделал вид, что углубился в бумаги. — Забудьте. Катя закрыла дверь, недоуменно пожав плечами.