Глава 12. Первый снег и темные лошадки.

Показ коллекции «Зималетто» в отеле «Метрополь» напоминал развёрнутый в обратную сторону взрыв — вместо хаоса здесь царила безупречная гармония. Софиты, музыка, шуршание шёлковых платьев. Выбивался из картины Андрей Жданов, стоявший у колонны с бокалом шампанского, смотрел куда-то в пустоту. — Андрюша, ты вообще меня слышишь? Кира щёлкнула пальцами перед его лицом. Её платье — серебристое, как мороз на стекле — искрилось под лампами, но глаза были тревожными. — Конечно. Ты великолепна, — автоматически ответил он. — В пятый раз говорю — директор «Vogue» хочет обсудить коллаборацию! — она с силой сжала его запястье. — Ты как будто не здесь. Андрей заставил себя улыбнуться: — Прости. Нервы. Пойдём знакомиться. Через час Жданов сидел в баре один, все в такой же прострации. Машинально провёл переговоры, проводил родителей и Киру, которая смерила его подозрительным взглядом, когда садилась в машину, но ничего не сказала. - Жданов, приём! Земля вызывает! – Малиновский приобнял друга за плечи. – В чем дело? Показ прошел замечательно! Что за мрачный задумчивый вид? Хочешь, чтобы завтра над выражением твоего лица спекулировали все жёлтые издания Москвы? Бери пример с Кирюши, улыбается и машет! Да другая бы уже давно напилась и устроила спектакль! Андрей устало посмотрел на вечно веселого Малиновского. - Кира так никогда не сделает. - Да уж точно. Колись, что случилось? Я бы предположил, что «Зималетто» обанкротилось, но это уже случилось, значит что-то другое, - добавил Роман, оглядываясь по сторонам. — Ждан, мы друзья? Тот посмотрел на него. — Да. — Тогда скажи мне сам. Пока я не услышал это от кого-то другого. Жданов выхватил у него сигарету. Затянулся, выпустил дым. — Я поцеловал Катю. Роман, казалось, не удивился. — Поздравляю, что теперь делать будешь? — Ничего, это была случайность. — Интересная такая случайность. Это как? Хотел выпить воды, а вместо чашки оказались Катины губы? Или нет, шёл в темноте, споткнулся, упал, а там Пушкарёва — уже лежит, ждёт, — Андрей дал хихикающему Роману подзатыльник. — Нет, Жданчик, ты серьёзно? — Серьёзно, в понедельник извинюсь перед ней, всё объясню… — Как интересно! Вот так каждый раз извиняться будешь? — Какой каждый раз, Малиновский?! Я же сказал, что это была случайность, этого больше не повторится! — Да я слышу-слышу, не кипятись ты так. Ты только ответить, друг мой чудесный, зачем ты всё-таки это сделал? — По-моему, ты меня не слышишь, какая разница, если это случайность. — Интересная случайность, Палыч. Но что-то я не помню, чтобы ты раньше как-то случайно девушек целовал. Ну разве что в нетрезвом виде. Да и тогда, я напомню, у тебя были к ним совершенно определенные намерения. — Но Катя не девушки! — Всё чудесатее и чудесатее, а кто Катя? — Катя…она… — пыхтел Жданов. — Другая, ты вообще её видел? — Видел, слышал, наблюдал, и как маркетолог и человек с большой насмотренностью соглашусь с тем, что Катя другая. И очень непростая. А еще добавлю, что это-то тебя и пугает. Потому что ты уже видишь не только её бронированный пыльный твид, а что-то ещё. А вот сверкающий московский бомонд ничего, кроме этого, никогда не увидит. Терпенье и труд может что-то там и перетрут, но встречают, Жданов, по одёжке. — Дело не в её внешности, просто всё это…невовремя. Я не хочу об этом говорить! – Жданов начинал злиться. — Я тебя услышал, мой дорогой друг и президент, но позволь дать тебе совет: когда в следующий раз, - Жданов открыл рот, но Малиновский остановил его ладонью. – Когда в следующий раз ты захочешь поцеловать нашу Катерину, вспомни о том, где мы сейчас. Вспомни, что все наши акции принадлежат ей. Вспомни, что ты собираешься жениться на Кире, акционерке, между прочим. Вспомни, что моя, твоя, а еще жизни огромного количества людей зависят от этой девочки. Катя очень хороший человек, но обиженная женщина способна на многое. Не начинай того, чего не сможешь закончить. Малиновский допил виски одним глотком и поставил стакан на барную стойку. - Ну, или в конце концов, иди до конца. С Катей по-другому не получится, - закончил он, перечеркивая свою предыдущую речь.

***

Первый снег кружил за окном, как будто кто-то встряхнул стеклянный шар с зимним пейзажем. Катя сидела на подоконнике, поджав колени, и наблюдала, как хлопья медленно растворяются на темном асфальте. Завтра суббота. Два дня без офиса, без деловых совещаний, без... Катя нахмурилась и отхлебнула чай, который уже успел остыть. Разложим по полочкам: Факт: начальник поцеловал подчиненную Контекст: кризис в компании, нервное напряжение Участники инцидента: он - состоявшийся бизнесмен, она - его помощник. Версия первая: импульс, минутная слабость. Она скривила губы. Да, возможно. Он был на взводе, компания на грани, показ, она оказалась рядом — удобный момент для эмоционального срыва. Человеческое тепло в минуту слабости - не более чем биологический инстинкт. Версия вторая: он что-то задумал. Катя фыркнула. Слишком сложно даже для него. Версия третья: ... Она резко оборвала себя, поставив кружку на стол. "Не надо додумывать." Она знала, каких женщин предпочитает Жданов. Стройные, уверенные в себе, с безупречным вкусом и дорогими духами. Она в эту картину не вписывалась от слова совсем. Даже, в своем обычном облике — нет. В джинсах, футболке и с растрепанными волосами — точно не его типаж. А уж в тех мешковатых блузках и юбках, которые она носила на работу, чтобы не привлекать внимания? Тем более. Но мысли не слушались. Она вспомнила, как он смотрел на нее перед тем, как наклониться. "Стоп." Катя встряхнула головой, словно пытаясь стряхнуть навязчивый образ. Она не была готова признать то, что сквозило в этом взгляде. И уж тем более — то, что ответила ему. Снег за окном валил сильнее, застилая улицы белой пеленой. "Не стоит всё усложнять", — подумала Катя. С раннего утра в квартире у Пушкарёвых царил хаос. Катя наряжалась. Сегодня вечером они должны были присутствовать на первой игре зимней серии, и Катя суетливо металась по комнате, пытаясь себя занять. Нужно признать, что выбирать было особо не из чего. Помимо новых скучных обновок для «Зималетто» (в которых, ее бы точно не пустили), у Кати было несколько пар джинс, ворох футболок и водолазок, и ни одной юбки. Единственное в чем она могла пойти на игру было простое черное платье по фигуре. Его она уже надевала один раз на вручение дипломов, с тех пор платье бесцельно висело в углу шкафа. — Ну, наконец-то, ты наденешь платьишко! А то всё футболки да джинсы, - причитала мама. – А давай тебе к Марине Степановне на прическу запишем! – радостно предложила она. Коля фыркнул в кашу, пытаясь сдержать смех, а у Кати сделались квадратные глаза. В восьмом классе та самая Марина Степановна отстригла ей неровную чёлку, которую пришлось год закалывать невидимками. С тех пор Катя в парикмахерских не была, так и ходила с косой до пояса, которой так гордился папа. — Нет, мам, не нужно. Пойду с распущенными. — А так можно? — Так модно, мам. — Не понимаю я такую моду — пожала плечами Елена Александровна. К шести вечера на праздничный ужин у Пушкарёвых собралась вся команда. — Ну, красавцы! Равняйсь! Смирно! — Ой, я вас сейчас сфотографирую, - Катина мама протирала фотоаппарат рукавом. — Пушкарёва! Ты где там застряла, - выкрикнул Зорькин, поправляя бабочку. Все собрались в прихожей. Катя пригладила руками ткань на платье и вышла из комнаты. Семь пар глаз уставились на неё в абсолютной тишине. Кто-то присвистнул – кажется, Агеенко. Валерий Сергеевич нашелся первым: — А ну-ка отставить свист! — Ну вы уж извините, не каждый день Пушкарёву в платье увидишь, - рассмеялся Агеенко, уворачиваясь от подзатыльника. — Катюша, красавица! — воскликнула мама. Рядом Костя Левин согласно закивал. — Ну что, — Катя крутанyлась перед командой, — я похожа на женщину или просто на переодетого библиотекаря? — Да вы, Катерина, в этом платье как... как... ну та самая штука, которая в музеях! — Экспонат? — подсказала Катя. — Он самый! — задумался Костя. — Только красивая! И с руками! Зорькин фыркнул в кулак, пока Метревели срочно делал вид, что закашлялся. — Ты, Костя, либо комплименты учись делать, — вздохнул Валерий Сергеевич, — либо вообще молчи, как партизан на допросе. — Да я хотел сказать, что она как статуя! — оправдывался Левин. — Ну, знаете, которые... древние... греческие... — Да уж древнегреческую культуру ты точно погубил, — пробормотал Агеенко. Катя закатила глаза и развернулась обратно в комнату. — Ты куда? — крикнул Коля вслед. — Переодеваться! — Эээ… — запротестовал нестройный мужской хор, Зорькин выхватил Катю за руку и утащил на кухню. — Катерина в платье — это как танк в балете: красиво, неожиданно и немного пугающе, — веселился Зорькин. — Привыкаем, восхищаемся, фотографируемся. По коням! — Только без фотографий! — завопила Катя, но было поздно — мама уже щелкала затвором. — Значит так, слушай мою команду, — начал Валерий Сергеевич. — Катерину мне не смущать, колкости и шутки не отпускать, комплименты… — он задумался, — допускаются. Руки держать при себе. — Ну я вообще-то женат, — возразил Метревели. — Знаем мы таких «женатых»! — нашёлся Валерий Сергеевич. — Папа, это ты меня сейчас смущаешь! — Не смущаю, а защищаю! Отставить разговорчики, приём пищи начинай! Елена Александровна торжественно вынесла блюдо с мясом по-французски. Чёрный Mercedes с затемнёнными стёклами резко остановился у подъезда элитного дома на Остоженке. Александр Воропаев, не дожидаясь, пока водитель обойдёт машину, сам распахнул дверь и стремительно шагнул на тротуар. — Завтра в семь, — бросил он через плечо, даже не оглядываясь. Морозный воздух обжёг лёгкие, но Воропаев почти не чувствовал холода Лифт поднимался на этаж мучительно медленно. Александр нервно постукивал пальцем по металлическому поручню. Всё это время он прокручивал в голове вчерашний разговор с Ветровым: "Тёмная лошадка с блестящими результатами в региональных чемпионатах", - сообщил ему бывший финансист «Зималетто» накануне. "Опоздал на три минуты", - проворчал Воропаев, включая телевизор. Он быстро налил себе виски и устроился в кресле, пристально вглядываясь в экран. Ведущий объявлял состав участников сегодняшней игры, но новых лиц пока не было видно. "Где же они?" - мысленно торопил события Александр, пальцы непроизвольно сжимали бокал. Его страсть к интеллектуальным играм началась еще в университете. Сейчас он не просто смотрел - он анализировал, делал ставки, предугадывал ходы. А новые команды... Новые команды всегда были особенно интересны. "Кто же эти загадочные новички?" - размышлял Воропаев, когда на экране наконец показали новых игроков. Молодые, амбициозные, с горящими глазами. Александр привстал с кресла, изучая лица. "Интересно... Очень интересно", - прошептал он, делая первый глоток виски.