Глава 13. Джазовая сюита в напряженных тонах.

— Уфф, это было что-то, — Зорькин стягивал с себя галстук. — Да, я, конечно, знал, что там мало места, но не думал, что настолько, — Костя Левин обмахивался блокнотом, в котором записывал вопросы. — И как же жарко, титу! – Али вытирал пот со лба. – Надо найти пиджак полегче. — Я думаю, это будет наименьшей нашей проблемой на следующей неделе, — Илья Стариков стоял рядом с недовольным лицом. — Ты о чем? Мы же семь из одиннадцати вопросов взяли! — запетушился Зорькин. — А должны были взять шесть подряд! Если бы сидели за столом, счёт был бы шесть четыре. Ребята сникли. — Эй, да вы чего, - Катя была не согласна с такой оценкой. – Илюш, ну мы же нормально не обсуждали, я, например, Костю вообще не слышала. Да, за столом, конечно, будет сложнее, но мы постараемся, ты же знаешь, что мы можем! — Ладно, простите, пережал, — Илья похлопал Зорькина по плечу. — Это все, конечно, трогательно, но я бы поужинал, - вздохнул Агеенко. — Кто о чём, а вшивый о бане, — хихикнул Зорькин. — Кто бы говорил, сам у Пушкарёвых как в детском лагере питается! — А ты не завидуй! Команда, дурачась и пререкаясь, прогулочным шагом шла вдоль пустой заснеженной аллеи Нескучного сада. Из вагончика редакторов вышел темноволосый мужчина и подошёл к курящему рядом человеку. — Ну что, Андрей Анатольевич, как думаете? Справятся наши неофиты на следующей неделе? – поинтересовался он, хитро прищуриваясь. — Эх, зелёные, желторотые… Но горячие! Что-то в них есть! — Ну что же, посмотрим.

***

В воскресенье Катерине выспаться не удалось. В восемь утра её разбудил звонок Метревели. — Алло! Катерина! Спасай, выручай, помоги! — взмолился тот по телефону, отчего его грузинский акцент стал еще заметнее. — Господи, что случилось, — Катя недовольна поморщилась и потянулась. — У меня халтура горит! И какая халтура, Катрина! Совсем нестыдная! Мечта, а не халтура, Катя! — распалялся Али. — Ну а я-то что могу сделать, раз горит, бери да туши, — не могла взять в толк Пушкарёва. — А я не могу, Катюня! Не могу, у меня пианист руку сломал, вай ме! — Нет, Али, пожалуйста, даже не проси! — Катя села в кровати, улавливая смысл просьбы. Разбудил-таки. — Молю, прошу, на колени встаю! Я с пианистом обещал! — Ты что не можешь попросить кого-то другого? Ты в консерве работаешь! — Уведут работу, не могу, не могу другого, все заняты, а конкуренция знаешь какая?! — Знаю, ну давай, рассказывай про свою халтуру. Мама с любопытством заглянула в комнату. — Встаёшь? Завтракать будешь? Катя обреченно кивнула, прикрыв трубку рукой. Вечером Катерина облачилась в уже поднадоевшее платье, выслушала упрёки отца о том, что дочь днями и ночами где-то пропадает и села в такси, в котором ждал Метревели. — Храни тебя Господь! — распинался он. Оказалось, Метревели должен был играть в джаз-клубе «Сохо». Место и правда было шикарное, открыли его известный режиссер и популярный ресторатор. В ресторане кипели нешуточные страсти. Здесь собирались известные деятели искусства, продюсеры и режиссеры, бизнесмены и политики. Кухней ресторана руководил какой-то французский шеф-повар, обладатель звезды «Мишлен». Для Кати это значило две вещи. Первое – Метревели может выгодно там зацепиться, второе — заплатят им неприлично много. Пол-дня они репетировали, сыгрывались, чтобы не ударить в грязь лицом. Солировал в основном Метревели. Он играл на кларнете, саксофоне и трубе, в группе были еще гитарист, бас-гитарист и ударник. Играли в основном джазовые темы, пришлось ориентироваться на Пушкарёву, она хоть и закончила музыкальное училище (спасибо папеньке), занималась последнее время очень редко. — А у тебя другого платья нет? — поинтересовался Метревели, смерив Катю подозрительным взглядом. — А это чем плохо? — Нормально, — пожал плечами Метревели. Они зашли в клуб через черный ход. 22:00 Катя нервно поправила платье, когда они с Метревели пробирались за кулисы. Шум ресторанного зала доносился сквозь тяжелые бархатные занавеси. Катя села за инструмент и пробежала по клавишам, разыгрываясь, начинали с Дэвида Брубека. Метревели шепнул сзади напутственное «Успокойся, эти мажоры все равно ничего не понимают». Пушкарёва нервно хихикнула. Али подмигнул и надел темные очки. Прозвенел колокольчик. Али и музыканты начали хлопать – вступление к знаменитому “Unsquared Dance”, бархатный занавес стал медленно раздвигаться. Софиты ударили в лицо, и Катины пальцы сами нашли первый аккорд. 22:15 — Красивое место, — Маргарита Рудольфовна поправляла прическу у зеркала в гардеробной. — Кирюша, ты, как всегда, находишь всё самое изысканное! — Это что живой бэнд? — прислушался Павел Олегович. — Да, это же джаз-клуб. Фёдор приглашает сюда только настоящих профессионалов. — Неплохо-неплохо. — Ну, не нью-йоркские музыканты, — оценивающе покачала головой Маргарита. — Пройдёмте в зал, — Кира радушно улыбнулась. 22:27 Ненастоящий профессионал Катя Пушкарёва ударила по клавишам финальный аккорд. Ладони влажные от пота скользили по клавишам. "Браво!" — крикнул кто-то из зала. Метревели, наклонился к ней: — Ты играешь, как будто на тебя пистолет наведен. Расслабься, джан! Катя резко провела рукой по лбу: — Жарко. И свет слепит. 22:28 — Душновато тут, — обмахивалась веером Маргарита. — И курят! — Марго, ну это же джаз-клуб! — улыбнулся жене Жданов-старший. — Неплохо играют всё-таки, жалко отсюда сцену почти не видно. — Зато удобно разговаривать, - пожала плечами Кира. — Кирюша, когда же Андрей приедет? — запричитала Маргарита Рудольфовна. — А он уже здесь. Мамуль! — Жданов-младший поцеловал мать в щеку. Та расплылась в улыбке. — О! Эту песню я знаю – она из «Ну, погоди!» Маргарита рассмеялась, а Кира закатила глаза: — Это же «Караван», Андрей! Тот весело отмахнулся. — Ничего не знаю, я помню, там под неё кот фокусы показывал! Уже заказали? — Ещё Сашу ждём, - вставила Кира. — А он нам еще зачем?! – недовольно буркнул Андрей. — Четвертый десяток пошёл, а они всё как мальчишки! – Маргарита взмахнула руками. 22:29 — Ничего, но пианистка средненькая, саксофонист на уровень выше, — девушка у барной стойки покачивала головой в такт. — Юль, тебе не угодишь! — ее компаньон усмехнулся. — Почему же? Угодишь, просто мне нравится только лучшее! — Поэтому мы с тобой и работаем, — мужчина приобнял девушку за талию. Она ловко увернулась. — Пока не работаем. Я еще ни о чём не договорилась, — ухмыльнулась она. — Но договоришься же? — настаивал мужчина. — Федя, какой же ты бываешь настырный! 22:30 На «Караване» Катрина немного отдохнула, а вот Метревели и барабанщик не на шутку разошлись. Катя постаралась незаметно осмотреться вокруг. Множество столиков, низкая люстра из хрусталя, клубы сигаретного дыма (папа её убьёт!) и снующие в разные стороны официанты. «Черные фраки мелькали и носились врознь и кучами там и там, как носятся мухи на белом сияющем рафинаде в пору жаркого июльского лета…» — мелькнуло у Кати. Это, кажется, Гоголь. Среди пестрого пейзажа Катя вдруг зацепилась за смутно знакомый силуэт. Высокий мужчина пробирался через столики боком к ней. Даже по походке было заметно, что он раздражён. Катя нахмурилась. 22:38 — Кирочка, дорогая! А менее злачного местечка для встречи у тебя не нашлось? Могли бы в подъезде пива попить, — Воропаев брезгливо оглядывался. — Саш, вот иди и скажи это владельцу, — Кира показала куда-то в сторону. — Мы здесь, между прочим, не просто так. — А я-то подумал, что мы здесь родственные узы собрались укреплять! — Одно другому не мешает. Вообще-то я хотела предложить это место для следующего показа. Сегодня как раз можем поговорить с владельцем в неформальной обстановке. Жданов внимательно огляделся. Хрустальные люстры, большое пространство, множество столиков… — А что там со сценой?.. — он склонился влево, и увидел кусок сцены, на которой импровизировал саксофонист. — Подиум придётся построить, а в целом гримёрки здесь большие и удобные. В зале тоже места достаточно. Павел Олегович нахмурился: — Не слишком ли… экстравагантно? — Мне тоже кажется эта идея не слишком удачной, Кира, — поджал губы Александр. — А мне нравится! — не согласился Андрей. — Как всегда мне в пику, — усмехнулся Воропаев. — Господи, мальчики, и вправду как в цирке! — намекнула Маргарита Рудольфовна на музыкальное сопровождение. 22:45 Метревели сверкнул белозубой улыбкой и поклонился в ответ на аплодисменты. Столики у сцены были зачарованы его игрой. Катя тоже аплодировала из-за пианино. — Ну что, последнюю? — он поднял бровь. В финале в честь любимой игры решили сыграть «Рапсодию в блюзовых тонах» Гершвина. Три, два, один. И томное глиссандо на кларнете мягко расползлось по залу. 22:45 Александр Воропаев обернулся на звук. — А вот это мне нравится… — Надо же Сашеньке чем-то угодили, — язвительно откликнулся Андрей. Кира с Маргаритой устало вздохнули в унисон. — С другой стороны всё что угодно приятнее чем твои речи, Жданов. — Если вы сейчас не прекратите, то завтра об этих разговорах будет читать вся Москва! — прошипела Кира. — И правда, мальчики, сюда уже смотрят больше чем на сцену, — пыталась утихомирить бунтарей Маргарита. Вот-вот начнут показывать друг другу языки и корчить рожи. 22:59 Нарастание темпа, труба дерзко спорит с фортепьяно. Кульминация – медь гремит еще триумфальнее, клавиши искрами бегут вверх. Неожиданная пауза, мажорный торжествующий аккорд, приглушенный джазовый и блестящий финальный удар! Эхо последнего звука утонуло в овациях зала. Катя облегченно выдохнула, Али протянул ей руку, она встала на поклон и… упёрлась взглядом в столик со Ждановыми. Катя резко согнулась в поклоне. 22:59 — Замечательно, очень красиво! — Маргарита довольно аплодировала. Люди в зале поднимались с мест, провожая музыкантов овациями. Вслед за толпой и за приличиями нехотя поднялась Кира, подтянула за собой Жданова и Воропаева. Павел Олегович и Маргарита Рудольфовна встали со своих мест. — Джаз-бэнд Али Метревели! — объявил в микрофон ведущий. На сцене раскланивались музыканты. Саксофонист рассылал воздушные поцелуи, бас-гитарист салютовал, а вот пианистка согнулась в три погибели. — Японка что ли? — почесал затылок Жданов. Она начала подниматься, и он прищурился. Позади раздался грохот тарелок и женский смех. Все резко обернулись. Официант уронил поднос с напитками у барной стойки. Кажется, споткнулся о неизвестно откуда взявшийся зимой зонтик.