Часть 7

      Где-то недалеко от моего места заточения раздался скрип ржавых петель.       — Ян? — послышался приглушенный голос генерала.       — Служба зовет, — я подняла руку вверх к наручнику и кивнула на них, — генерал должен тебе доверять, верно?       Мужчина подошел, на руке щелкнул замок. Еще через несколько секунд дверь за ним закрылась, оставляя меня в одиночестве.       Больше меня никто не навещал. Маленькое пространство время от времени давило, заставляло погружаться в самые темные уголки сознания. Время потеряло форму. Оно текло, распадалось, собиралось заново. Сны и реальность слились воедино, превращая мой разум в зыбучую массу, из которой невозможно выбраться.       Щелчок замка раздался неожиданно громко. Дверь распахнулась, впуская приглушённый свет.       — Мы прибыли, — голос генерала был ровным, он скользнул по мне оценивающим взглядом. — Машина ждёт.       За отрядом прислали две машины. Мы тронулись, рассекая глухую тишину опустевшего города. Фары выхватывали из темноты руины, растянувшиеся вдоль дороги, причудливые тени плясали по стенам разбитых зданий.       Я сидела у двери, рядом с Кирой и парнем, имени которого не знала. Кира выглядела уставшей, но спокойной, её взгляд рассеянно скользил по окнам. Парень молчал, скрестив руки на груди. Он время от времени кидал взгляды в сторону Яна, который вёл машину с выражением застывшей сосредоточенности. Генерал рядом с ним сидел напряжённый, как всегда. Даже в относительной безопасности он держал руку близко к кобуре.       Машина плавно вписалась в очередной поворот. Где-то впереди сверкнул огонёк — сигналы от второй машины. Генерал нахмурился. Пальцы Яна крепче сжали руль. Он продолжал смотреть вперёд, всматриваясь в темноту сквозь лобовое стекло.       — Они остановились. Пилеон возвращается, — произнес наш водитель.       В салоне повисла тишина. Демон сливался с темнотой, а ангелам пришлось ехать на машине с остальными из отряда. В руках генерала что-то затрещало.       — Впереди очаг зараженных, как слышно? — из прибора раздался женский голос.       Генерал поднес устройство ближе и зажал кнопку.       — Ждите указаний, — мужчина повернулся к Яну, — объехать получится?       — С одной стороны тупик, с другой болото, — он покачал головой, хмуря брови.       — Они приближаются, — снова раздался женский голос.       Машина впереди сдавала назад, пока не остановилась в метре от нас. Люди вышли из автомобиля. Генерал покинул салон, затем открыл дверь с моей стороны. Звякнули наручники и мои руки стали свободны.       — Постараемся не сильно шуметь, — он смотрел вдаль, где виднелись зараженные, но обращался к отряду.       Генерал достал нож и протянул мне.       — На всякий случай, — в его взгляде таилось недоверие.       Я кивнула и взяла оружие из его рук. Металл был теплый, видимо, держал близко к телу.       — Кира, остаёшься в машине, — он захлопнул дверь, — Грег, сколько у тебя патронов?       —Полный магазин, — ответил мужчина и закрыл машину.       Я сжала рукоять ножа, ощущая его вес в руке. Это было не моё оружие. Генерал и Ян двинулись вперёд, их силуэты растворялись в сумерках. Отряд начал занимать позиции, оружие поблескивало в их руках. Я задержалась на секунду, вглядываясь в тени впереди. Заражённые двигались медленно, будто принюхиваясь, но скоро заметят нас.       Я сделала шаг вперёд, позволяя завесе ослабнуть. Совсем чуть-чуть — так, чтобы ощутить энергию вокруг. Мир вспыхнул новыми оттенками: тёмные тени заражённых стали отчётливее, воздух наполнился вибрацией чужой жажды.       — Что ты делаешь? — тихий, но напряжённый голос Грега донёсся от машины.       — Готовлюсь, — так же тихо ответила я.       Заражённые неизбежно приближались. Еще чуть-чуть и они почувствуют движение. Первый рванулся вперёд, издав низкий утробный рык, но тут же наткнулся на ангела, который разорвал зараженному глотку не могнув.       Этого шума было достаточно, чтобы все остальные поняли наше местонахождение. Тишину разрезал приглушенный звук выстрелов. Генерал действовал хладнокровно — короткие очереди, точные выстрелы. Ян исчез в темноте, быстрый силуэт и отточенные движения были едва уловимы.       Первый заражённый на моем пути был быстрым, но я — быстрее. Разворот, шаг в сторону, и лезвие ножа скользит по его шее. Он дернулся, захрипел, но падать не спешил. В отличие от обычных людей, эти твари не умирали сразу. Я нанесла удар в голову и тварь упала к мои ногам. За его спиной уже подступали другие. Десятки глаз горели в темноте, их тела дёргались судорожными движениями, словно их вели невидимые нити.       Мир превратился в вихрь движений — шаг, удар, уклонение. Я чувствовала, как тело движется автоматически, каждая мышца работала слаженно. Нож рассекал воздух, прерывая гнилое дыхание заражённых. Шаг в сторону, разворот — ещё одна тварь упала, извиваясь в последних судорогах. Заражённые надвигались, сомкнувшись плотной волной. Они не чувствовали страха, не знали усталости. Их жажда крови затмевала всё остальное. Один за другим заражённые падали, но их было слишком много.       Крылья бессмертных окрашивались черной кровью. Они старались убивать как можно больше зараженных, создавая им преграду на пути к остальному отряду. Я видела, как к хилому парню в очках со спины подбирается заражённый. Метнула нож, попадая в голову твари. Сбоку на меня надвигалось очередное чудище. Оставшись без оружия, я сделала шаг назад и сложила руки, готовясь атаковать энергией. Тень промелькнула за зараженным и тот упал рядом с машиной.       — Ты раскидываешься оружием, — бросил Ян через плечо и протянул новый клинок.       Мужчина исчез, оставляя за собой только кровь и шорох стремительных движений. Я невольно проследила за ним взглядом. "Охотничек". В памяти всплыл голос генерала. Я нахмурилась, вопросов было больше, чем ответов.       Протяжный визг раздался над головой. Несколько крылатых тварей готовились к нападению. В небе мелькнули красные крылья, рядом сверкнули белые.       Я стиснула зубы, ощущая горечь потери сильнее, чем усталость. В Цитадели у меня было место, сила, крылья… Теперь — только сожаление и слишком много вопросов. Красные и белые крылья продолжали кружиться в боевом танце. Они были быстрыми, смертоносными, чересчур идеальными. Именно такими, какими их создавали.       Слабость начинала цепляться за мышцы, словно отравленный туман, но я не могла позволить себе сдаться. Твари пикировали вниз. Я перехватила клинок крепче, выровняла дыхание. Если не могу летать — значит, буду сражаться на земле.       — Не стой столбом, — Ян снова появился рядом, взгляд насмешливый, но цепкий.       — Не отсвечивай, — я метнула кинжал в голову ближайшему заражённому.       Я сжала челюсти, всматриваясь в бой. Я отмечала, как сражается отряд — без колебаний, слаженно, как единый механизм. Каждый знал своё место, свою задачу. Один наносил удар, другой уже прикрывал его спину. Это была не просто группа бойцов — это была семья, закалённая в крови и боях. Даже бессмертные идеально вписывались в этот механизм. Переодически я замечала, как ангел все время присматривает за Лэйн, совершенно не беспокоясь о том, что может попасть под удар.       В небе больше не осталось отродий, а последний зараженный упал на подходе к Грегу.       — Двигаемся дальше, — громкий голос генерала нарушил тишину.       Я прошла вперед, вытащила нож из головы зараженного и вытерла о траву на обочине. Отряд возвращался к машинам. Я поравнялась с генералом и протянула ему оружие. Генерал посмотрел на меня, затем на нож, который я держала в вытянутой руке. Некоторое время он молчал, затем взял его, сжав рукоять так, словно проверял вес.       — Оставь, — неожиданно сказал он и вернул нож обратно. — Может, ещё пригодится.       Я чуть заметно кивнула и спрятала оружие. Ян стоял у капота, стряхивая с ладоней чёрные разводы крови. Грег уже занял свое место рядом с Кирой. Когда мы вернулись в машину, никто не проронил ни слова. Только гул двигателей и редкие трески рации напоминали, что мир вокруг ещё жив.       Я чувствовала взгляды. Ян мельком посмотрел на меня в зеркало заднего вида, генерал — оценивающе, как будто сопоставляя увиденное.       — Где ты училась? — подал голос Грег.       Я не хотела отвечать на вопрос, не знала, какую ложь придумать. В школе бессмертных я была одной из лучших, а после, в цитадели, меня учил старый демон. Я попыталась стереть капли крови зараженных со щеки, но только сделала хуже. Кира молчала. С тех пор, как я вытащила её из ямы, она не произнесла ни слова.       Я смотрела в окно, пока городские руины сменялись более целыми строениями. Где-то здесь… Я знала это место. Когда вдалеке показался полузаваленный фасад старого здания, в груди сжалось. Здесь я искала маленьких бессмертных.       — Останови, — мой голос прозвучал глухо, но твёрдо.       Ян бросил на меня быстрый взгляд в зеркало, но не замедлил хода.       — Ты уверена?       — Да. Здесь.       Машина послушно замедлилась и остановилась у обочины. Я толкнула дверцу, рука Киры вдруг сомкнулась на моей куртке. Я обернулась. Впервые за всё время её взгляд не был холодным или безразличным. Она сжала губы, будто собираясь что-то сказать, но ее пальцы разжались и она отпустила ткань. Я захлопнула дверь и прошла вперед, отходя от машины.       Шаги по растрескавшемуся асфальту глухо отдавались в ушах. Позади завели двигатель, но машина не тронулась сразу. Фары осветили мой силуэт, затем потускнели. Через несколько секунд автомобили исчезли за поворотом.       Темнота окутывала улицы, превращая дома в молчаливые силуэты. Я двигалась быстро, скользя между стенами, стараясь не шуметь. Я примерно представляла местонахождение дома человека, который был в Ордене. Надеялась найти хоть какие-то ответы. Или, возможно, окончательно потеряться.       Первый дом был пуст. Внутри пахло сыростью, обвалившаяся крыша открывала кусок ночного неба. Долго оставаться здесь было нельзя. Во втором я наткнулась на заражённого. Тварь зарычала, дёрнулась ко мне, но была уничтожена энергией. Я продолжала искать. Заражённые встречались всё чаще — один, двое, затем целая группа, медленно брёдшая между разрушенных зданий. Я укрылась в тени. У меня не было никакого желания наткнуться на такой же очаг, как несколько часов назад с отрядом. Скорее всего, я бы справилась и с большим числом отродий, тогда, три года назад, когда была ангелом. Но сейчас я еще не знала, что осталось от моих сил. Не знала, сколько энергии осталось после всего, что со мной сделали. Сколько силы утекло вместе с крыльями и сколько я смогу выжать из себя, если придётся.       Завеса теперь не тянула энергию и я начинала медленно восстанавливаться. Мои ладони медленно разогрелись, внутренняя дрожь в груди знакомо пульсировала. Сила ещё была, где-то глубоко. Не такая яркая, как раньше, но живая. Я отступила в темноту, позволяя себе раствориться в ней. Мне надо было идти дальше, обходить зараженных, присутствие которых я могла уловить.       Луна тускнела, затем снова становилась ярче. Так, едва уловимо, сменялся день. Изрядно вымотанная поисками, которые ни к чему не привели, я брела по пустой улице в поисках безопасного места для укрытия. Для отродий я была лёгкой мишенью. На открытой местности меня было легко заметить.       Я прошла очередной квартал и двинулась в сторону здания. Дом выглядел таким же, как и десятки других на этой улице — серый, с парой выбитых окон, облупившейся краской и полураскрытой дверью, которая скрипела на ветру. Я толкнула её плечом, стараясь не шуметь, и вошла внутрь.       Пыль висела в воздухе, будто туман в лунном свете. Всё внутри было заброшено, но не разрушено до основания. Мебель стояла на своих местах, на стенах висели полинявшие обои, кое-где с детскими рисунками.       Я прошла комнату за комнатой — без следов заражённых. Ни крови, ни следов борьбы. Только тишина, изредка прерываемая скрипами деревянных половиц. Проверив второй этаж, я решила, что угрозы нет. Можно задержаться. Хоть на пару часов.       На кухне в одном из ящиков я нашла пачку печенья, рассыпавшуюся при неосторожном движении. Удивительно, но пара штук осталась целыми. Я присела рядом со столом, вытягивая ноги. На краю стола пищала мышь — облезлая, дрожащая, но живая.       — Ты тут одна, да? — пробормотала я, подсовывая печенье ближе к грызуну.       Мышь сначала отпрянула, а затем осторожно схватила крошку и принялась есть.       — Интересно, если тебя лишить хвоста, ты будешь и дальше нормально существовать? — я задавала вопрос грызуну, но по сути пыталась сама ответить на вопрос. Я оставила мышь в покое.       Шаги по дому давались тяжело — усталость впивалась в кости. Я проверила двери, подперла входную креслом и направилась в сторону ванной. Свет здесь давно не горел, но водопровод — удивительно — работал.       Холодная струя обрушилась на плечи, и я едва сдержалась, чтобы не застонать от резкого холода. Кровь зараженных была похожа на смолу, она стекала по телу исчезая в сливе ванной. Я терла тело руками и не могла отделаться от мысли: хорошо, что зеркало в ванной треснуто. Не хотелось смотреть на то, что от меня осталось. Промокнулась старым полотенцем, натянула всё те же брюки и надела топ, все тот же, матери Остина. Кофта была забрызгана кровью. Легче выбросить, чем пытаться спасти. Волосы обмотала полотенцем и прошла в хозяйскую спальню. Порывшись в ящиках, я наткнулась на аккуратно сложенные документы: паспорта, страховки, старые письма, кое-где — детские рисунки. Я провела пальцами по бумаге, будто извиняясь за то, что сейчас нахожусь в их стенах. Взяла папку с собой. Хотелось хоть что-то прочесть в тишине, хоть чем-то занять мысли.       Керосиновая лампа стояла на тумбочке в гостиной вместе с почти пустой банкой топлива. Я зажгла фитиль, пламя дрогнуло, осветив стены. Свет был мягким, тёплым. Почти домашним.       Я вернулась на кухню и занялась окнами. Нашла простыни — выцветшие, но крепкие, завесила окна, закинув их на карниз. Надеясь, что они скроют свет. Села за стол, недалеко от того, где встретила мышь. Разложила перед собой документы, руки машинально перебирали страницы. Дом дышал, скрипел от сильных порывов ветра.       — Уильям и Сара Уиллоу. Сын — Эван, — я пробормотала имена, будто стараясь запомнить. Было в этом что-то странно утешающее — знать, что они были. Что у дома было сердце.       Покой продлился недолго. Замерев, уловила что-то странное, словно воздух дрогнул, стал плотнее. Я сосредоточилась на ауре. Не опасная, но мощная. Точно не зараженные или отродье. Тягучая, с привкусом железа и запахом ветра, как после долгого дождя.       Я затушила лампу, отложила бумаги и опустила ноги на пол, чтобы быть готовой, если придется действовать быстро.       После услышала тихие шаги ещё до того, как он появился в комнате. Он скользнул в комнату, как тень, и остановился. И мне не нужен был свет, чтобы понять кто это. Я считала ауру каждого в отряде.       Расслабившись, я снова откинулась на спинку стула и подтянула ноги под себя. Даже в темноте я поймала его взгляд, который прошелся по телу, засматриваясь на каждый шрам, который был заметен в лунном свете.       — Не больше, чем у тебя, охотник,— я напряглась, ожидая его действий.       — Я ничего не говорил, — Ян прошел вглубь кухни.       — У тебя все на лице написано, — я следила за каждым его шагом.       Он подошел к столу, за которым я сидела, а точнее к лампе. В тишине раздался щелчок зажигалки. Ян зажег лампу. Мужчина направился к шкафам и, присев, открыл первый попавшийся.       — Вообще-то я первая нашла этот дом.       — Что, даже чаю не нальешь? — не отвлекаясь от своего действия, поинтересовался он.       Я уткнулась в бумаги.       — Будешь делать, мне тоже налей, — если встану, он заметит шрамы и на спине.       Ян поднял со стола лежащее печенье и присел около очередного кухонного стола.       — Его ела мышь, но, полагаю, это теперь ее проблема, — я не отрывалась от бумаг. Воспользовавшись моментом, я стянула полотенце с волос, чтобы те немного прикрыли спину.       — Ты искала Орден. Нашла? — спросил Ян и снова отвернулся к шкафам.       Я встала и стянула куртку со спинки стула. Натягивая ее на плечи, я подошла к мужчине, облокачиваясь на столешницу и складывая руки на груди. Мужчина повернулся ко мне. Мой взгляд упал на шрам и сверкающие скобы, которые этот шрам стягивали.       — Что ты знаешь? — с нажимом задала вопрос, меня начинало злить, что он все время говорит загадками.       Он смотрел на меня с тем самым спокойствием, за которым скрывалось то самое легкое, ленивое любопытство. Мне казалось, ему и вправду нравилось играть в эту игру, где каждый из нас знал чуть больше, чем говорил.       — Ты определённо умеешь задавать вопросы, — наконец ответил он, отводя взгляд в сторону.       Я не двинулась. Продолжала смотреть на него, чувствуя, как воздух между нами натянулся, словно струна.       Ян наконец оторвался от созерцания внутренностей шкафа и поднялся на ноги. Я подняла голову, чтобы смотреть ему в глаза. Мужчина сделал шаг ближе. Мы почти касались друг друга. Я замерла. Слишком близко. Слишком открыто. Его тепло ощущалось кожей, как будто между нами не было ни воздуха, ни времени.       — Орден ещё существует? — спросила я тихо, почти шёпотом.       Он посмотрел на меня с каким-то тяжелым сожалением и где-то на дне его зеленых глазах, мелькнула тень воспоминаний.       — Да, — сказал мужчина после короткой паузы. — Но тебе, возможно, не понравится, что от него осталось.       Я не отводила взгляд.       — Меня давно уже мало что радует.       Мужчина продолжал смотреть на меня, словно изучал каждую черту моего лица, будто искал в ней подтверждение своим мыслям. Его рука чуть качнулась в сторону – неуверенно, почти незаметно, – но не дотронулась. А потом он медленно начал наклоняться. Без резкости и напора, будто давал время отступить или передумать. Его губы были в считаных сантиметрах от моих, и я чувствовала, как между нами сгустился воздух. Это движение не таило в себе страсть или примитивную похоть – в нем застыла тишина и осторожность. Почти нежность.       И именно это ошеломило. Я резко отстранилась, что-то глухо стукнуло о грудную клетку. Внутри всё спуталось — шок, замешательство, тоска. Мне казалось, я давно забыла, как это — чувствовать чью-то мягкость рядом, чью-то живую, тёплую близость, без боли и крика. И это пугало больше, чем любой удар.       Он не сделал ни шага назад, не произнёс ни слова. Просто смотрел с присущим ему спокойствием и внимательностью.       В следующий момент всё это — сомнение, страх, воспоминания — сгорело во мне, как искра на сухой бумаге. Я шагнула вперёд и, зарывшись рукой в темных волосах, притянула к себе. Губы встретились в поцелуе — уже не тихом, не сдержанном. Я отозвалась страстно и жадно, как будто за этим стояла вся моя тишина, всё одиночество, все сломанные надежды о будущем. В его ответе было что-то похожее, что вложила в свой. Я не хотела слов и объяснений. Только поцелуй, который помог бы забыться. Только соединившееся дыхания и ощущение, что впервые за долгое, слишком долгое время я касаюсь чего-то по-настоящему живого.