Часть 8

      Ни на секунду не отрываясь, он притянул меня ближе, и на этот раз — уверенно. Сильные руки обвили мою талию, губы настигли мои в продолжении поцелуя, который пульсировал во мне с новой силой.       Мужчина поднял меня легко, словно я ничего не весила, и усадил на холодную столешницу, не прерываясь. Мои ладони легли ему на плечи — твёрдые, сильные, под тканью чувствовались рельефные мышцы, как будто каждое движение рождалось в бою. Я вжалась в него сильнее, ощущая жар, исходящий от мужского тела. Пальцы скользнули по его шее, а он уже тянулся к моей куртке, стягивая её с плеч.       Всё было слишком живо. Мои ладони трепали его волосы и очерчивали скулы. Холод металла скоб коснулся моих пальцев и это отрезвило, словно молния прошлась по спине. Внутри что-то оборвалось. Я видела его шрамы. А он не видел моих. Тех, что остались от крыльев. Тех, что навсегда выдавали, кем я была. Я не могла позволить ему узнать. Я выдохнула резко и упёрлась ладонями ему в грудь, отстраняясь. Поцелуй оборвался.       Воздух между нами дрогнул. Ян стоял, слегка опустив голову, будто и сам не понял, как оказался так близко. Никто из нас не стремился вырваться из этого неожиданного шторма. Только лёгкое замешательство скользнуло в его взгляде, выдавая неуверенность, спрятанную за привычной маской спокойствия. Мужчина смотрел, в его взгляде читалась вина.       — Я не собираюсь извиняться, — сказал он охрипшим голосом, вопреки взгляду.       Ян стоял рядом, напряжённый, но не навязчивый, давая понять, что я могу отстраниться в любой момент. И это почему-то только усиливало всё, что я чувствовала. Смотрела на него новым взглядом, в котором была буря эмоций. Я и забыла, каково это — чувствовать чужую близость не через угрозу, не через боль, а через прикосновение. Через дыхание, шаг или теплый взгляд. Забыла, каково это — чтобы кто-то рядом не отнимал, а отдавал.       Мужчина обернулся, принимая отстраненную позу и склыдывая руки на груди. Я натянула куртку обратно на плечи и спрыгнула на пол. Ян прошел к столу и, подхватив бумаги из стопки, сел напротив моего места.       — Что тут у тебя?       — Хочу знать, кому быть благодарной за крышу над головой, — я пожала плечами, хоть и понимала, что он не видит.       Я прошла к столу и села напротив. Лицо мужчины было сосредоточено.       — Зачем ты пришел?       — У тебя отличная техника, — заговорил он спустя паузу, — ты точно училась у кого-то серьёзного. Но мышцы зажаты. Такое ощущение, что ты не тренировалась год. Может, больше. Ты хоть разминку делаешь? Или думаешь, на адреналине долго протянешь?       — Что? Теперь ты инструктор по выживанию? — я фыркнула, откинувшись на спинку стула, и сложила руки на груди в оборонительной позе. — Ты сказал, что мне не понравится то, что я услышу. Что ты имел в виду?       Ян отложил лист и поднял голову.       — Я — это все, что осталось от Ордена, и я вряд-ли могу ответить хоть на один твой вопрос, который ты хотела задать, — мужчина следил за мной, пытаясь прочитать эмоции.       Я нахмурилась, не понимая как реагировать на эти слова. В Ордене мне должны были объяснить, что происходило и что с этим всем делать.       — Орден... это всё отец. Его вера. Его война. Мы с ним не ладили. Не помню, чтобы он хоть раз назвал меня по имени после того, как я ушёл, — продолжил Ян, не дождавшись от меня ответа.       Я слушала и пыталась понять, что мне делать с этой информацией и что делать дальше.       — Благородно с твоей стороны рассказать о том, что моя цель больше не имеет смысла, — я усмехнулась, чувствуя досаду и пустоту.       Мужчина поджал губы.       — Было бы лучше, если бы ты продолжила поиски в никуда? — он был напряжен.       Я заметила проступающие через ткань его одежды капли крови.       — Что с тобой?       — Издержки профессии, — он словно не чувствовал боли от ран.       Я не стала больше лезть с расспросами. Ян перелистывал бумаги с никому не нужной информацией, а я лишь смотрела, как один лист сменяется другим в его руках.       Тишину разрезал вой и стук внутри дома. Я вскочила на ноги в ту же секунду, что и Ян.       — Я давал тебе кинжал, он у тебя? — из расслабленного состояния он, словно по щелчку, стал сосредоточен.       — Да, — застегивая куртку на молнию, ответила я.       Раздался очередной вопль. Это было не одно существо, а целая стая. Я крепче перехватила оставленный кинжал.       Мужчина распахнул дверь, и ночной воздух хлынул внутрь, вместе с новым воем. Стая приближалась.       — Держись ближе, — бросил он, вытаскивая спрятанные ножи.       Его движения были выверенными, без суеты, будто смотреть смерти в лицо для него было чем-то обыденным.       Мы выскочили из дома почти одновременно. Слева, из тени, метнулся зараженный — худощавое, с вывернутыми суставами существо, что когда-то было человеком. Ян ринулся навстречу, пригнулся, нож блеснул в его руке, и вот уже тварь оседала на землю без звука.       Я затаилась на мгновение, прислушалась. Из темноты вырвались сразу трое. Я шагнула в сторону, один упал, подставив спину под мой кинжал. Второй прыгнул, я ударила навстречу — лезвие вошло глубоко, почти до самой рукояти. Раздался крик, сменившийся хрипом, и отродье замертво повалилось на мокрый асфальт.       Ян действовал, как вода — текуче и неуловимо. Он то исчезал в темноте, то возникал вновь, оставляя за собой только мертвые тела и шлейф крови. Он не был бессмертным, но действовал с такой точностью, как будто сражение было его родной стихией.       — Назад! — крикнул он, прикрывая мне тыл, когда я не заметила, как один из заражённых вывернулся из тени. Ян метнул нож — тот вонзился в глаз твари, мгновенно оборвав его движение.       Мы стояли спина к спине. Небольшой очаг неизбежно приближался, как прибой, но ни один не прошёл. Я ударяла, чувствовала, как от каждого движения тело становится тяжелее. Кровь скользила по пальцам, но я не отпускала кинжал. Я слышала дыхание Яна, чувствовала тепло его спины за своей. Мы были как два звена в старой машине, которая всё ещё работает, несмотря на ржавчину времени.       Воздух сгустился, стал тяжелым, влажным, пропитанным гарью и серой. Мужчина напрягся — я почувствовала, как его тело за моей спиной будто замерло. Он поднял голову к небу, и я тоже обернулась, замирая.       Тьма над крышами шевельнулась. Отродье пролетело, оставив за собой пронзительный свист. Затем ещё. Их силуэты выныривали из неба — чёрные, извивающиеся, с широкими изломанными крыльями.       Они обрушились сверху. Первое отродье вонзилось в землю, оставляя в асфальте выбоину, но Ян уже был там. Без лишнего звука, с точностью выверенного броска, он метнул нож — тот вошёл под проступающую через черную кожу кость и тварь взревела, оседая.       Мужчина двигался, как буря, с хладнокровием и силой, не уступающей бессмертным. Каждый его шаг был точен, каждое движение — отточено до автоматизма.       Очередное отродье пронеслось над нами, и звук его крыльев — резкий, раздирающий воздух — пронзил меня, будто нож сквозь шрамы, что так и не затянулись.       Внутри меня раздался треск, как если бы лопнула последняя нить. Я ощутила, как во мне поднимается что-то забытое, заключённое за семью печатями. Во мне пылала чистая, обжигающая ярость. Ярость, рожденная не страхом, а болью. У меня тоже когда-то были крылья. В груди пульсировала боль, тусклая и ровная, как набат. Я помню, каково это — летать. И я помню, каково падать.       Я сорвалась с места, не думая. Моё тело двигалось быстрее, чем мысли. Рывоком я оказалась ближе. Схватила костлявое крыло, пальцы сжались на суставе, и одним резким движением рванула вниз. Раздался влажный хруст, как ломающиеся корни живого дерева. Крыло отлетело в сторону, трепеща, словно мёртвая птица. Существо взвизгнуло, задергалось, но я не дала ему ни шанса — клинок скользнул вверх, под челюсть, и заглушил звук навсегда. Следующее я не убила сразу. Я смотрела, как оно ползёт, как трепыхается в попытке подняться. Я опустилась на одно колено, схватила его второе крыло и вырвала с силой, с которой отрывают воспоминания. Хотела, чтобы оно почувствовало каково это: быть отрезанным от неба. Стать сломанным. Стать мной. Я чувствовала, как меняется всё. Как боль становится остриём. Каждое крыло, каждое мокрое шлепанье об землю приносило мне облегчение, но этого было мало.       Я видела, как Ян мельком бросил на меня взгляд. Он видел, что в моих движениях уже нет ни логики, ни тактики. В них появилась первобытная жесткость и на мгновение я подумала о том, что мои крылья были далеко не белого цвета. Я не просто сражалась, я мстила. Каждое крыло, разорванное в клочья, было символом того, что у меня украли. Каждый вопль твари — отголоском моей собственной боли. Я была ураганом, который невозможно контролировать. Я была болью, принявшей облик.       Отродья перестали приближаться, словно боялись, но я знала, что им это не свойственно.       — Ты… — начал Ян, но его голос утонул в тишине.       Я стояла над последней тварью, грудь вздымалась, в руках держала обломки крыльев, а черная кровь, как нефть, стекала по рукам. Мои волосы прилипли к лицу. Глаза горели яростным огнём. Гневом небес, забытых мной навсегда.       Я вытерла лезвие идеально лежащего в ладони кинжала о шкуру поверженного врага.       — Никто больше не будет летать надо мной, — я отбросила крылья и они шлёпнулись в грязь, как жалкие напоминания.       Я огляделась. Искала следующего. Просила следующего. Внутри все еще плескалась ярость, затмивавшая разум. Улица отозвалась тишиной. Где-то вдалеке кружило отродье, а после вовсе исчезло, оставляя тень разочарования.       Ян стоял в нескольких шагах от меня и не отрывал взгляд от выброшенных мною крыльев отродья.       — Дмитрий был бы в восторге, — голос мужчины нарушил тишину.       Мне показалось, что эта фраза была пропитана сарказмом.       — Кто такой Дмитрий? — я очнулась от наваждения, услышав новое имя.       — Генерал, — Ян подбирал разбросанные ножи.       — Я тоже не вписываюсь в его идеальную картину мира? — нет, мне не был интересен ответ, мне просто хотелось, чтобы он продолжил со мной говорить.       Ян не задавал вопросы, но и не отвечал. Он словно не был здесь в это время.       — Опасности больше нет, — я опустошенно смотрела прямо перед собой, не понимая, что должна ощущать.       Я не понимала, что делать дальше. Назад, на небеса, пути больше не было. Ян осмотрелся, оценивая обстановку.       — Я пообещал себе, что помогу тебе. Это будет моим первым заданием как члена ордена, — мужчина поднял последний нож с залитой кровью земли.       Его взгляд избегал меня. Словно он уже успел пожалеть о том, что дал себе подобное обещание.       — Мне нужно возвращаться на базу, — продолжил он.       Я осталась неподвижно стоять, пока его силуэт окончательно не скрылся за покосившимися домами. Тишина окутала улицу, как плотное одеяло, в котором не было ни тепла, ни утешения. Всё вокруг затаилось – будто мир, знавший, что будет дальше, не хотел мне об этом говорить. Только хруст костей под ногами и редкое потрескивание сухих веток на ветру напоминали, что время всё ещё идёт, будто сквозь вязкий сон.       Я опустилась на колени рядом с местом, где ещё теплилась кровь. Земля была тёплой – как последняя пульсация чьей-то жизни. Пальцы скользнули в грязь, перемешанную с черной гущей.       Запах металла и гнили щекотал ноздри. Я закрыла глаза. Память звенела обрывками – слова наставников, забытые молитвы, небесные знаки, теряющие смысл. Остатки знаний дрожали где-то в глубине, но стоило потянуться к ним – и они рассыпались, ускользали, как роса на ладонях. Я была оторвана от того мира. Оставалась только я и земля, которая дышала смертью.       Я не знала, вернётся ли Ян. Не знала, можно ли ему верить. Но в этом моменте был бесполезен страх и сомнение. Оставалось только ждать.       Я вернулась в дом, в своё временное убежище, где всё ещё пахло чужими жизнями. Лампа продолжала гореть, тускло освещая пыльные стены. Я потушила фитиль, словно ставя время на паузу. В темноте всё казалось тише, даже мысли. Села за стол и замерла.       Мысли шли по кругу, будто хищники, поджидающие удобный момент, и ни одна не приносила облегчения. Ожидание растягивало время до прозрачных, хрупких волокон. Сон приходил урывками, обрывался от каждого скрипа и каждого стука. Казалось, что вот-вот из темноты выползет зараженный, но эти мысли не пугали. Я привыкала к одиночеству, как к новой коже. Сначала оно резало, а потом стало частью меня. Теперь я дышала им.       Иногда сквозь плотную тишину доносились хлопки крыльев — отродья патрулировали небо. Их тени скользили по стенам, по стеклу.       Я вышла на улицу, не оглядываясь, чувствовала, как энергия покалывает на кончиках пальцев, готовая меня защитить. Я бродила по домам, иногда засыпала на чужих кроватях, под чужими одеялами, где ещё оставался запах людей. Смотрела на фотографии, выцветшие от времени, на улыбающиеся лица, которым не суждено было встретить новый рассвет.       Мысли возвращались к маленьким бессмертным. К тем, кого я не успела спасти. К тем, кто, возможно, ещё ждал. Ждал меня, как я сейчас ждала охотника.       Иногда я думала, что Ян не вернется или что он просто передумал. И я начинала мириться с этой мыслью. Не как с потерей, а как с законом, который никак нельзя преступить.       Я сидела на крыльце, укрытая тенью, и смотрела на дом напротив — тот самый, где ещё несколько дней назад ощущала тепло человеческого присутствия.       Он вернулся, не выдав себя ничем. Без предупреждения и слов. Я видела, как охотник вошёл, будто и не уходил вовсе.       Пробралась тихо, незаметно и теперь стояла, наблюдая за ним. Он меня не видел. Стоял в полутёмной комнате, сняв плащ, опираясь обеими руками о стол. Плечи его были напряжены, словно на них лежал весь мир. Я видела, как мужчина сжал кулаки. Как дрогнули пальцы, белея от напряжения. Он дышал тяжело, будто воздух в доме стал густым, как кровь.       Я сделала несколько шагов вперед, тихо, как лиса перед нападением. Под ногами раздался еле уловимый шорох, но в этой тишине он прозвучал, как выстрел. Рефлексы охотника сработали быстрее мысли. Он развернулся молнией и ударил. Остро, чётко, как если бы перед ним стоял заражённый. Я увернулась и сделала подсечку под его ногами. Лезвие вспороло воздух в сантиметре от лица и врезалось в деревянный проём. Ян не удержался и упал на колено.       — Ты хоть разминку делаешь? — фыркнула я и сложила руки на груди, возвращая комментарий.       В глубине души я испытывала радость. Он вернулся. Как и обещал. Я шагнула ближе, не сводя с него взгляда. Мужчина всё ещё стоял на колене, не двигаясь, будто мир внезапно остановился. Я видела, как в его глазах боролись облегчение и неверие.       — Я думал, это заражённый, — Ян поднялся на ноги.       — От меня не так просто избавиться, — я наклонила голову, рассматривая его лицо. — Не ты ли меня отчитывал за расточительство? — пробормотала, подходя к стене и вынимая его нож из дерева.       Протянула ему рукоять вперёд, лезвием к себе. Охотник молча забрал оружие, его перебинтованные пальцы едва коснулись моих.       — Мы отправляемся в Ротков, возможно, там что-то прояснится. Отряд будет ждать возле базы, надо торопиться. — Голос у него стал собранным и холодным. Привычная для него маска. Охотник снова стал солдатом.       — Генерал говорил, когда мы прибудем в Оксфорд, наши пути расходятся, — я не имела понятия, где находится город, который он назвал.       — Говорил, — охотник отвел взгляд и направился к выходу, — Идёшь?       Я пожала плечами и вышла из дома. Напоследок обернулась, как если бы прощалась.       Снаружи подул ветер, пахло сырой травой и смертью. Мы шли по пустой, темной улице. Мой путь начинался снова. Через квартал Ян свернул в переулок, почти не глядя по сторонам.       — Подожди здесь, — бросил он через плечо.       Машина показалась неожиданно. Всё та же, на которой мы ехали в Оксфорд. За всю недолгую поездку Ян не обронил ни слова, а я не смела заговорить первая.       Тусклые фары вырезали дорогу из темноты, скользя по выбоинам и обломкам. За стеклом проплывали руины: полуобрушенные здания, брошенные машины, где-то черные пятна костров. Иногда — тени, быстро исчезающие в подворотнях. Вскоре показались стены — высокие, бетонные, усеянные шипами и прожекторами, которые давно уже погасли. Ворота были закрыты, но у них уже стоял кто-то из своих. Узнали Янa сразу.       Мужчина нажал кнопку и капот щелкнул, приоткрываясь. Мы покинули машину. К нам уже приближался генерал. Я чувствовала, как на меня обрушивается тяжесть его взгляда. Он смотрел на меня с тем невыразимым холодом, который видела в начале нашего знакомства. Он не знал, что я буду с ними. Охотник держал светящийся стик в руке и рассматривал детали в машине, периодически что-то подкручивая.       — Что она тут делает? — раздался голос генерала, как только тот оказался рядом. Он обращался к Яну, словно я не стояла прямо перед ним.       — Едет с нами, — Ян продолжал возиться с машиной.       — Я заметил, — он хотел сказать что-то еще, но Ян его опередил.       — Ты мне не генерал, помнишь? — мужчина захлопнул капот.