Часть 10 (18+)

      Вода стекала по волосам, разбиваясь каплями на плечах, смывая кровь, как старую вину. Она бежала по позвоночнику, холодными ручьями впитываясь в усталую кожу. Я оперлась ладонью о гладкую, влажную стену. Камень был ледяным, но холод не вызывал дрожь. Мысли плыли в вязком, как патока, тумане. Мышцы подёргивались, в теле еще оставалась волна слабости — отрава всё ещё работала, пусть и теряла силу. Я чувствовала, как яд отступает. Медленно, оставляя после себя усталость.       Я втянула воздух сквозь зубы, выпрямилась. Мыльные пальцы прошлись по телу ещё раз — машинально, будто пытаясь стереть с себя всё, что случилось. Пытаясь смыть время, кровь, полный ужаса взгляд моего палача. Его голос и слова — обжигающие и режущие не хуже ножа.       Я закрутила кран, металл жалобно хрустнул. Я ступала по каменному полу босыми ногами. Ян не обернулся. Его широкие плечи, слегка сгорбленные от усталости, едва двигались — он продолжал зашивать рану, не теряя ритма, как будто это было обычное дело. Судя по многочисленным шрамам, для него так и было. Мужчина отвлекся от своего занятия и протянул здоровую руку назад с зажатым в ней полотенцем.       — Если честно, — пробормотал он, — я думал, ты сбежишь минут через десять. — Его голос был спокойный, с ленивой усмешкой. Без удивления. Почти с одобрением. В нем не было страха — и этим он выделялся.       Я подкралась бесшумно и взяла протянутую ткань. Влажная, с его запахом — кожа, железо, ветер, с легкой примесью мыла. Обернувшись в полотенце, села на скамейку рядом, не особо заботясь о границах.       С его волос стекали редкие капли воды, оставляя блестящие дорожки на теле. Я следила за рукой, которая медленно делала неакуратные швы на плече заплаткой из чужой кожи. Охотник часто опускал руку и разминал шею. Его пальцы в этот раз были без бинтов и теперь на них виднелась сетка из шрамов. Я мазнула взглядом по своей груди, усыпанной затянувшимися ранами. Его шрамы были в разы массивнее и я могла только догадываться, что он чувствует, глядя на себя в зеркало.       — Страшно? — Ян повернул голову на меня и посмотрел в глаза.       Не сложно было догадаться, о чём он спрашивает.       — Нет.       — Странно, мне говорили, что я монстр, — Ян вглядывался в мое лицо, пытаясь понять, не вру ли я.       Я протянула руку к его кисти и забрала иглу. Наши пальцы на миг соприкоснулись. Ян не отдёрнулся.       — Позволишь?       — Конечно. Дама с иглой и холодным взглядом — мое новое помешательство, видимо.       — Осторожно, я умею зашивать так, что потом не отличишь шрам от татуировки.       — Тогда, если можно, сделай мне «не трогай, это уже наказано».       Я поджала губы и аккуратно дотронулась пальцами до места ранения.       — Монстром тебя могут называть только те, кто не пережил и половины того, что пришлось тебе, — сказала я, тихо, почти шепотом.       — Или те, кто видел, как я улыбаюсь, — Ян усмехнулся, коротко, с огорчением.       Я осторожно поднесла иглу к его коже, ловя взгляд, который он не отводил. Прямой и слишком внимательный.       — Мне нравится твоя улыбка, — выдохнула я, не совсем осознавая, почему позволила словам сорваться с губ.       Он наклонился чуть ближе, глаза сузились, губы дрогнули в тени полупритворной усмешки.       — Тебе стоит быть осторожнее с такими признаниями, — его голос стал ниже, хриплее. — Я могу воспринять это слишком серьёзно.       Я сделала первый стежок, аккуратно, стараясь не причинить ему лишней боли. Ян не отводил глаз. Его дыхание стало чуть медленнее, тяжелее.       — Знаешь, — он заговорил вполголоса, словно боялся спугнуть тишину, что повисла между нами, — физические раны — ерунда.       Я сделала ещё один шов, чуть плотнее стянув кожу.       — А вот те, что внутри, — он хмыкнул, не смеясь, — растут, как плесень. Их не вырезать. Не зашить. Только учишься не смотреть в их сторону.       Я остановилась, держа иглу в руке. Слова царапнули воспоминания, те, что уже привыкла прятать глубоко внутри.       — И боль глухая, — ответила тихо. — Она никуда не уходит. Просто учишься жить через неё.       Ян склонил голову, словно взвешивая невысказанное.       — Иногда кажется, — продолжил он, чуть тише, — что единственное, что ещё способно заставить сердце биться — это кто-то, кто так же сломан.       Ян молчал какое-то время, давая мне спокойно закончить ещё один стежок. Тишина между нами была плотной, но не тяжёлой. Как нечто привычное, как будто мы были давно знакомы. Краем глаза я заметила, как он рассматривает шрамы на моей груди, которые своими длинными хвостами прятались под тканью.       — Сколько? — тихо спросил мужчина, его голос стал хриплым.       Я задумалась. Сколько раз? Сколько комнат? Сколько рук, державших скальпель? А действительно, сколько на мне шрамов?       — Достаточно, чтобы забыть, как звучит собственное имя, — бросила я и продолжила работу.       — Ами, — напомнил он, негромко, словно опасался спугнуть хрупкое доверие, что образовалось между нами в этот момент.       Я коротко кивнула. На секунду замерла, глядя на его плечо, на кожу, разорванную и снова склеиваемую моими руками. Всё внутри сжалось в тугой комок.       — Ами легче носить, — шепнула. — Легче забыть, кем была и кого оставила без помощи.       Я запнулась, но Ян не торопил. Он просто смотрел, давая мне сказать всё, что рвалось наружу.       — Амирана... — я вдохнула глубже, — слишком напоминает о том, что я потеряла. О той, кем быть уже не могу.       Моё полное имя звучало в стенах Цитадели и школе, где на меня возлагали большие надежды. Где я сама надеялась стать ценной помощью и кем-то значимым. А теперь казалось, что я недостойна этого имени. Удивление в глазах мужчины было мягким, будто искра в сумраке, едва уловимым.       — Амирана, — медленно повторил он, пробуя имя на вкус, как будто оно открывало перед ним что-то новое во мне. — Звучит не как земное. Подходит тебе.       Я чуть усмехнулась, тонко, почти незаметно. Лёгкими движениями стежок за стежком я чинила плоть и вскоре опустила иглу на скамью. Работа была закончена. Но я всё ещё держала другую руку на его коже, не убирая. Мужчина тоже не двигался. Наши взгляды скрестились — в этом молчании было больше, чем в десятке сказанных фраз.       Медленно, будто проверяя границы, я подняла ладонь и кончиками пальцев коснулась его скулы, где молниями тянулся шрам. Тёплая кожа под моей ладонью дрогнула едва заметно. Я рассматривала его губы, такие мягкие, хоть и обветренные. В памяти с яркостью удара вспыхнул наш первый поцелуй — неожиданный и резкий. Короткий, полный неосознанной жажды. Тогда я испугалась той бездны, что он вырвал во мне одним лишь касанием. Как слишком живо откликнулась на это тепло, на его руки и губы. И сейчас этот момент казался настолько зыбким, что я боялась его упустить. Я слишком много потеряла из-за своей медлительности.       Мой палец скользнул вниз, к его губам, едва коснувшись их края. Ян, наконец, пошевелился, но вопреки ожиданиям, не оттолкнул. Он медленно поймал мою руку своей, обжёг запястье теплом пальцев. Наши взгляды снова встретились, слишком прямые и слишком обнажённые. В его глазах таились невысказанные вещи.       — Ами, — повторил он, ещё тише, так, будто имя само было прикосновением.       Я чувствовала, как что-то внутри меня смещается, как трескается крепкая броня. Ян медленно провёл пальцами вдоль моего запястья, словно проверяя, настоящая ли я. И этого лёгкого, почти невесомого прикосновения оказалось достаточно, чтобы я отпустила все правила. Хотя подходили ли они теперь для меня?       Я придвинулась ближе, полотенце чуть соскользнуло, обнажая ноги.       — И что теперь? — голос Яна стал низким, тягучим. — Ты зашила мне рану. Теперь хочешь зашить и остатки здравого смысла?       — Здравый смысл — вещь переоценённая, — я усмехнулась, чуть склонив голову, мягко, почти игриво.       — Согласен, особенно, когда рядом сидит женщина в одном полотенце с иглой вместо оружия.       — И я всё ещё могу пустить её в ход.       — Мне это должно льстить или пугать? — в его глазах отразился огонек от свечи.       — Это зависит от того, как сильно ты привык, что за тобой охотятся, — я чуть качнула головой, подавляя усмешку, но не смогла скрыть того, как все внутри сжалось от его голоса, от того, как он смотрел. Словно видел насквозь.       — Еще несколько минут назад, единственным охотником был я, — мужчина наклонился чуть ближе. Его колени почти касались моих.       — Ты уверен? — прошептала я, и, не давая себе времени на сомнение, потянулась вперёд.       Мои губы накрыли его. Расстворились в мягкой податливой плоти. Без рваной ярости прошлого раза. Я целовала глубоко и осознанно, как если бы прикасалась к ране, которую хотела вылечить.       Губы Яна отозвались на мои. Сначала осторожно, почти недоверчиво, но спустя секунду его рука легла мне на щеку, пальцы пробежали по линии скулы, и всё в нём стало другим. Он целовал глубже. Увереннее. Словно только и ждал этого момента.       Вкус его губ был солёным от воды, с лёгкой горечью боли, но таким живым, что у меня перехватило дыхание. Я зарылась рукой в мокрые волосы и слегка сжала их пальцами. Сквозь поцелуй почувствовала как мужчина улыбнулся. Я задыхалась от того, сколько всего просыпалось внутри: старые воспоминания, тоска, ярость, нежность, желание — и всё это одновременно.       Он оторвался от губ, прошёлся по щеке, вжимаясь дыханием в мою кожу, будто пытался запомнить. Его ладонь скользнула вверх по моим бедрам, пробираясь под влажное полотенце, и остановилась на талии. Моя кожа под его прикосновением вспыхнула, как огонь под сухим льном. Дрожь пробежала по телу, и я подалась к нему навстречу. Ян притянул меня к себе одной рукой, другой властно удерживая моё запястье, будто боялся, что я исчезну, стоит отпустить.       Мои руки скользили по его волосам, опускались на сильные плечи. Пальцами я очерчивала его мышцы, запоминая, стараясь не упустить ни одной детали.       В одно мгновение его вторая рука легла на мое бедро. Он приподнял меня со скамьи и я оказалась сидящей на его коленях. Ткань брюк мужчины была жесткой и лишней в этот момент. Губы охотника снова нашли мои, теперь уже настойчиво.       Его руки оглаживали мои ноги и талию, не смея забраться выше или дотронуться более открыто. Он оторвался от моих губ, рука легла на затылок, слегла оттягивая за волосы, открывая шею. Ян прильнул губами к чувствительной коже, мягко проходя по каждому миллиметру. От его прикосновений к шее мое тело покрывалось мурашками, заставляя выгнуться навстречу мужскому телу и запрокинуть голову. Руки охотника гуляли по телу, спрятанному под тканью, распаляя все сильнее. Одними губами он заставлял меня таять и забывать о времени.       Мужчина резко прикусил кожу на шее и я выпрямилась от неожиданности. Ян слегка отстранился, его взгляд задержался на обнажённой коже, и губы дрогнули в усмешке:       — Ну да… охотница. Только не совсем понятно — на кого из нас охота закончится удачнее.       Мой взгляд цеплялся за его руки, плотно завернутые бинтами, и я потянулась к ним. Сдвинула край и медленно разматывала ткань.       Я чувствовала, как от каждого моего движения мужчина напрягается, как колеблется его уверенность, словно, увидев его раны, мое решение изменится. Я отправляла на пол бинт за бинтом, обнажая мужское тело. И, казалось, для него это было более интимно, чем если бы он просто был без одежды. Мои ладони осторожно очертили каждую рану, скрепляемую чужой плотью. Но я не находила в этом ничего омерзительного. Охотник затаил дыхание и следил за моими движениями. Я оторвалась от своего занятия и посмотрела на него. Глаза бегали по его лицу, напряженному и сосредоточенному, запоминая каждую черту.       — Ты не отворачиваешься… — его голос был хриплым, будто он проглотил воздух вместо слов. — Я думал, ты не захочешь видеть.       — Либо всё, либо ничего, — прошептала я, — меньше мне не нужно.       Его кожа была горячей, покрытой шрамами, но такой живой. Такой нстоящей. И я не хотела, чтобы он её прятал за слоями бинтов. Только не со мной. Ян выдохнул — медленно, будто только сейчас позволил себе дышать.       — С такими словами можно привыкнуть к мысли, что ты останешься, — прошептал он, уголки губ дрогнули в усмешке, но в глазах стояла тихая уязвимость.       Мои руки скользнули к его плечам. Я провела пальцами по его ключицам, к линии шеи, чувствуя, как под кожей затаилось напряжение. Губы легко коснулись его шеи, как дыхание. Он замер. И в этой тишине между вдохом и выдохом я почувствовала, как рушатся его стены.       Полотенце, едва державшееся на моём теле, соскользнуло чуть ниже. Я чувствовала, как меняется атмосфера окружения. Как градус напряжения исчезает, плавно меняясь местами с возбуждением. Ян прикрыл глаза, погружаясь в ощущения, которые я ему дарила касаниями.       Руки мужчины забрались обратно под ткань и двигались выше, заставляя полотенце соскальзывать все больше. Я, словно опьяненная, покрывала поцелуями его шею, руки вновь зарылись в его влажных волосах.       Я почувствовала, как руки охотника стали перемещаться за спину, и резким движением вернула их на талию. Быстро отогнав мысли о шрамах, мои ладони прошлись по торсу мужчины, который не успел понять, что произошло. Я нашла замочек на его брюках и потянула вниз.       Мужчина поймал мои руки и завел их за мою спину, заставляя выгнуться. Полотенце соскользнуло на пол, оставляя меня совершенно обнаженной на его коленях. Я разочарованно выдохнула. Ян замер на мгновение.       — У меня нет презерватива, — раздался его хриплый голос.       — Есть чего опасаться? — спросила для приличия, хоть для меня все это было пустым звуком.       — После метаморфоз я вряд-ли буду иметь детей. Медицинские показания в порядке, — он пожал плечами.       — Меня тоже ничего не беспокоит, — не говорить же, что бессмертные не болеют человеческими заболеваниями.       Я вырвала руку из его захвата и, положив ладонь на его щеку, потянулась за новым поцелуем, словно спрашивая разрешение на продолжение. Ян накрыл мои губы своими. Резко, настойчиво. В его движениях не было ни намека на слово "нет". Его руки легли на мои ягодицы и слегка сжали, вырывая из меня тихий стон. Все внутри горело, внизу живота все сжалось от предвкушения и желания.       Тяжелое дыхание мужчины, покрывающего поцелуями шею, заставляло тонуть в ощущениях. Я придвинулась ближе к его телу, касаясь грудью обнаженного торса, и поерзала бедрами на его коленях. Руки охотника сильнее сжали мою плоть и я, слегка прикусив его губу, отстранилась, разрывая поцелуй.       Мужчина дышал часто, его взгляд был затуманенный, а зрачки расширеные. Сквозь ткань брюк, промежностью, я чувствовала твердую, налившуюся кровью, плоть мужчины. Я качнула бедрами, ощущая ее сильнее, и рвано вздохнула. Ян сдавленно выдохнул и прижал меня сильнее к возбужденному органу, вырывая из меня еще один нетерпеливый стон.       Его рука скользнула между наших тел и опустилась на грудь, мягко очертив пальцами затвердевший сосок. Затем рука скользнула на живот, заставляя дышать чаще. Его пальцы продолжили свой путь и коснулись клитора, слегка надавив на него. Я запрокинула голову и выгнулась навстречу его руке, прижимаясь сильнее. Новый стон прозвучал громче, отражаясь от стен практически пустого помещения. Я оперлась рукой о его колено, чтобы совсем не свалиться на пол. Мышцы дрожали, требуя большего, требуя его.       Ян, словно издеваясь, слегка провел по чувствительному узелку еще раз. А после спустился еще ниже, туда, где все уже давно намокло. Холод его пальцев создавал дикий контраст в этом помещении, где воздух напоминал раскаленную лаву.       Плавным движением мужчина протолкнул два пальца в мое тело. В этот момент я совершенно забыла, что значит слово "дышать". Я прогнулась в пояснице еще больше, задыхаясь от ощущений. Но охотник решил играть по своим правилам и я тут же ощутила внутри себя пустоту.       Разгоряченная и раздосадованная, я вновь выпрямилась и посмотрела на мужчину. Одним ловким движением охотник пересадил меня на скамью, а сам поднялся на ноги. Немного медля, он растегнул брюки и стянул их с ног, отбрасывая на пол. Я смотрела на Яна снизу вверх. Рассматривала каждую перекатывающуюся мышцу от каждого его движения. Дрогнувший возбужденный член приковал мое внимание. И я протянула руку к мужчине.       Хватая его за запястье, потянула на себя, заставляя сесть на скамью. Сама же привстала и снова оказалась сидящей на коленях теперь уже совершенно обнаженного мужчины. Я прижималась пахом к возбужденному члену. Снова нашла губы охотника, утягивая в глубокий поцелуй. Мой язык скользнул в его рот. Мужчина сжал мою талию и прижал к себе сильнее, почти до боли.       Чуть приподнявшись, упираясь коленями в твердую поверхность, рукой нашла возбужденный орган и сама направила к влагалищу. Я опустилась на член медленно, до основания. Мой громкий стон утонул в поцелуе. Мужчина переместил руки на ягодицы и, чуть приподняв, снова опустил вниз, на свой член, выбивая из меня новый стон. Я разорвала поцелуй, уперлась лбом в его и обхватила руками его плечи. Ладонь легла на волосы и я снова качнула бедрами, приподнимаясь. Чувствительные соски, терлись о грудь охотника, повышая градус возбуждения. Ян дышал часто и тяжело. Раз за разом он сжимал мои ягодицы в ладонях, помогая двигаться, вырывая из меня громкие стоны. С каждым новым движением внутри меня мой мир рассыпался на осколки. Мне хотелось раствориться в нем без остатка.       Мышцы влагалища сжимались вокруг твердого члена и я ощущала каждую вену на его органе. Движения из медленных превращались в резкие и нетерпеливые.       Ян потянул меня за собой, ложась на твердую поверхность скамьи. Я лежала на нем, целуя шею, покусывая ее от неконтролируемых ощущений, вырывая из него хриплые стоны, от которых сознание вспыхивало от возбуждения с еще большей силой. Пока он, умело контролируя процесс, входил в меня рывками, держа за талию и бедра.       С усилиями я оттолкнулась от груди Яна и выгнулась, опираясь руками о его ноги. Ладонь мужчины переместилась на талию, грубо ее сжимая, а вторая легла на клитор. Пальцами он массировал чувствительную точку, заставляя меня терять границы реальности. Я застонала, запрокидывая голову, и начала двигаться на нем чуть быстрее. Звук шлепков соединившихся тел раздавался также громко, как мои стоны. Стоны, в которых звучало имя охотника, отчего тот, казалось, еще больше отдавал себя процессу, помогая мне дойти до пика своими пальцами.       Во мне бушевала энергия, пытаясь найти выход, эмоции не позволяли держать все под контролем и я закрыла глаза, чувствуя как те начинают светиться.       Ноги дрожали, а разум просил, чтобы эта ночь не заканчивалась. Но я уже потеряла связь с реальностью и, протяжно застонав, ловила волну оргазма. Мышцы внутри пульсировали, ощущая все еще твердый и горячий член и я задыхалась от ощущений.       Мужчина снова поднялся на скамье, обхватывая талию сильными руками, ни на секунду не покидая мое тело. Я скрестила ноги за его спиной. Ян продолжал ритмично насаживать меня на возбужденный орган. Мой голос срывался от стонов и я опять утонула в оргазме, обмякая в руках мужчины. Сделав последнее резкое движение, Ян тихо и низко простонал мне в шею.       Охотник медленно вырисовывал пальцами узоры на моей спине, пока я пыталась придти в себя, обнимая его широкие плечи. Капли воды, стекающие с неисправного крана, разбавляли тишину в комнате, прерываемую сбитым дыханием. Я зарылась носом в шею мужчины, все еще чувствуя ток от оргазма, проходящий по телу.       Когда мир начал возвращать свои тусклые краски, я подняла голову — и меня охватила паника. Его руки. Они были на спине. На шрамах. Там, где когда-то пульсировала жизнь моих крыльев. Где осталась только уродливая память о падении.       — Не трогай, — выдохнула я, почти в мольбе, пытаясь вывернуться, оттолкнуться, исчезнуть.       Но Ян только крепче прижал меня к себе. Его ноги расставились шире, он опустил меня в воздухе ниже, параллельно полу, и я инстинктивно крепче сцепила ноги за его спиной, чтобы не упасть. Тело всё ещё дрожало.       Я посмотрела ему в глаза — распахнуто, почти с ужасом, дыхание сбилось. Он не отводил взгляд. На его лице не было ни капли удивления.       — Ты знал… — прошептала я, в моем голосе звучал страх. Открытость, к которой я не была готова.       Ян кивнул. Едва заметно. Его пальцы не двигались, просто лежали на изломанной коже. Он немного отстранился, покидая мое тело. Я тихо простонала, ощущая пустоту.       — Догадывался, — ответил он. — У людей нет столько силы...       Я замерла. Ладони сжимались на теле мужчины. Глаза бегали по его лицу. Ян снисходительно улыбнулся, вызывая у меня сотни вопросов. Воздух между нами был наполнен нетушим чувством ожидания.       — Ами, — произнёс он, мягко, почти задумчиво, — ты знаешь, у тебя глаза светятся.       Я молчала. Пальцы сжались в кулаки. Он не спрашивал. Он утверждал. Я отвела взгляд, пытаясь собрать мысли. Всё внутри сжималось. Ян всё ещё смотрел на меня — слишком близко, слишком внимательно.       — Светятся значит… — пробормотала я и криво усмехнулась. — Ну что ж, отличная новость. Все никак не могу научиться этим пользоваться.       — Тебе инструкцию по эксплуатации написать? Можем изучить феномен. Или сама справишься? — он усмехнулся, наклоняя голову.       — Только если там будет раздел “как не светиться после секса с охотником”, — буркнула я, пытаясь отстраниться от мужчины.       Ян фыркнул и прижал к своей груди сильнее.       — Боюсь, с этим у меня опыт ограничен, — в его глазах скользнуло что-то тёплое.