Часть 13

      Профессор держала дверь чёрной машины с тонированными окнами открытой. Я села внутрь, не спрашивая, не раздумывая. Кожа сидений холодила сквозь ткань формы. Она села рядом. Машина тронулась. За стеклом поплыли серые здания, вышки, стены с потухшими прожекторами. Мир выглядел точно также, как на картинках, – разрушенный и отстраненный, таящий в себе страх и ловушки.       – Мы приближаемся к разлому, – произнесла Донован, не отрывая взгляда от бумаг.       – Разобьем лагерь в паре сотен метров, – донесся голос водителя – одного из военных.       – Все верно, – монотонно ответила женщина.       Военные заканчивали возводить третью вышку – грубую металлическую конструкцию, облепленную прожекторами и снайперскими гнездами. Снег превращался в серую кашу под сапогами солдат, а воздух был пропитан запахом горелого масла и пороха. Где-то внизу, в бездонной трещине разлома, клубилась тьма. Она дышала. Пульсировала. Выплевывала на поверхность крылатых тварей.       Я стояла рядом с Донован – тенью, которая не отбрасывает свет. Впитавшая её холод, её дыхание, её взгляд. Я не отставала ни на шаг. Она больше не давала мне приказы вслух. Не нужно было. Всё, что она хотела, я уже знала. Или чувствовала.       – Анна, на пару слов, – сухо бросила она, скрываясь в трейлере.       Я замерла снаружи. Мгновенно, как по привычке. Автомат висел на груди, обжигая ремнем через куртку. Снег колол кожу лица, оседал на ресницах, но я не отводила взгляда от окрестностей. Всё вокруг расплывалось в серых тонах – вышки, люди, небо. Мир стал тусклым, туманным. Остался только тонкий звон в голове, будто кто-то тянул струну за ушами. Но он был привычен, словно был всегда.       Профессор никогда не отходила далеко. Или не отпускала меня? Мысли сбились в болезненный ком, который не хотелось распутывать. Они цеплялись друг за друга, ломались и застревали.       Несколько раз она просила меня проверить обстановку у разлома. Четкими выстрелами я убивала тварей, что попадались на пути и возвращалась назад. Мой доклад был, как и каждый раз, донельзя скудный, но Донован, кажется, все устраивало. Этого ей хватало. И я продолжала дежурить возле военной вышки. Я различала время лишь по луне, которая окрашивала в красный все пространство. Только тогда я понимала, что прошел день. Или еще одна бесконечность.       – Ты нужна мне здесь, – голос Донован дрогнул. Лёгкая тень взволнованности прорезала её обычную холодность, как трещина на стекле.       Я кивнула и без слов шла следом.       Миновав все посты охраны, мы дошли до очередной машины. Трейлер стоял неподалеку от разлома. Внутри находился бессмертный. Его крылья были оборваны и спутаны, словно их вырывали не один раз. Крылья цвета пепла. От грязи. Запястья сковывали цепи, ржавые и тяжёлые, врезавшиеся в кожу. Он сидел с опущенной головой, полуживой. Его глаза были полны тумана. На лице читалась усталость и абсолютное непонимание.       – Подготовь для меня проект, – женщина перебирала записи на столе, после чего, схватив рацию, вышла, оставляя меня наедине с чудовищем.       Я бегло осмотрелась и сняла оружие. Приклад ударил по металлической поверхности стола глухим звоном.       – Удивительно, – задумчиво произнес бессмертный, поднимая голову, и вымученно улыбнулся. – Ты выглядишь хуже меня. И она оставила тебя со мной?       Его слова проходили сквозь меня, как ветер. Есть приказ. Тихий, бесконечный приказ внутри меня. Тихая ярость шептала в мыслях. Я подошла к ангелу. В одно мгновение, будто лишь касанием, лишила его сознания. Глаза ангела закатились, тело обмякло.       – Слишком много шума, – тихо выдохнула себе под нос.       С холодной точностью я затянула кожаные ремни, закрепляя бессмертного на металлическом кресле. Намеренно затягивала ремни туже, чем нужно. Искала границу боли. Хотела, чтобы он её почувствовал. Хотела быть уверенной, что могу причинить ему боль. Он застонал, даже сквозь дымку потерянного сознания.       Когда Донован вернулась, её взгляд метнулся по трейлеру. В уголках губ скользнула тень удовлетворения.       – Отлично, – сказала она, остановив глаза на мне. Улыбка её была не теплом, а расчетом.       Я почувствовала, как дрожь снова пробежала по пальцам. Надо было попросить лекарство. Но слова застряли в горле. Женщина выглядела сосредоточенной, полной планов, и я не решилась помешать. Спрятала ладони за спину, приняв выученную стойку.       – Отправляйся на площадь, – не дожидаясь ответа, Донован прошла вперед, к бессмертному.       Ноги утопали в грязи. Меня не волновал колючий снег. Не волновало и отсутствие военных у разлома. Едкий запах горелой плоти цеплялся к ноздрям, будто пытался забраться внутрь и остаться навсегда. Я заняла позицию недалеко от обрыва. Разлом зиял передо мной, как открытая пасть, что дышала, извергала клубы тьмы и порождения боли.       Вскоре показалась Донован. Она появилась не одна. Рядом стояла девушка. Я наблюдала за всем безучастным взглядом, была безмолвным зрителем. Ожидала приказа.       Совсем близко раздался рев двигателя. Бессмертный. Обездвиженный мною. Мне не была интересна его судьба. Я смотрела прямо перед собой, стараясь избавиться от тянущего ощущения тревоги. Тело требовало помощи.       Фигуры у разлома сменялись. Я следила за Донован. Ее поза выдавала напряжение – она ждала. И я ждала вместе с ней. В голове нарастал звон, как зараждающийся шторм в черепной коробке.       Выражение лица профессора сменилось, становясь раздраженным. Она развернулась, отдавая приказ. Не лично мне, всем стоящим военным:       – Стреляйте! – ее голос был почти рычанием, сочился злобой, пропитался страхом, – Не отступать!       Я подняла оружие, приводя его в боевую готовность. Звуки выстрелов смешались с воем отродий, вылетевших из разлома. Твари ринулись вперед – гортанные крики, хруст крыльев, звук рвущейся кожи. Воздух загустел от криков и пороха. Всё смешалось – команды, мольбы, вой, выстрелы.       Отродья вонзались в солдат когтями, разрывая плоть. Рвали их на части, как тряпичных кукол. Ломали, грызли, тащили в пасть разлома. Люди, некогда боевые, отступали, теряли строй, бросали раненых. Другие тащили лежавших на земле к обрыву. Неужели они не должны защищать своих?       Все превращалось в череду хаотичных действий. Вопреки приказу солдаты бежали прочь. Донован рванула к металлическому каркасу, к которому был прикован бессмертный.       Раздался выстрел, потонувший в череде других. Профессор сделала неловкий шаг и повалилась на койку. Ладонь вцепилась в бок. Кровь стремительно растекалась по ткани, окрашивая ее одежду багровым пятном, стекая на перемешанный с грязью снег.       Рядом с Донован мелькнул женский силуэт. Я пробиралась к ней, отстреливаясь вслепую в хаосе бегущих солдат. Меня сбили с ног. Колено врезалось в землю. Грязь хлюпнула, впитываясь в брюки. Рация на груди зашипела:       “Отряды… Ведущей к главной больнице… Несколько отродий.”       Сигнал пропал, я выстрелила в отродье и отбросила автомат. Закончился магазин. В несколько шагов я оказалась рядом с раненой женщиной. Она вцепилась в рукав куртки стальной хваткой, в ее глазах пылала ярость:       – Забери записи! Убей девчонку!       Голос из рации. Она говорила это не просто так. Бессмертный исчез.       Я сорвалась с места. Петляла сквозь толпу, сквозь грязь, крики, вспышки огня и следы крови на снегу. Ища ту, что ускользнула.       Высокое, полуразрушенное здание чернело на фоне красного неба. Его остов возвышался над площадью, словно напоминание о том, что даже камень рушится под напором времени и природы. Воздух здесь был особенно густым – с запахом копоти, металла и разъедающей ноздри, тлеющей гнилой плоти.       Тень мелькнула между выбитыми балками. Силуэт у обрушенной стены. Мужчина вглядывался в пространство, держа автомат, как будто это могло спасти. Паника выстрелила в его теле, он сделал шаг и застыл.       Перед ним – рывком – пронёсся внедорожник. Колеса с рёвом поднимали грязь, срываясь в занос. За ним вихрем пронеслись двое. Бессмертные.       В голове звенело от напряжения. Пульс стучал в висках, как удары молота, заглушая звуки битвы. Ботинки вновь утонули в грязи, я подбирались ближе, силуэты принимали четкие очертания. Взгляд цеплялся за белые крылья.       – Черт! Напугала! Ты тут откуда? – парень в очках схватился за сердце, вглядываясь в мое лицо, – Ребят…       Сквозь дымку и звон в голове я слышала мужской голос. Кажется, таким тоном отдают приказы. Я будто снова поддавалась чьей-то воле. Все внутри требовало остановиться, но вспышки в теле заставляли идти.       Бессмертный приближался, но не было похоже, что он опасен. Снова вспышка. Белые крылья, разорванные тела.       Убить. Звучало во мне как мантра, как священное писание. Я выхватила нож и метнулась вперёд – к ангелу, к существу, что казалось не опасным, но внутри меня всё кричало об обратном.       Лезвие сверкнуло, устремляясь к его горлу. Озадаченный, он увернулся в последний момент, выбивая из ладони лезвие. Но в другой руке уже был зажат второй кинжал. Каждый клинок был пропитан составом, который, как мне говорила Донован, несет смерть. Я потратила несколько часов, втирая в каждое острие зеленую жидкость.       Сбоку я отметила, что к нам бежит мужчина, но вой отродий смешался со всем происходящим. В голове снова запульсировало и я, зажмурившись, сделала шаг назад от бессмертного.       – Каин! – напряженный женский голос был совсем недалеко.       – Стоять! – мужчина схватил девушку за руку, удерживая.       Хлопки крыльев отродий приближались.       “Сперва они” – пронеслось в голове.       Я обвела глазами пространство, где в небе виднелись стремительно приближающиеся черные точки. Перехватила последний кинжал. Тело действовало само.       – Надо убираться! – на периферии раздался голос.       Вокруг нас вырос барьер – тонкий, мерцающий, как ткань самой реальности, отказывающаяся впускать смерть. Первое отродье ударилось о него и рассыпалось в пепел.       – То есть все это время, ты мог делать вот так? – раздался полный возмущения голос, – Я поражаюсь…       – Это не я. – раздражения в голосе ангела не услышал бы только глухой.       – Ноа, ради всего святого, заткнись.       Очередная крылатая тварь врезалась в барьер и, коротко взвыв, сгорела, осыпаясь прахом.       – Пока не отобьемся, выбраться не получится, – прозвучало позади.       Кровь обжигающей рекой текла по венам, отказываясь возвращать контроль. Бедро жгло. Я сделала шаг вперед и дотронулась кончиками пальцев до мерцающей пелены. Она по-родному окутала мои пальцы, не причиняя боли. Нахмурившись, я шагнула за ее пределы. За спиной обеспокоенным голосом кто-то требовал вернуться.       Рядом возник ангел. Я бросила на него полный ненависти взгляд, лихорадочно копаясь в мыслях. Мой последний кинжал только что врезался в шею отродья.       Я чувствовала жар, боль в районе бедра и запах горелой плоти. Вспышка острием врезалась в сознание.       – Не позволяй врагу стоять за твоей спиной. Поток энергии должен всегда восполняться.       Отражение в водоеме шло рябью, показывая маленькую девочку с белыми крыльями за спиной. Маленькие руки стирали с разодранных коленей кровь.       – Но папа! – девочка хлопнула ладонью по воде. Холодные капли разлетелись по сторонам, заставляя зажмуриться.       Ветер ударил в лицо, рука на мгновение защитила глаза.       – Нет ничего хуже, чем недооценивать врага.       Яркий свет резанул по глазам, и тут же погас, открывая взору мужчину с золотыми крыльями.       – Ты как всегда подлый противник, Эрагон, – смеялся женский голос.       – А кто дерется честно, Амирана? – ангел тихо засмеялся в ответ.       Вспышки отрезвляли, заставляя чувствовать смятение. Мой стон боли слился с ревом отродий. Не в силах терпеть, резким движением я коснулась бедра и достала из кармана обжигающую кожу пластину. Золотистую, сверкающую в свете кровавой луны с непонятными для меня символами.       На ней шипели куски плоти и крови. Она обжигала, как огонь, но я все равно сжала ее в руке, переводя внимание на приближающихся тварей. Чувствовала прилив сил, что рождались из этой огненной пытки. За спиной раздался выстрел, отродье вдалеке рухнуло на землю. Вспышка вновь пронзила сознание.       – Держи его так, словно это продолжение твоей руки, ангелок, – хохотнул голос.       – Старый, ты, демонюга.       Крылатое чудовище уже находилось в паре метров от меня. Оно шипело, скребло по воздуху изогнутыми когтями – сама тьма вырвалась наружу и обрела форму. Ведомая инстинктами и желая защититься, я подняла руку на уровне груди.       Металл пластины в ладони будто ожил. Он завибрировал, отозвался внутри и стал меняться. С хрустом, словно треск льда, он вытянулся, стал тяжелее. На долю секунды меня ослепил свет, который словно лился изнутри. Волна прошла по руке, пронзила ключицы и хлынула в грудь. Мои пальцы безотчетно сжались, чтобы не выпустить предмет. Вспышка погасла также стремительно, как и появилась, оставляя в моих ладонях оружие. В руке я держала меч.       Словно вылитый из стекла, прозрачный и в то же время наполненный бездной сияния. Голубые искры плясали под тонким слоем металла, будто в его сердце запечатали небесный огонь. Лезвие звенело, как струна. Оно отзывалось в сознании музыкой – древней и родной. Этот меч я знала. Этот меч знал меня.       Сердце сжалось. Дежавю рвануло мозг, но не принесло ответов, лишь ужас перед знанием, которое ускользало.       Движение, которым я разрубила отродье, превращая в пыль, казалось идеальным, словно отточенным веками. Отродья осыпались на землю пеплом. Тонули в ярких голубых всполохах. Снова удар. И снова – чистая, изумительная дуга меча, след которого горел в воздухе, как комета.       Отродья с визгом бросались вперёд, но каждый их бросок обрывался взрывом голубых искр, которые, столкнувшись с моими ударами, смешивались с красными молниями.       Адские твари гибли один за другим. Неистовая буря света и тьмы кружилась вокруг нас – красные молнии вспарывали небо, меч в моей руке рассекал врагов с нечеловеческой точностью. Я ощущала каждую вибрацию в воздухе, каждый порыв, каждый удар, прежде чем он случался. Мои движения были почти бессознательными – будто кто-то другой управлял мной. Или… я сама, настоящая.       Руки дрожали, голову сковывало в тисках, грудь сдавливало. Ангел разорвал последнее отродье, добивая красным всполохом, как в порыве злости. Поток энергии, бурлящий во мне, становился яростнее. Я медленно обернулась, сердце колотилось в груди, как загнанный зверь. Взглядом нашла бессмертного.       – Вопросов у меня, конечно, много, – донеслись до меня слова, и с его рук сорвалась красная молния. В следующий миг мощный импульс ударил в грудь, сотрясая меня до костей. Воздух вышибло из лёгких, зрение застлало белым светом. Меч выскользнул из пальцев, исчезая в искрах, будто растворился в воздухе. Ноги подкосились. Внутри бушевало пламя, мир качнулся и начал заваливаться на бок.       Барьер, сдерживающий тварей, окутывавший людей куполом света, рассыпался в воздухе тысячами пылающих частиц. Чьи-то руки подхватили мое тело, а сознание погрузило мир во тьму.