Часть 16

      – Мы тратим силы на битвы, не задумываясь о том, что можно изменить правила игры, поменяв союзников, – слова разнеслись по залу совета и застыли под высоким, стеклянным куполом. – Иногда выгоднее стать частью того, что кажется неправильным, чем продолжать упрямо сопротивляться.       Тишина сковала воздух, повисла напряженной струной. Я стояла у колонны огромного зала Цитадели, с застывшей на лице маской равнодушия и отстраненности. Выполнять приказы, следить за порядком – это входило в мою должность, ни больше, ни меньше. Я наблюдала за членами совета, сидящими за круглым столом, что казался таким незначительным в сравнении с величием Цитадели, ни одним движением не выдавая интереса к переговорам.       – Что вы предлагаете? – раздался неуверенный женский голос.       – Вы предлагаете предательство, завуалированное в витиеватые слова! Наша честь не продается, как товар на рынке, – мужчина – ангел, осмыслив суть предложенного, застыл в недоумении, не веря в то, что только что услышал.       Крылья бессмертных, казалось, потускнели с прихода Всадников. Печаль от гибели родных и усталость отпечатались на каждом не только внешне. Когда-то этот зал сиял, мраморный пол заливало солнце, а проплывающие мимо колонн облака, складывались в причудливые фигуры на фоне голубого неба. Но это было когда-то.       – Я говорю об адаптации. Умный выбирает путь, где выживает все, что ценно. Противостоять неизбежному – занятие для гордых дураков, – продолжил аргументировать советник.       – Я тот, кто знает цену жизни и долга, Торендо! – по залу прокатился скрежет отодвигаемого кресла, ангел поднялся на ноги, опираясь руками о стол, – А вы демонстрируете слабость, маскируя аморальные предложения под рассудительность.       – Сожалею вашей утрате, Аарон, но неужели вы настолько наивны, чтобы верить в чистоту идеалов? Мир уже не делится на свет и тьму. Вы придерживаетесь правил, которые давно устарели.       – Не вам мне объяснять, какой сейчас мир. Есть линии, которые нельзя переступать. Вы играете с огнем и даже не боитесь собственных слов.       – Мы все порой принимаем тяжелые решения. Припоминаю, что у вас осталась дочь. Неужели вы хотите лишиться и ее? Всадники наступают, мир рушится, а вы в упор не видите решение проблемы, – в голосе советника звучал холодный расчет.       – Вы забываетесь. – бросил ангел, – Этель еще не списали со счетов, а моя дочь сражается вместе с нами, отражая атаки на столицу. И пока я жив и рядом, я сумею ее защитить.       – Не сомневаюсь, – Торендо поднялся с места, и, обогнув стол по широкой дуге, направился к выходу из зала совета.       – Припоминаю, кто вас вернул, Торендо, – слова донеслись до советника молнией, ударив в спину.       Мужчина остановился, его глаза встретились с моими – полными интереса и настороженности. И, кажется, впервые за все время я увидела, как дрогнула его маска, как сжались челюсти, а в глазах поднялась буря. Полы его одежды взметнулись, он обернулся, вглядываясь в лицо советника Аарона.       – Любая судьба может стать доской, на которой можно сыграть ход, Аарон, – Торендо выдержал взгляд ангела и, развернувшись, продолжил свой путь.       Тяжелая дверь закрылась за бессмертным с глухим стуком. Советник, продолжая смотреть вслед ушедшему, опустился в кресло. Никто не смел нарушить тишину, что накрыла всех, будто саваном. Лишь спустя мучительно долгие минуты молчания один из советников произнес, вырывая остальных из размышлений:       – Полагаю, на этом мы можем сегодня закончить.       Зал пустел, перед глазами мелькали крылья бессмертных, оставляя за собой шлейф неизвестности и туманности.       Вместе с остальными стражами я покинула опустевший зал лишь через час. По коридорам Цитадели не гулял даже ветер, словно он тоже замер в ожидании чего-то. Я огибала колонны, замерших стражей и арочные окна, из которых виднелась вся столица.       – Амирана! – донеслось до меня, заставляя остановиться и обернуться, – У тебя один час на отдых, затем я жду всех в западном крыле!       Ангел в потрескавшихся доспехах, которые он упорно не хотел менять, тренировал наш отряд, раздавал указания и делился стратегией.       – Поняла, – бросила ему в ответ и быстрее зашагала в нужную мне сторону.       – Проконтролируй Ириона! – отразилось от стен.       Я дошла до резной двери, что сама по себе казалась произведением искусства, и ради приличия постучала. Не дожидаясь ответа, толкнула дверь, проходя в небольшой кабинет. Несколько книжных полок, диван у стены рядом с дверью и массивный стол с креслом у окна составляли обстановку кабинета. Советник Аарон стоял возле кресла и смотрел на городской пейзаж, полностью погруженный в свои мысли.       – Ты тоже считаешь, что надо было прислушаться к его словам? – задумчиво спросил ангел.       Поджав губы, я подошла ближе, облокачиваясь о стену и всматриваясь в профиль мужчины. В темные волосы начала закрадываться седина, а возле голубых глаз появились едва заметные морщинки.       – Нет, – я провела пальцами по перьям своих крыльев, стягивая прилипший сухой листок. – Мама гордилась бы тобой.       – А тебе стоило бы больше стараться, – горько усмехнулся советник. Его любовь была своеобразная, но я привыкла. Привыкла к тому, что от меня ждут прыжка выше головы.       – Что будет дальше, пап? – я перевела взгляд на окно, где уже виднелся отряд, возвращающийся после патруля.       – Если бы я знал, – тихо прошептал ангел.       Я лениво осматривала кабинет, задерживала взгляд на мелочах, пыталась запомнить каждую деталь. Внутри заскребло чувство тоски, когда я увидела сложенный плед, которым папа укрывал маму, когда она засыпала в кресле возле дома. Она пропала с приходом Чумы. В первый же день та уничтожала всех, кто был на ее пути, но мы продолжали верить, что она жива. Надеялись, ждали, искали. Я отвела взгляд, стараясь не поддаваться отчаянию. Возле книжных полок стоял невероятной красоты меч. Советник не откладывал свое оружие на стойку в оружейной, как это делали другие, он всегда говорил, что средство защиты всегда должно быть под рукой. С детства я смотрела на этот меч с восхищением, ведь не каждое оружие могло сочетать в себе столько грации и утонченности, оставаясь при этом столь смертоносным. Я подошла ближе, провела пальцами по рукояти, обхватила ее ладонью и подняла оружие перед глазами. Лезвие зазвенело. Мне всегда казалось, что он вылит из стекла.       – Если со мной что-то случится, он будет твоим, – мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что советник хмурится.       Внутри меня вспыхнула злость. Всадница отобрала у меня мать, а отец уже составляет завещание.       – Свой я заслужу сама, с тобой ничего не случится, – я отложила меч на место, в горле будто образовалась пустыня, в носу защипало, и я мотнула головой, отгоняя мрачные мысли, и твердо добавила, – мы со всем справимся.       – Дай слово, что не покинешь Цитадель и останешься защищать столицу, – в тоне ангела заскользили командирские ноты.       Я растерялась на мгновение, но тут же кивнула:       – Обещаю.       Стражник встряхнул меня за плечи, в его глазах застыл страх, смешанный с паникой. Ангел говорил мне спасать детей, говорил про Орден, о котором я ничего не знала. Впихнул дрожащими руками мне в пальцы лист с координатами и я, уставшая и сбитая с толку, заверила, что выполню приказ. В моменте, когда услышала его просьбу, я подумала о Земле, а на листе было указано безопасное место.       Я перебирала мысли в голове, пока дети спорили между собой, кто победит в войне. Думала о том, что за Орден мне надо найти, что делать дальше и почему я. А еще съедало непонятное предчувствие чего-то плохого.       – Не говори ерунду, Демир! В твоих словах нет логики! – Алора – ангел, никак не хотела воспринимать шутки маленького чертенка.       Я смотрела будто сквозь детей, сидя на лавке, оперевшись спиной о стену и подтянув к себе ноги.       – Саму, твой отец наверняка тебе много рассказывал, что думаешь? – включилась в разговор Камелия.       Вопрос демоницы вернул меня в реальность, в которой перед глазами всплыл момент гибели отца Саму. Я сложила руки вместе и призвала энергию, складывая ее перед лицами бессмертных в фигуру морского дракона. Хотела отвлечь таких маленьких бессмертных от таких взрослых бесед.       Картинки пред их глазами менялись, я искала в памяти красивые виды с Земли, складывала голубые искры магии в птиц, рыб и других животных, а потом нарисовала маленькую девочку, что бежала за мячом, наступая на лужи.       – Люди такие слабые, – фыркнул Саму и отвернулся.       – Да, зачем ты нам их показываешь? – надула губы Камелия.       Искры рассыпались и оседали на скамью, без следа исчезая. Шестеро бессмертных смотрели на меня в ожидании ответа. В их глазах застыла не ненависть, а презрение. Нет, так быть не должно.       – А если бы ты родился среди них, ты бы считал себя слабым? – я обреченно вздохнула.       Я принялась медленно подбираться к важным вопросам, объясняла, что все мы – создания высших существ и что они не обязаны всех любить, но…       – Но, если мы станем решать, кто достоин существовать, мы станем теми, против кого сами сражаемся, – я опустила взгляд и заметила возле ботинка белое перо – должно быть, мое. – Каждое существо создано с целью: люди, бессмертные, даже те, кто несет тьму. Все – часть замысла.       Я подняла перо, покрутила в руках и протянула Саму, что слушал меня с сомнением и злостью.       – Держи. Перо падает с того, кто летает, но само оно летать не умеет.       Бессмертный нахмурился и, осторожно взяв находку, всматривался в узор.       – Так и люди, – продолжила я, – они не умеют того, что умеем мы. Они не поднимаются к небу, не исцеляют прикосновением. Но это не значит, что они слабые. Люди живут, любят, страдают, теряют, но все равно идут дальше. Жизнь – это уже одно огромное испытание, с которым они неплохо справляются.       Я чувствовала тяжесть ответственности, что легла на мои плечи, а затем ее место заняла пустота, когда я вернулась в разрушенное здание рядом с церковью, где бессмертных больше не было.       Холод сковывал мое тело, не давая пошевелиться, вдохнуть. Скрежет металла врезался в слух, вызывая головокружение. Я приоткрыла глаза, к горлу подобралась тошнота. Руки были связаны золотыми нитями, на крыльях ощущалась такая же тяжесть. Такими нитями на небесах сковывали пленных – это я знала точно. Рядом раздались тяжелые шаги и кто-то присел передо мной. Я попыталась разглядеть лицо. Белые волосы, голубые глаза, за спиной золотые крылья.       – Я думал, вы куда способнее, – ангел смотрел в мои глаза, но обращался не ко мне.       – На все нужно время. Кумуляция опасная вещь. Мы только начали процесс адаптации. Вы говорили, что это смертельный яд. Само то, что она осталась жива, уже хорошо. Можно ввести дозу больше и забыть о резистентности, а я сомневаюсь, что вы разбрасываетесь своими, – хриплый мужской голос притих, будто подбирая слово, – своим населением.       Я вслушивалась в разговор, вглядывалась мутным взглядом в ангела и пыталась понять, где я слышала его голос. Голову пронзила колющая боль и я застонала.       – Ну-ну, тише, – рука ангела легла на мою голову, он гладил меня по волосам и шептал то, что, по его мнению, должно было помочь мне справиться с недугом. – Если бы твой отец не был так упрям, все было бы совершенно иначе, маленькая защитница.       По венам растекался огонь, глаза заволокло пеленой. Я лежала грудью на холодном металле, даже не пытаясь бороться с происходящим – на это не было сил, лишь сжимала в ладони залитое кровью перо из своих крыльев.       Я стояла перед красивой и статной женщиной. Ее короткие седые волосы были аккуратно уложены, а глаза смотрели с интересом.       – Умница, – она улыбнулась и сжала мое плечо пальцами, – повтори еще раз.       – Враги – бессмертные, – мои губы едва двигались, а по телу вновь прошла волна тока, к боли от которого невозможно было привыкнуть, и я снова закричала.       Мой рот зажимала холодная ладонь, из горла рвался крик, но утопал в чужих пальцах. Я распахнула глаза. Меня окружали все те же потрепанные временем и катаклизмами стены высотки. В голове вспыхивали образы: имена, места, лишенные жизни, и дорога – усыпанная обломками, залитая океаном и усыпанная мертвыми телами. Долгий путь от бетонных стен, где по моему голому телу, выброшенному на асфальт, стекала дождевая вода.       Сильные руки фиксировали мое тело, я вцепилась в них ногтями – в попытке вырваться, сбежать из плена снова. Но хватка не ослабевала, словно мои усилия не чувствовали.       – Сюда кто-то летит, – равнодушно произнес кто-то неподалёку.       – Спрячьтесь, – прозвучало у самого уха.       Я замерла. Тело мелко задрожало, пальцы покалывало, дыхание сбилось – я боялась вдохнуть, будто воздух мог нас всех выдать.       В напряженной тишине раздался звон стекла.       – Пусто, – женский голос был полон разочарования.       – Но я же чувствовал чью-то ауру! – раздраженно отозвались в ответ.       Послышалось шуршание, лязг, а затем – тяжелые взмахи крыльев. Тишина звенела. Я ждала. Считала удары сердца – чужого и своего. Когда посторонние звуки окончательно исчезли, чужие пальцы медленно соскользнули с моего рта.       – Не заметили, – прошептал мужчина у окна, пряча оружие во внутренний карман.       – Не заметили, – бессмертный, что стоял особняком, с разорванными ремнями на одежде, склонил голову на бок, разглядывая меня. – Вот и причина нашего везения.       На меня обернулись шесть пар глаз, и я позволила себе вдохнуть.       – Каин? – командир мотнул головой.– Глаза.       Ангел не ответил, лишь лениво кивнул. Его взгляд был направлен на меня – слишком внимательный, изучающий. От этого захотелось исчезнуть и я невольно повернула голову, глазами встречаясь с темноволосым мужчиной.       – Что ты увидел? – поинтересовалась девушка.       – Ничего интересно, – лицо ангела оставалось непроницаемым, но его глаза скользнули в сторону, туда, где сидел Ян. Каин чуть прищурился, словно что-то вспомнил, но делиться с отрядом не собирался. Ангел взял за предплечье другого бессмертного и потянул к выходу.       – Куда собрался? – окликнул его генерал.       Рядом тихо щелкнуло – в нос ударил знакомый запах.       – На нижний этаж, ему здесь не место, рядом с ним мне хуже, – будто делая одолжение, бросил Каин.       – Почему ты продолжаешь оставаться в отряде? – голос генерала был холодным, но не враждебным, – Помощь людям? Брось. На тебя не похоже. Пилеон с Анхеей здесь тебе не помогут. Или поэтому она здесь? – мужчина выделил слово интонаций, кивнув на меня. – Нянчиться с еще одной бессмертной не входило в наши планы.       Отчего-то стало неприятно, я нахмурилась. Мысли путались, хотелось пить.       – Просто хочу жить спокойно.       – Я посижу с Авелем внизу. Дам знать, если что-то пойдет не по плану, – между генералом и Каином встал парень, разрешая их негласный спор.       Ангел вышел следом за бессмертным и парнем из отряда. Ян с тихим шорохом поднялся на ноги и, подойдя к окну, выбросил окурок.       – Все идет чересчур хорошо, – протянул он, глядя в мутное стекло.       – Да что ты, – усмехнулся парень, поправляя очки. – Поправь, если что-то не так: Лестер при смерти, Анна осталась с Донован, нам не на чем добраться до Роткова и с нами поехавшая бессмертная.       Он осекся и бросил на меня мимолетный взгляд:       – Без обид, – примирительно поднял ладони вверх.       Я поджала губы, медленно кивнув. Смысл сказанных слов ускользал. Чем дольше я слушала тихие разговоры отряда, тем больше задавалась вопросом: а что здесь делаю я?       Осторожно встав на ноги, я выскользнула из помещения. В глазах потемнело – я остановилась, прижимая пальцы к векам. К голове прилила кровь, тошнота подступила к горлу, но я сделала шаг вперед. За очередным поворотом присела у стены.       Руки подрагивали, по подбородку стекала белесая жидкость. Коснулась ее пальцами, стирая. В голову врезались обрывки воспоминания. Сердце отбивало неровный ритм паники, воздуха не хватало. Я поднялась, хватаясь ладонью за горло, словно могла выжать из него дыхание.       На негнущихся ногах добралась до ближайшего сырого, заброшенного помещения. Непослушные, дрожащие, как листва на ветру, пальцы возились с застежками на куртке. Я сорвала ее с плеч и, заведя руку за спину, коснулась кожи между лопаток.       Неровные бугорки гладкой ткани – неестественно мягкие шрамы – ответили на мои немые вопросы о правдивости воспоминаний. Я стояла, не чувствуя холода, не обращая внимание на завывание ветра. Только сердце гулко билось, пока я проживала свою смерть в третий раз.       В воспоминаниях все еще ощущались глубокие ямы, в которые я так хотела заглянуть, но они отзывались физической болью, и это начинало злить. Я натянула куртку на голые плечи и вышла на лестничную площадку, где сквозь разбитое окно тянуло холодом. Слух улавливал тихие голоса – отряд обсуждал план действий. Бесшумно спустившись на несколько пролетов вниз, я остановилась на ступенях, пытаясь разобраться с мыслями. Построить логическую цепочку было тяжело, но я хмурилась, думала, злилась и хотела мести.       – Сбегаешь? – спокойный голос прозвучал за спиной.       Каин стоял в проеме. Бессмертный поравнялся со мной и протянул выщербленную посудину, доверху наполненную мутной водой.       – Подсмотрел в твоих воспоминаниях.       Я взяла из его рук миску. Вода пахла землей, но меня это не волновало. Сделала несколько глотков, села на ступень, облокотившись на стену. Остин снова мне помог – я усмехнулась и отставила посудину в сторону.       – Понравилось шоу? – на душе стало гладко.       – Нет, – коротко ответил Каин и сел рядом.       Я посмотрела за его спину. Крылья были сложены, но даже в тени казались тяжелыми и сильными.       – Почему помог? – я пыталась более точно сформулировать вопрос, но все слова будто исчезли.       – Когда-то мне помогли Пилеон с Анхеей. Я их не просил, как-то не сложилось, знаешь, но я рад, что они рискнули, – произнес Каин, не поворачиваясь ко мне. Его голос был почти равнодушный, – буду считать, что отплатил за их услугу. Почему не признавалась?       – А ты бы признался?       Ангел нахмурился, а я удивились тому, что он действительно задумался над моим вопросом.       – Нет, – после долгой паузы он дал ответ, в котором я и не сомневалась.       Мы молчали, а я растворилась в своих мыслях. До базы добраться не составит труда, убить всех, кто будет на пути – тоже. Я продумывала план, цель которого была смерть Донован.       – Можешь идти одна, – будто прочитав мои мысли, бросил Каин. – Только учти, дорогу в одиночку проходят те, кому больше некого хоронить.       – Мне некого. – твердо ответила я, глядя в пустоту перед собой.       – Я так не думаю, – усмехнулся он тихо.       Я вцепилась в него взглядом, надеясь, что ангел пояснит, но он лишь шире улыбнулся и покачал головой.       – Почему ты здесь? На Земле?       – Однажды я выбрал не ту сторону. И теперь у меня осталась только эта.       – Если видел последнее, что произошло, поблагодари за меня Яна, – я поднялась на ноги и начала спускаться вниз.       Ян был одним из тех кусков пазла памяти, которые потерялись. Воспоминания о нем шли рябью, как и многие другие, что были наполнены физической болью, стоило к ним потянуться, словно я тревожила водную гладь. Но ради меня он соврал генералу и был единственным, кто сейчас просто был рядом. А сейчас я мысленно прощалась со всеми, и хоть я знала отряд совсем недолго, мы будто привыкли к существованию друг друга.       – Давай с этим сама, – протянул Каин. – На его месте я бы тоже никому ничего не сказал.       – В том бункере ты сказал, что ты убил того парня. Не Лэйн. Я ведь была там, – я хотела продолжить, но Каин оборвал и мою попытку сказать, и попытку уйти.       – Ты хоть палку по дороге найди, вдруг это остановит пули с оружием против нас, – сухо усмехнулся он, наблюдая, как я спускаюсь все ниже по лестнице.       Я остановилась в пролете между этажами.       – Послушай, – его голос стал ровным, без усмешек, – Охотник сделал выбор за двоих – за тебя и за его собственную совесть. Месть – это красиво в книжках. Если хочешь умереть быстрее, иди. Но мне казалось, в Цитадели тебя учили защищать и бороться.