'Катюша'

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в палитру алых и оранжевых тонов. Кейл, опершись о перила палубы 'Летающего Морского Ежа', задумчиво смотрел на волны. После очередной успешно завершенной миссии, когда опасности миновали, ощущался прилив странного… спокойствия? Пожалуй, это слово подходило. Он чувствовал себя… расслабленным. Настолько расслабленным, что его вдруг посетило странное желание – спеть. '/Нет, Кейл, не делай этого/', - промелькнула в голове здравая мысль. Но, как мы знаем, Кейл Хенитьюз редко слушал здравый смысл, особенно когда речь шла о чем-то, что казалось ему несерьезным. И вот, глубоко вздохнув, он начал: *Расцветали яблони и груши,* Поплыли туманы над рекой. Выходила на берег Катюша, На высокий берег, на крутой.* Его голос, как всегда, был лишен какой-либо вокальной окраски. Он просто… пел. Плоско. Монотонно. Если бы он мог, он бы приказал своему Голосу: '/Заткнись!/' Но, увы, такое было невозможно. *Выходила, песню заводила* Про степного, сизого орла, Про того, которого любила, Про того, чьи письма берегла.* Именно в этот момент, Розалин, которая как раз проходила мимо, замерла, словно громом пораженная. Ее брови взлетели вверх, а глаза расширились. Она инстинктивно схватилась за свой посох, словно ожидая неминуемой катастрофы. Такого поворота событий она никак не могла предвидеть. Кейл… поет? Это было… немыслимо. *Ой ты, песня, песенка девичья, Ты лети за ясным солнцем вслед, И бойцу на дальний пограничье От Катюши передай привет!* Вокруг Кейла начали собираться и другие. Первым, конечно же, появился Рон, его лицо, как обычно, было непроницаемым, но легкое подергивание века выдавало его удивление. Бирокс, услышав пение, высунулся из камбуза, перемазанные мукой и соусом. Лок, едва услышав голос мужчины, к которому он испытывал безграничное уважение, поспешил к нему, готовый ко всему. Он думал, что может быть, Кейлу нужна помощь? Сражается с каким-то монстром? Но увидев, как его господин просто… поет, впал в ступор. *Пусть он вспомнит девушку простую, Пусть услышит, как она поет, Пусть он землю бережет родную, А любовь Катюша сбережет.* На последнем куплете появилась и троица детей. Они, как обычно, были полны энергии и любопытства. Но даже они замерли, услышав пение Кейла. Раон широко открыл глаза, Он и Хон молча переглянулись, обмениваясь непонимающими взглядами. Раон попытался заглядывать Кейлу в лицо, будто ища там ответ на происходящее. Увидел ли мир конец? Будет ли сегодня ужин? *Расцветали яблони и груши, Поплыли туманы над рекой. Выходила на берег Катюша, На высокий берег, на крутой…* Когда Кейл закончил, воцарилась гробовая тишина. Все присутствующие молча смотрели на него, ожидая объяснений. Первым не выдержал Бирокс: '/Молодой господин… Вы… прекрасно поете!/', – Он попытался выдать это за комплимент, но получилось это довольно жалко. Розалир поддержала его, кивая головой и утирая пот со лба. '/Да, Кейл! Твоя песня… затронула наши сердца! Кейл нахмурился. '/Я просто… вспомнил эту песню/', – буркнул он, стараясь не смотреть никому в глаза. Рон, с хитрой улыбкой, подошел к Кейлу. '/Молодой господин, я думаю, ваши слова тронули сердца всех присутствующих. Это редкое наслаждение – слышать ваше пение/'. – Он, естественно, лгал. Но Кейл, по какой-то причине, решил поверить ему на слово. Раон подлетел к Кейлу и обнял его за шею. '/Слабый человек! Ты пел! Ты действительно пел! Это было… очень странно! Но мне понравилось! /', – Раон засиял. В итоге, эта неожиданная импровизация Кейла еще долго обсуждалась на корабле. Все пытались понять, что же заставило его спеть. Сам же Кейл, поклялся никогда больше не делать ничего подобного. И, конечно же, он нарушил эту клятву уже на следующей неделе, напевая ту же самую песню, когда никто, как он думал, его не слышал. Только на этот раз, Раон подловил его с поличным и заставил спеть ее еще раз – для всех. Кейлу оставалось только вздохнуть и подчиниться. Ведь, в конце концов, иногда даже Графу-Ничтожеству хочется просто попеть. И не важно, насколько плохо у него это получается. Главное, чтобы его любимые люди были рядом и поддерживали его в этом странном начинании. Даже если эта поддержка выражается в сдержанных улыбках и словах сочувствия.