'Самурай'

У наследного принца Альберу Кроссмана было много поводов для головной боли. У Кейла было много поводов выпить. Сегодня их поводы совпали, и сиятельные особы сидели в тишине роскошного особняка, потягивая винтажное вино.Тишина была непривычной для обычных дней Кейла, наполненных хаосом, взрывами и криками Чхве Хана над очередным полевым командиром. Но сегодня… сегодня был тот редкий вечер, когда все прошло по плану, враг был разбит, а Кейл… Кейл чувствовал себя не настолько уставшим, чтобы упасть без чувств прямо на винограднике. Он даже мог думать. И думать он мог не только о том, как бы скорее удрать ото всех и жить в свое удовольствие. Рядом сидел Альберу, спокойно потягивая вино и задумчиво глядя в окно на освещенный луной сад. Внезапно Кейл крякнул. Принц поднял бровь. Это не было криком, не было воплем. Это был… звук. Звук, предшествующий чему-то странному. Кейл поставил стакан на стол с таким видом, будто он только что принял судьбоносное решение. Глаза его были полуприкрыты, но в них мерцал какой-то новый, слегка безумный блеск. Альберу почувствовал легкое беспокойство. Обычно такой блеск предвещал нечто, что требовало много лишней мороки. Кейл откашлялся. Альберу напрягся. И потом Кейл начал петь. Нет, не так. Кейл начал *издавать* звуки, которые с большой натяжкой можно было назвать пением. Голос его был… ну, он был голосом Кейла. Слегка хриплым и абсолютно лишенным какого-либо музыкального таланта. *Мой самурай сегодня в темнице*, – завыл Кейл, слегка фальшивя. Альберу чуть не подавился. Самурай? В темнице? Из всех песен в мире, Кейл выбрал… эту? Кейл покачивался, как будто слушал какую-то внутреннюю мелодию. *Мой самурай — черные ресницы.* Альберу моргнул. Черные ресницы. Всё становилось только страннее. Он попытался вспомнить, есть ли среди их недавних врагов или союзников кто-то, кого можно было бы хоть отдаленно назвать «самураем» с примечательными ресницами. Никого не нашлось. *Не увядай, Сакуры свет в саду.* Кейл сделал широкий жест рукой, как будто указывая на несуществующий сад. *Брошу семью, Сына и мужа, Буду с тобой В пекло и стужу, Рядом шагать и покорять Японию-мать.* Кейл закинул голову назад и изобразил мученическое выражение лица. Альберу почувствовал, как по его спине пробегает мурашка. Япония? Пекло? Что, демоны решили вдруг перебазироваться в Страну Восходящего Солнца? И какое отношение все это имеет к Кейлу? *Самурай, самурай, самура-а-а-а-й,* – затянул рыжеволосый, качая головой. *Шёлковый хала-а-а-а-т.* Он остановился, как будто вспомнив что-то. Затем продолжил, вернув себе странный, отсутствующий взгляд. *Не стреляй, самурай, Лучше мак собира-а-а-а-й, Собира-а-а-й, самура-а-а-й!* Наследный принц тихо поставил свой стакан. Мак. Собирать мак. Это уже пахло… очень незаконно. Хотя, учитывая склонность Кейла к сомнительным занятиям, это не было таким уж сюрпризом. Но зачем самураю собирать мак? И почему он не должен стрелять? В кого? Кейл продолжил свой сомнительный концерт. *Злой мандарин Династии Цин,* – провозгласил он, делая ударение на «злой». Альберу вздохнул. Теперь еще и мандарины. И династии. Он попытался прикинуть, какой мандарин может быть настолько злым, чтобы попасть в песню Кейла. Все цитрусовые, которые он знал, были вполне себе безобидными, если не считать горечи в кожуре. *С ним подружиться ты поспешил, Чувствуя я, он нас с тобой разведёт.* Кейл сделал драматическую паузу. Разведет? Кого? Кейла и Альберу? Или Кейла и этого загадочного самурая с черными ресницами? Судя по контексту, скорее второе, но Альберу не исключал и других вариантов, учитывая непредсказуемость своего брата. *Вот бы не знать, что это такое, Вот бы уснуть с тобой в маковом поле, Алый рассвет. Песню твою допоет.* Кейл вздохнул, как будто мечтая об этом маковом поле. Альберу представил себе Кейла, спящего в поле мака. Картина была сюрреалистичной и тревожной одновременно. С одной стороны, Кейл спящий – это хорошо. С другой – в маковом поле… Это явно приведет к проблемам. Кейл снова начал припев, его голос стал чуть более… уверенным? Или просто громче? *Самурай, самурай, самура-а-а-а-й, Шёлковый хала-а-а-а-т. Не стреляй, самурай, Лучше мак собира-а-а-а-й, Собира-а-а-й, самура-а-а-й!»* Кейл начал ритмично покачиваться, отбивая такт невидимой музыке. *Саму-саму-самурай, Самурай. Саму-саму-самурай, Самурай. Саму-саму-самурай, Самурай. Саму-саму-самурай, Самурай.* Он повторял это, как мантру, глядя куда-то в пространство. Альберу начал беспокоиться, не слишком ли много вина выпил Кейл. Хотя, зная Кейла, это мог быть и эффект недосыпа. Или наоборот, пересыпа. С ним никогда нельзя быть уверенным. Кейл снова вернулся к припеву, на этот раз с большим чувством. Или, по крайней мере, с большим шумом. *Самурай, самурай, самура-а-а-а-й, Шёлковый хала-а-а-а-т. Не стреляй, самурай, Лучше мак собира-а-а-а-й, Собира-а-а-й, самура-а-а-й!* Он закончил, тяжело дыша, как будто только что пробежал марафон. Затем посмотрел на Альберу, ожидая реакции. Тот молчал. Слова застряли у него в горле. Он видел много странного, находясь рядом с Кейлом. Очень много. Но поющий Кейл… Да еще и с такой песней… Это был новый уровень. '/Ну как?/', – спросил Кейл, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. '/Хорошо?/' Альберу медленно кивнул. Что еще он мог сделать? Сказать, что это было… интересно – значит не сказать ничего. Сказать, что это было ужасно – значит, возможно, спровоцировать Кейла на повторное исполнение. '/Кто… кто научил тебя этой песне?/', – осторожно спросил блондин. Кейл задумался. '/Не знаю. Просто.. пришло в голову./' '/Пришло в голову?/' '/Ага. Может, это было одно из моих прошлых воплощений? Из Японии?/',– Кейл поднял бровь, как будто эта мысль его забавляла. Альберу почувствовал, как у него голова кружится. Прошлые воплощения. Япония. Самураи. Мак. Мандарины Цин. Шелковые халаты. Это было… слишком. '/Может, нам лучше…/' – начал Альберу, но Кейл уже тянулся за бутылкой вина. '/Мак собирать?/', – предложил Кейл, подмигнув. '/Нет!/', – воскликнул Альберу слишком быстро. '/Просто… выпьем ещё? И… может, забудем об этом?/' Кейл усмехнулся. '/Забыть об этом концерте? Сомневаюсь./' Альберу был с ним полностью согласен. Некоторые вещи, однажды увиденные или услышанные, невозможно забыть. Концерт Кейла о самурае в темнице был именно такой вещью. Он тихо вздохнул. Похоже, этот вечер не будет таким спокойным, как он надеялся. И, честно говоря, он уже представлял себе реакцию Хона, Раона и Он на рассказ о поющем Кейле. Это будет… интересно. Очень интересно. Кейл налил себе вина, снова тихо мурлыча себе под нос: '/Самурай, самурай, самура-а-а-а-й…/' Альберу просто сел и наблюдал, смирившись со своей судьбой. Быть братом Кейла Хенитьюза означало быть готовым ко всему. Даже к песням про самураев и мандарины в темнице. Особенно, когда вино было хорошим.