'Чёрное солнышко'

Ким Рок Су сидел на крыше заброшенного здания, наблюдая за серым, равнодушным небом Сеула. Его взгляд был пуст, отражая усталость, которая въелась в самые кости. Ещё один день выживания, ещё одно доказательство того, что мир не стал лучше. Он сжал в руке старый диктофон – единственную вещь, которую он действительно ценил, помимо способности запоминать всё, если это можно назвать ценностью в мире на грани гибели. Внутри него клокотала смесь отчаяния и странной, мрачной решимости. Ему захотелось петь. Петь то, что отзывалось в душе, то, что казалось единственной правдой в этом хаосе. Он включил запись с минусовкой и поднес микрофон к губам. Голос был хриплым от постоянного напряжения, но в нем была сила. Сила того, кто видел слишком много и не сломался. Он начал петь, глядя на облака, скрывающие безразличное солнце: *Себя за тучкой прячет Там по небу где-то катится Маленький бурый мячик Но явилось второе солнце И первое рядом с ним даже кажется не горячим Его зёрнышко упало когда-то ещё давно Прямо в сердце поля тюльпанов И выросло из цветов В лицо горя тебе И светится грибами ядерными Моё чёрное солнце* Слова давались с трудом, но он вкладывал в них всю свою горечь. Он видел, как мир медленно разрушается, как люди теряют человечность, становится просто кормом для монстров. Как ‘второе солнце’ – этот новый, ужасающий порядок – затмил собой всё привычное. *Мы дети таблеток, дети рекламы Тяжело больны, к выходу ломимся, как таран И там дорога прямая в телеэкраны Но с теми, кто там бывал, уже давно Не справляются доктора И у каждого своя рана И кому-то небо в сеточку Ну а кому-то море из-под крана Кому-то не быть кометой Кому-то гореть так рано А кому-то бить по гробам А кому-то по барабану* Он думал о людях, которых видел. О тех, кто потерял себя в этом новом мире, стал лишь тенью. О тех, чьи жизни были оборваны слишком рано, или кто просто плыл по течению, не задумываясь ни о чем. Слова о 'детях таблеток, детях рекламы' били прямо в цель – они жили в мире иллюзий, пока реальность не обрушилась на них со всей своей жестокостью. *Но не сомневайся, братик Однако Мы все годимся, чтобы собой землю удобрять Одинаково Так что если пятый раз щёлкается затвор Оба понимаем мы к чему клонится разговор К чему катится солнца шар И с ним косится горизонт И к чему не лежит душа Почему ты тогда пришёл?* Эта часть песни заставляла его задуматься. О себе, о своем месте в этом мире. О том, почему он продолжал цепляться за жизнь, когда, казалось, все вело к неизбежному концу. Смысл слов 'пятый раз щёлкается затвор' был слишком ясен в его мире, где каждая секунда могла стать последней. Куда катилось это 'солнце' – этот мир? К гибели. А он? Куда шел он? *Но по-новому горя Тебе готовое принять И нас не выпустить из пламенных объятий Моё чёрное солнце! Горит оно нам там на весь мир А с ним новая доминанта горит И я счел это сон лишь, но Вдруг взошло моё чёрное солнышко Горит оно нам там на весь мир А с ним новая доминанта горит И я счел это сон лишь, но Вдруг взошло моё чёрное солнышко* Он смотрел на горизонт, где город терялся в серой дымке. 'Чёрное солнце' – как метко. Новый, мрачный мир, который забирал жизни без остатка. Он чувствовал его 'пламенные объятия' – постоянную угрозу, которая висела над каждым. Фразу 'я счел это сон лишь' он повторял про себя тысячи раз с тех пор, как начался этот кошмар. Но это был не сон. *Крыши людьми рыгали Я под ними видел тех, по кому даже не рыдали Совсем И сколько обведённых тел И мелом к ним комментариев А ты представь, если б асфальт мог разговаривать? И сколько разбивалось о бетон? И сколько слёз было вылито прямо на тротуар? И что он бы сказал в ответ? Да, в общем-то, ничего Несмотря на всю ту печаль, у асфальта эмоций нет* В его памяти всплывали ужасающие картины. Улицы, усыпанные телами, которые никто не спешил забирать. Пометки мелом, краткие, бездушные. Он представлял, как асфальт, безмолвный свидетель всего этого, мог бы рассказать о разбитых жизнях, о пролитых слезах. Но асфальт, как и многие люди вокруг, был безэмоционален. *А вот какой-то человечишка Возомнил себе перечить богам Искусство и долото взял и чувством Наделил холодный, мёртвый камень А вот люди почему-то ведут себя как бетон: Живут и все как бы тонут Жрут и на всё готовы Желудок — не голова: переварит, не зная что это И нас таких даже не миллион и не два Посмотри (Тут внутри у всех ядерная война)* Он усмехнулся. Перечить богам? В этом мире это звучало как смертный приговор. Люди, которые ведут себя как бетон – черствые, равнодушные, озабоченные лишь собственным выживанием, готовые на все, чтобы набить свой 'желудок'. А внутри? Внутри у всех 'ядерная война' – страх, боль, хаос. *Себя за тучкой прячет Там по небу где-то катится Маленький бурый мячик Но явилось второе солнце И первое рядом с ним даже кажется не горячим Его зёрнышко упало когда-то ещё давно Прямо в сердце поля тюльпанов И выросло из цветов В лицо горя тебе И светится грибами ядерными Моё чёрное солнце (В-о-о-у) Моё чёрное солнце (В-о-о-у) Моё чёрное солнышко (В-о-о-у) Моё чёрное солнышко (В-о-о-у) Моё чёрное солнце (В-о-о-у) Моё чёрное солнышко (В-о-о-у) Моё чёрное солнышко (В-о-о-у) Моё чёрное солнышко (В-о-о-у)* Он пел последние строки, чувствуя, как голос срывается. Он смотрел на небо, на невидимое 'чёрное солнце', которое висело над ними. Это было не просто метафора. Это была реальность. Реальность, свет которой был разрушителен, реальность, которая росла из 'зёрен' прошлых ошибок и теперь светилась 'грибами ядерными' – символом тотального уничтожения. *Горит оно нам там на весь мир А с ним новая доминанта горит И я счел это сон лишь, но Вдруг взошло моё чёрное солнышко Горит оно нам там на весь мир А с ним новая доминанта горит И я счел это сон лишь, но Вдруг взошло моё чёрное солнышко* Он замолчал. Тишину нарушал лишь собственный, неровный вдох. Песня закончилась, но чувство тяжести осталось. В этот самый момент, когда последний аккорд догорал в его душе, небо над Сеулом вздрогнуло. Не было звука. Просто дрожь в воздухе, искажение пространства. На мгновение серый цвет над горизонтом сменился ослепительно-белым, настолько ярким, что он невольно зажмурился. Это не было похоже ни на что, что он видел раньше. Не взрыв, не атака монстров. Что-то другое. Что-то, что почувствовалось как… разлом. Разлом в самой ткани реальности. Он открыл глаза. Яркий свет исчез, но ощущение неправильности осталось. И тогда он почувствовал это. Легкое головокружение, мир вокруг начал расплываться, словно плохая трансляция. Его тело стало невесомым. Диктофон выпал из руки и с глухим стуком упал на бетон крыши. Ким Рок Су почувствовал, как его сознание вытягивается, словно нить, которую тянут через игольное ушко. И прежде, чем он успел осознать, что происходит, мир вокруг него схлопнулся в единую точку, оставляя лишь ощущение падения в бездну."