'Великое ничто'

Кейл Хенитьюз ненавидел шум. Он также ненавидел быть в центре внимания. А еще он терпеть не мог, ну вот просто всей душой, петь. Особенно перед публикой. Поэтому когда все обитатели виллы, от Чхве Хана и Розалин до Он, Хона и Раона, столпились в гостиной и потребовали, чтобы он 'исполнил эту прекрасную мелодию, о которой говорил Раон', Кейл почувствовал, как его обычно невозмутимое лицо начинает подводить. '/А зачем мне, собственно, петь?/', — пробормотал он, пытаясь отступить к ближайшему дивану. '/Я же не бард. И не певец оперы. Я просто… человек, ценящий тишину/' '/Но Кейл!/', — кричал Раон, кружась вокруг него. '/Это чудесная песня! Ты сам напевал её! Она такая грустная, но и такая… надеющаяся!/' Кейл застонал. Он действительно напевал её. Думал, что никто не слышит. Это была старая мелодия, пришедшая к нему из снов или, может быть, из какого-то далекого уголка его памяти. Мелодия, которая необъяснимо вызывала в нем чувство тоски и легкой надежды одновременно. '/Просто попробуй, Кейл-ним!/', — настаивал Чхве Хан, его глаза светились привычной искренностью: '/Мы все хотим тебя услышать!/' Кейл бросил взгляд на Розалин, на Бикроса, на остальную толпу своих верных, чрезмерно навязчивых спутников. Они смотрели на него с таким ожиданием, что он понял – отвертеться не получится. Скрепя сердце, он вздохнул. '/Ладно/', — проронил он: '/Но только один раз/' По гостиной прокатился вздох ликования. Кейл отвел взгляд, чувствуя, как легкий румянец трогает его щеки. Он прокашлялся, стараясь вспомнить слова, которые сами всплывали в его голове. Его голос был негромким, скорее напетым, чем спетым, но в нем была странная меланхолия, которая сразу же захватила внимание слушателей. Это был не голос профессионального певца, но в нем чувствовалась древняя боль и глубокое понимание. *С тех пор, как сумрак настал, Ты так безмятежно спал, И шёл в страну своих снов. А мой не сложился путь, Никак не могла уснуть, Всю ночь смотрела в окно.* Он закрыл глаза, погружаясь в мелодию. Комната затихла, все слушали, затаив дыхание. *Холодный ветер подул И много смёл в пустоту Беспомощных спящих тел, Разрушил мир, разобрал, Развеял и разметал, И делал, всё, что хотел.* Кейл чувствовал, как слова проникают глубоко в его сознание. Строки о холодном ветре и разрушенном мире казались пугающе знакомыми, словно он сам пережил это на собственном опыте. Он ощущал на себе взгляды своих друзей – удивленные, задумчивые, возможно, немного испуганные. *Холодный ветер стирает всё, И весь наш мир в пустоту снесён, И ни при чём здесь ни тьма, ни свет, Взойдёт ли солнце, раз неба нет? Об этом лучше не знать, Я лучше легла бы спать, И стала бы пустотой.* В голосе Кейла прозвучала неподдельная усталость и отчаяние. Он говорил о пустоте с таким знанием, словно сам был в ее власти. Чхве Хан сжал кулаки, его глаза вспыхнули беспокойством. Раон тихо всхлипнул, прячась за спиной Кейла. *А как мне тот факт принять, Что я осталась летать Одна в Великом Ничто. Я закрываю глаза, И открываю глаза, И разницы вовсе нет. И трудно верить всерьёз, Но страшно задать вопрос, И страшно узнать ответ.* Мери, сидевшая рядом с Розалин, прижала руку к губам. Эту боль, это одиночество она понимала, как никто другой. Слова Кейла, казалось, высветили самые темные уголки их душ. *Холодный ветер – мечта моя, Теперь об этом так жалею я, Пусть был бы мир хоть какой-нибудь, В Ничто Великом боюсь уснуть.* Кейл остановился на мгновение, тяжело дыша. Эта часть песни была особенно жуткой, она говорила о желании того, что приносит разрушение. Почему он знал эту песню? Почему она была в его голове? Эти мысли крутились у него в сознании. И тут произошло нечто удивительное. Мелодия изменилась. Стала теплее, мягче. Голос Кейла стал нежнее, в нем появилась нотка надежды. *Вдруг стало не так темно И проступило окно, В него тёплый ветер подул. Возникла рядом кровать, Ты продолжал крепко спать, Я опустилась на стул. Всё стало каким-то свежим, И мир как будто бы прежний, Наполнила красота.* На лицах слушателей появилось облегчение. Розалин улыбнулась, Бикрос кивнул. Он и Хонг сплелись вместе на полу, мурлыкая в такт. *Всё зацвело и запело, И стало разбитое целым, И всё на своих местах. * Кейл почувствовал, как тепло разливается по его груди. Это ощущение – возвращения домой, восстановления порядка – было искренним и сильным. Эта часть песни была утешением после мрака, она говорила о том, что после разрушения всегда приходит возрождение. *Был весь наш мир в пустоту снесён, Но тёплый ветер исправил всё, Чтобы создать, нужно сжечь дотла, Так быть должно, чтобы жизнь была.* Смысл этих строк был глубок – разрушение как часть созидания. Кейл никогда не думал о таких вещах в подобных терминах, но песня заставляла его задуматься. *Холодный ветер стирает нас, А тёплый ветер заново создаст, Порядок в мире всегда такой, Один подует – за ним другой.* Голос Кейла стал увереннее. Он смотрел на своих друзей – на тех, кого собрал вокруг себя. На тех, кто был его 'теплым ветром'. На тех, кто был его семьёй. *А между ними Ничто всегда, В Ничто Великом мрак и пустота, Ах, тёплый ветер, подуй скорей, Ах, тёплый ветер, Ничто развей. * Песня закончилась. Тишина, повисшая в гостиной, была тяжелой. Кейл открыл глаза и встретил десятки взглядов, устремленных на него. Кейл Хенитьюз ненавидевший внимание, только что поделился с ними чем-то невероятно личным и глубоким. Что-то, что, возможно, раскрывало его больше, чем он когда-либо собирался показать. Первым молчание нарушил Раон. '/Человек.../' — прошептал дракон, подлетая к Кейлу и обнимая его голову: '/Песня... она такая грустная/' Чхве Хан подошел ближе, его обычно яркие глаза были затемнены задумчивостью. '/Кейл-ним... Это... Это очень красивая и... сильная песня/' Он с некоторым колебанием добавил: '/Откуда вы её знаете?/' Кейл пожал плечами, чувствуя себя неловко: '/Не совсем уверен/', — честно ответил он: '/Просто пришла в голову. Давно./' Розалин подошла к нему, её взгляд был пронзительным: '/В ней много боли, Кейл-ним. И... надежды/' Она опустила голос: '/Похоже на... опыт. Не твой?/' Кейл просто посмотрел на неё, не говоря ни слова. Вопросы сыпались со всех сторон. Он, Хонг, Бикрос, Мери, Раон – все хотели понять. Что это за песня? О чем она? Почему Кейл её поет? Он чувствовал, как граница между его прошлым и настоящим становится тоньше. Эта песня, казалось, была мостом между Ким Рок Су в теле Кейла и настоящим Кейлом Хенитьюзом. Мостом, построенным из боли и надежды, разрушения и созидания. Кейл вздохнул. Он не мог объяснить им всё. Не мог объяснить свои сны, свои воспоминания, свое знание вещей, о которых он не должен знать. Но он мог показать им. Мог показать им, что 'теплый ветер' – это они. Что они – та сила, которая помогает развеять 'Великое Ничто'. Он посмотрел на каждого из них – на их обеспокоенные, любящие, преданные лица. И на его лице, обычно всегда невозмутимом, появилась легкая, почти незаметная улыбка. '/Давайте просто... насладимся моментом/', — сказал он, его голос был немного хриплым после пения: '/Мы здесь. Вместе. Это главное, разве нет?/' Обитатели виллы смотрели на него, их сердца были полны сложных эмоций – удивления, беспокойства, понимания и глубокой привязанности. Кейл Хенитьюз только что показал им ещё одну грань себя. Грань, которая была гораздо глубже и темнее, чем они могли представить, но которая также несла в себе удивительный свет надежды, появившийся благодаря им. В гостиной снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Она была наполнена пониманием и теплом, исходящим от людей, которые впервые услышали песню о холодном ветре и надежде на 'теплый ветер' из уст того, кто всегда притворялся, будто его ничто не волнует.