'Никто'

Смертельно-холодный воздух царил в темном пространстве, пропитанном запахом крови и свежих ран. Кейл Хенитьюз, бледный, с дрожащими губами, смотрел вниз. Из его груди торчал обломок корневого кинжала, окрашенный в зловещий багряный цвет. Жгучая боль разливалась по венам, грозя поглотить его сознание, но он держался. Его хрупкое тело, и так уже претерпевшее неисчислимые пытки в стремлении защитить тех, кого он теперь считал своими, казалось, вот-вот рассыплется в прах. Перед ним, распростертый на земле, лежал Белая Звезда. Когда-то властный, непобедимый, теперь он выглядел сломленным и умирающим, захлебываясь своей собственной кровью. Его глаза, лишенные прежней ярости, смотрели в никуда, а дыхание было прерывистым, почти неощутимым. Эта картина должна была вызвать удовлетворение, триумф. Но в Кейле не было ничего, кроме изнуряющей усталости и острой, непереносимой боли в груди. Он не чувствовал злорадства, лишь тяжесть сотен прожитых испытаний, отпечатавшихся на его душе, и горечь от бесконечной борьбы. Он поднял голову, его взгляд остановился на безликом, равнодушном потолке этого чудовищного места. Его голос, хриплый и сломанный от боли, нарушил гнетущую тишину. *Жизнь и смерть во мне объявили мне:* Он сделал шаг вперед, шатаясь, каждая клеточка его тела кричала от агонии. Кровь тонкой струйкой стекала по его подбородку. Но он продолжал. Голос креп, наполняясь странной смесью отчаяния и смирения. *Жизнь - игра, у тебя нет масти,* Он подошел ближе к распростертому Белой Звезде, его разорванное сердце билось в бешеном ритме. *Смерть к тебе не питает страсти!* Кейл присел на колени рядом с умирающим врагом. Это была не милость, не насмешка. Это было что-то другое, нечто глубоко личное, рожденное в переплетении их судеб. *Жизнь тебя проиграла стуже и смерти ты не нужен!* Белый Звезда повернул голову, его мутные глаза, казалось, с трудом сфокусировались на лице Кейла. В них не было понимания, лишь тупой взгляд перед лицом небытия. *Жизнь и смерть во мне объявили мне:* Кейл положил холодную, испачканную кровью руку на грудь Белой Звезды. Чувствовалось слабеющее, неравномерное биение сердца. *Будешь жить не кидая тени,* Он не мог объяснить, зачем он это делает. В этом не было логики, только импульс, идущий из самых глубин его измученной души. *Обладая горячим телом,* Его собственное тело горело от лихорадки, вызванной раной. Но он чувствовал холод. Холод одиночества, холод бремени, которое он нес. *Обжигая холодным взглядом - станешь ядом!* Он смотрел в глаза Белой Звезды – глазам, полным отражения его собственных страданий, его собственной бесконечной усталости. *Я так не могу жить, тени дарить,* Кейл покачал головой. Нет. Он не мог быть просто тенью, жить, не оставляя следа. Он должен был защитить. Защищая, он жил по-настоящему. *Понять не успеваю,* В его голове сменялись образы – Чхве Хан, Розлин, Альберу, Раон, Хон, Он – все те лица, за которые он боролся, ради которых он страдал. Он не всегда понимал глубину своих привязанностей, но они были реальны. *Я - жизнь, я - смерть.* Он почувствовал, как эти две силы переплетаются внутри него, как борьба продолжается в его истерзанном теле. Он был и тем, и другим. Источником жизни для одних, предвестником смерти для других. *Там так все уже знают.* Кто 'там'? Боги? Древние силы? Души тех, кем он когда-то был? Он не знал. Но он чувствовал их присутствие, их знание о его судьбе. Он сделал глубокий вдох, несмотря на жгучую боль. *Жизнь и смерть во мне объявили мне:* Его голос стал тише, почти шепотом, но каждое слово несло в себе вес прожитых веков. *Так и будешь идти по краю* Его путь всегда был на грани. Между спасением и гибелью, между светом и тьмой, между надеждой и отчаянием. *Между адом земным и раем,* Этот мир был одновременно и тем, и другим. Место невыносимых страданий и место, которое стоило защищать любой ценой. *Между теми кто жил, кто снится, путать лица...* Лица прошлого, лица настоящего, лица в его снах – все смешалось в едином калейдоскопе. Граница между реальностью и памятью, между жизнью и смертью, стиралась. *Я так не могу жить, тени дарить,* Его рука все ещё лежала на груди Белой Звезды. Он не мог быть просто наблюдателем, пассивной тенью. Он должен был действовать, даже если это означало жертвовать собой. *Понять не успеваю,* Боль пульсировала, затуманивая сознание. Понимать становилось всё труднее и труднее. *Я - жизнь, я - смерть.* Чувство двойственности усиливалось. Он был и убийцей, и спасителем. Разрушителем и созидателем. *Там так все уже знают.* Песня закончилась. Тишина вернулась, ещё более тяжелая, чем прежде. Кейл остался на коленях, его дыхание стало едва слышимым, а пульс в груди замедлялся с каждой секундой. Белая Звезда не ответил. Возможно, он не слышал. А может, услышал, но был уже слишком далеко, на пороге небытия, где слова теряли всякий смысл. Кейл поднял взгляд на его лицо. Оно было безмятежным в смерти, лишенным той злобы и амбиций, которые управляли им при жизни. В этот момент, когда жизнь уходила из обоих, их судьбы казались переплетенными настолько тесно, что невозможно было отделить одного от другого. Кейл закрыл глаза. Боль стала невыносимой, но вместе с ней приходила и странная, полная тишина. Он чувствовал, как силы покидают его, как сознание медленно угасает. Но в этой темноте он видел лица – лица своих людей, яркие и полные жизни. Ради них он это делал. Ради них он был готов стать и жизнью, и смертью. В руке, все еще лежащей на груди Белой Звезды, Кейл почувствовал последний, слабеющий толчок сердца. Потом наступила полная тишина, нарушаемая лишь его собственным прерывистым дыханием и медленным стуком его раненого, почти остановившегося сердца. Он остался один в этой кровавой тишине, между жизнью и смертью, с песней о своей двойственной природе, эхом звучащей в умирающем сознании.