'День победы'

Праздник накрыл столицу Королевства Роан волной ликования. Победа над Белой Звездой была завоевана дорогой ценой, но она была окончательной. На центральной площади установили сцену, украшенную цветами и флагами, символизирующими единство и мир. Народу было множество, и среди них, окруженный своими спутниками, стоял Кейл Хенитьюз. Граф, который не хотел быть героем, но стал им вопреки всему. Сегодня он не скрывался в тени, а стоял у всех на виду, потому что так попросили, и потому что... даже он чувствовал необходимость разделить эту радость. Выступали ораторы, звучали поздравления, но ждали главного. Ждал и Кейл, обдумывая последнюю просьбу Короля Зеда, которую тот высказал с непривычной серьезностью. Спеть. Спеть песню в память о павших и в честь живых. Кейл вздохнул. Пение уж точно не входило в его планы по получению лёгкой жизни. Но отказать Королю, который так много поставил на кон ради победы, казалось неправильным. Наконец, очередь дошла до него. Крики толпы стих, когда на сцену вышел не воин в доспехах, а граф в привычной, хоть и праздничной, одежде. Его легкая улыбка не скрывала усталости в глазах, но взгляд был твердым. Взяв микрофон, Кейл кивнул собравшимся. '/Сегодня мы празднуем победу/', – начал он, его голос разнесся над площадью: '/Победу, за которую заплачено кровью и слезами. Победу, которую завоевали не только те, кто стоял на передовой, но и те, кто ждал, кто помогал, кто верил/' Он сделал паузу, переводя взгляд то на Короля, то на своих товарищей: '/Мне сказали, что я должен спеть. Я выбрал песню… о памяти. О тех, кого с нами больше нет, и о силе, которая остается/' Заиграли первые аккорды. Кейл закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Затем начал петь. *Уже какое лето нет с нами больше деда Остались фотографии, медали, ордена Он прошагал полсвета, он заслужил победу Он был из тех, кого прожгла огнём война* Его голос был неожиданно чистым и сильным, несмотря на легкую хрипоту. Слова песни казались особенно актуальными для тех, кто потерял близких в этой войне. Лица в толпе становились серьезными, кто-то вытирал слезы. *Дороги фронтовые давно дожди размыли На картах больше нет тех сел и деревень Но люди не забыли Фронтовиков фамилий Прошло немало лет, но помнится тот день* Кейл пел, думая о Ким Рок Су, о мире, который он оставил позади. О людях, которые боролись за свои идеалы, и о тех, кто погиб, так и не увидев мира. Он думал о своей новообретенной семье, о Хоне, о Раоне, о Чхве Хане. О всех, кто сражался рядом. *За офицеров и солдат За Брест, за Ржев, за Ленинград Стоим у вечного огня За стариков и за детей За ярость этих страшных дней Сегодня свечи памяти горят* Сила в его голосе нарастала. Он не просто пел, он вкладывал в каждое слово боль и гордость, утрату и надежду. Стоявшие рядом с ним - Чхве Хан, Розалин, Бирок, Альберу и Додори, а также дети: Он, Хон и Раон – чувствовали, как энергия его голоса затрагивает самые глубокие струны их душ. Раон, тихо парящий рядом, смахнул невидимую слезу. *На фронте и в тылу народ наш вёл войну В окопах, у станка, на небе, суше в море В пороховом дыму, во вражеском плену Прошла моя страна лишения и горе* Этот куплет вызвал тихий ропот одобрения в толпе. Они тоже прошли через горе и лишения. Они знали, о чем он поет. *Вновь на исходе дня, как каждый год стоят Часы как караул на Спасской башне У Вечного огня, колени преклоня Поклонимся живым! Поклонимся всем павшим!* Голос Кейла стал мягче, но глубже. Эти строки были словно мольба, призыв к памяти и благодарности. Он поклонился чуть заметно, выражая уважение. *За офицеров и солдат За Брест, за Ржев, за Ленинград Стоим у вечного огня За стариков и за детей За ярость этих страшных дней Сегодня свечи памяти горят* Кейл повторил припев, и на этот раз многие в толпе начали подпевать, их голоса сливались с его, создавая мощный хор памяти. *За офицеров и солдат За Брест, за Ржев, за Ленинград Стоим у вечного огня За стариков и за детей За ярость этих страшных дней Сегодня свечи памяти горят* Песня подходила к концу. Кейл смотрел на лица людей, на флаги, развевающиеся на ветру. Он чувствовал, как эта песня, чужая песня из другого мира, стала частью этой победы, частью этой истории. *За офицеров и солдат За Брест, за Ржев, за Ленинград Стоим у вечного огня За стариков и за детей За ярость этих страшных дней Сегодня свечи памяти горят* Последние аккорды отзвучали в тишине. Толпа молчала, словно пораженная. Затем, медленно, начались аплодисменты. Сначала робкие, потом все более громкие, превращаясь в бурную овацию. Люди кричали его имя. Кейл Хенитьюз. Герой, которого они не ожидали, но которого получили. Кейл просто кивнул, принимая их признание со своей обычной сдержанностью. Он не стремился к славе, но понимал, что этот момент не о нём, а о всех них. О победе. О памяти. Он сошел со сцены, встречая восторженные взгляды своих спутников. Чхве Хан смотрел на него с глубоким уважением. Раон налетел на него, обнимая маленькими лапками. '/Ты был великолепен, человек!/', – крикнул дракон. Кейл усмехнулся, мягко поглаживая Раона. '/Главное, чтобы это принесло мир, Раон/', – сказал он. И это был его истинный голос. Голос человека, который хотел лишь спокойной жизни, но подарил мир целому континенту.