Глава 4. Ранения.

. Топкапы. Май 1536 год.    Весна, что пришла спустя три года после трагедии, принесла Амире радостные вести – между Францией и Империей установился союз. Это давало надежду, что Елизавета Новаррская навестит внучку, как только представится возможность.    Амира писала ей, а бабуля отвечала. Не часто – где-то раз на сезон, но этого было достаточно, чтобы поддерживать их связь.    Мустафа больше не писал Амире напрямую, если хотел передать что-то – делал это через письма сестре. Михримах ворчала, но волю брата исполняла.    Мехмед был рядом. Как и обещал. Не то, чтобы Амира сомневалась в нём, но Султан приказал учителям заниматься со старшим Шехзаде усерднее и свободного времени, которое он проводил с ней стало ещё меньше. Девочку это расстраивало, но она не подавала виду, что, конечно же замечала проницательная Михримах.    У подруги появилось новое увлечение – устраивать друзьям тайные встречи и прикрывать их перед слугами и учителями. Всё бы ничего, но делала она это настолько усердно, что Амира начала побаиваться, – как бы дочь Султана не надумала стать их личной сводницей.    Пришлось провести с ней серьёзный разговор, даже прикрикнуть на подругу, – за что та, конечно же, надулась и не хотела видеть Амиру несколько дней. Амира на контакт первой не пошла, чтобы показать, что попытка сманипулировать ею и надавить на чувство вины у неё не получилось.    Михримах остыла быстро и, завуалировано, но прощение попросила. Её усердность умерилась и Амира вдохнула свободной грудью.    Недавно вместе с ней и Мехмедом стали заниматься ещё Селим и Баязид. Рыжеволосого Шехзаде иногда “заносило” на борьбе саблями. Инад-эфенди стал ставить ему в пару Мехмеда, – Баязид был слабее его, а Амира была слишком “мягкой” по отношению к младшим, и Шехзаде, пользуясь этим, оставлял слишком много травм на ней. Девушка благодарила Всевышнего, что обходилось без крови.    Сегодняшнее утро встретило Амиру тревожностью. Фрукты, что подали на завтрак валились из рук, как и тетради с книгами. Один из учителей даже отчитал её за это, видно, не одна она встала не с той ноги.    Сейчас девушка стояла в своей комнате перед зеркалом, готовая к тренировке и не могла сдвинуться с места. Тревога била в фанфары внутри и игнорировать это было очень сложно. Вздохнув, девушка собралась с духом и отправилась на тренировочное поле.    На месте был только учитель – Шехзаде опаздывали.     – Начинай разминаться. Тебе сегодня понадобятся силы – хочу попробовать поставить тебя в пару к Шехзаде Селиму, – Инад-эфенди следил за разминкой ученицы. – Относись к нему, как к равному противнику, а не как к неразумному ребёнку. Знаю, Шехзаде ведут себя ещё хуже них, но на поле боя – вы противники. Тебе стоит запомнить это, – он прошёлся внимательным взглядом по ученице и обернулся к идущим мальчикам. – Шехзаде! Где вы ходите? Негоже заставлять даму ждать.    Амира замерла. Средний Шехзаде легко оставлял ей синяки и гематомы, а значит легко мог оставить рану. Ей оставалось лишь надеяться, что она сможет вовремя увернуться.     – Сегодня вы поменяетесь парами. Шехзаде Селим будет бороться с Амирой-хатун, – Мехмед замер так же, как и Амира несколько минут назад.     – Инад-эфенди, может, Амире будет лучше бороться против меня? Вы же… – Шехзаде был перебит упрямым  учителем.    – Берём сабли и становимся на позиции, – мужчина сошёл за пределы поля.     Их с Селимом бой, ожидаемо, длился недолго – Амира оказалась на лопатках за считанные минуты. Её подкосил удар в бедро, нанесённый Шехзаде в последнее мгновение.    Девушка упала на землю с громким вскриком, прижатая Селимом. Шехзаде, борющиеся рядом, сразу же прекратили спарринг и подлетели к ним. Эфенди подхватился следом.    Перевернувшись на спину, Амира потеряла сознание, как  только увидела кровь. .    – Елизавета Новаррская просит разрешение приехать, свидеться с внучкой, – посол Франции стоял перед Сулейманом в султанских покоях.     – Как только ситуация стабилизируется – пускай приезжает. Наш дворец примет её с должным радушием, – монотонно проговорил Султан.     – Господин, – дальнейшие слова посла прервал стражник. – На тренировке Шехзаде и Амиры-хатун случился инцидент. Амира-хатун сейчас в лазарете. Шехзаде рядом с ней.    Сулейман подхватился и быстрым шагом направился в лазарет.    Сыновья маячили под дверьми главного лекаря, из которого слышался голос Инада-эфенди.     Не обращая внимания на поклоны, мужчина ворвался в помещение.     Бессознательная Амира лежала на кровати, прикрытая простынёй, лекарь о чём-то спорил с учителем. Завидев Султана, лекарь, что стоял лицом к дверям, поклонился.    – Что с ней? – Падишах подошёл к девочке.    – Шехзаде Селим поранил её в бедро. Рана глубокая, но жить будет. Крови много потеряла, но организм восстановится за несколько дней. Шрам останется, – на последних словах лекарь досадно сморщился.    – Главное, что будет здорова, – вздохнул Сулейман. – Когда представится возможность – перенесите её в комнату.     – Как только, так сразу, господин, – поклонился мужчина. Султан поднялся и повернулся к учителю.    – Оставь нас, – прожигая взглядом эфенди, приказал Падишах. – Если ты ещё раз допустишь такое, – не важно, рана достанется ей или одному из моих сыновей, – лишишься головы. Я ясно выразился? – Как только за лекарем закрылись двери, угрожающе зашептал он и, ничего больше не говоря, вышел. Эфенди зашипел, опустив голову от досады. .    Амира приходила в сознание тяжело и долго. Веки будто слиплись, а тело ужасно ныло. Голова была слишком тяжёлая, чтобы думать или вспоминать, что стряслось.    Жестокий мозг, против воли хозяйки, стал подкидывать ей воспоминания. Сложное утро, проблемы с учителем истории и спарринг с Шехзаде Селимом.    После воспоминания о травме к горлу подкатил ком тошноты. Амира, наконец, открыла глаза. Запах трав врезался в нюх настолько резко, что когда она разлепила глаза, голова закружилась.    Знакомые стены лазарета заставили сморщиться: Если она здесь, то всё серьёзно.    Приглушённые голоса доносились из соседней комнаты – кабинета главного лекаря. Амира осторожно села – голова не переставала кружиться, как подозревала девушка, от потери крови. Она осторожно откинула одеяло.    Под длинными полами тренировочного кафтана виднелся жёлто-белый бинт, пропитанный кровью на середине. Амира резко вдохнула и прикрыла глаза, стараясь унять тошнотный ком, что появился от вида собственной крови.    Двери комнаты, где она лежала открылись – Амира открыла глаза и увидела встревоженное лицо Шехзаде Мехмеда. Парень, увидев что она пришла в себя, кинулся к ней.     – Я в порядке, Шехзаде, – девушка вымученно улыбнулась ему. Тот, ничего не говоря, крепко обнял её. Амира вдохнула запах кедра полной грудью. – Мехмед…    – Ты сильно напугала нас, – он прижался носом к её волосам. – Если будешь хорошо себя чувствовать, сегодня тебя перенесут в твою комнату, – отстраняясь, пробормотал он.    – Долго я?..    – Почти сутки. Сейчас раннее утро следующего дня. Ты потеряла много крови и такое явление вполне нормально, если верить лекарям.     – Надеюсь к полудню я уже буду в своей комнате вместе с Леа, – прошептала Амира.    – Михримах очень волновалась. Отпросилась у отца с уроков на ближайшие дни, чтобы быть рядом с тобой, – он провёл по светлым волосам. – Я постараюсь приходить к тебе как можно чаще.    – Я буду в порядке, – посмотрев ему в глаза, заверила хатун.    – Знаю. А я буду рядом, – улыбнулся Шехзаде. В животе Амиры приятно скрутило. . Маниса. Июль 1536 год.    Амира полностью восстановилась за месяц. Как и говорил лекарь – шрам остался и достаточно заметный, но девушка предпочитала не думать о нём. К тренировкам она вернулась сразу же, как бедро перестало болеть. Инад-эфенди перестал быть настолько напористым и Селима больше ей в пару не ставил. Осенью планировалась поездка в Манису к Шехзаде Мустафе.    Султанская семья взяла Амиру с собой в Манису. Шехзаде не врал – Маниса прекрасный город, окружённый лесом. Амира впервые за долгое почувствовала себя свободной.    Здесь же хатун узнаёт причину потери интереса Михримах к их непонятным отношениям с Мехмедом. Ташлыджалы. Одно слово и Михримах готова превратиться в лужицу. Амира, в отличие от подруги, не лезет в её отношения с советами или различными способами сводничества. Просто прикрывает её перед другими, если нужно и наблюдает как подруга проживает свои первые серьёзные чувства.    Ещё девушка успевает несколько раз поговорить наедине с Мустафой – узнаёт о загадочной Хелене. И видит, что может с ней случиться, если она попадёт в гарем по собственной воле.    Свободная мусульманка в гареме. Гнев Султана и порог не возможного брака. Амира смотрела на это и боялась. За Мустафу, за невиновную Хелену.    За себя, которую представляла на месте этой девушки. От таких мыслей по спине бежал холод и хатун предпочитала прогонять их, дабы не представлять на месте старшего Шехзаде его брата.    А потом, словно снег на голову, она узнала о стреле, попавшей в спину Мехмеда. Она присутствовала, когда его принесли, когда его осматривали лекари тоже осталась, игнорируя просьбы вывести женщин из покоев. Сидела около его ног, пока он был без сознания и слушала тихие молитвы его матери и Михримах. Была рядом.    Он проснулся вечером, спустя два дня. Амира задремала около его постели под тихое сопение Михримах, что заснула на тахте, и проснулась от мягкого прикосновения к светлым волосам. Мехмед смотрел на неё спокойным, даже умиротворённым взглядом. Будто видел перед собой ангела.    – Мехмед… – Её голос сел и девушка тихо прочистила горло.    – Сколько я спал? – Шёпотом спросил Шехзаде.    – Два дня. Не представляешь, как все испугались, – Амира поднялась и отошла к столику.    Налила немного воды и помогла сделать несколько глотков. Упрямый Шехзаде, чья гордость не позволяла выглядеть перед желанной девушкой слабым, пытался справиться самостоятельно, но тугие бинты, наложенные лекарем, не дали исполнить задуманное. Хатун тихо хмыкнула, но комментировать не стала.    – Лекарь приказал поменять на ночь повязки. Позволь?.. – Амира снова отошла к столу и взяла в руки стопку бинтов, пропитанных мазями. Помогла Мехмеду сесть, оперевшись руками в перила кровати и поменяла бинты.    – Ваши матушка и сестра почти не отходили от вас. Хюррем-султан, благодаря вашему отцу, удалось уговорить пойти поспать, а Михримах слишком упряма, – тихо проговорила девушка, закончив бинтовать его спину, но руки пока не убирала. Он повернул голову, чтобы видеть её хотя бы краем глаза. – Вам стоит отдохнуть. Сон благоприятно влияет на ваш организм.    – Отец не передумал ехать домой раньше? – Проигнорировал её рекомендации Мехмед и улёгся обратно на живот, внимательно рассматривая словно выжатую Амиру.    – Боюсь, что нет. Как только вы достаточно окрепнете, чтобы самостоятельно сидеть на лошади – мы отправимся в столицу, – вздохнула девушка.    – Разбуди Михримах и идите спать. Я тоже буду, – Шехзаде словил её предплечье и прижал за запястье к своей щеке.     – Добрых снов, Шехзаде, – к щекам Амиры прилила кровь и она мягко высвободила руку.    – Добрых снов, Амира, – пробормотал парень в спину девушке.    Увидь он ярко-розовые щёки подруги – это точно бы потешило его самолюбие. . Топкапы. Ноябрь 1536 год.    Стали возвращаться в Топкапы они через сутки. Амира была удивлена тому, как быстро креп Шехзаде, но со своей наукой не лезла – лишь проверяла его самочувствие, как представлялась возможность.    Сильнее удивил хатун только предстоящий отъезд Мехмеда в санджак. Амира знала, что парень очень рвался в самостоятельную жизнь, но также знала о нежелании Хюррем-султан выпускать сына из под своего материнского крыла.     Девушка в это не лезла, лишь давала советы Шехзаде, когда тот спрашивал, как деликатно можно было бы поговорить об этом с родителями. Всё было хорошо, пока Михримах не пригласила её сходить вместе в хамам.     Горячий пар кружил голову, а кожа приятно размокла под массажными движениями служанки. Амира следила за окружающими из-под прикрытых век.    – Нурбахар, – имя вылетевшее из уст Михримах заставило хатун напрячься.      Амира знала эту девушку и когда кто-то её вспоминал – стискивала зубы. Фаворитка Мехмеда, что внешностью, что характером – полная противоположность дочери покойного Паши. Спокойная, тихая. Влюблённая в Шехзаде. И очень раздражающая своей невинностью.     Амира не трогала её ни словом, ни делом, нет. Наоборот – пресекала внутри свою неприязнь и старалась избегать наложницу, хотя это и было сложно, она долгое время была во служении Михримах.    Наложница же наоборот, очень интересовалась дочерью покойного Паши. Особенно её интересовало, почему же Шехзаде чаще всего предпочитает встречаться с Амирой, нежели со своей любимицей. Каких-либо проблем её интерес не вызывал, но заставлял гарем пойти слухами о невзаимной влюблённости Амиры в Шехзаде и наоборот, – что очень смешило вездесущую Михримах. Амира смотрела на усмехающуюся подругу с долей иронии, – на большее её ресурсов не хватало.    В конце концов постель Мехмеда – не её ума дело. Главное, что девушка не представляет для Шехзаде никакой опасности, об остальном должны были беспокоиться главная Хасеки и Михримах.    – Давно тебя не было видно, хатун, – продолжила Михримах.    – Я в порядке, госпожа, – мило улыбнулась Нурбахар и кинула косой взгляд на Амиру. Хатун этого взгляда не поняла.    – Летом Мехмед должен отправиться в санджак. Ты как часть его гарема поедешь с ним, – уведомила её султанша.    – Для меня огромная честь быть рядом с Шехзаде на этом пути, – слегка поклонилась девушка. Михримах едва заметно оскалилась. Меж рёбрами Амиры неприятно скрутило.    – Нурбахар, всё в порядке? – Поставленный подругой вопрос заставил хатун приоткрыть глаза. Очи фаворитки закатились и едва она приоткрыла рот, чтобы ответить – упала без сознания на руки одной из служанок.     – Лекаря зовите! Ну же! – На собственное удивление, Амира быстро сориентировалась и стала пытаться привести девушку в чувства.     Лекарша появилась быстро – разогнала девушек от бессознательной Нурбахар и стала её осматривать. После осмотра она долго молчала и приказала переложить её на лавку. Одна из служанок села рядом и положила её голову себе на колени. Лекарша же позвала госпожей в сторону от столпившихся вокруг служанок. От следующих слов женщины в ушах Амиры опасно зазвенело.    – Девушка понесла, госпожа.