Глава 5. Дела семейные.

. Топкапы. Ноябрь. 1536 год.    – Девушка понесла, госпожа.    Иронично, как одна фраза может увести почву из-под ног. В ушах Амиры звенело, она смотрела будто сквозь лекаршу.    – Госпожа?.. – Тихий голос Нурбахар не дал Михримах ответить и привёл Амиру в чувства.    – Нурбахар. Как ты себя чувствуешь? – Михримах медленно повернулась к ней, отводя пытливый взгляд от женщины.    – Я просто не поела с утра, госпожа, а здесь слишком жарко. Прошу прощения, – девушка осторожно поднялась. Михримах тихо хмыкнула.    – Лекарша сказала также, – дочь Султана будто не увидела косого взгляда лекарши. – Впредь, будь с этим осторожнее. Думаю, что сейчас тебе лучше будет прилечь.    Фаворитка поклонилась и вышла из хамама вместе со служанками. Лекарша осталась. Амира прошлась по волосам сухим полотенцем и кинула взгляд на султаншу, что повернулась к женщине с угрожающим видом.    – Никому ни слова, хатун. Кто-нибудь узнает от тебя – не сносить тебе головы. – Прошипела лекарше в лицо Михримах. Та поклонилась и покинула жаркое помещение.    – Что будем делать? – Едва слышно спросила Амира.    – Не здесь, милая, – ласковым тоном не дала развить тему подруге.    В комнату Амиры они вернулись в молчании. Михримах выпроводила служанок за яствами, после того как те помогли им одеться. Остался только Зюмрют-ага. Блондинка села на кровать, оперевшись на спинку и погладила по загривку ластящуюся к её бёдрам Леа. Кошка улеглась на её бёдра и сладко замурчала. Михримах беспокойно тынялась из угла в угол.    – Для начала, надо бы рассказать Мехмеду. Это в первую очередь его ребёнок, – прямо начала Амира, не обращая внимания на тяжёлый камень на душе. – После, вне зависимости от решения Шехзаде, уведомить о ребёнке вашу матушку. Летом Шехзаде отправиться в санджак, можно будет попросить Хюррем-султан ускорить сборы – если срок хатун меньше месяца, тогда конец апреля перепадёт на пятый месяц беременности. Живот уже может начать расти. Знаю, аборт или выкидыш намного проще, но Шехзаде вряд-ли захочет убивать своё дитя.    – Ты его даже за ребёнка ещё не считаешь, а говоришь так, будто он уже бегает, – фыркнула Михримах. Амира замерла, резко остановив движения по загривку любимицы. Кошка, не поняв, почему ласка прекратилась, мяукнула и стала сама тереться об руку хозяйки.     В прошлой жизни Амира была врачом и, как и все интерны, проходила общую медицину. Она и вправду придерживалась циничного даже в её веке взгляда, что до момента рождения дитя, вынашиваемое матерью, – плод или эмбрион. Здесь она об этом никому ни разу не говорила. Поэтому слова подруги стали для неё шоком.    – Амира, я знаю тебя. И вижу, как ты смотришь на хатун. Поверь, догадаться не сложно. – С лёгкой усмешкой соизволила объясниться Михримах, увидев удивление в глазах подруги. Но, видимо пожалев её нервы, поспешила успокоить. – По крайней мере мне. Не стоит так переживать. Будь там Мехмед – не понял бы твой взгляд. Жаль, что мой брат бывает так слеп.     Она замолчала и перевела невидящий взгляд на улицу.    – Слишком много всего. Беременность Нурбахар, приезд Шах-султан, рамазан, – тяжко вздохнув, Михримах прервала гнетущую тишину. Повернулась к евнуху, – Зюмрют-ага, уведоми брата Мехмеда, что я хочу его видеть. И скажи, что это очень важно.    Когда ага вышел, Михримах села к подруге и положила голову ей на плечо, поглаживая спину животного. Мехмед появился быстро. Дочь Султана прогнала агу и поднялась, подходя к Мехмеду. Шехзаде улыбнулся Амире и посерьёзнел, не увидев улыбку в ответ.    – Что произошло? – Не выдержал гнетущую тишину парень и сел к сестре на край кровати, что от нервов заламывала пальцы.    – Зюмрют-ага! – Евнух, что, видимо, стоял под дверьми, вернулся. – Позови Нурбахар-хатун.    – Михримах? Ответь же, что такого произошло, что ты не можешь нормально сказать и зовёшь к себе мою фаворитку? – у Шехзаде сдавали нервы.     – Я думаю, что ты уже знаешь эту радостную весть, – наигранно улыбнулась Михримах. – Нурбахар-хатун беременна.    Мехмед замер. Амира не встревала.     – Но ты знаешь правила, – продолжила девушка.    – Нет!    – Нет? – Переспросила Михримах.    – Я знаю, что ты хочешь сказать и мой ответ “нет”, – Шехзаде подскочил, – я не дам убить своего ребёнка.    – Но правила…    – Ты не услышала меня, Михримах? Какой у неё срок? Я заберу её в санджак до того, как станет видно беременность, – парень стал ходить по комнате. Напуганная криками кошка зарылась в покрывало, не отходя от хозяйки.    – Едва ли месяц. Срок к лету станет приличным, – разочаровала его Михримах. – Операция – лучший вариант. Я могу сделать это, не говоря Валиде. Она может вообще не узнать об этом, – она поднялась и подошла к брату, положила руку на его плечо. Шехзаде тяжело дышал, Амира не видела, но знала, что в его мыслях сейчас беспорядок.    – Ладно. Хорошо. Допустим, мы избавимся от ребёнка и Нурбахар будет чувствовать себя хорошо. В будущем, возможно, даже сможет выносить и родить здорового ребёнка, – в разговор влезла хатун. Она поднялась с насиженного места, проигнорировав жавшуюся к ней кошку и подошла к друзьям. – Но что, если Нурбахар умрёт? Валиде не будет знать. Как это объяснить?    – Внезапно началось кровотечение. Такое же может быть у любой женщины, независимо от возраста. Бывает же? – Предположила Михримах. – Как бы ты ни был к ней привязан – будем честны – на смерть обычной фаворитки, даже если это фаворитка Шехзаде, всем будет всё равно.    Шехзаде молчал. Амира знала, каким будет решение Мехмеда, но с выводами не торопилась. Как бы Михримах не старалась, это должно быть решением Мехмеда. . Топкапы. Ноябрь 1536 год.    Неделя прошла спокойно. Амира больше не поднимала тему Нурбахар с друзьями – это дело было строго между братом и сестрой и вставать на чью-то сторону, или тем более принять нейтралитет, было бы себе дороже. Поэтому хатун просто ждала новостей. Михримах порывалась просить её надавить или повлиять на Мехмеда, но Амира пресекла действия подруги.    Новости пришли быстро – Мехмед согласился на прерывание беременности, хотя вначале твёрдо стоял, на том чтобы ускорить сборы в санджак. Несчастье пришло откуда Амира и ожидала – Мехмед передумал, а Михримах наврала. Единственное, чего хатун не ожидала, что от разгневанного Шехзаде перепадёт и ей.    Это был ранний вечер. Амира писала письмо для Елизаветы, как в её покои ворвался Мехмед. Дремавшая на её бёдрах Леа испуганно подскочила и молниеносно удрала под невысокий стол, смотря на хозяйку полным страха взглядом.    – Шехзаде? – Амира отложила перо и поднялась.    – Ты знала! – Кинул в неё обвинительным тоном Шехзаде и стал метаться по комнате словно раненый лев.    – Знала, что? – Она подошла к нему и попробовала взять его за руку, но её ладонь грубо откинули.    – Что от ребёнка избавились после того, как я передумал это делать! – Мехмед повернулся к ней и крепко схватил за плечи. Амира подумала, что могут остаться синяки.    – Я вообще не знала, когда должны были провести операцию. Её уже провели? – Хатун изо всех сил старалась не поморщиться.    – Вчера ночью, а Михримах сказала мне, что операцию провели вчера до полудня, – прорычал он. – Не поверю, что Михримах, зная о твоих знаниях в медицине, не попросила проконтролировать лекаршу.    – Я правда не знала, – прошептала Амира, но парень уже развернулся и вышел из комнаты, яростно хлопнув дверьми.    Зюмрют-ага нашёл девушку стоящую возле окна и пребывающую в своих мыслях. На душе было гадко, хотя и Амира не была в чём-то виновна как её обвиняли.    – Зюмрют-ага? – Она услышала, как открылись двери и спокойную ходу евнуха.    – Госпожа хотела вас видеть. Но я могу сказать, что вы уже отдыхаете, – эмпатичный ага спокойно выдержал твёрдый взгляд хатун.    – Так и скажи ей. Но если случилось что-то серьёзное, то пускай придёт сама, – вздохнула она и потёрла виски.    – Амира! – Михримах не заставила себя долго ждать – ворвалась в покои через десять минут. Амира сидела возле зеркала и монотонно вычёсывала волосы.    – Госпожа? – Хатун не поднялась для поклона и продолжила расчёсывать волосы.    – Он накричал на меня! Так не только он, но и матушка! – Начала султанша. Амира только сейчас поняла, что та тоже готовилась ко сну – Михримах скинула на растеленную кровать шаль, которой укрывалась. – И ладно Валиде, в её словах есть правда, но Мехмеду же я жизнь спасла! Если бы султан узнал о ребёнке – не видал бы он санджака ещё год! Теперь ходит и обижается на меня!    – Не на одну тебя, – вздохнула Амира. – Меня он обвинил в соучаствии. Накричал.    Михримах остановилась и бросила на подругу яростный взгляд. Подошла к ней, забрала щётку и стала расчёсывать подруге волосы. Будто медитировала.    – Я поговорю с ним завтра. – Хмурилась султанша. – Он может дуться на меня сколько угодно, но обижаться и тем более кричать на тебя из-за того, в чём ты невиновна… Он слишком глуп, если думает, что ты будешь участвовать в такого рода интриге.    Амира молчала. Расслабилась под успокаивающими руками подруги и готова была заснуть прямо на пуфе.    – Я могу остатся? Скажем, что я заснула пока читала тебе. Бывало же не раз, – положив подбородок на светлую макушку подруги. Та улыбнулась.    – Оставайся. . Топкапы. Декабрь 1536 год.    Шах-султан приехала вскоре после конфликта между братом и сестрой. Михримах не смогла сдержаться и накануне дня приезда семьи тёти стала давать подруге наставления по поводу племянницы Султана.    – Она питает неоднозначные чувства к Мехмеду. Не могу назвать это влюблённостью, но и на братско-сестринские чувства это не похоже, – ответила Михримах на вопрос, зачем Амире такие наставления. – Я хочу, чтобы ты знала, как отбить её атаки, если она решится на них.    Амира лишь плечами пожала да слушать стала, но вопросов больше задавать не решилась.     Мехмед не показывался ей. Пропали их уютные ужины, разговоры в саду, уроки французского, которые Амира преподавала ему уже несколько лет.     На уроки борьбы Амире запретили ходить лекари – к началу зимы она слегла с простудой, которая дала осложнения. Хатун тогда две недели только в кровати провалялась.    – Пойдёшь со мной как протеже родителей. Шах-султан с характером, но до конфликтов опускаться не спешит, – инструктировала её Михримах, пока они шли в покои Валиде. – Главное – будь спокойна и невозмутима. Всё остальное на мне и Валиде.    – Госпожа, – когда они зашли в покои, Ших-и-Хубан Султан сильного впечатления на хатун не произвела. Она была красива, но от неё не веяло той величественности, которую дочь Паши чувствовала от главной Хасеки.    Женщина сидела на корточках пред младшим Шехзаде и её взгляд забегал между Михримах и Амирой. Она перевела быстрый взгляд с девушек на Хюррем и ослабила хватку на плечах Джихангира. Малыш подбежал к подолу Амиры и спрятался за оттянутой юбкой. Хасеки кивнула на дочь и Шах-султан запричитала над ней, словно курица-наседка над птенцом.    Амира чувствовала на себе слегка напряжённый, грустный взгляд Мехмеда, но отвлеклась на султанш.    – Это Амира-хатун. Дочь покойного Азада-паши, вы, наверное, её помните. Покойная Валиде часто приглашала её с матерью во дворец, – Хюррем подошла к девушке и слегка приобняла её за плечи в защитном жесте. Джихангир отбежал от них к Назлы-хатун. – Эсмахан-султан?..    – Приедет позже, – уклончиво ответила султанша. – Пойдёмте к столу?     Амира пережила этот обед только с помощью Всевышнего. Султанша была одновременно хладнокровной и любопытной. Хатун почти не разговаривала благодаря Михримах и, на удивление подруг, Мехмеда.    – Мне жаль твоих родителей. Стать сиротой так рано, – наигранно-жалостливым голосом проговорила Шах-султан и покачала головой. Амира уже набрала воздуха, чтобы пресечь эту тему, но влез Мехмед.    – Не поднимайте эту тему, тётя. Наша семья не поднимает её и вам не нужно, – твёрдым тоном приказалвозразил старший Шехзаде, но его взгляд выражал ярость.    В груди хатун разлилось непривычное для Амиры чувство злорадства. Мехмед готов был испортить отношения с роднёй, если это означало защитить честь подруги. Ей это польстило.     После таких встреч хотелось либо помыться, либо выпустить пар на тренировке. В хамам идти не хотелось, а тренировки ей были недоступны до февраля – лекари перестарались, описывая все возможные последствия болезни и несоблюдения режима, из-за чего и Хасеки, и Падишах в один голос кричали об отстранении девушки от тренировок. Амира вышла в сад. Свежий, уже почти зимний воздух обдувал лицо, приводя в чувства.     Хатун прошла к облюбленной ею и Михримах лавочке. Присела, наслаждаясь розово-оранжевым, закатным небом. Амира прикрыла глаза, глубоко вдыхая морозный воздух. Доски лавочки скрипнули рядом. Яркий запах кедра врезался в зону её нюха.    – Чем обязана, Шехзаде?.. – Тихо, с лёгкой ноткой издёвки прошептала она.    – Прекрати, Амира, – с привычной мягкостью пробормотал Шехзаде, подбирая слова. – Прости, что накричал тогда. Я был слишком расстроен и не мог мыслить трезво, чтобы понять, что ты не при чём. Я думал, что раз вы дружите с Михримах, то она обязательно втянет тебя в это, а ты не сможешь ей отказать, но ошибся…     – Она пыталась, но я отказалась, – не дала ему закончить. – Она хотела, чтобы я как-то надавила или повлияла на тебя. Я это пресекла. Больше она не просила, но и не обижалась. А вы…    – Я не знаю, когда смогу её простить. Мы сейчас дошли до стадии “мирного существования в присутствии родителей”. Но она, в первую очередь, обманула меня. Если сам аборт я мог бы ей простить, оправдав традициями гарема, но её ложь… – Мехмед покачал головой и поджал губы.    – Я не буду выбирать или разрываться между вами. Каждый из вас дорог мне, – предупреждающим тоном заявила Амира.    – Я бы никогда не посмел ставить тебя перед таким выбором. Я не прошу выбирать, просто будь рядом и говори обо всём, что тебя не устраивает, во избежание ссор и недопониманий, – парень посмотрел на неё таким честным и щенячьим взглядом, что девушка была готова превратиться в лужицу.    – А вы выросли, Шехзаде, – хмыкнула Амира и обвела его внимательным, но одобрительным взглядом. Для Мехмеда, всегда думающего, что она воспринимает его как неразумного ребёнка, этот взгляд был в новинку.    – Больше не “несносный и невинный мальчишка”? – Усмехнулся Шехзаде, борясь внутри от смущения от такого пронзительного взгляда голубых глаз.    – Вы ещё забыли добавить “слишком добрый и доверчивый”, – хохотнула девушка и отвела взгляд. Парень поддержал её мягкий смех и на душе полегчало.    – Я рад, что мы помирились. Не люблю быть с тобой в ссоре, – облегчённо вздохнул он. Амира кивнула и глянула на него исподтишка. В груди разлилось желанное умиротворение. . Топкапы. Декабрь 1536 год.    Весть о смерти Ибрагима-Паши разлетелась быстро. Амира слышала истерику Хатидже-султан. Стояла между Михримах и Мехмедом и наблюдала, как сестра султана обливала главную Хасеки проклятиями. Амире стало страшно, смотря на будто обезумевшую султаншу.    Она знала о причине такого состояния госпожи и не могла её судить, но смотреть на сестру Падишаха было страшно.     – Идём в покои. Нечего на это смотреть, – когда скандал достиг пика, Мехмед повернулся к покоям матери, схватив Хатун за предплечье.     – Не вовремя приехала Эсмахан, – пробормотала Михримах, когда они вернулись в покои.    – О чём ты? – Не понял Шехзаде.    – Эсмахан та ещё интриганка, – пожала плечами Султанша. – Недалеко от женщин из нашей семьи ушла. Будь осторожен, Мехмед. Смотрит на тебя так…    Михримах недобро усмехнулась и качнула головой.     – Мне нет до неё дела, сестра. Надеюсь тебя это успокоит, – закатил глаза парень и сел рядом с Амирой. Дочь Султана, стоящая посреди комнаты, одобрительно хмыкнула на эту картину и села с другой стороны от Амиры.    – Ты тоже будь осторожна. Помни про мои слова, – она в покровительном жесте положила свою ладонь на руку подруги.     – Михримах! – Оклик Шехзаде заставил её замолчать, как раз вовремя – в покои вернулась Валиде.    Амира вздохнула, даже не стараясь отогнать плохое предчувствие.