Глава 6. В болезни и здравии.

. Топкапы. Февраль 1537 год.    К тренировкам Амира вернулась, как только представилась возможность, что не могло не радовать. Мехмед, с которым её стали ставить в пару, радостью не блистал – его отъезд в санджак перенесли на неопределённый период.    Единственной радостью для не только Мехмеда, но и Селима стал предстоящий поход на Рим. Мустафу и Баязида Повелитель почему-то брать не возжелал: первого непонятно, почему; второго из-за возраста.     Нападок от Эсмахан-султан не было, хотя Амира ожидала этого. Михримах делала всё, чтобы юная Султанша не обращала внимания на тихую Амиру.    Хатун же продолжала проводить время вместе с Мехмедом. Вечером, накануне похода, Шехзаде тоже захотел увидеться с ней в её комнате. Амира не удержалась от наставлений.    – Не доверяйте проходимцам и постарайтесь вернуться к нам живым и здоровым, – заканчивала свой монолог Амира, пока Шехзаде смирно сидел на тахте и поглаживал Леа, – любимица, на удивление хозяйки, приняла Шехзаде быстрее, чем остальных. Кошка могла зашипеть даже на Михримах, если была не в настроении, а хозяйке и Мехмеду позволяла всё.    – Как скажете, моя госпожа, – насмешливо протянул парень.     – Я же серьёзно, – закатила глаза девушка и села с другой стороны от кошки.    Та, сладко замурчав, перелезла на колени хозяйки, уступая место Шехзаде. Парень подвинулся к ней ближе, чтобы продолжать гладить животное.    – Я буду в порядке, – под глубокий вздох Амиры, произнёс слегка насмешливо, – кого и стоит просить об осторожности, так это тебя. То ранения на тренировках, то тяжёлая простуда.    – Не я иду на войну, – парировала хатун.    – Не злись, – мягко отступил Шехзаде.     – Злилась бы, не сидела бы здесь, – фыркнула девушка. Мехмед не переставал довольно улыбаться. – Будь осторожен, – и взгляд прямо в глаза. Иногда Шехзаде подумывал, что Амира околдовала его, но после вспоминал, что на протяжении всего их знакомства не замечал ни одного влюблённого взгляда и отгонял эти мысли. Как можно околдовать того, в ком не видишь никого больше, чем друга? . Топкапы. Март 1537 год.    Месяц от отъезда Мехмеда прошёл быстро. Так же быстро появилась вести о ранении Султана и “наступления Мустафы” на столицу. Верить в это не хотелось, но встревоженный вид Хасеки говорил сам за себя. Султанша собрала всех оставшихся в столице детей и Михримах ни в какую не хотела оставлять Амиру. Хюррем Султан не то, чтобы была против.     Возможно даже мысли иметь под боком девушку, славящуюся своими достижениями в бою с Шехзаде её успокаивали. Для главной Хасеки не было ничего важнее детей и мужа.    Дочь Султана же не могла усидеть на месте. Пока не было матери – успела сбегать к тёте, которая хотела забрать братьев. Хасеки отчитывала её долго. К счастью, когда Шехзаде были возвращены Шах-и-Хубан во дворец, её гнева на дочь уже не осталось. Только усталость.    Хорошие вести от Повелителя успокоили дворец и тот снова затих, если не брать во внимание интриги между сёстрами и главной Хасеки.     Почти полное спокойствие она почувствовала, когда в один из вечеров причёсывала свои волосы, слушая тихий голос Михримах, что читала книгу. Уйдя в свои мысли, она не заметила, как подруга перестала читать.    – Я отправила Бали-бею письмо, – призналась султанша и села на край кровати, смотря на подругу.    – Вспомнила про детские чувства? – Не смогла промолчать девушка.    – Вроде того, – пожала плечами Михримах и отвела взгляд. – Эсмахан очень интересуется этим. Меня это напрягает.    – Вы разве дружили? – Нахмурилась Амира и повернулась к подруге. К обнажённым ногам хатун прижалась Леа. Михримах хмыкнула и поднялась.    – Она тебя мне не заменит. – Султанша повернула подругу к зеркалу и, взяв в руки щётку, принялась расчёсывать золотистые волосы. – Чтоб найти тебе замену, нужно весь мир обыскать и то вряд ли найдётся кто-то хоть на каплю похожий, – продолжила Михримах, разделяя волосы на пряди и стала заплетать тугую косу. – Таким, как ты замены нет. Тебе стоит запомнить это. А что до её чувств к Мехмеду, – брюнетка улыбнулась, увидев сжатую челюсть подруги. – Даже если она очень постарается – такой союз невозможен. Отец никак не относится к ней и, если даже она добьётся от брата взаимных чувств, быть вместе они смогут, если совершат никях. Повелитель никогда не одобрит сам факт брака Мехмеда, что уж говорить о союзе с кровной родственницей?     – В чём тогда смысл, как ты считаешь, моих чувств? Если сам брак Шехзаде противоречит правилам, – Амира поморщилась, когда подруга слишком сильно потянула одну из прядей    – Падишах любит тебя, как родную. Не знай я твоих родителей с детства – считала бы тебя единокровной сестрой, – Михримах завязала аккуратный бант из тонкой ленты.    – К тому же ты по крови родственница важного рода аристократов во Франции. Если станет вопрос никяха брата Мехмеда, то только с тобой. Ты мусульманка, едва ли не часть нашей семьи, Мехмед очень привязан к тебе, а с Францией у нашей Империи установлен союз. Брак между тобой и Шехзаде только укрепил бы этот союз. Так что, если ставить вопрос так – рано или поздно вы поженитесь. Было бы конечно лучше, если этот вопрос поднимут лет через пять, а то и больше. Мехмед тогда уже будет некоторое время управлять санджаком и у него будет уже статус наследника престола, а не мальчика, которого нужно опекать и оберегать от всего, – к концу своего монолога она положила свой подбородок на светлую макушку и вдыхала приятный запах пион.    – Я, честно говоря, иногда сомневалась о твоих способностях думать рационально. Но ты пришла к тем выводам, к которым не смогла прийти я, – насмешливо-ласково улыбнулась Амира.    – Для брата Мехмеда – ты часть души, если не весь мир, – поцеловала подругу в макушку Михримах, пропустив мимо ушей колксоть подруги.    – Елизавета приедет, как только Падишах вернётся с войны, – уведомила подругу хатун.    – Это хорошо. Я очень хотела познакомиться с ней. Надолго она останется? – Михримах вернулась на кровать.    – Не знаю. Надеюсь, что хотя бы на пару недель, – она присоединилась к подруге, взяв на руки Леа.    – Если она не будет, как мои драгоценные тётушки – задержится здесь насколько захочет, – протянула Султанша.    – Главное, чтобы не оказалась хуже, – хохотнула Амира. Михримах поддержала её смех и пожелав подруге спокойной ночи, ушла к себе. . Топкапы. Май 1537 год.    – Ты можешь что-нибудь сделать? Пожалуйста, Амира! – Михримах тынялась из угла в угол, словно загнанный зверь.    Хюррем Султан заболела. Не успел дворец выдохнуть после возвращения Султана с войны, как главная Хасеки слегла с неизвестной хворью. Амира не вмешивалась. Успокаивала Михримах и Шехзаде, помогала прислуживать Султанше, но шли сутки, а хворь не отпускала Хасеки.    Михримах, напуганная до смерти, прибежала к подруге и теперь хатун размышляла над всевозможными лекарствами.     – Лекарь Султана уже был? – Вспоминая что-то похожее из сюжета сериала, спросила Амира.    – Ещё вчера. Лучше не стало, – Михримах наконец остановилась и повернулась к подруге с умоляющим взглядом. – Помоги, я тебя прошу. Ты же столько раз ставила меня на ноги за ночь, когда я болела и успокаиваешь боли Джихангира своими настоями. Пожалуйста.    Михримах едва на колени не встала, когда в покои зашёл Мехмед.    – Прекрати, Михримах! Я думаю, – остановила её хатун и посмотрела на Шехзаде.    – Почему у вас крик стоит? – Мехмед подошёл к девушкам.    – Я хочу, чтобы Амира попробовала вылечить маму, – Михримах села рядом с подругой.    – Амира? – Шехзаде тоже сел.    – Я думаю, – нахмурилась девушка и подошла к трюмо. Открыла маленькую шкатулку и стала перебирать небольшое количество склянок. – Её раны кровят?    – Нет, – Михримах поддалась к подруге.    – А сукровица есть? Прозрачная жидкость, которая становиться коркой, – пояснила девушка.    – Немного. Ты знаешь, что это такое? – Теперь поднялся Шехзаде.    – Я… Я напишу список трав, которые лекарша должна перетолочь в мазь, – начала девушка и взяв в руки пергамент, стала писать. – Пусть забинтуют на ночь, только не туго. Должно, если не помочь, то унять зуд и высушить рану.    – Ты даёшь нам надежду, Амира, – подлетела к ней Султанша и крепко сжала в объятиях, выбив из лёгких подруги воздух. Амира подняла глаза на Мехмеда, что благодарно смотрел на неё.    – Не говорите, что это я. Скажите, что были у какого-то лекаря или придумаете подобную ересь, – когда дописала, попросила друзей Амира. – Не хочу, чтобы кто-то знал.    – Не беспокойся о своём секрете, милая, – Михримах первой выхватила из рук подруги свёрток. . Топкапы. Ноябрь 1537 год.    – Вы помните, что я вам говорила перед прошлым походом? – Встревоженная Амира ходила по покоям Мехмеда, пока тот наблюдал за ней с привычно мягким взглядом.    – Помню, – кивнул Шехзаде, не отводя от неё взгляда.    – Они всё ещё актуальны. Мне повторить? – Наиграно-насмешливо спросила хатун.    Она, почему-то, думала, что Мехмед должен был встретиться со своим будущим палачом сокольничим в предыдущем походе, но ошиблась. Оставалось надеяться, что она сможет быть рядом, независимо от того, существует ли вообще этот мужчина. Амира хотела сохранить Мехмеда любой ценой. Это грозило последствиями. Серьёзными последствиями.      Ведь, грубо говоря, девушка вмешивалась в судьбу. Меняла историю. Это пугало, но решимости не погасило. Она судила трезво – если бы не смерть Мустафы и Мехмеда, борьба между этими двумя и их матерями была бы жестокой. Кровавой. Даже если Шехзаде этого не хотели.    Два достойных наследника и две матери, перегрызающие за сыновей глотки.     Сама не до конца того понимая, Амира оказалась на стороне Мехмеда. Жалела ли она, что не оказалась на стороне Мустафы? Нет. Даже, если бы она очень захотела – Махидевран Султан не приняла её сразу же, как увидела ещё в детстве.    Воевать с ней Амире не хотелось. Ей вообще не хотелось воевать с кем бы то ни было. Как бы своенравна она ни была, но хатун никогда не нападала первой. Частично по этой же причине и не просилась в гарем. Сомневается, что смогла бы противостоять, чаще всего, обезумевшим от ревности и власти девушкам.    Но оставаться рядом с Мехмедом и не входить в его гарем почти невозможно. Только если Шехзаде найдёт лазейку или решит сделать её работницей своего гарема, но просить об этом прямо не хотелось. Амире нужно было, чтобы Мехмед желал держать её рядом. Чтобы это была его воля, а не её прихоть.    – Не нужно, я всё помню, – любезно пропустил её колкость мимо ушей парень. Поход его, кажется, не волновал от слова совсем. – Что тебя беспокоит Амира?    – Мм? – Она непонимающе замерла и повернулась к нему, сжав губы.    – Ты дрожишь, нервничаешь, – он подошёл к ней, взял в свои большие руки её, что яростно заламывали пальцы. – Что происходить? Это из-за Елизаветы? Она должна приехать, сразу после похода. Отец об этом позаботился.    – Шехзаде… – хотела успокоить его девушка, но была перебита вкрадчивым голосом.    – Не ври.     – Просто плохое предчувствие. Оно ни разу не подводило, а тут поход и… – Она глубоко вздохнула и ненавязчиво поддалась к его рукам. Мехмед ласково приобнял её за плечи, но к груди не прижал – не хотел перейти грань ни её пространства, ни традиций их общества.    – Я буду в порядке, Амира, – тёплое дыхание коснулось её лба. – Если тебя это сильно волнует – могу писать тебе о всём происходящем. Если боишься слухов, тогда Михримах поможет.    – Не говорите, чего не знаете наверняка, Шехзаде. Это плохая привычка, – с горечью улыбнулась она и почувствовав на затылке ласковое прикосновение губ, едва не упала. Бешенно бьющиеся сердце готово было покинуть грудную клетку хозяйки от переполняющего чувства. . Топкапы. Январь 1538 год.    Болезнь главной Хасеки и её последствия прошли через несколько месяцев. Куда больше этого Амиру волновали чувства Михримах к Бали-бею, Эсмахан, новый поход и конфликт Мустафы и Падишаха.    Бунт в санджаке Мустафы заставил поволноваться всех. И выходку главного наследника тоже не пропустили. Всё разрешилось быстро и, на удивление, мирно.    Накал между сёстрами и Хасеки не утихал, как и между их дочерьми.    Как и ожидала хатун, Эсмахан Султан стала проявлять чувства к Мехмеду, но Шехзаде отказал ей. Султанша, в порыве чувств, переключилась на симпатизирующего Михримах Бали-бея. Шах-И-Хубан даже ходила к повелителю просить о браке дочери и Малкочоглу, но подчинённый Султана отказался.     Амира ожидала, что всё утихнет и девушки в скорости отойдут, но случилось то, что случилось…    – Михримах! – Блондинка металась по комнате подруги. – Ты понимаешь, что сотворила? Это не служанка, а племянница Повелителя! И то, что ты его дочь, не даёт тебе никакого права поднимать на неё руку!    Михримах сидела на кровати, виновато опустив голову. В голубых глазах стоял страх. Как только лекарша осмотрела девушку и послала за её матерью – Михримах позвала подругу, пока Шах Султан не появилась.    – Валиде будет в ярости, когда узнает. Ещё брат Баязид исчез, – всхлипнула девушка. Амира вздохнула и закрыла лицо ладонями.    – Нужно ждать. Если Эсмахан Султан хватит ума смолчать и разбираться только с тобой, не впутывая взрослых, – считай, пронесло, – она посмотрела на Султаншу. – Она же не глупа, чтобы так подставлять и тебя, и себя.    – Дай Аллах, – вздохнула Михримах и Амира крепко обняла её, сев рядом.