Глава 20. Свадьба.

. Маниса. Март. 1541 год.    Тёплые взгляды, улыбки. В воздухе витало уютом и радостью. Даже Елизавета чувствовала себя комфортно в присутствии Султана на завтраке. Будто не было покушений, слежки и доносов. Несколько дней назад Ильяса казнили. Мехмед не комментировал, Амира не наседала, просто была рядом. Махидевран Султан, кажется, сослали в отдалённое поместье. Выделили двух служанок и запретили контактировать с окружающим миром и людьми. С Мустафой в том числе. Служанки должны были писать о её здоровье, она была обеспечена всеми благами, но заперта. Без возможности даже писать собственному сыну.    Михримах сидела рядом с Амирой, время от времени поправляя волосы дочери, что так и норовили упасть ей на лицо. Маленькая Хюмашах лежала в колыбели за спиной управляющей, Мехмед сидел по другую её руку, а Повелитель рядом со старшей внучкой. Елизавета примостилась между Шехзаде и его отцом.    – Вы поедете с нами, – расслабленно вздохнула Михримах. Схватила ладонь подруги и сжала в своей. – Я займусь организацией свадьбы. Это будет прекрасно.    Амира и Мехмед обменялись взглядами, подарили свои улыбки Султанше.    – Сроки сжаты, но я бы не хотел переносить торжество. Возможно, мы сделаем его не таким пышным, как хотелось бы, но можем растянуть празднования, – также улыбался Султан. В его глазах была толика грусти, он явно хотел бы видеть здесь супругу, но радость за сына была сейчас важнее.    – Уверена, что всё будет в лучшем виде, – улыбалась блондинка, чувствуя пальцы Шехзаде на своей ладони.     Бросила на него быстрый взгляд, но тот внимательно слушал отца, держа её за руку будто на рефлексе. Амира повернула свою ладонь внутренней стороной и переплела его пальцы со своими. На её руке сверкнула тонкая цепочка браслета с небольшим тюльпаном на застёжке. Подарок в честь помолвки. . Стамбул. Май. 1541 год.    Амира рассматривала пятна от хны на своих пальцах, что к следующему вечеру стали красноватыми. День принёс с собой утреннюю свежесть и волнение. Свадьба. С Мехмедом. Сегодня. Эти мысли заставляли конечность неметь, а саму девушку замереть от предвкушения.    Она хотела этого, пускай до недавнего времени и не смела надеяться. То, что ранее было сродни невозможному, происходило сегодня. Шехзаде заключал брак со свободной девушкой с разрешения Падишаха.    В двери постучали, заставив её вздрогнуть. В покои влетела счастливая Михримах со стайкой служанок за спиной. Амира улыбнулась воодушевлённости подруги.    – Пора, – Султанша замерла напротив неё, в волнении сложив пальцы на животе.    Аслы преподнесла управляющей красное платье. От яркого цвета коробило, но были традиции, которые она нарушать не хотела. Блондинка поднялась. Позволила нарядить себя в яркое одеяние.    Михримах замерла возле крупной тиары с красным фатином. Ювелирно аккуратно взяла её в руки и надела её на светлую макушку. Поправила невесомую ткань.    – Жаль, что матушка не видит, – вздохнула Султанша. Мягко улыбнулась и накрыла лицо подруги тканью. – Она была бы так рада.    В дверях появилась Афифе хатун. Радостным взглядом осмотрела невесту. Кивнула служанками, что стояли у дверей и те отворились. В комнату вплыла Елизавета. Не радостная, не грустная. Спокойная. Приняла ситуацию, как данность.    – Ты очень красивая, – она подошла к внучке. Мягко накрыла её плечи тёплыми ладонями. – Видела бы тебя сейчас твоя мать. Поздравляю.    – Спасибо, – Амира улыбнулась.    –  Знай, что я всегда буду рядом. Всегда отвечу на твои письма, после своего отъезда, – женщина сжала её ладони своими.    – Госпожа, пора идти, – хазнедар отошла в сторону, пропуская господ. – Да благословит вас и Шехзаде Аллах.    – Аминь, Афифе хатун, – улыбнулась девушка. .    Её руки дрожали. Церемония прошла быстро и волнительно. Амира не помнила поздравление Султана и его семьи, как и самого празднования. Едва запомнила церемонию и тёплую ладонь Мехмеда, сжимающую её пальцы. Сейчас она шла на их первую ночь. Первую и точно не последнюю ночь.    – По воле всемогущего Аллаха, по решению улемов, в присутствии свидетелей, – спокойный, старческий голос раздавался в её ушах звоном. – Как её представитель, принимаешь ли ты в мужья Шехзаде Мехмеда, сына Султана Сулейман Хана?    – Принимаю.    – Принимаешь?    – Принимаю.    – Принимаешь?    – Принимаю.    – Как представитель Шехзаде Мехмеда, принимаешь ли ты в жёны Амиру хатун, дочь Паши?    – Принимаю.    – Принимаешь?    – Принимаю.    – Принимаешь?    – Принимаю.    – А вы, в качестве свидетелей, подтверждаете?    – Подтверждаем.    – Подтверждаете?    – Подтверждаем.    – Подтверждаете?    – Подтверждаем.    – Я, в присутствии всех свидетелей, объявляю этот брак совершённым, – Амира задрожала, почувствовала, как Шехзаде крепче сжал её пальцы. Мужчины стали читать молитвы. Девушка прикрыла глаза, стараясь дышать и обуздать внезапно накатившие эмоции.    Михримах, не желая оставлять подругу, как и она её в своё время, что на заключение никяха, что сейчас, шла рядом, крепко держа её руку. Афифе хатун, что шла рядом с другой стороны, привычно для хазнедар, давала наставления.    – Зайдёте, поцелуете подол, думаю, дальше знаете, – вздохнула хатун и они остановились около дверей. – Да поможет вам Аллах, госпожа.    – Аминь, – вместе с Михримах вздохнула блондинка. Посмотрела на подругу. Султанша ободряюще улыбнулась ей. Сжала её руку.    – Всё будет в порядке.    Амира отзеркалила улыбку. Отпустила тёплую ладони подруги и зашла в открывшиеся перед ней двери. Мехмед тоже нервничал, девушка видела, как он дрогнул, когда раздались её тихие шаги. Он повернулся к ней, когда она стала подходить к нему.    Не дал опуститься ей на колени, крепко обняв. Амира обмякла в его тёплых объятиях.    – Я так хотел обнять тебя, коснуться, – вздохнул ей в макушку мужчина. Девушка подняла на него взгляд. Тёмные глаза смотрели на неё с примесью нежности и обожания. Он поднял ткань с её лица.    – Мы здесь. Вместе и это главное, – на выдохе выдавила из себя. Эмоции брали верх.    – Уже всё прошло, – взял её лицо в свои ладони.     Прижался своим лбом к её. Носы соприкоснулись, дыхание обжигало губы. Мужские пальцы прошлись по её скулам, вплелись в светлые волосы. Судорожный вздох вырвался из его уст, когда пальцы наткнулись на преграду в виде тиары.     Он отстранился с мягким смешком. Аккуратно, стараясь не сделать больно и не тянуть пряди, снимал украшение. Амира легко тряхнула головой, когда её голова лишилась не самой лёгкой ноши. Шехзаде мягко улыбался и наблюдал за её действиями.    Подошёл вплотную, взял её ладонь и поцеловал запястье. Приложил руку к своей щеке. Прикрыл глаза.    – Я люблю тебя, – блондинка улыбнулась. Уставше, но с толикой нежности к мужчине. Беспокойство уступало ощущению уюта.    – И я тебя люблю.    Вздох облегчения обжёг её запястье. . Маниса. Июль. 1541 год.    За прошедшие месяцы, что они были в столице, Маниса полностью расцвела. Лес полностью позеленел, проснулись из спячки животные, в воздухе запахло летом.     Амира стояла на террасе, что за прошедшее время успела стать родной. Ладонь мягко легла на плоский живот. Пока плоский. Так быстро. Девушка и не смела надеяться, что это произойдёт за считанные месяцы после свадьбы. Говорить мужу пока не стала, срок слишком маленький.    Управляющая не верила в суеверия или подобные глупости, в прошлой жизни вообще была атеисткой, но… В ней рос её ребёнок. От её любимого мужчины.     Она была в гареме, где девушки могли взбунтоваться против неё. Она, мало того, что стала единственной, так ещё и женой. Мехмед не принимал наложниц с приезда в санджак. Верить, что всё пройдёт без эксцессов, значило, быть совсем наивным. Амира не была. И в её силах не позволить Мехмеду стать таким.    За её спиной раздались тихие шаги Огюза-аги. Девушка приосанилась. Убрала руку обратно на перила.    – Амира Султан, – она повернулась к нему. Евнух довольно улыбался. – Шехзаде желает вас видеть.    Блондинка кивнула. Пошла на выход, евнух засеменил чуть позади.    – В гареме было спокойно?    – Маленькая госпожа уже вовсю ползает. Девушки не бунтуют, конфликтов и ссор нет, – послушно отчитался ага.    – Даже удивительно, – с долей иронии пробормотала управляющая.    – Думаю, услышав, что сделали с Джихан хатун и про судьбу Махидевран Султан, девушки не хотят поднимать лишний шум, – поделился предположение евнух.    – И правильно. Конфликты ни к чему, – вздохнула девушка и остановилась около дверей в покои мужа. – Продолжайте следить за порядком, Огюз-ага. Махидевран Султан больше не может нам насолить, но есть и другие. Пусть Фахрие будет внимательна.    Амира подошла к дверям, но вдруг остановилась. Обернулась к евнуху.    – И… Огюз-ага…    – Да, госпожа?    – Чтобы больше не было историй подобных той наложницы и лже-евнуха, – слуга поклонился, а блондинка пропала в дверях покоев Шехзаде.    Мехмед сидел за бумагами. Поднял глаза, когда услышал, как открылись двери. Ярко улыбнулся.    – Моя Амира, – он поднялся и раскрыл для неё объятия.    – Мехмед, – она прижалась к нему.    – Как ты себя чувствуешь? Огюз-ага говорил, что тебя мучило недомогание, – мужчина взял её лицо в свои руки.    – Сейчас это… нормально, – пробормотала девушка и отвела взгляд. Думала, как сказать.    – Амира? – Мехмед сел на своё место и посадил её на свои колени.    – Думаю, скоро не давать мне спать по ночам будет не только Хюмашах, – постаралась расслабленно улыбнуться управляющая. По скептическому выражению лица супруга, поняла, что вышло уж очень плохо. Через миг его лицо озарило удивление от догадки. Дошло. А Амира уже мысленно утопилась от глупости сказанной фразы.    – Ты беременна? – Похоже, не одна она удивилась тому, как быстро у них получилось. Девушка кивнула.     – Срок совсем маленький и я бы не говорила так быстро, если бы не симптомы, но… – От нервов она стала лепетать, но прервалась, когда мужчина стала покрывать её лицо поцелуями. Посмотрела ему в глаза с долей робости. – Подождём ещё несколько недель?    – Как пожелаешь, – мягко улыбнулся Мехмед. И в этой светлой улыбке был весь её мир. . Маниса. Март. 1542 год.    Роды проходили тяжело. Разрывающая боль и ломота проносились по телу. Амира сквозь пелену слышала голоса повитухи, Фахрие и служанок. Кто-то протирал ей лицо и шею холодной тряпицей. Кажется, это была Елизавета. Слышалось, как за дверьми ходит Мехмед, которого не пускали в покои. Возможно, с ним и Повелитель с Михримах.   Схватки и боли потуг заставляли в перерывах едва не отключаться, но девушка чувствовала: конец близко, ещё чуть-чуть. Уже стали ощущаться голова и острые очертания плечиков.     Амира не могла надышаться. Воздуха не хватало, но схватки стали сходить на нет. Последняя потуга, по ощущениям, забрала все силы. Она ненадолго выключалась. Не слышала, как в комнату всё таки ворвался Мехмед. Не слышала его взволнованный голос, что звал её, только почувствовала тёплые руки на своём теле.    Холодная вода, которая неизвестно откуда полилась на её лицо, заставила прийти её в чувства. Амира открыла глаза и первое, что увидела – лицо Мехмеда. Его выражение граничило между напряжённостью и облегчением.    Девушка приподнялась на локтях, поддерживаемая руками Шехзаде и бегло осмотрела себя и комнату. Постель была в крови и других жидкостях, на коже ощущался липкий пот, повитуха стояла к ней спиной и что-то делала в тазу с водой.    Ребёнок. Амира едва не вскочила, но была остановлена Мехмедом. Боль в теле тут же отрезвила её. Только сейчас, когда уши разложило, она услышала громкое кряхтение младенца. Облегчённо вздохнула. Не сказать, что её не напрягло количество крови, которой она потеряла, но показывать это сейчас не было ни сил, ни желания.    Повитуха наконец взяла из рук Аслы пелёнки и завернула в них ребёнка. Повернулась к молодым родителям. Улыбнулась.    – Родился здоровый Шехзаде, – женщина передала ребёнка отцу.     Амира подозревала, что выглядела совсем не презентабельно и болезненно. Мехмед, не обращая внимания на грязные и мокрые простыни, подсел к жене ближе, так, чтобы она смогла рассмотреть лицо ребёнка.    Блондинка подняла вдруг потяжелевшую руку и мягко провела кончиками пальцев по розовой щеке сына. Тёмно-голубые, сонные глазки, как и пушок тёмных волос,  яро намекали, что мальчик пошёл в отца.    – На тебя похож, – ласково улыбнулась. Голос хрип, но Мехмед будто и не заметил. С такой же улыбкой посмотрел сначало на жену, а после на их первенца.     – Хюмашах так ждала его, – улыбнулся Шехзаде. Мягко коснулся сухими губами липкого лба Амиры. – Как и мы.    – Михримах и?.. – Девушка прижалась к его плечу.    – Ждут. Их наверняка уже известили, – будто это сейчас ничего не значило, ответил Мехмед. – Отдохни сейчас. Подремай немного, я буду рядом. Когда вы оба будете чувствовать себя лучше, тогда отец проведёт церемонию наречения.    Амира вздохнула. Посмотрела на стоящую всё это время в углу родственницу, что, кажется, пустила слезу от умиления. Девушка сильнее прижалась к боку мужа и закрыла глаза. В груди разлилось тепло. .    Тихий шёпот молитвы, чистая одежда, кожа и простыни сделали её день значительно лучше. Кем бы она теперь не была, но ближайшие год-два повторять такой опыт точно не решится.     Пускай младенец, что сопел сейчас на руках своего дедушки, стоил всех мучений что она пережила. Сколько сил он у неё забрал один Бог знает. По словам врача соблюдать постельный режим ей придется как минимум несколько недель.    Михримах стояла рядом с Елизаветой около её кровати со счастливой улыбкой. Женщина уже не плакала, хоть и Амира всё ещё была уверена, что ей привиделось, смотрела на внучку ласковым взглядом. Иногда бросала такой же на правнука.    Мехмед наблюдал, как отец наклоняется к его сыну. Бросил быстрый влюблённый взгляд на изнемождённую, но такую счастливую супругу и прикрыл глаза, вслушиваясь.    – Твоё имя Мурад. Твоё имя Мурад, – на губах старшего Шехзаде расцвела улыбка. Михримах взяла подругу за руку. В груди Амиры расцвело долгожданное чувство покоя. Всё у них будет хорошо.