Глава 24.

Юлю разбудил лёгкий шорох и запах чего-то вкусного, доносящийся с кухни. Сначала она в полусне попыталась проигнорировать звуки, зарываясь лицом в подушку. Но запах… этот запах был слишком вызывающим. Яичница? Гренки? Может, даже… бекон? Она приподнялась, зажмурившись от солнечного света, пробивающегося сквозь шторы, и зевнула, растрёпанная, в растянутой футболке и с лезущими в глаза рыжими волосами. — Мгхх… кто-то решил поиграть в утреннюю фею кухни? — пробормотала она, вылезая из-под одеяла. Она вышла в коридор босиком и заглянула на кухню. Дима стоял у плиты в своём фирменном “я-дома” образе — в футболке с какой-то странной надписью и мягких штанах, делая яичницу на сковороде. Рядом уже дымился тостер, на столе была нарезана зелень, стояли две кружки с горячим чаем, и даже свечка посреди стола — театральная деталь, без которой Дима явно не мог. Он обернулся, увидев сестру, и фальшиво церемонно произнёс: — Доброе утро, уважаемая именинница пост-фактум. Прошу, ваше королевское яйцо почти готово. Юля захохотала, прислонившись к дверному косяку. — Ты ведёшь себя как моя мама, только без халата и тапочек с помпонами. — Если ты сейчас подаришь мне халат и тапочки с помпонами — я сожгу всё на этой кухне. Она подошла, взяла кружку с чаем и села за стол. — Спасибо, братец. Серьёзно. Это был лучший день рождения за всю мою жизнь. — Ты просто выросла. И вокруг тебя правильные люди. Даже если они иногда играют в "сделай вид, что не влюблён”. Юля усмехнулась, делая глоток. — Да ну, Дим, утро только началось. Не начинай. — Ладно, ладно. Без драм. Только еда, чай и я — лучший утренний фон. Они завтракали в уютной тишине, иногда перебрасываясь шуточками, как в те старые времена, когда всё было проще, но ничуть не менее тёплым. Когда чай был допит, а тарелки опустели, наступила та самая мягкая, лениво-солнечная тишина, которая говорит: «пора». Дима, потянувшись с сонным видом, встал из-за стола и оглядел кухню, как будто прощался с театральной сценой после финального акта. — Ладно, сестричка, мой гастрольный тур завершается. Мой народ ждёт меня — холодильник, диван и плед, в который я буду заворачиваться, как суши. Юля, всё ещё сидя за столом, улыбнулась и потянулась: — Ты просто боишься, что я попрошу перемыть посуду. — Не просто боюсь — я уверен, что это случится. А я не герой. Я уезжаю. — Он театрально направился в коридор. Пока он обувался, Юля подошла к нему и крепко обняла. — Спасибо тебе. За вечер. За утро. За то, что ты рядом. Дима улыбнулся, крепко обняв в ответ: — Ты у меня одна. Слишком рыжая, слишком упрямая, но моя. Будешь психовать — звони. Буду изображать психолога. — Договорились. Он поцеловал её в макушку, подхватил куртку и вышел, крикнув на прощание: — И не вздумай снова зарываться в свои мысли! Жизнь — это не только съёмки и ведьминский трэш, ясно?! — Ясно, ясно! Иди уже, пока не передумала дать тебе список дел! Хлопнула дверь. Юля на секунду осталась в тишине. Сама в квартире, среди уюта и лёгкого послевкусия тепла. Она подошла к окну, выглянула на улицу, глядя, как брат уходит, засунув руки в карманы. 10:30. Квартира Олега и Саши. С самого утра Олег ходил по квартире, будто потеряв связь с реальностью. Ни здрасьте, ни утреннего сарказма. Просто тень человека, медленно перемещающаяся от кухни к окну, потом обратно, с чашкой чая, которую он ни разу не отпил. Саша, наблюдая за этим безмолвным спектаклем, развалился на диване и драматично покачал головой. Он терпел. Честно терпел. Десять минут. Но всё имеет границы. Даже братская выдержка. Он щёлкнул пультом телевизора, выключая утренние новости, и со вздохом произнёс: — Если ты ещё два круга пройдёшь по квартире, я вызову шамана. Или хотя бы экзорциста. Ты вселил в себя дух скуки? Олег оторвался от своих мыслей и, моргнув, глянул на Сашу: — Что? Я просто… думаю. — Ага. Уже седьмой круг ада в твоей голове пошёл, по счёту. Чего ты так? Тебе что, чай не по знаку Зодиака налили? Саша театрально заглянул в чашку брата. — О боги, там ромашка. Всё, Олег, ты теряешь хватку. Олег невесело усмехнулся и сел рядом: — Это не чай. Это… мысли. Про Юлю. — Аааа, вот оно что, — протянул Саша. — Ты всё-таки окончательно влюбился в рыжую беду. Поздравляю. Гарантирую: поцарапает, укусит, но будет весело. Олег взъерошил волосы. — Я просто не знаю, стоит ли ещё бороться. Или отпустить. Видел, как она с Владом смотрит друг на друга? Они будто разговаривают без слов. — Ну и ты разговариваешь без слов. Только с чайником, — хмыкнул Саша. — Слушай, я тебе так скажу: если хочешь действовать — действуй. Не хочешь — отойди и не мучай себя. Но, брат, ты выглядишь так, будто проиграл в шахматы собственной тоске. Он встал и хлопнул Олега по плечу. — Так что или делай шаг, или начни встречаться с ромашкой в кружке. Она явно в тебя влюблена. — Да пошёл ты, Саша, — буркнул Олег, вставая с дивана. — Сам ты ромашка. И, не оглядываясь, прошёл в свою комнату, хлопнув дверью чуть громче, чем нужно. Только чтобы обозначить характер. Не злость. Хотя, может, и чуть-чуть злость. Саша громко рассмеялся и крикнул в закрытую дверь: — А хочешь — я тебе микрофон караоке принесу? Попоёшь “Тоску мою тоскушеньку” — может, отпустит! За дверью послышалось что-то похожее на «иди к чёрту», но глуше, сквозь подушку. Саша довольно кивнул сам себе: — Работает. Олег сидел на кровати, свесив голову, как побитый пёс. В комнате было тихо, только часы тикали где-то в углу, словно напоминая: “Ну? Долго ещё будешь сидеть как мебель?” Он машинально перебирал в пальцах шнурок от худи, мысленно прокручивая вчерашний вечер. Юля. Её глаза. Её лёгкая улыбка. И Влад. Со своим взглядом, полным молчаливого, но болезненного «мой ход». — Да блин, — пробормотал Олег. — Да что я как подросток? Позвонить — не позвонить. Написать — не написать. Он потянулся к телефону, разблокировал экран, открыл диалог с Юлей. Пусто. Последнее сообщение было её пожелание спокойной ночи. Он набрал: «Как настроение?» Удалил. «Если не занята, может, прогуляемся?» Удалил. «Ты как вообще?» Удалил. Провёл пальцем по экрану и выдохнул. — Саш, я не знаю, как вы, нормальные люди, вообще решаетесь на свидания. Я будто в поле минном. Из-за двери донёсся голос: — Так ты хотя бы выйди в поле сначала. А то сидишь в окопе и стреляешь по воробьям. — Спасибо, поэт диванный, — буркнул Олег. — Прямо вдохновил. Он снова уставился в экран и в какой-то момент просто написал, быстро, не давая себе думать: «Привет. Если ты не занята, может, выйдешь погулять? Просто пройтись. Чистый воздух и кофе. Что скажешь?» Отправлено. И тут же сердце застучало громче. Он откинулся на спинку кровати и прошептал в потолок: — А теперь остаётся только ждать. Или сменить фамилию и уехать в лес. Экран мигнул. Юля: Конечно. Мне тоже нужно проветриться. Через полчаса у моего подъезда? Олег уставился на сообщение. — Что, блин? Так просто?.. Он перечитал ещё раз. Потом ещё. На всякий случай. Вдруг во втором чтении она всё-таки передумала и написала: «Шучу, останься в страданиях». Но нет. Она согласилась. И не просто согласилась, а без колкостей, без оговорок, без “если”. — Ты глянь, жизнь даёт шанс! — пробормотал он, резко поднявшись. — Саша! Я ушёл! — В чистилище? — донёсся голос из другой комнаты. — Нет, гулять с Юлей. Так что держи кулачки, чтоб я не сдох от нервов! — Держу и перекрещиваю! Олег на ходу натягивал кроссовки.  Сердце стучало, как будто он шёл на экзамен, где от одного взгляда преподавателя зависела его судьба. Но с другой стороны — а вдруг это действительно шанс? Не на отношения. Не на признания. Просто на честный, тёплый разговор. На “ты и я” — без масок, без треугольников, без догадок. Шепс шёл к подъезду, пытаясь не выглядеть слишком напряжённым. Внутри всё гремело: эмоции, сомнения, попытки вспомнить хоть одну нормальную фразу для начала разговора. Но как только он увидел её — всё исчезло. Юля стояла у подъезда, будто сошла с весенней открытки. Лёгкое платье мягко колыхалось от ветерка, босоножки придавали ей почти сказочную лёгкость, а рыжие волосы — уложенные в волны — переливались в солнечном свете, как пламя. Она просто стояла, улыбаясь, но в этот момент для Олега остановилось всё вокруг. Он замер на секунду, прежде чем подошёл ближе. — Ты… — он запнулся, но быстро собрался. — Ты выглядишь как проклятье. Красивое. Волшебное. И явно не безопасное. Юля хихикнула, закатив глаза: — Старалась. Хоть раз в году выглядеть как человек. — Если это “как человек”, то мне срочно нужен апгрейд. Я рядом с тобой чувствую себя как NPC из игры 2005 года. Они оба рассмеялись. Напряжение будто растаяло в весеннем воздухе. — Ну что, пойдём? Я обещал: только прогулка, никакой мистики. Максимум — кофе и плохие шутки. Юля кивнула, накидывая на плечи лёгкую накидку: — Ты уже начал с плохих шуток. Осталось кофе. Они двинулись по улице, не спеша, наслаждаясь теплом, тишиной и этой странной, уютной лёгкостью, которая возникала между ними, когда никто не пытался быть кем-то. Просто Олег и Юля. И, возможно, маленький шаг к чему-то новому. 12:00. Квартира Влада. Влад развалился на диване, как настоящий повелитель безделья. Телевизор что-то бубнил на фоне — то ли новости, то ли кулинарное шоу, то ли очередная передача про духов, которые не выдерживают аренду на этой планете. Он зевнул, почесал затылок и потянулся за телефоном. — Может, к Лёве съездить, — пробормотал он. — По-нормальному день провести. Набрал Лену. Гудки. Один. Второй. — Ну же… Она ответила с привычной вежливой отстранённостью: — Привет. Мы с Лёвой уехали. На море. — Чего? Когда? — Влад приподнялся с дивана. — Вчера утром. Я же тебе писала. Не увидел, видимо. Он откинулся обратно. — А. Ну, круто. Отдыхайте. Пауза. — Лёва как? — Счастлив. Ведёт себя, как дельфин на батарейках. Устала, но довольна. — Хорошо. Ну… тогда, э… передавай ему, что я люблю. — Передам. Пока, Влад. — Пока. Он отбросил телефон на диван и завис в пустом взгляде в потолок. — Ну и отлично. Остался один. Без сына. Без планов. Без дела. Он посмотрел на себя — футболка, мятая, волосы торчат, взгляд как у кота, которого не гладили неделю. — Вот он я — апогей успеха и веселья. Телевизор на фоне весело заявил: «…а сейчас — лучшие способы провести выходные с семьёй!» — О, да пошли вы.  Влад потянулся за телефоном, вздохнул так, будто собирался позвонить не другу, а бывшей ведьме, с которой делил котёл. Он посмотрел на имя в контактах — «Олег. Упертый медиум». Улыбнулся краешком губ. — Ну давай, Череватый, соберись. Ты же мужик, а не школьник перед родительским собранием. Палец нажал «вызов». Гудки. Один… второй… третий… — Да. Голос Олега был ровным, но чуточку настороженным. — Здорова. Это я. Влад. Кто бы мог подумать. — Ты решил напомнить, что ты существуешь, или у тебя миссия с того света? — Слушай, не начинай. Я не за этим. Я, ну… — Влад почесал затылок и встал с дивана, как будто от этого было легче говорить. — Я подумал, что мы как-то… зашли не туда. Ты — мой друг. Чёрт подери, единственный настоящий. И мне не нравится, что между нами какая-то… хрень. На том конце было молчание. Потом — вздох. — Ну, это ты начал бегать с перекошенной физиономией каждый раз, как я с Юлей просто здороваюсь. — Да я знаю. Я не прав. Не всегда. Иногда. Возможно. Ну, ты понял. — Понял. Ты хреновый извинятель, Влад. — Ну ты же знаешь, что я только что выдавил максимум душевности, на который способен. Если стану ещё мягче — на меня порчу наведут. Олег засмеялся, коротко, но искренне. — Ладно. Давай мир. Я тоже не святой. У меня свой тараканник. — Супер. Тогда по-братски… не обижайся, если я иногда веду себя как чёрт с криками “Моя женщина!” — Слышь, ты ещё не определился, твоя ли она. — Ну вот и не лезь пока, — буркнул Влад. — Я сам пока не знаю, куда всё катится. — Ладно, ладно. Мир. Пиво. И тосты за старую добрую ненависть к телекамерам. — Идеально. Давай вечером где-то пересечёмся? — Давай. Я тебя подлатаю, пока ты окончательно не расползся по дивану. — Люблю тебя, сука. — Взаимно, чудовище. До вечера. Влад откинулся на спинку дивана и наконец-то выдохнул, будто скинул с себя камень весом с планету. — Ну вот, хоть кто-то сегодня сказал “да” и не сбежал на море, — буркнул он с ухмылкой. Настроение медленно выправлялось. Он прошёлся по квартире, включил музыку на фоне, какую-то старую рок-н-рольную подборку, под которую вечно работал над амулетами и приворотами. Рассмеялся про себя. — Скоро мы опять будем сидеть за столиком, бухтеть про жизнь, и я снова скажу, что “всё под контролем”, а на самом деле всё к чёрту. Но по-своему классно. Он подошёл к зеркалу, приподнял бровь. — Пора уже выбраться из этого зомби-режима. И сходить к людям. Хотя бы к одному. Да, вечер переставал быть томным. Скоро будет “психотерапия по-мужски” — с крепким алкоголем, черным юмором и вечными разборками “кто из нас круче”. Но именно этого сейчас Влад и хотел. Нормального разговора. Без масок. Олег как раз отпивал глоток кофе, когда Юля, лениво разглядывая витрину пекарни, вдруг повернулась к нему с хитрецой в глазах: — Кто звонил, если не секрет? — её тон был спокойным, но взгляд внимательный. Олег чуть не поперхнулся, но быстро справился с собой. Он поставил стакан на стол и пожал плечами с натянутой невозмутимостью: — Да так, один старый черт. С замашками демона ревности и голосом прокуренного как подвальчик. Юля сузила глаза и прищурилась, сразу поняв, о ком речь. — Череватый. — Бинго, — усмехнулся Олег. — Позвонил. Мириться пришёл. Представляешь? Даже без угроз и проклятий. Почти как человек. Юля нахмурилась, но на губах мелькнула улыбка: — Вот оно как. А я думала, он вечный обиженыш. — Ну, он и есть обиженыш, просто с душой. Глубоко-глубоко. Под слоями яда и сарказма. Она кивнула, закрутила волосы на палец и задумчиво сказала: — Интересно. Значит, он всё же не хочет терять друзей. Олег ничего не сказал. Только тихо кивнул. — Пошли в наше заведение? — предложила Юля, лукаво посмотрев на Олег, будто намекала: ты уже знаешь, куда идти, даже не притворяйся. Олег улыбнулся, достал из кармана руки и повёл её вперёд: — Ну а что, традиции надо уважать. Тем более, там официантка уже наверняка считает нас парой. Держим планку. Они шли в сторону знакомой кофейни, ноги сами вели по выученному маршруту. Прохожие мелькали мимо, весенний ветер теребил волосы, а в воздухе витал запах выпечки и цветущих деревьев. Кафе встретило их как старых знакомых — тот же уютный интерьер, те же знакомые лица, и, правда, та самая официантка, которая при их появлении приподняла бровь и хитро улыбнулась. — Ну что, как всегда? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Как всегда, — хором ответили Юля и Олег, после чего переглянулись и рассмеялись. Они сели за привычный столик у окна. Здесь, в этом маленьком кафе, мир будто замирал. Здесь было тепло, вкусно, и… безопасно. Без давления, без борьбы, просто — момент покоя. Юля облокотилась на стол, глядя на улицу. — Ты замечал, что самые важные разговоры всегда случаются в этом кафе? Олег кивнул: — Возможно, тут кофе с приворотом. Или просто у нас тут свой портал в реальность, где всё можно сказать вслух. — Может быть… и сегодня тоже. — сказала Юля, глядя куда-то в чашку, а потом перевела взгляд на него. Олег поймал этот взгляд. И понял, что всё-таки разговор будет. Юля смотрела на чашку, как будто в ней мог быть ответ. Кофе уже остыл, официантка принесла привычный чизкейк, но вкус еды перестал быть важным.   Она подняла взгляд на Олега. Тот как раз рассказывал какую-то забавную историю про клиента, который требовал изгнать дух… своего кота. И он смеялся. И Юля — чуть улыбнулась. Но внутри всё было чрезмерно серьёзным. — Олег… — перебила она его мягко, но решительно. Он замолчал, удивлённо посмотрев на неё: — Что-то не так? Она выдохнула и положила ладони на стол. — Нам нужно поговорить. Серьёзно. Без шуток. Без твоего “ага, конечно”. Без моих отмазок. Олег напрягся. Он знал этот голос. Знал, что сейчас будет не “просто диалог”. — Хорошо. Я слушаю. — голос стал ниже, спокойнее. Он отложил вилку и сосредоточился полностью на ней. Юля замолчала на пару секунд, словно набирала воздух не в лёгкие, а куда-то глубже — в душу. Потом, спокойно, не отводя взгляда от чашки, начала: — Олег, я долго избегала этого разговора… Она приподняла глаза, посмотрела на него. — Ты всегда рядом. Ты заботливый, добрый. Такой… настоящий. Рядом с тобой спокойно, уютно. Она слегка усмехнулась. — С тобой можно говорить о любой ерунде. Можно молчать. И просто знать, что ты рядом. Я просто… хочу, чтобы ты знал: ты важен. Ты невероятный. — слова давались очень тяжело.  Олег медленно поднял взгляд. И в этот момент Юля увидела всё. Боль. Надежду. И нежность. Такую, от которой может защемить в груди. Он потянулся вперёд, медленно, будто давал ей шанс остановить. Она не остановила. Наклонился и поцеловал её. Не жадно. Не с отчаянием. А как будто с благодарностью. С последним лучом надежды, с трепетом и нежностью, которую он так долго хранил внутри. Они отстранились друг от друга, и в воздухе повисла тишина. Такая плотная, будто каждое движение, каждый взгляд в ней — что-то значат. Олег посмотрел на Юлю. Его глаза уже не прятали эмоций. Он был открыт. Уязвим. И очень-очень настоящий. — Будешь моей? — спросил он. Просто. Без театра. Без пафоса. С надеждой, которая звучала как: “давай попробуем быть счастливыми”. Юля застыла. За одну короткую секунду в голове пронеслось всё. Влад. Олег. Все их разговоры. Ссоры. Улыбки. Поцелуй. Одиночество. Её страх любить, боязнь сделать неправильный выбор. Но и — её желание быть рядом с тем, кто не предаст. Она смотрела на Олега, и вдруг в голове стало тихо. Совсем. Потому что, может, иногда не надо думать. Иногда нужно просто… почувствовать. — Да, — сказала она. Тихо. Потом повторила чуть громче, глядя ему в глаза: — Я согласна. Улыбка Олега была такой, какой Юля не видела ни разу. Теплой. Светлой. Ребячьей. И какой-то до слёз счастливой. Он не прыгнул, не начал кричать от радости. Он просто шагнул к ней и обнял. Сильно. По-настоящему. Как будто обнимал уже не мечту, а свою реальность. И в этот момент Юля подумала: “А вдруг это и есть то, что мне нужно? Не фейерверк, не буря. А вот это — простое, настоящее тепло.”