Глава 25.

Они шли молча, рука в руке, и в этой тишине было что-то особенное — не неловкое, а тёплое, как уютное одеяло после долгого дня. Юля смотрела на Олега краем глаза, всё ещё не веря до конца, что она сказала “да”. Что они теперь — вместе. Поднявшись к её подъезду, они остановились. Юля вздохнула, улыбнулась и повернулась к нему: — Зайдёшь? Чай, кофе, разговоры о смысле жизни? Олег на секунду замялся. Очень хотелось сказать “да”. Но он слегка покачал головой, с виноватой, но мягкой улыбкой: — Сегодня — нет. У меня… бар. Вечерний ритуал с одним чернокнижником, который решил, что пить со мной безопаснее, чем страдать в одиночку. Юля вскинула бровь: — Череватый? Олег усмехнулся: — А кто же ещё? Он, конечно, молчит как рыба об Оскаре, но я ж вижу — гложет его. И если я не приду, он, возможно, начнёт изгонять свои эмоции через бутылку водки. А кто потом его откапывать будет? Юля тихо рассмеялась: — Ну ладно. Иди спасай. Только передай ему, что я теперь под твоей защитой, и пусть остерегается. Олег кивнул, подошёл ближе, чмокнул её в висок — нежно, будто ставя печать на сегодняшний день: — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя берегу. Она задержалась на его взгляде чуть дольше, чем нужно, потом шепнула: — Спасибо, что ты рядом. Он улыбнулся, шагнул назад и уже с привычной легкой ухмылкой сказал: — Иди отдыхай. Я вернусь целым, обещаю. Без следов ритуальных плясок. Юля кивнула, махнула рукой и поднялась к себе. Олег вышел из подъезда, на ходу набирая сообщение: «Выхожу. Минут через 15 буду. Не напейся без меня, демон в кроссовках.» Отправил, засунул телефон в карман и хмыкнул. Настроение было… сложным. С одной стороны — легкость, странное чувство тёплого покоя после разговора с Юлей. С другой — он знал, с кем сейчас будет пить. И знал, что эта встреча может стать не просто «посиделками». Он шагал по весенним улицам, вдыхая вечерний воздух, и думал, что, может быть, эта ночь станет тем моментом, когда каждый из них расставит всё по местам. Он — с Юлей. Влад — с… собой. Мимо проехал троллейбус, промелькнули огни витрин, кто-то пел под гитару на лавке. А Олег шагал уверенно, чуть быстрее, чем обычно. Он не любил опаздывать. Особенно когда в баре его ждёт не просто друг, а Череватый. А у того на уме может быть всё, что угодно. — Главное, чтоб сегодня обошлось без мордобоя, проклятий и “а кто ей нужнее”, — пробормотал он себе под нос. Шепс толкнул дверь бара, и его сразу окутала знакомая атмосфера — приглушённый свет, лёгкий гул голосов, запах жареных крылышек, дешёвого пива и чего-то магически сомнительного, как будто кто-то пытался зарядить амулет прямо у стойки. Он провёл взглядом по залу — и сразу увидел его. Влад сидел за их привычным столиком в углу, полуразвалившись, с видом царя местной тьмы. Рука с бокалом уже была поднята в воздухе, а сам он, завидев Олега, широко махал рукой, как будто звал на шабаш. — А вот и ты, медиум спасения моей психики! — громко выдал Влад. — Ну давай, проходи, садись. Пока я добрый. Олег подошёл и с лёгкой усмешкой опустился на своё место. — Судя по твоему лицу, ты уже выпил не одну “пробу на адекватность”. — Слушай, я сегодня весь день был образцом сдержанности, — Влад сделал вид, что обижается, — только одна трещина в стакане и ни одной сломанной души. Горжусь собой. Олег хмыкнул: — Ну, не вечер с Череватым, если нет угроз саморазрушения в глазах. Он посмотрел на бокал. — Что пьём? Или уже поздно спрашивать? — Пьём “забвение”, — философски протянул Влад. — Только сегодня оно без сахара и на льду. Олег усмехнулся, позвал бармена и заказал себе то же самое. — Ну, выкладывай. Чего зовёшь, кого хороним, кого любим, кого ненавидим? Влад посмотрел на него. Взгляд был тяжёлым, хоть и прикрыт фирменной ухмылкой. — Слушай, Олег… а если я скажу, что хрен его знает? Что я влюблён, злюсь, боюсь, не понимаю, и вообще хочу вырубить чувства к чертям? Олег откинулся на спинку стула, взял в руки бокал и спокойно произнёс: — Тогда, брат, нам точно нужно два “забвения”. И побольше льда. И начался тот самый вечер — вечер без масок. Где медиум и чернокнижник, два упрямых чёртовых мага, пытались разобраться… в человеческом. Бокалы один за другим опустошались, и с каждым глотком маска Череватого трещала всё сильнее. Сначала это были обычные разговоры: о съёмках, о магии, о зрителях, о том, как один «особо одарённый» клиент пытался расплатиться за приворот флягой самогона и песней под баян. Олег смеялся, Влад ехидно закатывал глаза — всё как всегда. Но потом… Потом вино подступило к сердцу. — Ты же знаешь, я… не умею это всё. Говорить. Про… Влад задумался. Покрутил бокал в пальцах, потом криво усмехнулся. — Короче, я облажался. Олег смотрел молча. Даже не кивал. Просто… слушал. — Я вроде взрослый мужик, — продолжал Влад, — с яйцами, с принципами, с тьмой в глазах, а тут… стою у двери, как идиот, с кучей эмоций, которые не знаю куда деть. Он бросил взгляд на Олега: — Я же никогда так не сходил с ума из-за женщины. Ну, может, пару раз, но не так. Не вот так. — Юля? — мягко уточнил Олег, будто и не знал. — Ага. Кто ж ещё, по-твоему? У неё и имя уже звучит, как удар под дых. Он усмехнулся, но грустно. — Я злюсь. Я ревную. Я думаю о ней, когда не хочу думать. Я вроде бы отпустил, но потом вижу — и всё, пошло по новой. — Ты говорил ей об этом? — осторожно спросил Олег. — Нет. Я ору, язвлю, ухожу по-английски. Всё, что угодно, только не “давай поговорим”. Я ж… Череватый. Я не умею “поговорим”. Он допил и жестом показал бармену ещё. Олег медленно кивнул. В груди у него было тяжело. Слова стояли в горле. “Я с ней, Влад. Я с Юлей. Она сказала “да”. Мы вместе”. Но — он проглотил эти слова. Не сегодня. Не сейчас. Потому что сейчас Влад был не в образе. Не в панцире. А в боли. И Олег не собирался добивать. — Может, тебе не надо говорить. Может, тебе надо просто почувствовать. Разрешить себе. Без злости. Без бравады. Влад смотрел в бокал. Тихо сказал: — А вдруг я не нужен ей? Не по-настоящему.  Олег улыбнулся. Тихо. И, чуть качнув головой, ответил: — Вот когда будешь знать точно — тогда и решай. А пока… будь. Просто будь. И они снова выпили. Два мага, два мужчины, два сердца — спрятавшие всё, что не успели сказать. Ключ провернулся в замке с лёгким щелчком, и Влад толкнул дверь плечом, ввалившись в квартиру, где царила тишина. Такая, которая не уютная — а звенящая. Он сбросил куртку прямо в коридоре, разулся кое-как, проходя вглубь квартиры, словно на автопилоте. В голове звенело — не от выпитого, а от мыслей, слов, взгляда Олега. — «Просто будь…» — повторил он про себя. Влад плюхнулся на диван, уставившись в потолок. Олег ничего не сказал. Ни слова о себе. Ни упрёка, ни укоров. Но в этом молчании было слишком многое. Он не был идиотом. Он видел. Чувствовал. Юля и Олег. Слишком рядом. Слишком тепло. Слишком по-настоящему. И вдруг стало как-то не по себе. Не из-за ревности. А из-за… пустоты. Из-за страха, что он действительно всё упустил. Он провёл рукой по лицу, зарывшись пальцами в волосы. — Вот же дерьмо… — выдохнул он. Секунда тишины. Потом ещё одна. И вдруг — решение. Влад встал, будто резко пришёл в себя. Прошёлся по комнате, будто энергия захлестнула изнутри. — Нет. Хватит. — Я или мужик, или так и буду ныть, как школьник, у которого забрали первую любовь. Он подошёл к столу, схватил телефон. Долго смотрел на экран, на её имя. Палец завис над кнопкой вызова. Сердце стучало. Не от страха. От… Надежды? — Поговорим, Юль. Хватит бегать. Он нажал кнопку вызова. И поднёс телефон к уху. — Алло… — голос с той стороны был хрипловатым и явно сонным. — Кто, блин, умирает? Влад невольно усмехнулся, но быстро взял себя в руки. — Никто не умирает, Матвеева. Хотя… почти. Если бы ты слышала, как я сегодня философствовал с Олегом, ты бы точно начала копать мне могилу. — Влад? Серьёзно? Ты решил позвонить мне в полночь, чтобы пожаловаться на… философию? — Юля зевнула, потом, судя по шороху, села на кровати. — Или ты просто хочешь поиздеваться надо мной? Потому что у тебя это, видимо, рефлекс. — Я не шучу, Юля, — серьёзно сказал Влад. — Я хочу поговорить. По-настоящему. Без язв, без этой нашей “войны”, без масок. Он замолчал, а потом добавил уже тише: — Потому что я устал. Устал притворяться, что мне всё равно. Юля долго молчала. Влад уже почти подумал, что она уснула с телефоном в руке. Но потом услышал её тихий голос: — Ты же понимаешь, что после этого разговора всё изменится? В одну или другую сторону. — Я на это и рассчитываю. — хрипло сказал он. — Я не могу больше висеть между “ничего” и “почти”. Юля вздохнула. — Хорошо. Тогда завтра. Не по телефону. Говорить — так смотреть в глаза. — Договорились. Завтра. — А теперь дай мне поспать, звезда ты чёрной луны, — пробурчала Юля.  — Доброй ночи, ведьмочка. — с почти нежной усмешкой сказал Влад. — Иди к чёрту, Череватый. Сигнал отбоя. И лёгкая улыбка у него на губах. Завтра. Всё решится. 7:30. Квартира Юли. Юля проснулась очень рано. Свет только начинал пробиваться сквозь шторы, а в комнате царила тишина. Та самая утренняя тишина, в которой всё слышно слишком чётко — даже собственные мысли. Она лежала на спине, уставившись в потолок, и ощущала, как внутри поднимается тревога. Сегодня. Сегодня этот разговор. Разговор, от которого зависело слишком многое. Юля села на кровати, провела рукой по лицу и вздохнула. Как говорить? С чего начать? Что сказать? Как объяснить, что ей страшно? Что она до сих пор не понимает, куда ведёт эта дорожка — в любовь или в пропасть? Она подошла к окну, отдёрнула штору. Снаружи было пасмурно, но без дождя. Серая весенняя хмарь. Идеальная погода для катарсиса. — А может, вообще не идти?.. — на секунду мелькнула предательская мысль. Но тут же сама себе ответила: — Нет. Хватит убегать. Она пошла на кухню, заварила крепкий кофе, и, пока он настаивался, задумчиво уставилась в окно. Картинка расплывалась — то ли от утренней неясности, то ли от мыслей, которые не давали покоя. — Если он снова сбежит в сарказм — я выгоню его. Сразу, без разговоров.  Если начнёт говорить то, что я боюсь услышать… Она вздохнула. — То я просто выдержу. Хоть на этот раз. Юля поставила кружку на стол, села и обхватила её ладонями. Кофе обжигал пальцы, как будто напоминая — ты живая. Всё настоящее. Сегодня не будет “попозже”, не будет “как-нибудь”. Сегодня — всё. Или ничего. А пока… пока она просто пила кофе и собиралась с духом. Телефон завибрировал на столе, и Юля вздрогнула, вынырнув из своих мыслей. Экран мигнул, и она увидела знакомое имя: Олег. Она на секунду замерла, а потом взяла телефон в руки и открыла сообщение: “Доброе утро, рыжая ведьма. Ты как? Всё в порядке?” Юля усмехнулась сквозь лёгкую тревогу. Этот его стиль — будто проверяет температуру воздуха перед грозой. Она быстро набрала ответ: “Доброе утро. Пока жива. Чувствую себя как накануне экзамена, где никто не сказал, что будет в билете.” Спустя пару секунд пришёл ответ: “Хочешь — скажи, что заболела и отменим встречу. Я официально разрешаю тебе сбежать.” Юля закатила глаза и тут же ответила: “Не дождётесь. Хватит уже бегать. Хватит недосказанностей. Пусть всё прояснится.” Потом она сделала паузу, и отправила второе сообщение: “Спасибо, что пишешь. Серьёзно.” Олег прочитал и спустя мгновение написал: “Я рядом, если что. Даже если всё полетит к чёрту — ты не одна. Запомни это.” Юля смотрела на экран, и где-то внутри стало чуть теплее. Он всегда знал, что сказать. Без давления. Без намёков. Просто — по-человечески. Она отложила телефон, допила остывший кофе и поднялась. Пора собираться. 8:00. Квартира Влада. Влад ворочался с боку на бок всю ночь, постель будто обжигала, мысли лезли в голову одна за другой, не давая ни минуты покоя. Он вымотался сильнее, чем после самых тяжёлых ритуалов. Каждый раз, как только ему казалось, что вот-вот уснёт, перед глазами снова вставал её взгляд. Тот самый — с вызовом, с теплом, с болью, которую она прятала. И с тем самым поцелуем. Он несколько раз садился, вставал, ходил по квартире, пил воду, зарывался обратно в подушку, и снова лежал, глядя в потолок, считая секунды до рассвета. Когда за окном начало светать, Влад выдохнул и встал. — Да ну его к чёрту. Всё равно не усну. Он прошёлся в ванную, умываясь холодной водой, как будто хотел смыть с себя не только усталость, но и все чувства, которые лезли в глотку с ночи. Потом прошёлся по квартире, включил музыку, привычно заварил себе крепкий кофе и встал у окна. Город просыпался — люди, машины, утренние пробки. А он всё ещё не знал, что скажет ей. Но точно знал одно — молчать больше нельзя. — Сегодня либо сдохну, либо стану честным, — пробормотал он себе под нос. — И уж что-что, а с честностью у меня, мать её, сегодня по плану. Он сделал глоток кофе, потянулся, пошёл собираться. Влад стоял у шкафа, уставившись в одежду так, как будто там хранились ответы на все жизненные вопросы. Футболка? Нет, слишком по-домашнему. Чёрная рубашка? Слишком «я пришёл тебя покорить». Свитшот? Слишком «я вообще не парюсь, но ты смотри». Он злился. На себя. На всё. И немного — на эту проклятую рубашку. — Ебануться, да что я, на свидание собрался? — выдохнул он, отбросив очередную вещь на кровать. Он прошёлся по комнате, потом снова вернулся к шкафу. Посмотрел. Закрыл. Открыл. Повторил цикл. Как будто за это время в нём могли появиться новые варианты. — Я реально стал тем самым чуваком, который “долго собирается”? Ещё немного — и начну волосы укладывать. А ну нахрен. И всё же… он подошёл к зеркалу. Посмотрел на своё отражение. Взъерошенные волосы, взгляд уставшего кота с характером волка. — Ну, Череватый. Соберись. Сегодня ты, возможно, просрёшь всё — или наконец-то перестанешь быть идиотом. В итоге он выбрал простую чёрную футболку, тёмные джинсы и свою любимую куртку. Стильно. Просто. По-делу. Без понтов. Только он. И когда он уже выходил, всё же вернулся к зеркалу. Глянул в него, ухмыльнулся себе: — Ладно, хоть пахну приятно и не похож на утопленника. Уже победа. Он закрыл дверь, закинул ключи в карман и направился навстречу Юле. Она сидела у окна, в их условленном кафе, руки обхватывали чашку с кофе, взгляд был направлен куда-то в улицу, но видно было — она ждёт. Его. Юля была в светлом свитере, волосы свободно падали на плечи, и от этой простоты у Влада перехватило дыхание. Без нарочитости. Без игры. Просто она. Настоящая. Он остановился у двери на секунду. Ему нужно было ровно одно дыхание, чтобы взять себя в руки. Потому что внутри всё сжалось. От страха. От волнения. От мысли: «А вдруг я всё испорчу?» — Соберись, Череватый. Она — не демон. Хотя хрен его знает, конечно… Он выдохнул, расправил плечи и пошёл. Уверенной походкой, но с ураганом внутри. Юля заметила его ещё на подходе. Подняла взгляд, встретилась с его глазами. И вдруг — не отвела. И Влад понял — она тоже боится. Но ждёт. Он подошёл к столику, чуть кивнул: — Привет. — Привет. — ответила она тихо, но сдержанно. Он не сел сразу. Окинул её взглядом, словно в последний раз собирался с мыслями. Потом опустился на стул напротив. И на секунду замолчал. И в этой паузе было всё: — страх, — решимость, — и самое важное — наконец-то готовность говорить по-настоящему. Она смотрела прямо на него — без вызова, но и без попыток скрыться. Открыто. Честно. Настолько, что Владу стало не по себе. Она не перебивала, не спрашивала, не торопила. Просто ждала. А он молчал. Секунду. Две. Потом нервно потер шею и выдал: — Я не знаю, как это делать. — Он хмыкнул. — Разговоры. Такие. Где надо не съязвить, не обесценить, не уйти, а… остаться. И сказать, как есть. Юля чуть склонила голову. Он продолжил, уже тише: — Я… с ума схожу. Серьёзно. Я ненавижу, когда ты улыбаешься кому-то, кроме меня. Я злюсь, когда вижу, что ты с ним… с Олегом. Потому что я хочу, чтобы ты смотрела так на меня. Он замолчал на миг, но Юля не отвела взгляда. И это давало ему сил. — Я не говорил тебе, потому что боялся. Потому что семья, сын, вся эта каша, что в голове. Потому что думал — перебесится. Пройдёт. Он усмехнулся. — Не прошло. И, кажется, уже не пройдёт. Он медленно поднял глаза на неё: — Я не могу обещать, что буду идеальным. Но я хочу… попробовать. Без вранья. Без игры. Просто быть с тобой. Если ты ещё… если не поздно. Тишина. Кафе жило своей жизнью — кто-то смеялся у стойки, кто-то стучал ложкой по чашке. А для них всё будто остановилось. Влад затаил дыхание. Теперь — всё зависело от неё. Всё его признание, каждое слово — врезались в неё, как нож. И не потому, что это было неприятно. А потому что это было то, чего она ждала. Раньше. Тогда, когда она ещё надеялась. Когда ещё верила, что он — тот самый. А теперь… Юля сглотнула, медленно опустила взгляд, прижала пальцы к горячей чашке, будто пыталась успокоить дрожь, которая пошла по телу. — Влад… — её голос был почти шепотом. Она подняла глаза. В них стояла грусть. Настоящая. Глубокая. — Почему только сейчас? Почему, когда я уже собрала себя по кусочкам? Когда начала дышать без боли? Когда позволила себе… кого-то другого? Он смотрел на неё, не перебивая. И это молчание было хуже слов. — Ты был важен для меня, — продолжила она. — Очень. Но ты молчал. Ты отталкивал. Ты делал вид, что тебе всё равно. И я поверила. Я не хотела, но поверила. Она выдохнула. — А Олег… он просто был рядом. Когда мне было плохо, когда я злилась, когда я плакала — он не требовал ничего. Он просто был. Юля замолчала на секунду. Внутри у неё всё трещало, но она знала — дальше тянуть нельзя. — Я с ним, Влад. Мы вместе. Она посмотрела прямо в его глаза. — И мне не хочется ранить тебя. Но я не могу больше быть той, кто ждёт, когда ты “будешь готов”. Тишина между ними была звенящей. И в этой тишине Влад, кажется, понял: он опоздал. В тот момент, когда её слова прозвучали — тихо, спокойно, но необратимо — внутри у Влада что-то треснуло. Не громко. Не пафосно. Без вспышки молнии или драматичного «бах». А просто… тихо и больно. Как будто кто-то медленно, методично ломал его изнутри. Он не вздрогнул. Не повёл бровью. Не выронил ни слова. Просто внутренне замер. Улыбка, которая еле держалась на губах — исчезла. Он отвернулся на секунду, глядя куда-то в окно, будто надеялся, что стекло спрячет то, что творится в глазах. Боль. Опустошение. И… прощание с тем, что могло бы быть. Он наконец сказал, очень тихо, почти ровно: — Понял. Сказал — и замолчал. Потому что не знал, как звучать, когда у тебя только что вырвали сердце. Несколько секунд он просто сидел. Потом кивнул, словно самому себе. — Прости. Что не раньше. Что не по-настоящему. Что… вообще. Он медленно поднялся. Без жестов. Без драмы. Просто — ушёл. Оставил чашку с недопитым кофе. Стул, который чуть скрипнул от движения. И её — сидящую за столом, с глазами, полными не меньшей боли. Потому что иногда в жизни самое трудное — не выбрать кого-то. А отпустить того, кого ты уже любишь. Юля сидела, будто окаменев. Она не проронила ни звука, пока Влад уходил. Лишь проводила его взглядом — словно смотрела, как что-то важное уходит навсегда. Как только дверь за ним захлопнулась, вся сдержанность, всё хрупкое самообладание сломалось. Сначала — едва заметный вздох. Потом — судорожный вдох. И вдруг… слёзы. Не те, что тихо стекают по щеке и красиво блестят. А настоящие, живые, неуправляемые. Слёзы боли, вины, обиды, любви. Слёзы — от того, что разорваться нельзя. А хочется. Она прикрыла лицо рукой, вторая всё ещё сжимала чашку, будто горячий фарфор мог удержать её в реальности. — Почему ты пришёл только сейчас, Влад… — прошептала она в никуда. Люди вокруг продолжали свои разговоры. Кто-то смеялся, кто-то ел, кто-то смотрел в телефон. А она сидела в центре комнаты с разбитым сердцем и пустотой внутри.