Глава 32.

POV Юля. Юля проснулась ближе к одиннадцати — от тишины и света, который мягко пробивался сквозь шторы. Ни резкого звона будильника, ни суеты, ни магии в воздухе. Только ленивое утро и тяжесть в теле, будто она пробежала марафон или пережила бой с чем-то, что не вписывается в реальность. А ведь так и было. Она медленно перевернулась на бок, застонала от ломоты в мышцах. Даже дыхание казалось чуть вязким, будто воздух вокруг всё ещё пропитан тем, что вчера пыталось в неё влезть. Плед соскользнул с плеч, и она вздрогнула от прохлады. Потянулась, как могла, и села на кровати, уставившись в одну точку, пока сознание догоняло тело. Испытание. Влад. Этот голос. Это… что-то. Сущность. Она глубоко вдохнула. Рядом на прикроватной тумбочке — стакан воды и записка. Строгий, аккуратный почерк Олега: «Буду ближе к обеду. Не напрягайся. Просто живи. P.S. Я сменил пароль на твоём чайнике. Теперь он греет воду, только если ты улыбаешься. Удачи». Юля слабо усмехнулась. Но тепло пошло по груди. Он был рядом. Они все были рядом. И она всё ещё здесь. Целая. Слабость ощущалась в каждой клетке, но не была пугающей. Юля соскользнула с кровати, натянула на себя уютный халат и пошла на кухню, не спеша. Сегодня можно не спешить. Сегодня она просто будет жить. На кухне всё было по-прежнему — чайник, как ни странно, включился с первого раза, хоть Юля и не особо улыбалась. Видимо, Олег всё-таки оставил чайнику поблажку после пережитого. Она засыпала кофе в кружку с надписью «Не ведьма — энергетический перфоратор», добавила чуть больше, чем обычно, и включила плиту. Крепкий. Почти чёрный. Как внутреннее состояние. Пока вода закипала, Юля открыла телефон и залезла в социальные сети. «Экстрасенсы. Реванш». Тег. Хештеги. Новые посты. Комментарии. Реакции. Их было много. “Юля — огонь. Я плакала, когда она упала. Это же было настоящее, не подстава.” “Я раньше не верил в её силу. А теперь… это что-то нереальное.” “Влад как всегда язвил, но видно, как он испугался. Он первым к ней подбежал.” “Что это вообще было? Кто-то объяснит?!” “Матвеева — тьма, но с характером. И это делает её опасной. И настоящей.” Юля пролистывала всё это молча, потягивая обжигающе горький кофе. Иногда улыбалась — чуть, невидимо. Иногда морщилась. А иногда просто читала. Каждое слово — как отражение вчерашней боли, как подтверждение того, что всё было реальным. Одна фотка особенно зацепила: Кадр, где Влад держит её на руках, Вика позади, Олег с рюкзаком, а вокруг — энергетический хаос. Подпись: «Кто бы знал, что в этой тройке столько чувств.» Юля задержала взгляд на фото. Долго. И только прошептала: — Вы бы знали, сколько в этом боли. Она сделала ещё глоток кофе. Звонок в дверь прозвучал как-то особенно буднично, даже уютно — после вчерашнего. Юля, всё ещё в халате и с кружкой кофе в руке, подошла, приоткрыла дверь и увидела его — с немного смущённой улыбкой, пакетом фруктов и коробкой сока в руках, как заботливая бабушка в обличии медиума. — Ну здравствуй, ведьма, — сказал он, чуть наклонив голову. — Утро бодрое? Она оглядела его с ног до головы, потом перевела взгляд на пакет, медленно приподняла бровь. — Ты чего, пришёл меня приручать? Или это новый ритуал по изгнанию слабости — апельсины и мультивитамины? — Я подумал, ты ослабла после боя, а значит пришло время фруктовой магии, — отшутился он и протянул пакет. Юля взяла его, заглянув внутрь. — Хмм… яблоки, киви, мандарины, сок… Она кивнула серьёзно: — Всё, как в инструкции по откачке ведьм. Не хватает только «поцелуй в лоб и миллион на карту». Олег усмехнулся, шагнул внутрь, снимая куртку. — Ну, если ты закажешь — поцелуй в лоб устроим. А вот с миллионом сложнее. Я всё ещё на экстрасенсах, а не в «Поле чудес». Юля рассмеялась и отступила в сторону, пропуская его в квартиру. — Ну заходи, маг ты мой заботливый. Сейчас чайник опять уговаривать будем. — Ага. Только если он не злится, что я вчера вмешался в его личную ведьму, — подколол Олег, проходя на кухню. — Ты ему принеси банан — он тебя простит, — подмигнула она. И снова в квартире зазвучал тот самый, живой, домашний, человеческий смех. POV Влад. Утро у Влада началось, как по классике жанра: с тяжёлого вздоха, звука лап по ламинату и настойчивого — почти угрожающего — тычка носом в бок. — Угу… понятно, — пробормотал он, не открывая глаз. — Твоя пушистость снова победила мою волю к сну. Люцифер не унимался — уселся рядом, ткнулся лапой в одеяло, а потом тихонько тявкнул, будто добавил: «Собака на службе, батя, вставай уже!» — Ладно, ладно, Люцик… — Влад медленно сел на кровати, потирая лицо. — Если ты ещё раз так меня разбудишь — я тебя перекрещу. Будешь не Люцифер, а Тимоша. Собака выразительно посмотрела на него снизу вверх, явно оскорбившись. Через пятнадцать минут они уже были на улице. Влад, как всегда, в тёмной футболке, кофте с капюшоном и с неизменной мятой походкой «я не человек до второго кофе». Люцифер гордо вёл батю по утреннему городу, гоняя голубей, обнюхивая кусты и делая вид, что решает важные государственные дела. Влад шёл за ним, зевал в пол-рта и бормотал себе под нос: — Ну и зачем тебе эта улица? Люди, машины, деревья — все пахнут одинаково. Лучше бы дома спал. Нам бы обоим это пошло на пользу. Люцифер, будто не слушая, радостно припустил вперёд, потащив поводок. — Вот именно, — фыркнул Влад. — Ни совести, ни сочувствия. Сплошной сатанизм. Но на самом деле — он был благодарен за эту прогулку. Привычный ритуал. Простой. Настоящий. После всего, что было вчера — именно это и нужно. Влад нашёл свободную лавку в тени деревьев и с облегчением опустился на неё, вытянув ноги вперёд и с наслаждением зарывшись плечами в капюшон. Утро было прохладным, но солнечным — и это чертовски не вязалось с его внутренним состоянием. Люцифер тем временем носился по парку, как пушистый демон: то гонялся за голубями, то устраивал состязания по дрифту с каким-то шпицем, то вступал в переговоры с овчаркой размером с холодильник. Серьёзный парень, никаких компромиссов. Влад смотрел на него и чуть усмехнулся. — Хоть у тебя всё просто: встретил — погонял — забыл. А у меня… Он провёл ладонью по лицу, глядя в никуда. В глазах — усталость. В теле — тяжесть. А внутри — всё то, что он так не любил называть: тревога и беспокойство. Юля. Как она там? Как чувствует себя после того, что с ней произошло? Он не написал ей — не знал, надо ли. Не знал, можно ли. — Чёртова ведьма, — выдохнул он, не то с теплом, не то с тоской. — Даже когда ты без сознания, ты управляешь моей башкой. Люцифер в этот момент подбежал к нему, запыхавшийся, довольный, с травой на носу. — Ты, кстати, тоже, — сказал Влад, почесав ему за ухом. — Один меня на землю возвращаешь, вторая — на орбиту вышибает. И между вами, похоже, уже давно сговор. Влад сидел на лавке, как старый мудрец на пенсии: капюшон на голове, руки в карманах, лицо мрачное, как будто размышляет о смысле жизни… или хотя бы о том, есть ли дома нормальная еда, кроме макарон и пельменей. Люцифер тем временем устраивал собственное шоу — носился, как угорелый, общался с каждым встречным псом, пытался подкопать газон и в целом вёл себя как маленький демон на перерыве. Влад бросил на него взгляд: — Да-да, Люцик, веселись, пока молодой. У тебя хоть в жизни всё стабильно: поел — побегал — поссал. Завидую. Он достал телефон, потупил в экран и тяжело вздохнул. — Ну всё. Сейчас будет страшное. Переписка с женщиной, в которую ты влюблён которую сам же облажался просрать. Момент истины, собачка. Держи за меня лапки. Открыл чат с Юлей. Пусто. Леденящая пустота. Тишина, как после битвы. Он начал печатать: «Жива?» — Мило, — буркнул он. — Прямо как заботливая бабушка. Сейчас ещё «ты покушала?» добавлю. Удалил. Попробовал снова: «Юль, ты как?» — Ага. Очень оригинально. Давай ещё «выздоравливай» и гифку с медвежонком. Снова удалил. Наконец, собрав весь свой внутренний сарказм в кулак, он написал: «Юль. Просто хотел спросить… Как ты себя чувствуешь?» Он уставился на экран, как будто от него зависела судьба человечества. А потом резко нажал «отправить» и откинулся назад с видом героя, который только что разминировал бомбу. — Фух. Всё. Готово. Люцифер подбежал, ткнулся носом в колено и как будто спросил: «Ну что, батя, признался в чувствах? Или снова “я просто интересуюсь”?» — Не дави на меня, Люцик. Это первый шаг. Потом, может, и гифку медвежонка кину, — пробормотал Влад. — Но это уже следующая стадия эмоционального провала. Он почесал Люцифера за ухом и пробурчал: — Всё, ждём. А если не ответит — будем писать под видом курьера. Или сосиски предложим. Сосискам ведь никто не отказывает. Телефон в кармане завибрировал — едва заметно, но Влад дёрнулся, как будто кто-то кинул в него снежком. Он выдернул его с такой скоростью, что Люцифер аж отскочил, уставившись на хозяина с выражением: «Опять твои женские магии?» Экран мигнул. Юлия Матвеева — онлайн. Под сообщением появилась надпись: «печатает…» И тут же — сообщение. «Привет. Голова ещё гудит, как будто я станцевала на громкоговорителе, но в остальном — цела. Спасибо, что написал.» Влад уставился на экран. Медленно. Как будто вчитывался в надписи на древнем артефакте. — О, она жива. С юмором. И без угроз. Это уже плюс, — пробормотал он, глядя на Люцифера. — Ты понял, Люцик? Мы не в игноре. Повторяю: не в игноре. Люцифер завилял хвостом, как будто осознанно поддерживая моральный подъём. Влад снова посмотрел на экран. Пальцы сами начали набирать ответ. «Рад слышать, что не улетела в ад с концами. Если что — я держал место на обратном билете.» Пауза. Слишком дерзко? Добавил: «Если серьёзно — правда рад. Ты всех вчера чуть до седины довела. Даже меня. Хотя, казалось бы, я и так не подарок.» Он перечитал, скривился. — Ну всё, теперь точно получу в ответ гифку с кирпичом. Сообщение пришло почти сразу, будто Юля сидела с телефоном в руках и ждала, когда он снова напишет. «Ты? Не подарок? Да ладно! А я вот думала, что ты саркастичный чернокнижник с татуировками и дефицитом такта!» Влад невольно усмехнулся, склонив голову вбок. Люцифер посмотрел на него с выражением «что, опять эта ведьма?». Он прочитал ещё раз. Потом ещё. И не удержался от хриплого смешка. — Ну вот, Люцик. У неё ещё силы шутить. Значит, всё-таки не развалится без меня, — пробормотал он. Его пальцы снова заплясали по экрану. «Ну, ты же знаешь — на рынке нормальных чернокнижников сейчас дефицит. Приходится брать, что есть. Я хотя бы с доставкой и без побочек в полнолуние.» Он отправил сообщение, а потом уставился на экран, как будто тот сейчас распечатает ему судьбу. — Ну что, Люцик, ставки делаем? Через сколько она снова зацепит меня шуткой про мою гордость или самооценку? И вот — ещё один виброотклик. Влад даже не удивился. Улыбка уже была готова. Он открыл сообщение — и, конечно, там было именно то, чего он ждал: «Слушай, я тебя, наверное, даже полюблю… если в следующей жизни забуду, какой ты упрямый засранец.» Он не сразу ответил. Сначала просто уставился в экран, потом хмыкнул. Медленно, с удовольствием, как будто выпил глоток чего-то горячего и крепкого. — Ах вот ты как, Матвеева, — прошептал он с ухмылкой. — Шах, но не мат. Сыграем. Пальцы тут же застучали по экрану: «Так и знал, что ты копишь любовь на следующую жизнь. Удобно. Можно весь текущий сезон делать вид, что я тебе не нравлюсь, а потом — бац — роман в реинкарнации.» Пауза. Он усмехнулся. Подумал. И добавил: «Но ты не рассчитывай. Даже в следующей жизни я буду упрямым. И всё так же тебя выбешивать.» Отправить. Он откинулся на спинку лавки, прикрыл глаза и позволил себе расслабиться. Потому что это была их игра. Их манера. Слова с огоньком, подколы вместо признаний, сарказм вместо чувств. Влад ещё пару минут смотрел на экран, будто ждал продолжения. Но ответа не было — и не потому, что Юля не хотела отвечать, а потому что, этого уже было достаточно. Игра снова началась. И он — в ней. Он медленно встал со скамейки, потянулся, хрустнув позвоночником так, будто сбрасывал с себя не только утреннюю сонливость, но и весь вчерашний день. — Пошли, Люцик. Пора домой. Я, между прочим, теперь эмоционально истощён и нуждаюсь в награде. Например — в яичнице и том, чтобы никто больше не одерживался рядом со мной ближайшие лет десять. Люцифер встал, встряхнулся, радостно залаял и пошёл вперёд, как командующий в поход. Влад сунул руки в карманы, идя вслед за ним, и уже привычно пробормотал: — А если Юля опять решит побороться за свою силу с потусторонним, мы хотя бы возьмём с собой печеньки и воду. А то этот экзорцизм на голодный желудок — вообще не по инструкции. Люцифер тявкнул, словно поддержал. — Вот и договорились. В следующий раз — ритуалы строго после завтрака. Они свернули к дому, и Влад вдруг поймал себя на мысли, что внутри стало легче. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно, чтобы захотеть жить дальше. Юля с Олегом сидели на кухне, за обедом. На плите булькал суп, на столе стояли две тарелки, хлеб, чай и какая-то забавная баночка с надписью «Соль. Не для защиты круга, а для картошки» — подарок от Сони, конечно. Юля жевала лениво, задумчиво ковырялась в салате, пока Олег спокойно рассказывал что-то про нового клиента, который перепутал медиума с метеорологом и пытался узнать, «в какую сторону ему дует судьба». — Я ему говорю: «Вам ветер в спину, но не судьбы, а вашего сквозняка в голове», — усмехнулся Олег, доедая. Юля улыбнулась, но рассеянно. Телефон, лежащий на столе рядом с ней, мигнул. Сообщение. Она машинально глянула на экран — и на миг замерла. «Влад Череватый» Олег, не планируя подглядывать, но не будучи идиотом, конечно, заметил. Он не сказал ничего сразу. Просто взял кружку и отпил чай, а потом спокойно, даже почти шутливо, спросил: — Сообщение от того, кто обычно не пишет без повода? Юля подняла глаза. — Ага… Он… ну, просто спросил, как я себя чувствую. — Вчерашнее пережил, решил убедиться, что ты не пепел? — Олег говорил спокойно, но взгляд был внимательный. Юля кивнула, чуть пожала плечами. — Мы обменялись парой сообщений. В обычной нашей манере. Без всего. Просто. Олег поставил чашку на стол чуть громче, чем нужно. Не нарочно, но — с акцентом. Смотрел на Юлю не с обидой, не с ревностью — с тем молчаливым напряжением, которое чувствуется сильнее любых слов. — Юль, — сказал он, не убирая взгляда, — ты мне скажи. Это просто «сообщение»? Или у вас опять начинается это… ваше с ним? Она чуть вздрогнула. Не от тона — от того, что знала: разговор всё-таки начался. — Олег. Я же сказала — ничего особенного. Он спросил, как я себя чувствую. После всего. — После всего, — повторил он, будто пробуя эти слова на вкус. — После того, как ты чуть не умерла. После того, как я был рядом. А пишет он. Юля медленно положила вилку на тарелку, не отводя взгляда от стола. В глазах — тень. Не злоба. Не обида. А что-то тоньше. Разочарование. — Олег, — начала она спокойно, почти холодно. — Ты хочешь услышать правду? Вот она: да, Влад написал. Да, я ответила. И нет, это не значит, что между нами что-то снова начинается. Это просто вежливый, человеческий контакт после того, как он спас мне жизнь. Олег чуть дёрнулся. Юля подняла на него взгляд. — Ты говоришь, что был рядом. И был. Но в тот момент, когда я могла не очнуться — он удержал. Он знал, что делать. Он действовал, а не стоял в стороне. И я благодарна ему за это. Не как бывшему, не как кому-то «особенному». Как человеку, который не ушёл, когда мне было хуже всего. Олег молчал, сжав губы. — А теперь ты сидишь передо мной и ведёшь себя как ревнующий подросток, — тихо добавила Юля. — Я не заслужила этого. Я не делала ничего, чтобы ты сомневался во мне. И уж точно не сидела за этим столом «по привычке». Она выпрямилась, убрала волосы за ухо. — Если тебе достаточно повода — что он спросил, как я себя чувствую — чтобы разжечь сцену, то, может, стоит подумать, в чём на самом деле проблема? Олег сидел напротив, всё ещё с напряжённым лицом, но уже без огня в глазах. Гнев схлынул, оставив после себя только тягучее, неприятное осознание. Он провёл рукой по затылку, опустил взгляд, как будто собирался с мыслями. — Прости. Юля молчала, но смотрела прямо на него. — Я сглупил, — продолжил он, чуть тише. — Наговорил сгоряча. Не думал, не чувствовал, а просто сорвался. Он потёр ладони и устремил взгляд на стол, будто именно в деревянной поверхности нашёл ответ на вечные вопросы. — Я испугался, Юль. Не в тот момент, когда ты упала. Не когда Влад начал тебя откачивать. А потом. Когда увидел, как ты смотришь на него. Как ты оживаешь рядом с ним. И мне стало страшно, что я просто временный. Юля какое-то время молчала. В комнате снова повисла тишина — не гнетущая, но плотная, как перед дождём. Она смотрела на Олега — внимательно, спокойно, но уже без прежнего тепла. — Знаешь, Олег… — голос её был мягким, но твёрдым, — мне сейчас обидно. Правда. Потому что я не делала ничего, чтобы ты чувствовал себя ненужным. Я не пряталась. Не играла. Я была с тобой — честно, открыто. Рядом. Без оговорок. Без «но». Она выпрямилась, положив ладони на стол. — И если ты сейчас сомневаешься во мне из-за одного сообщения, то, может быть, ты не во мне сомневаешься, а в себе? Олег откинулся на спинку стула, опустив взгляд. Но Юля не замолчала. — Я не отрицаю, что Влад для меня что-то значит. Был. Может, до сих пор где-то внутри — да. Но я же не живу прошлым. Я здесь. С тобой. А ты, вместо того чтобы просто быть рядом, начинаешь разборку, как будто я уже сделала выбор — и не в твою пользу. Она покачала головой, почти с грустью. — Я не заслуживаю подозрений. Особенно от тебя. И если ты сам не уверен, где ты стоишь — не перекладывай это на меня. Олег кивнул. Один раз, медленно. В глазах его уже не было упрёка, только сожаление. Он провёл ладонью по лицу и выдохнул так, будто с этим воздухом выходил весь внутренний надрыв. — Ты права. Я перегнул. Залез туда, куда не надо. Придумал то, чего не было. Это не про тебя. Это про мои страхи. Мою неуверенность. Он встретился с ней взглядом, и впервые за разговор в этом взгляде не было желания выяснять — только желание услышать. — Прости. Правда. Мне не стоило на тебя давить. Ты не заслужила этого. И уж точно не после всего, что было. Юля смотрела на него пару секунд, потом кивнула. Не резко. Не формально. — Хорошо, что ты это сказал, — ответила она тихо. — Я ценю. Они сидели ещё несколько секунд молча, просто глядя друг на друга. И в этой тишине что-то улеглось. Остыло. Разговор был окончен. Юля снова взяла в руки вилку. — Ешь. Остынет. А потом придётся колдовать над подогревом. Ты же помнишь, у меня микроволновка обижена на всю технику? Олег хмыкнул и снова взялся за еду. — Надо подарить ей талисман. Или шоколадку. Может, смягчится. Юля улыбнулась — по-настоящему. И в этом был знак: всё нормально.