Глава 33.

Утро было тихим и немного сонным. Юля стояла у двери в мягком халате, с чашкой кофе в руках и взлохмаченными волосами, которые она даже не пыталась уложить — ещё не было надобности быть ведьмой в боевой готовности. Олег натягивал куртку, уже на пороге, с рюкзаком через плечо. Он бросил на неё быстрый взгляд и с лёгкой улыбкой сказал: — Если я сегодня поставлю кому-нибудь слишком мягкую оценку — ты будешь знать, кто виноват. — Конечно, — усмехнулась Юля. — Это всё я, моя кухня и мой обаяшка-тёплый плед. Олег хмыкнул, подошёл ближе. Она подняла голову, чмокнула его в щёку и тихо добавила: — Удачи сегодня. Не забудь: справедливость, строгость, лёгкий сарказм и загадочный медиумский прищур. Всё по списку. — Ты забыла пункт «не обращать внимания на Влада». — Он не в списке. Он — отдельное испытание, — фыркнула Юля. Они оба рассмеялись. Олег провёл пальцами по её щеке и мягко сказал: — Тогда до вечера, Матвеева. — Жги, Шепс. Но не слишком. У нас там противопожарная система чувствительная. Олег ушёл, дверь закрылась, и Юля осталась в квартире, облокотившись на косяк, чуть улыбаясь. Съёмки сегодня будут без неё. Шепс припарковался, выскочил из машины и быстрым шагом направился ко входу на съёмочную площадку. Едва переступил через порог — и сразу услышал знакомые голоса. У входа, как будто по расписанию, стояли Соня, Вика и Влад. Вся троица в полном составе, как всегда — будто не участники мистического проекта, а подростки у школы: у кого-то кофе в руке, кто-то жестикулирует, кто-то смеётся. А кто-то саркастично бросает реплики, как ножи. — Я тебе говорю, если бы твой амулет был сильным, он бы не треснул, а испарил соперника, — ехидно говорил Влад, с ухмылкой глядя на Соню. — Да-да, а если бы у тебя был мозг, ты бы не спутал защитный знак с логотипом пиццерии, — парировала она, закатывая глаза. — Ой, да заткнитесь уже оба, — хмыкнула Вика, отпивая кофе. — Сейчас ещё Шепс подойдёт и начнётся обсуждение «вибраций». Я только губы накрасила, мне ещё не хотелось умирать от скуки. — О, а вот и он! — вдруг объявил Влад, увидев Олега. — Ну что, наш местный медиум-утешитель, добрался? Или Юля решила тебя обратно в плед закутать? Соня прыснула, Вика хмыкнула. Олег подошёл, на удивление спокойно. — Доброе утро, весёлые люди. Я смотрю, у вас уже собрание по троллингу? — Да нет, это ещё неофициальное. Протокол шуточек пока не подписан, — отозвался Влад с ленцой. — Но ты пришёл вовремя, как всегда. Время «магии и пассивной агрессии» открыто. — Отлично, — спокойно кивнул Олег. — Тогда давайте без агрессии. Просто пассив. У меня утро на спокойствии, чайке и «не трогай меня, пока я не проснулся». Соня хлопнула его по плечу: — Ну всё, Шепс пришёл. Теперь день можно официально считать начавшимся. Они рассмеялись, и на несколько минут все напряжения будто исчезли. Сегодня ещё будет много суеты. Но пока — просто знакомая компания у входа. С шутками, сарказмом и теплом, спрятанным под колкостью. Когда общий смех чуть стих и вся компания уже начала двигаться в сторону гримёрки, Олег вдруг замедлил шаг, скользнул взглядом по Владу и негромко сказал: — Влад, подожди. На пару слов. Соня и Вика переглянулись, но ничего не сказали — просто ушли вперёд, будто по молчаливому соглашению, оставляя мужчин разбираться. Влад остановился, приподняв бровь. — Ого. Это что, официально? Без шуток? Уже страшно. Олег не улыбнулся в ответ — просто смотрел прямо, спокойно, но твёрдо. Влад понял по глазам: сейчас будет не игра. — Я знаю, что ты писал Юле, — начал Олег спокойно. — И я не собираюсь устраивать сцену. Но есть один момент. Влад скрестил руки на груди, поджал губы. — Так. Продолжай, ты меня заинтриговал. — Я не против того, что вы общаетесь, — продолжал Олег. — Не против ваших подколов, этого вечного «я тебя колю, а ты делаешь вид, что тебе всё равно». Это ваше. И я не вмешиваюсь. Влад уже готов был что-то отшутить, но Олег поднял ладонь — ещё не закончил. — Но я прошу тебя, будь аккуратнее. После всего, что было с ней на прошлой съёмке — это не просто ваши старые игры. Это не просто юмор. Она восстановилась, да. Но внутри у неё до сих пор остался хаос. И если ты снова включишь тот свой «звёздочка должна быть одна», а потом — исчезнешь, как умеешь… Он замолчал, но взгляд не опустил. — Не обижай её. Если не можешь быть рядом — не трогай. Не дёргай. Не пиши ради собственного самоуспокоения. Ты ведь не такой, Влад. И уж точно не с ней. Влад остался стоять, глядя Олегу вслед, когда тот уже собирался догонять девушек. Было что-то неуловимо неприятное в этом разговоре — не потому, что слова были несправедливы, а потому что, они прозвучали слишком серьёзно. Он нахмурился, шагнул вперёд и тихо, но чётко бросил: — Слушай… А ты не ревнуешь, часом? Олег остановился, медленно обернулся. В его лице не было ни растерянности, ни злости — только спокойная уверенность. — Я — человек. Конечно, ревную. Влад кивнул, будто отметил про себя. Потом прищурился и, уже в привычной манере, но без издёвки, сказал: — Слушай, ну не переживай ты так. Я не собираюсь поступать подло. Не моя тема. Я ж тоже не из тех, кто просто «пишет ради самоутверждения», как ты выразился. Они переглянулись. Без войны. Без обид. Просто — два мужчины, которые знают цену словам. А потом вместе пошли догонять ведьм, обсуждающих чьё-то нелепое появление на афише в интернете. Съёмочный день затянулся до глубокой ночи. Все вымотались — даже камеры, казалось, уже снимали из последних сил. Атмосфера к финалу была не то чтобы напряжённой, но усталой. Даже шутки Влада звучали тише, чем обычно. Даже Соня не прикалывалась над каждым вторым словом. Даже Вика позволила себе сказать: «всё, я ведьма, но не бессмертная, домой меня, пожалуйста». Когда техника начала упаковываться, и толпа участников начала рассасываться по углам, Олег неспешно подошёл к Владу. Тот как раз растягивался у стула, потирая шею и зевая в пол-рта. — Ну чё, Череватый… — начал Олег с лёгкой усмешкой. — Жив ещё? — Формально — да. По ощущениям — меня дважды экзорцистили и один раз забыли включить в сценарий жизни, — пробурчал Влад, вставая и расправляя плечи. — А у тебя чё? Готов к вечерней медитации? — Неа, — отозвался Олег. — Есть идея получше. Он сунул руки в карманы и добавил просто, по-мужски: — Пошли в бар. Выпьем. Без женской аналитики, без мистических посвящений, без «карта выпала — ты умрёшь». Просто пиво. Или что покрепче. Влад приподнял бровь. — Ты мне это предлагаешь? После утреннего разговора? — Да. Потому что, как ни крути, ты всё равно тот же Череватый, с которым иногда можно бухать и ржать, пока не выгонят из заведения. Олег чуть пожал плечами: — И потому что мы оба знаем, что в этой истории мы не просто «участники шоу». Влад пару секунд молча смотрел на него, потом хмыкнул: — Ладно. Идёт. С условием — я первый выбираю столик. Я не буду пить напротив черепа козла, как в прошлый раз. — Уговор, — усмехнулся Олег. — Но только если ты не будешь заказывать «чёрный ром, как моя душа». — Не обещаю, — отозвался Влад. — Душа у меня, знаешь ли, требует соответствия. Бар встретил их характерным полумраком, запахом жареного чего-то и легким перегаром пятничных посетителей, хотя был вовсе не пятница. Музыка играла ненавязчиво — какой-то блюз с хрипотцой, идеально подходящий для уставших мужчин с затуманенными мыслями. Влад первым огляделся, привычно сканируя помещение: кто с кем, кто куда смотрит, кто точно не в себе, и где тут угол, где можно спокойно пить и не ловить на себе взгляды. — Так, — сказал он, подталкивая Олега плечом, — вон тот. У окна. Тень, стены, и никакого хипстерского света над головой. Наше место. — Мастер маскировки, — хмыкнул Олег. — Прям как будто мы не пить пришли, а устраивать магическую слежку за тенью в третьем ряду. — Это рефлекс, брат, — усмехнулся Влад. — Один раз поработаешь с клиентом, у которого из стены лезут рога, — и всю жизнь потом сидишь так, чтобы видеть выход и не сидеть спиной к двери. Они подошли к столу, устроились напротив друг друга. Влад снял куртку, закинул на спинку стула, потянулся и выдохнул. — Ну что, медиум. За что пьём? Олег улыбнулся, но с тем самым спокойным, взрослым оттенком. — За то, что мы живы. И за то, что, несмотря на всё дерьмо, всё ещё в здравом уме. Более-менее. — Пока никто не начал вспоминать Юлю, — поддакнул Влад с кривой усмешкой, подзывая официанта. — Ладно, давай по одной крепкой. И по закуске, чтоб не сдохнуть после второй. Столик был уже плотно занят: рюмки — пустые и полупустые, пара тарелок с остатками закуски, салфетки с подписями неизвестного философского характера. Где-то между третьей и, возможно, седьмой рюмкой они окончательно потеряли счёт, но это никого не волновало. Было тепло. Было расслабленно. Было по-человечески. Влад откинулся на спинку стула, медленно водя пальцем по ободку стакана. Глаза прищурены, усмешка расплывчатая. — Ты вообще когда-нибудь думал, что мы с тобой вот так сядем за один стол? Без угроз, порч и «а ну-ка, угадай, что у меня в руке — карта или череп»? Олег фыркнул, делая медленный глоток. — Если бы кто-то пару лет назад сказал, что я буду пить с тобой в одном баре — я бы провёл отворот на этого сумасшедшего. — Да ладно, — усмехнулся Влад. — Признайся, ты просто не хотел, чтобы я сразу понял, что тебе сложно устоять перед моим шармом. — Ммм, да. Особенно когда ты в эфире орал на продюсера, что у тебя «звёздочка должна быть одна, и это ты». Влад закашлялся от смеха, чуть не опрокинув рюмку. — Я ж не виноват, что я офигенный. Это как проклятье. Только весёлое. Олег хмыкнул, оперевшись на руку. — Ты иногда такой придурок, Череватый, что мне даже хочется поверить, что это всё — образ. А потом я смотрю, как ты бросаешься спасать Юлю, и понимаю: а черт его знает, может, там и человек где-то есть. Влад замолчал. Миг. Потом криво улыбнулся и тихо сказал: — Есть. Просто… не всем показываю. Они снова чокнулись. Олег уже какое-то время молчал. Он медленно крутил в пальцах рюмку, смотрел на неё, как будто собирался вычитать судьбу по капле на дне. А потом вдруг заговорил — не резко, не с упрёком, а наоборот, как будто слова вырывались сами, сквозь алкоголь и долгие мысли: — Я вот думаю… — Он поднял глаза на Влада. — Ты всё-таки часто у неё в голове. И, чёрт, мне это не даёт покоя. Влад чуть приподнял бровь, не удивлённо, а скорее, ожидаемо. — Мы же вроде договорились. Без сцен. Без ревности. — Он говорил спокойно, без нападения. — Я ей написал пару слов. Всё. — Я знаю, — кивнул Олег. — И всё равно… Он вздохнул. — Юля — она ведь не просто «девушка». Она как… ну, как артефакт из старой книги. Уникальная, сильная, хрупкая в каком-то своём, очень внутреннем месте. И если её снова уронить… Он замолчал, не договорив. Влад не сразу ответил. Он разглядывал свои пальцы, потом взял рюмку, осушил её, поставил обратно. И только после этого заговорил: — А ты думаешь, мне плевать? Ты правда думаешь, что я вот сижу и пишу ей ради забавы? Ради того, чтобы её сбить с толку? Он посмотрел на Олега в упор, уже без усмешки. — Я сам по уши в этом варюсь. И если бы ты знал, сколько раз я хотел… не писать. Не появляться. Не чувствовать. Но, мать твою, это не выключается. Она где-то внутри. И даже если я ничего не делаю — я всё равно там. Рядом с ней. Тишина на секунду стала гуще. Олег кивнул, чуть устало. — Вот и я рядом. Только… реально рядом. Каждый день. И, может, поэтому мне так страшно. Что ты, не появляясь, всё равно ближе, чем я — сидя за её кухонным столом. Влад не отводил взгляда. Тот самый момент, когда алкоголь не заглушает — наоборот, выводит наружу всё, что обычно прячется за сарказмом и фразами «да всё норм». Он подался вперёд, локтями оперся о стол, посмотрел на Олега серьёзно, как будто между ними вдруг исчез весь прежний юмор. — Знаешь, Олег… — сказал он медленно. — Если ты сам не уверен. Ни в ней. Ни в себе. Если каждый её взгляд в сторону — это повод для тревоги. Если каждое сообщение от меня — это червь, который не даёт спать. То зачем ты вообще с ней? Олег чуть дёрнулся, будто хотел возразить. Но Влад не дал. — Я сейчас не с наездом. Не «отдай мне её» и не «ты её не достоин». Я про другое. Ты себя сжираешь. И рано или поздно — начнёшь сжигать её. Недоверием. Вопросами. Подозрениями, которых она не заслуживает. Он сделал паузу, потёр шею. — Она ведь… она как костёр. Греет, когда ты рядом. Но если начнёшь бояться, что сгорит — будешь тушить. Постепенно. По капле. И однажды от неё останется только дым. Олег смотрел на него, не перебивая. Только сжал губы. — Если ты рядом, будь рядом. До конца. С доверием. С принятием. А если не можешь… — Влад пожал плечами. — Не мучай ни её, ни себя. И не думай, что я говорю это как конкурент. Говорю как человек, которого тоже гложет. Только я это, хотя бы, понимаю. Олег кивнул. Медленно, молча. Не ради вежливости — в знак согласия. И, пожалуй, это был первый раз за долгое время, когда он по-настоящему прислушался не к тому, что звучит красиво, а к тому, что больно. Он откинулся на спинку стула, уставился куда-то вглубь зала, мимо людей, мимо лампочек, мимо музыки. В себя. — Ты прав, — выдохнул он. — Как бы странно это ни звучало, ты чертовски прав. Влад усмехнулся, но по-доброму. Без привычной колкости. — Ну, хоть где-то я не козёл. Уже достижение. Олег не засмеялся. Он молчал. И это молчание было громче любых шуток. Он задумался. Впервые позволил себе эту мысль без страха: А что, если всё это — не про любовь, а про страх быть один? Что, если рядом с Юлей он не потому, что они вместе, а потому, что он боится, что она будет с кем-то другим? — Я всё время держусь за неё, — проговорил он, будто самому себе. — Думаю, что если уйду — она сломается. А что, если наоборот, именно потому, что я держусь — она не может дышать? Влад ничего не сказал. Просто кивнул. Без триумфа. Без «я же говорил». Просто понял. — Жизнь, сука, сложная штука, — выдохнул Олег, снова потянувшись к рюмке. — И я медиум, да. Но в чувствах — полный профан. — Добро пожаловать в клуб, — усмехнулся Влад. — У нас нет формы, но есть алкоголь. Они чокнулись. В этот раз — за честность. И за то, чтобы быть достаточно сильными, чтобы вовремя отпустить. Или — остаться. Но по-настоящему. Дверь в квартиру распахнулась с величественным скрипом, как будто Олег возвращался не после бара, а с триумфального похода. На пороге возник он — слегка перекошенный, с курткой, болтающейся с одного плеча, с расфокусированным, но очень вдумчивым взглядом. Юля сидела на диване, завернутая в плед, с чашкой ромашкового чая и лицом, в котором уже угадывалось: «что-то будет.» Олег шагнул вперёд. Куртка со звуком «пфшш» слетела на пол. — Матвеева, — торжественно произнёс он, будто объявлял магический поединок. — Ты не поверишь, где я был. — Ну, судя по состоянию, в аду. Или в баре. Хотя какая, по сути, разница, — хмыкнула Юля, не вставая. Олег махнул рукой, как бы отгоняя её слова: — Я был… на пути истины. Сидел там с Череватым, выпивал, философствовал. Мы пили и думали… И, Юль, ты не поверишь, но он не всегда мудак. Только процентов на 80. Остальное — человек. — Это открытие года, — сказала Юля и отпила чай. — Дальше ты собираешься читать мне лекции про мораль под шот виски? Олег аккуратно, как будто нёс древнюю реликвию, подошёл к дивану и осел рядом. То есть буквально рухнул, но старался, чтобы выглядело грациозно. — Я… — он ткнул пальцем в воздух, — хочу сказать, что ты… космос. Вот. И не потому, что у тебя в глазах галактики. А потому что я — маленький пьяный спутник, который вообще не знает, что делать с этой орбитой. Юля приподняла бровь: — Ты только что назвал себя пьяным спутником? — Да. Но умным! — поднял палец Олег. — Я задумался! Я… может быть… немного… много пьяный. Но! Я не дурак. И я понимаю: ты — сложная, волшебная, адская смесь из кофеина, сарказма и ритуальной соли. А я… возможно, просто человек, который боится. Юля чуть улыбнулась, но всё ещё смотрела на него внимательно. — Угу. Значит, завтра ты проснёшься и всё забудешь? Олег мотнул головой: — Нет! Ну, может… процентов на 40 забуду. Но главное — не забуду, что ты у меня есть. Если… ты ещё у меня есть. Он посмотрел на неё снизу вверх. Очень честно. И очень пьяно. Юля вздохнула, взяла плед, натянула ему на голову. — Спутник ты мой космический. Ложись. Завтра будем разбирать твою орбиту. А сейчас — спи. Пока не начал петь мантры. Олег тут же плюхнулся на подушку и пробормотал: — Я серьёзно, между прочим… — Ага, — сказала Юля. — Я поняла. Даже космосу нужно перезагрузиться. И выключила свет.