Часть 7

      Утром Юля проснулась от удушливого сигаретного дыма. Закашлявшись и открыв глаза, Юля увидела, как Влад курит, лёжа в кровати.       — Ты бы на балкон хотя бы вышел, — как можно более мягко постаралась произнести Юля.       — А что такого? — удивился Влад. — Я всегда так делаю.       — Ну теперь мы живём вместе, а я беременна, — всё ещё мягко возразила Юля. — Ты ведь понимаешь, что это может мне навредить?       В ответ Влад недовольно фыркнул, но всё же встал с кровати и вышел на балкон. Юля невольно вспомнила, что вчера Ксюша не стала курить рядом с ней. Ксюша, конечно, вполне может волноваться о здоровье Юли и ребёнка, но всё же Влад-будущий отец, он должен быть сильнее всех заинтересован в том, чтобы с беременностью Юли всё было хорошо. И вот — закурил с ней в одной комнате. Ну да ладно — пошёл на поводу привычки, бывает. Главное, что потом прислушался к Юле и исправил свою ошибку.       Докурив и вернувшись в комнату, Влад спросил:       — Слушай, а мы завтракать-то сегодня будем? Я жутко голодный.       — Сейчас посмотрю, что можно сделать, — приветливо улыбнулась Юля и направилась на кухню.       В холодильнике Юля нашла лишь три яйца, пару помидоров и около килограмма картошки. Не густо, но завтрак из этого соорудить можно, и Юля принялась жарить яичницу. Несколько раз на Юлю накатывала тошнота, но всё же она смогла закончить начатое и пригласить Влада к столу. И только за завтраком Влад решился поднять тему, которую успел обдумать на балконе:       — Знаешь, мне не очень нравится, что ты уже начинаешь устанавливать свои правила. Это, на секундочку, мой дом, а ты — моя жена, а значит, должна во всём слушаться.       — Это ты по поводу курения? — удивилась Юля. — Так это же не только моя прихоть. Беременным женщинам правда не стоит находиться рядом с курящими людьми, а уж в закрытом помещении — тем более. Не думаю, что кому-то из нас нужен больной ребёнок.       — Допустим, в этом отношении я готов к тебе прислушаться — по крайней мере до тех пор, пока ты не родишь, — великодушно согласился Влад. — Но ты должна помнить, что ты, во-первых, женщина, во-вторых — моя жена, а в-третьих — живёшь на моей территории. Значит, у тебя есть определённые обязанности. Во-первых, я хочу, чтобы к моему пробуждению на столе уже стоял завтрак. Во-вторых — в холодильнике всегда должно быть что-то поесть. В третьих — дома должно быть чисто. Сейчас здесь грязно. Займись сегодня этим, будь добра.       Юля была в замешательстве. В какой-то степени требования Влада были справедливы, но то, каким тоном они были высказаны… К тому же пустой холодильник и грязный пол появились в этой квартире задолго до её появления, а значит, упрекать её в этом никто не имеет права. Но Влад упрекнул. И что на это ответить?       Юля взяла себя в руки. Она вспомнила, как разговаривала с Владом раньше, каким он тогда был послушным, и решила вновь применить этот метод. Юле не нравился образ грубоватой, не терпящей возражений девушки, но с Владом иначе было нельзя. И раз Влад теперь её муж, то надо с этим образом свыкаться. В противном случае жизнь Юли рискует превратиться в кромешный ад.       Юля расправила плечи, вздёрнула подбородок и постаралась произнести как можно более надменно:       — У тебя, вообще-то, тоже есть обязанности. Ты должен работать, обеспечивать меня, а в будущем и ребёнка. Мы должны быть здоровы, мы должны хорошо питаться, ну и о развлечениях забывать не следует. Всё это стоит денег, которые ты должен заработать. И за домом ухаживать мы должны вместе, особенно сейчас, когда я беременна. А уж убраться и набить холодильник к моему приезду ты и вовсе должен был сам. Не нужно перекладывать на меня свои косяки.       Сначала Влад несколько стушевался, но потом будто бы о чём-то вспомнил и хитро улыбнулся:       — А что сказала бы твоя бабушка, если бы узнала, что ты мужа заставляешь у плиты стоять и полы намывать, а сама целыми днями бездельничаешь?       Юля задумалась. Она не знала, что скажет бабушка, и не хотела узнавать. Вдруг она и это посчитает позором и вновь накинется на Юлю с оскорблениями? У Юли, конечно, был аргумент в виде беременности, но и он мог не сработать — беременность же, вроде как, не болезнь.       — Ладно, с хозяйством что-нибудь решим, — Юле стало заметно сложнее держать лицо, но всё же она старалась изо всех сил. — Но на работу тебе всё-таки придётся устроиться. Не только у меня, знаешь ли, должны быть обязанности, и если ты хочешь, чтобы хозяйством занималась только я, то зарабатывать деньги должен только ты, причём в таком количестве, чтобы мне не приходилось считать каждую копейку и выискивать продукты по акции. Мне кажется, что это будет справедливо.       — Всё-то у тебя деньги упирается, — вздохнул Влад. — Вот уж не думал, что ты такая меркантильная.       От неожиданности Юля прикусила нижнюю губу. Меркантильная… Это же, вроде как, оскорбление? Юля чуть ли не из каждого утюга слышала размышления о том, что меркантильность- одно из худших качеств, которое может быть в женщине, что такие женщины в лучшем случае — содержанки, в худшем — придорожные проститутки. И даже та, несравнимо меньшая часть людей, которая утверждала, что для счастливой жизни женщине просто необходима толика меркантильности, соглашалась с тем, что первостепенна всё-таки любовь. Юля не любила Влада, но и содержанкой или уж тем более проституткой быть не хотела. Значит меркантильность для неё — не вариант. Значит, нужно переубедить Влада, доказать, что она вовсе не меркантильная. Значит, она должна отказаться от всех своих финансовых претензий, или хотя бы от большей их части. Потому что меркантильной быть стыдно. Перед кем? Неважно. Главное, что стыдно. Пусть даже перед самой собой.       — Но нам же нужно на что-то жить… — Юля продолжила слабо сопротивляться. — Есть, платить за квартиру, покупать для ребёнка всё необходимое… Как ты вообще жил до этого?       — Так мама деньги скидывала, — пожал плечами Влад. — И еду домашнюю привозила. Иногда и здесь готовила.       — Но ты теперь не один. Теперь у тебя есть я, а потом ещё и ребёнок появится. Не думаю, что твоя мама захочет кормить такую ораву. А даже если захочет — сможет ли? Так что придётся нам самим шевелиться, и в первую очередь — тебе.       — Хорошо, я найду работу, — фыркнул Влад. — Но позже. Пока что я не вижу в этом смысла — нам на свадьбу подарили деньги, вот и поживём пока на них. А когда деньги закончатся — пойду работать.       — Подожди, но это как-то неправильно, — робко возразила Юля. — Там, должно быть, довольно крупная сумма денег, и потратить её тоже нужно на что-нибудь крупное. Например, купить всё необходимое для ребёнка. В любом случае, проедать такую сумму — глупо.       — Я не спрашивал твоего мнения, — разозлился Влад. — Ты вышла за меня замуж, значит я — глава семьи, и все решения, в том числе финансовые, буду принимать я. И моё решение таково — мы тратим деньги, которые нам подарили, а когда они кончатся — я найду работу и сам заработаю на детские вещи. Это не обсуждается.       Юля отвела от Влада взгляд. Всё это ей не нравилось, но она не смела спорить. Она — жена, значит должна идти за мужем, какую бы дурь он не придумал. В противном случае семью ждут скандалы, которые, конечно же, будут слышать все соседи, а потом — развод, ребёнок, оставшийся без отца. Одним словом — позор. По мнению Юли, Влад принял ошибочное финансовое решение — ну и пусть. На ошибках учатся. Может быть, ошибившись достаточно раз, он станет умнее, и тогда Юля сможет соглашаться с ним совершенно искренне.       Влад доел завтрак, встал из-за стола и ушёл в комнату. Не убрал тарелку в раковину, да чего уж там — даже не поблагодарил Юлю за старания. Как будто это что-то настолько само собой разумеющееся, что я внимания не стоит. Юля было обидно, но она не посмела никак этого высказать. Вместо возмущения она встала из-за стола, взяла тарелки и начала их мыть.       Влад вёл себя ужасно — это было бы очевидно кому угодно. Видела это и Юля. Но что она могла сделать? Бежать за помощью? К кому? Бабушка встанет на сторону Влада, Ксюша может и сможет помочь, но если это будет сопровождаться едкими замечаниями, то Юле такая помощь даром не нужна. Развод? Из-за такой ерунды? Нет, если Юля когда-нибудь разведётся с Владом, то это случится из-за чего-то по-настоящему серьёзного и, — что главное, — из-за чего-то такого, в чём никак нельзя будет упрекнуть Юлю. Конечно, развод — мероприятие в любом случае позорное, но всё-таки Юля хотела, чтобы большая часть этого позора пала на голову Влада, а сама Юля осталась невинной жертвой.       Юля приступила к уборке, а про себя начала прикидывать, что должен сделать Влад для того, чтобы развод не обернулся для Юли позором. Например, он мог бы ей изменить. Роль обманутой жены достаточно жертвенна, а Влада и разлучницу все будут ненавидеть. Только вот Юле всё равно будут задавать вопросы — почему изменил? Может быть, ты чего-нибудь ему не додала? Может, ты сама виновата? Да и не позариться никто на Влада, если быть совсем уж честной. С ним и Юля-то лишь по глупости…       Или он может её ударить. Все говорят, что побои терпеть нельзя. Но те же люди говорят, что раз ударил — значит, довела. Значит, сама виновата.       Юля прикинула ещё несколько достойных причин для развода, но не нашла ни одной, в которой мужчина — абсолютный злодей, а женщина — абсолютная жертва. Всегда найдутся люди, которые скажут, что это жена виновата, жена довела, жена разрушила собственную семью, а муж вроде как и виноват, но лишь наполовину. Юля не желала, чтобы хоть один голос в этом мире хоть в чём-то её обвинял. Значит — никакого развода.       Да и как она могла даже задуматься о столь позорном мероприятии? И когда — на следующий день после свадьбы, столкнувшись с первыми трудностями! Видимо, Юля и впрямь непутёвая — всё так, как говорила бабушка. Конечно, бабушка вкладывала в это слово свой, весьма далёкий от истины, смысл, но Юля всё равно чувствовала её правоту. Как ещё можно назвать склочную, капризную, не желающую выполнять свои обязанности перед мужем, а значит — непригодную для отношений разрушительницу семей? Пожалуй, «непутёвая» — ещё очень мягкое слово. А если учесть, что Ксюша, похоже, вовсе вовсе не замужем, и, по мнению бабушки, тоже непутёвая… Возможно, бабушка имеет в виду куда больше, чем произносит вслух. Наверное, не такая уж она и плохая. Может, все эти обидные слова — панихида по потерянному времени, которое она потратила на то, чтобы их, непутёвых, исправить? В этом случае её даже можно понять — едва ли кому понравится тратить время и силы впустую.       Юле безумно захотелось всё-таки оправдать ожидания бабушки. Пусть и не сразу, пусть через череду ошибок, но бабушка должна признать в ней хорошего, правильного человека. И первый шаг Юля уже сделала — она поняла, что бабушка — не враг, и простила ей все обиды. Казалось бы — мелочь, но на самом деле это не так-то просто. Ксюша, например, так и не смогла этого сделать.       Юля решила — она докажет бабушке, что если даже она когда-то и была непутёвой, то встала на путь исправления. Она решила, что непременно должна оправдать все бабушкины надежды и вложения. Для этого Юля должна стать хорошей женой и матерью. Значит — нельзя допускать даже мысли о разводе. В конце концов есть другой путь, более сложный, соответственно — правильный. Да, какое-то время Юле придётся терпеть Влада таким, какой он есть, но она его непременно изменит. Мало-помалу он станет отличным семьянином, замечательным мужем, а затем и отцом, найдёт работу — пусть сначала не очень прибыльную, но он будет трудиться на благо семьи и очень скоро займёт какую-нибудь более-менее значимую должность с приличной зарплатой. Пусть на это уйдёт много времени, но время у Юли было — а значит, всё обязательно получится. В конце концов, хороший муж — важный маркёр хорошей жены. В обществе считается, что если муж непутёвый, то в этом виновата жена — либо выбрала плохого, либо испортила хорошего. Глупо ли это? Возможно. Только вот Юлю не интересовало, правы ли люди, так считающие, или нет. Она хотела лишь избежать каких-либо упрёков в свой адрес. Любой ценой.       Особенно хотелось избежать упреков от бабушки, а ведь они последуют не только в случае развода, но и в случае даже малейшей жалобы Юли на супруга. Потому что Юля — непутёвая, а вот Влад бабушке сразу понравился. Значит, бабушка в любом конфликте встанет на сторону Влада, А Юлю будет сравнивать с её матерью, которая точно так же загубила хорошего парня — отца Юли и сына Нины Ивановны. Объективно, мать Юли была не самой приятной женщиной, и Юля не хотела бы чтобы её с ней сравнивали, но всё же главным виновником их с Ксюшей детских бед она считала отца. Впрочем, Юля была совсем ещё ребёнком, когда её родители погибли, и мало чего понимала в человеческих отношениях. А вот бабушка… У неё должно быть достаточно опыта, чтобы разбираться в людях. И, если Юля уже даже внутренне согласилась с тем, что она — «непутёвая, вся в мать», то по поводу Влада сомневалась. Всё-таки отец был намного хуже, и даже его бабушка умудрялась защищать, видеть в нём хорошее. Так может, это хорошее в нём действительно было? Может, Юля об этом не помнит, потому что всё хорошее ушло из отца задолго до её рождения? Может, оно ушло усилиями её матери? В этом вопросе Юля могла доверять только бабушке, а раз она говорит, что отец был хорошим, а мать его испортила, значит — так и было. Про Влада бабушка тоже сказала, что он — хороший. Неужели Юля успела испортить его меньше, чем за сутки? Или, быть может, в том что он делает, нет ничего плохого, и такое происходит во всех семьях?       Ясно было одно — жаловаться нельзя. Никому. Нужно лишь подмечать недостатки и думать, как направить Влада на путь истинный. И терпеть. Юля чувствовала, что ей понадобится очень много терпения. Она даже не была уверена, что в ней есть столько. Но это ничего — она в себе его воспитает. Терпение — благо, нетерпеливы только плохие девочки, а хорошие терпят всё, что бы с ними не случилось. Ничего не требуют, не возмущаются, не бегут от проблем…       Так ведь, бабушка?