Часть 17

      Так как роды прошли без осложнений и ребенок родился здоровым, уже через три дня Юля и Кристина готовились к выписке. Юле хотелось чего-то торжественного, но в то же время она понимала, что это едва ли будет — за ней приедут только Влад и Ксюша, какой уж тут праздник? Впрочем, Юля справедливо полагала, что так даже лучше — ни к чему ребёнку шумные компании в первые дни жизни.       Наступил час выписки. В больничном холле Юлю и правда ждали лишь двое — Ксюша и Влад. Юля надеялась получить от Влада хотя бы букет, но он стоял с пустыми руками — видимо, не догадался. Юля ждала, что Влад обрадуется, впервые взяв свою дочь на руки, но эмоцию на его лице невозможно было прочесть. Наверное, так выглядит растерянность?       Впрочем, кое-что хорошее Влад всё-таки сделал. Он не притащил на выписку свою маму. Вот оно — проявление истинной заботы. Всё-таки сдержанные обещания намного дороже любых букетов.       Сели в такси. Юля смотрела в окно на уже подзабытые городские пейзажи и думала о том, что, быть может, её всё-таки ждёт сюрприз дома — воздушные шары, цветы, праздничная атмосфера. Если так, то отсутствие букета на выписке Владу вполне можно будет простить.       Но дома не было никаких шаров и цветов. Дома даже не было убрано — ноги прилипали к полу, на полках толстым слоем лежала пыль. Впрочем, для ребёнка всё было куплено — не совсем то, о чём мечтала Юля, но главное, что куплено.       Юля была расстроена, но изо всех сил пыталась выбросить плохие мысли из головы. Разве ей должно быть дело до праздника, если она, наконец-то, дома! Она наконец-то сможет принять душ, поспать на мягких подушках! Разве что-то ещё нужно для счастья?! А это её пожелание праздника — блажь, к тому же блажь дорогостоящая. Разве изменили бы цветы, шары и ленты её отношение к Владу? Ну конечно же нет — она ведь не какая-то меркантильная стерва!       Но на счёт уборки Юля всё-таки не смогла промолчать — очень уж это её возмутило:       — Ты со дня моего отъезда не убирался?       — Ну ты же запретила приводить маму, — пожал плечами Влад.       Юля с недоумением посмотрела на Влада. Одно хорошо — своё обещание он держит.       — А сам? — спросила Юля.       — А надо было? Как по мне, так тут вполне чисто.       — Мыть полы, дражайший супруг, нужно минимум раз в неделю, а лучше-чаще, — язвительно заметила Юля, — А ты, судя по всему, несколько месяцев к тряпке не притрагивался.       Влад ничего не сказал — лишь молча опустил глаза. Ну точь-в-точь нашкодивший первоклашка, когда его ругает мама. Юля решила, что нет смысла высказывать ему претензии — квартира от этого всё равно чище не станет.       Но Юле очень хотелось принять душ — постоять под тёплыми струями, смыть с себя запах больницы. И теперь она горько жалела, что не попросила Ксюшу поехать с ними — Влад не производил впечатление человека, который способен присмотреть за младенцем. Но с другой стороны… Он — отец, и он тоже обязан этому научиться. С первого раза, конечно, идеально не получится, но если не давать ему пробовать, то он не научится никогда. По крайней мере пусть поймёт, что это совсем не просто — тоже полезно!       Когда Юля заявила о своём намерении посетить ванную, Влад воспринял это спокойно. Юля даже удивилась и потому уточнила, что если она пойдёт в душ, то присматривать за Кристиной придётся ему, но и это Влада ничуть не смутило. Юля с чистой совестью пошла в ванную. Она всё ещё была уверена, что не всё пройдёт гладко, но была приятно удивлена готовностью Влада проводить время с дочерью. По крайней мере, он будет стараться, а это главное. Если будет стараться, то рано или поздно всему научится.       …Выключив воду, Юля сразу услышала надрывный плач дочери. Она предполагала нечто подобное и не была удивлена, но всё же поспешила выйти из ванной и узнать, в чём дело. Было ясно только одно — Влад не справляется. Но с чем именно?       В комнате Юля увидела, что её дочь лежит на кровати и кричит, что есть мочи, а Влад с ужасом смотрит на неё, обхватив голову руками.       — Что происходит? — Юля старалась говорить спокойно, но беспокойство за дочь явно прорывалось в её голосе.       — Я не знаю, чего она хочет! — а вот Влад даже не пытался скрыть, что нервничает. — Я не понимаю! Что вообще можно понять по этим крикам?!       — У младенцев, на самом деле, не так уж много потребностей, и поводов покричать, соответственно, тоже немного, — начала терпеливо объяснять Юля. — Возможно, она просто хотела на ручки. Ты пробовал взять её, покачать?       — Нет, не пробовал. Мне, если честно, страшновато — она такая хрупкая…       — Мне тоже было страшно, но надо привыкать. Иначе каким же ты будешь отцом?       — Ты же уже освободилась? Вот и успокой её сама!       Юля подошла к дочери и взяла её на руки. Кристина сразу же успокоилась.       Почему Влад сначала изъявил готовность последить за дочерью, а потом не захотел даже взять её на руки? Юле проще всего было списать всё на стресс. Он не привык к детским крикам, не привык к необходимости о ком-то заботиться. Но теперь привыкнуть придётся, и, как только это случится, всё станет хорошо. Юле хотелось верить, что из Влада выйдет отличный отец — по крайней мере, у него явно есть к этому стремление, а стремление — один из самых важных шагов к успеху.       Позже, засыпая на мягкой постели, Юля думала о том, что ей пора бы уже если не простить Влада окончательно, то по крайней мере стать к нему мягче. Да, он не привёз ей цветы на выписку — ну и что? Красивые букеты стоят дорого, а деньги понадобятся им на ребёнка, так что с финансовой точки зрения он поступил вполне разумно. И вообще — далеко не всем женщинам нравятся пышные выписки, большинство хотят просто приехать домой, принять душ и выспаться. Может, Влад решил, что Юля захочет именно этого?       Да, он не убрался в доме перед её приездом — ну и что? Откуда он может знать, как и когда нужно убираться, если за ним в этом плане всю жизнь присматривала мамочка? А то, что сам не догадался… Ну, он неприхотлив быту. А неприхотливый в быту мужчина — это даже хорошо. Не придётся каждый день отмывать квартиру до блеска, чтобы избежать скандала.       Да, он крайне странно повёл себя с их дочерью — ну и что? Юля тоже не сразу поняла, что с ней вообще делать — её целых три дня учили этому в больнице. А Влада никто не учил. Вполне естественно, что он растерялся, испугался, почувствовал себя беспомощным, и из-за всего этого разозлился. Юля просто должна ему помочь — помочь привыкнуть к изменениям в своей жизни, помочь стать хорошим отцом. И тогда у них всё будет хорошо — Юля была в этом уверена.       И в своей уверенности Юля совсем забыла о том, что Влад, хоть и клялся ей в любви до беременности, но никогда не пытался показать ей симпатию действиями — ни подарков не было, ни других романтических жестов. Да и в целом его мало интересовали желания Юли или её самочувствие.       Юля забыла, как на следующий же день после свадьбы Влад возмутился, что ранним утром в квартире ещё не было убрано. Забыла, как внимательно он следил за чистотой раньше, когда уборкой занималась Юля. Как замечал чуть ли не каждую пылинку, но сам даже не пытался её убрать.       Юля забыла, что сама она стала матерью всего три дня назад, что раньше у неё не было опыта ухода за младенцами. То, чему её учили в больнице — это функциональные навыки: помыть, одеть, накормить… Чувствовать настроение ребёнка её никто не учил, да и невозможно этому научить. Однако же она чувствует, а Влад — нет. Можно, конечно, сказать, что для неё это естественно, что она носила этого ребёнка под сердцем, что связь матери и ребёнка — особенная. Только вот Юля точно знала, что существуют вовлечённые отцы, с которыми не страшно оставить ребёнка хоть на весь день, которые прекрасно понимают желания ребёнка и могут их исполнить — и никто из тех отцов точно не вынашивал. Значит, Владу мешает стать таким нечто другое?       Конечно, Юля всё это понимала — не могла не понимать. Но эти мысли настолько её угнетали, что она предпочла забросить их в самый дальний угол сознания и никогда не доставать. Потому что если принимать во внимание все эти малоприятные детали, то в хорошее поверить будет сложнее. А Юле очень хотелось верить в лучшее — в то, что Влад станет прекрасным мужем и отцом. В конце концов — свои обещания он исполнил и продолжает исполнять, хотя это точно было непросто. Влад смог начать зарабатывать и перестать пускать свою маму в их с Юлей семейную жизнь — так неужели не сможет стать внимательным отцом и мужем? Ему просто нужно научиться следить за порядком в доме, помогать его поддерживать и выстроить связь со своей дочерью — что может быть проще? Он уже сделал для их семьи куда более сложные шаги, отказался от нескольких важных для себя вещей — неужели после этого он оставит попытки построить счастливую семью с Юлей? Юля так не думала — слишком многое поставлено на кон и слишком многого из своей прошлой, беззаботой, жизни он уже не вернёт никогда. Стоит ли в таком случае отказываться от прекрасного будущего?       Юля считала, что не стоит, и полагала, что сможет внушить эту мысль и Владу — если вдруг он, по какой-то причине, в этом сомневается. Она и раньше думала, что сможет его исправить, а уж теперь, когда он беспрекословно выполнил её требования, она обрела непоколебимую уверенность в этом.       Юля была уверена, что сможет исправить Влада, сможет сделать их семейную жизнь лучше. Хотя самой ей, по большому счёту, это было не нужно — тех успехов, которые были у Влада сейчас, для неё достаточно. И вообще — она столько пережила в своём юном возрасте, что грязные полы не должны казаться ей катастрофой. Юля мало думала о собственном благополучии, но теперь у неё был ребёнок, и вот о его счастье она обязана была позаботиться. Юля считала, что без заботливого отца рядом её дочь счастливой не станет. Отец у Кристины уже был, а заботливым его сделает Юля.       Юля верила в лучшее, верила в их с Владом союз. А ещё Юля безумно хотела счастья. Но не для себя — понимала, что настоящую любовь она уже не встретит и придётся довольствоваться тем, что есть. Юля желала счастья для Кристины.       Юля очень хотела, чтобы у её дочери было счастливое, ничем не замутнённое детство, а в дальнейшем — счастливая, ничем не замутнённая жизнь. И ради этого Юля готова была сделать всё, что угодно — в том числе пожертвовать даже тем слабым призраком надежды на собственное личное счастье, что всё ещё теплился в её душе. Потому что дочери нужен любящий отец, а таким отцом может стать только Влад, которого Юля никогда по-настоящему не полюбит. Впрочем, этот вариант нельзя отбрасывать, как неосуществимый — вдруг Юля сможет сделать из Влада мужчину своей мечты?       Хотя это, конечно, едва ли получится. И вовсе не из-за Юли, а из-за Влада, точнее — из-за его прошлого. Всё-таки ранее он сделал Юле много плохого, и эти обиды забыть будет сложно. Юля может изменить его, сделать так, чтобы тот кошмар никогда не повторился, но того, что уже было сделано, изменить она была не в силах. К сожалению.       В любом случае, Юля была довольна, что дала Владу второй шанс, была довольна тем, что он сумел им воспользоваться. Теперь ей самой не придётся носить на себе позорное клеймо разведёнки, а её дочери — не менее позорное клеймо безотцовщины. Юля знала, что такое расти без родителей, знала, как жестоки дети к тем, у кого за плечами нет сильной фигуры отца, и ей было невыносимо больно даже представлять, что её дочь, её Кристиночка, могла бы пережить подобное. Но теперь она была уверена — в жизни её дочери ничего подобного не будет. Её дочь будет счастлива. А Юля… А Юля будет счастлива от счастья своей дочери.       Жаль только, что в голову засыпающей Юле не пришла мысль о том, что Кристине придётся наблюдать, как её мать живёт с нелюбимым человеком, придётся догадываться, в чём её отец заслужил немилость и каким образом они вообще сошлись, если не по любви. Надеяться, что Кристина не заметит — глупо; дети очень тонко чувствуют такие вещи. Она непременно почувствует, что её мать несчастна, будет искать причину и, скорее всего, найдёт её в себе. А ребёнок, считающий себя причиной несчастья родителей, счастливым тоже быть не может.       И это — в лучшем случае, если Юле удастся слепить из Влада образцового отца. Если же нет, то Кристина увидит, что отец свалил всю домашнюю работу на плечи матери, не дарит ей подарков и не делает комплиментов, да и вообще — относится к ней равнодушно. Вполне возможно, что она посчитает, что это — норма, что так у всех, и впоследствии заведёт себе точно такую же семью — несчастную, непонятно каким образом сложившуюся. А ещё она может стать лёгкой жертвой для не самых порядочных мужчин, потому что любой сможет впечатлить её даже самым незначительноым проявлением внимания. За пару тёплых слов её смогут использовать так, как только захотят, а потом бросить. Тоже мало похоже на счастье.       Конечно, всё может быть и по-другому. Может быть у Кристины чуть ли не с рождения невероятно развито критическое мышление, может быть она с самого раннего возраста сможет анализировать поведение родителей и делать правильные выводы, может быть она не будет идеализировать их и не будет верить каждому их слову, жесту и взгляду… Но надеяться на это, право, глупо. Таких гениальных детей — один на миллион, и едва ли это Кристина. Есть надежда, что в подростковом возрасте она начнёт бунтовать и ставить под сомнение авторитет родителей, но это будет самое раннее лет в десять, но никак не в дошкольном периоде. В любом случае, раннее детство Кристины пройдёт под эгидой несчастья.       Да, Юля готова была пожертвовать своим счастьем ради счастья дочери. Но нужны ли её дочери такие жертвы? Нужны ли они хоть кому-то? Нет. Даже наоборот.       Юля готова была пожертвовать своим счастьем ради счастья Кристины, но не понимала, что на самом деле эта её жертва лишь отдалит её дочь от какого-либо благополучия. Не понимала, что на самом деле она жертвует их общим счастьем, — и своим, и счастьем своей дочери, — ради того, чтобы ничего не менять, не выбирать и не сомневаться в своём выборе. Ради того, чтобы у Юли был хоть какой-то муж, а у Кристины — хоть какой-то отец. Ради того, чтобы никогда не испытать на себе позора, связанного с разводом.       Юля могла сколько угодно лгать себе, что не боится развода, что может сделать это в любой момент, когда посчитает нужным, но нет — она боялась, и боялась сильно. Именно из-за этого страха она готова была отправдать и простить любые слова и действия Влада, сколь бы отвратительными они не были.       Ну, или почти любые.