Часть 19

      Первую ночь на новом месте Юле пришлось провести вдвоём с Кристиной. На удивление, всё прошло спокойно — даже Кристина просыпалась и плакала намного меньше, так что Юле удалось выспаться. Юля посчитала это хорошим знаком: если эта квартира нравится её дочери больше, значит, она всё сделала верно.       Следующим утром с вещами приехала Ксюша. По её выражению лица было очевидно, что ей неприятно находиться в этой квартире. Поэтому Юля была ей безмерно благодарна — она не знала, что произошло здесь с Ксюшей, но понимала, что что-то очень плохое. И то, что Ксюша, несмотря ни на что, приехала помочь… Едва ли Юля когда-нибудь сумеет достойно отблагодарить её за этот шаг, но точно сделает для этого всё возможное.       Потекла размеренная жизнь. Ксюша очень помогала Юле с Кристиной, и у той оставалось много времени на отдых и — что куда хуже — на раздумья. И чем больше Юля думала, тем ближе приближалась к выводу, что поторопилась. Нет, она вовсе не испытывала к Владу тёплых чувств, вовсе не хотела заснуть в его объятиях… Дело было в другом. Она боялась разговоров за спиной. Потому что если развелась — значит, неудачница. Если сама стала инициатором развода — значит, скандальная бабёнка, которая сама не знает, чего хочет. А уж если ушла от мужа с ребёнком на руках… О, тут у сплетников открывается простор для фантазии — от корысти до блядства. Юля знала, что не сможет обрести счастье в условиях, где кто угодно сможет пройтись по её жизни и её ошибкам катком из пересудов. А ведь это может коснуться ещё и Кристины…       С каждым днём Юля всё сильнее погружалась в раздумья, огонь в её глазах гас, и Ксюша не могла этого не заметить. Какое-то время она пыталась игнорировать состояние сестры — не хотела лезть в душу, но однажды вечером за чашкой чая всё же решилась спросить:       — Юля, у тебя всё хорошо?       — Да, конечно, — с натянутой улыбкой ответила Юля. — А с чего ты взяла, что что-то не так?       — А по тебе видно, — усмехнулась Ксюша. — Ну так что, расскажешь?       Юля не хотела рассказывать. Более того — она понимала, что может отшутиться, и Ксюша не станет лезть к ней в душу. Но в то же время она знала: рано или поздно сестра вернётся к этому разговору, будет возвращаться к нему снова и снова, пока не узнает правду. Юля понимала — Ксюша не стала бы задавать такие вопросы просто так. Значит, состояние Юли стало для неё очевидным, и скрывать правду не имеет смысла. Собравшись с духом, Юля ответила:       — Да, расскажу. Но только если ты пообещаешь на меня не злиться — тебе может не понравиться то, что я скажу.       — Обещаю, что даже если разозлюсь, постараюсь не показать тебе этого, — уверенно ответила Ксюша.       Юля несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Она понимала, что большего Ксюша пообещать ей не может. Рассказать придётся — уже начала. Всё-таки нужно было всё отрицать!       Собравшись с мыслями, Юля медленно произнесла:       — Знаешь, я всё чаще думаю о том, чтобы вернуться к Владу…       Юля замолчала — почувствовала, что этой информации пока достаточно. И действительно — Ксюша долго думала над этими словами, уставившись куда-то в пустоту. Юля боялась даже представить, какие мысли роятся в голове у сестры. Всё-таки у Ксюши не могло быть полной картины происходящего. Хоть она и была в курсе большинства их проблем и ссор, в том числе и причины, по которой Юля решила в конце концов уйти, но о том, что любви со стороны Юли к Владу никогда не было, Ксюша не подозревала. Юля не решилась рассказать ей об этом раньше — боялась показаться полной дурой. Юля чувствовала — теперь придётся раскрыть все секреты.       Ксюша, тем временем, заговорила:       — Я, конечно, слышала, что любовь зла, но не до такой же степени! Ты действительно готова простить ему всё, что он сделал? Побои, унижения, выходки его сумасшедшей мамаши, подставу с беременностью? Ты хоть понимаешь, что этот человек готов тебя растоптать, только чтобы ты была с ним? Пойми меня правильно — я приму любое твоё решение, помогу при любом раскладе, потому что я — твоя сестра. Но должны же быть какие-то пределы у твоей любви?!       — Дело вообще не в этом… — Юля не спешила рассказывать Ксюше всё — надеялась, что некоторые детали всё же получится опустить.       — А в чём тогда? — спросила было Ксюша, но тут же переменилась в лице, поражённая догадкой. — Он с тобой связывался? Он угрожал тебе?       — Нет, что ты, — Юля даже улыбнулась. — У него духу не хватит.       — Так в чём тогда дело?!       Юля глубоко вдохнула и на выдохе резко произнесла:       — В том, что развод — это позорно! Меня все будут называть разведёнкой с прицепом, а мою дочь — безотцовщиной!       Повисла тишина, но Ксюша очень скоро нарушила её своим громким смехом. Она смеялась почти истерически, из глаз её текли слёзы, которые она с трудом успевала утирать. Юля недоумевала — она что, смеётся над её страхом? Считает его нелепым? А может, она вообще радуется тому, что у Юли в жизни всё складывается именно так?       Отсмеявшись, Ксюша спросила:       — И тебе правда так важно, что будут говорить о тебе чужие люди?       — Так будут говорить все, не только чужие — я знаю, — с мрачной убеждённостью ответила Юля.       — Юля, такую гадость изо рта могут высрать только не вполне адекватные люди, — Ксюша заговорила серьёзнее. — И поверь — у таких людей жизнь тоже не сахар. Там тоже, при желании, можно найти, к чему прицепиться и за что предъявить. Смысла в этом, конечно, немного, но вот обращать внимание на таких личностей точно не стоит.       — Но как же не обращать на них внимания?! — воскликнула Юля. — Они же шепчутся, смотрят искоса, разносят сплетни. А ведь всё это может навредить не только мне, но и Кристине!       — Не хочу тебя расстраивать, но людям на тебя плевать, — жёстко ответила Ксюша. — Не только на тебя, но и на меня, и даже на Кристину. Каждый занят своей жизнью, и это хорошо. Конечно, кто-то может что-то подумать или даже сказать, но пройдёт десять минут — и человек забудет, кто ты вообще такая. Кроме, повторюсь, неадекватов, но на таких обращать внимание — себя не уважать.       — Даже если и так… Но говорить-то ведь всё равно будут! — не унималась Юля. — И все будут считать виноватой в разводе меня, ещё и придумают что-нибудь совсем уж далёкое от правды. И ведь никто не спросит, как всё было с моей стороны — сделают выводы сами!       Ксюша глубоко вздохнула:       — Если честно, я не понимаю, почему тебя это так волнует. Поговорят и перестанут. Сдаётся мне, что дело всё-таки в любви…       — Да не люблю я его и никогда не любила! — выкрикнула Юля.       — Вот как? — удивилась Ксюша. — А как же ты тогда забеременеть от него умудрилась? В постель обычно без симпатии не ложатся.       Юля заколебалась. Судя по всему, время рассказать Ксюше всё в деталях пришло. Юле не хотелось этого делать — она боялась показаться глупой, но в то же время она понимала: если Ксюша ничего не узнает, то никогда не поймёт глубины трагедии, а значит — не сможет помочь.       Юля рассказала всё, начиная от первого в её жизни посещения гинеколога, который заявил о вреде целибата для здоровья, до всех мыслей, что были у неё после наступления беременности — в том числе о том, что вступить в брак предложила именно она, — опять же для того, чтобы избежать позора.       Вопреки всем страхам Юли, Ксюша над ней не смеялась. Наоборот — она была даже излишне серьёзной. Ксюша внимательно слушала Юлю, будто боялась упустить даже малейшую деталь, а лицо её было похоже на маску — ни один мускул на нём ни разу не дрогнул. Юля не понимала, чего ждать от этой маски — абсолютного принятия и понимания, нравоучений или же гнева? А что, если Ксюша дослушает её рассказ и только потом расхохочется?       Когда Юля закончила, Ксюша некоторое время молчала, будто не до конца поняла услышанное, но потом заговорила — так серьёзно, как никогда раньше:       — Слушай, то, что с тобой происходит, — ненормально. Это болезнь. Ты не думала обратиться к специалисту?       — К мозгоправу?! — вскинулась Юля. — Я что, по-твоему, сумасшедшая?!       — Вот ты вроде молодая современная девушка, а рассуждаешь как бабка старая, — грустно улыбнулась Ксюша. — К психологам ходят не только сумасшедшие. Я вот тоже хожу. Хотя, вполне возможно, что тебе понадобится более серьёзный специалист.       — Неужели всё настолько плохо? — Юля успокоилась, и теперь её голос был печален. — Неужели я действительно больна?       — Ну, определённые проблемы у тебя есть, но это не те проблемы, с которыми тебя замотают в смирительную рубашку и отправят жить в комнату с мягкими стенами, — Ксюша вновь мимолётно улыбнулась, но тут же вновь стала серьёзной. — Этой болезнью болеют очень многие, она передаётся из поколения в поколение, потому что многие думают, что это и есть воспитание. Если ты хочешь, чтобы твоя дочь была счастлива, то ты должна прервать этот порочный круг.       — И кто же меня заразил? Бабушка? А почему тебя не заразила? А родители?       — Слишком много вопросов, — усмехнулась Ксюша. — Но я постараюсь на них ответить. Да, мне кажется, что в тебе это от бабушки. Она тоже была явно нездорова и оттого несчастна. Мне же она самолично поставила «прививку» от этой болезни. Хотя… Там было много «лекарей», — Ксюша болезненно поморщилась, но всё же нашла в себе силы продолжить. — А насчёт родителей… Я провела с ними не намного больше времени, чем ты, да и трезвыми видела их нечасто. Но думаю, что пили они не от хорошей жизни. Возможно, оттого что не могли найти в себе сил идти против правил, но и по правилам жить не могли, вот и затуманивали сознание. Но это всего лишь гипотеза, истинное положение дел мне неизвестно.       — Та «прививка», о которой ты сказала… Это то, из-за чего вы с бабушкой поругались? — Юля почувствовала, что должна об этом спросить, хотя и видела, что Ксюше вопрос неприятен.       — Да… — Ксюша вновь поморщилась. — Видимо, надо рассказать. Я ведь и так собиралась… Тем более, у тебя дочь, тебе будет полезно это услышать…       Ксюша несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, после чего начала свой рассказ:       — Незадолго до того, как я ушла из дома, я начала встречаться с мальчиком. Это были мои первые отношения. Он был на пару лет старше, бабушка об этом знала, но против не была — мальчик был внуком одной из её подруг, и она считала его очень хорошим. Сначала всё было хорошо, я была влюблена и счастлива. Однажды он пригласил меня к себе в гости, я согласилась — думала, что у него дома будут родители. Но мы оказались в пустой квартире. Догадываешься, что было дальше?       Юля догадывалась. От этих догадок ей стало дурно.       — Да, он взял меня силой, — всё-таки озвучила Ксюша. — Сначала приставал, уговаривал, но когда я ему отказала, скрутил мне руки, снял штаны и грязно надругался. А потом просто выставил меня за дверь. Я пришла домой в рваной одежде, в крови, я сразу рассказала обо всём бабушке — думала, что мы тут же пойдём в полицию. Но вместо этого бабушка назвала меня шлюхой, обвинила в том, что я пошла к нему домой, и вообще сказала, что раз мы встречались, то он не мог меня изнасиловать, что я сама ему отдалась, а теперь пытаюсь оклеветать бедного мальчика…       Ксюша, до этого говорившая совершенно спокойно, не выдержала — разрыдалась. Юля поспешила обнять сестру за плечи, а та всё говорила — всхлипывая и запинаясь:       — А потом все узнали о случившемся, но не так, как было на самом деле, а так, как рассказала бабушка… И каждый норовил добавить в историю перца, каких-то грязных подробностей обо мне и о моей личной жизни. Этот урод даже на свадьбу твою был приглашён! Я, родная сестра, — нет, а мой насильник — да! Понимаешь теперь, почему я ходила к бабушке?! Понимаешь, за что требовала извинений?! И ведь к концу жизни она поняла свою вину — я точно знаю, что поняла. Но вот признать — страшно. Это значило бы признаться самой себе, что всё, чем ты жила, — ложь, не имеющая ничего общего ни с добром, ни со справедливостью, ни даже с базовой логикой. И вот на это у бабушки душевных сил и не нашлось…       Юля не могла ничего сказать — могла лишь обнимать сестру и тихо плакать вместе с ней. Сколько же боли пришлось пережить Ксюше, сколько предательства и несправедливости, как же Юле жаль её!       Но плакала Юля не только из сочувствия — она плакала ещё и от того, что осознала, как может быть испорчена жизнь её дочери. Все эти устаревшие догмы, какие-то непонятные правила, противоречащие друг другу, за невыполнение которых можно получить осуждение… Почему Юля вообще должна об этом думать?! Зачем ей слушать пересуды людей, когда вместо этого она может просто быть счастливой и подарить счастье своей дочери?!       Юля решила — она сделает всё, чтобы её дочь была счастлива. Всё, что угодно — психолог, психиатр, да пусть даже психиатрическая больница — если это будет необходимо, то она это сделает. Её дочь, её Кристиночка никогда не должна почувствовать то, что чувствовала Ксюша, а для этого Юля должна излечиться от ужасной болезни, которой наградила её бабушка. Юля должна сделать это не только ради дочери, но и ради самой себя — и Юля это сделает. Как бы тяжело ни было.       Но всё это будет немного позже, а сейчас — обнимать рыдающую сестру, успокаивать искалеченного и всеми преданного подростка в теле взрослой женщины. Ксюша показала ей то, что изо всех сил скрывала от остальных — свою уязвимость. И Юля решила, что поможет ей с этим справиться — так же, как Ксюша помогала Юле. Теперь Юля не будет чувствовать себя бесполезной и должной. Всепрощающий слушатель нужен Ксюше, как воздух. И Юля станет этим слушателем.       Тишина, остывающий чай на столе и солёные, освобождающие душу от боли слёзы. Пожалуй, это всё, что было нужно сёстрам в тот момент.