Глава 23: «Тревожность»

«Где можно было приобрести кольцо?» Вопрос, разумеется, был не выходящим за рамки разумного и приличного. Это было так, вот только честного ответа на этот вопрос у Эллиота не было и быть не могло. Сказать правду, заводя разговор о том, что получил эту «безделушку» после того, как по настоянию ненормального дракона посетил Пещеру Забвения, о которой в настоящее время даже легенды не ходили, он не мог, дабы не показаться сумасшедшим. Заставил себя улыбнуться и сделать выражение лица более приемлемым, не желая позволить себе озвучить грубость или чересчур невежливый ответ. Каждый имел право на любопытство, даже если этот «каждый» вызывал у него одним своим видом чувство необъяснимой тревоги. Принцу ничего не оставалось, кроме как делать вид, что его ничего не смущает и разговор не доставляет ему никаких проблем и беспокойств. Выходило криво и неловко. За время своего пребывания в этом мире лгать он так и не привык, невзирая на то, что делал это постоянно. — Мне жаль, но уже нигде. Оно сделано по индивидуальным меркам моим мастером. Этот ответ был допустим и не являлся недопустимым, даже часть фразы была не лживой, стоило отдать Эллиоту за это должное. Артефакт, выглядящий как кольцо, был не похож на что-то особенное: мутный красноватого оттенка камень, темное серебро. Обычная посредственность, которая на самом деле маловероятно смогла бы заинтересовать представителя дворянства, особенно если речь шла о молодой девушке, украшения которой напротив были яркими и явно дорогими. Это как раз-таки было одним из тех моментов, которые беспокоили Эллиота и вызывали ощущение некоторой неправильности. Он мог попытаться заставить себя поверить в то, что с ним просто хотели познакомиться и завести диалог, пользуясь первой причиной, которая коснулась заинтересованного в нем сознания, но чувство беспокойства не позволяло ему это сделать. — Ах… Она насупилась, но после лицо вновь разгладилось. Казалось, что девушка ищет способ исправить возникшую «проблему». Предлагает варианты. — В таком случае, быть может, я могу рассчитывать, что ваш «мастер» сможет сделать для меня нечто подобное? Она улыбнулась. Холод из глаз никуда не делся. Черты лица были нежными, юными и не до конца сформировавшимися, даже подростковая припухлость оставалась на месте. Но вот взгляд был тем, чем не мог обладать человек ее возраста ни при каких обстоятельствах. — Я ревностно отношусь к своим вещам и не желаю, чтобы у кого-то было что-то подобное тому, что принадлежит мне. Этой мой личный «бзиг», прошу прощения. Настойчивость вызывала у Эллиота желание скривиться, вот только тревога в груди не позволяла ему даже нахмуриться, отчего только и приходилось терпеть, затолкав свое недовольство куда подальше. Мысль, крутившаяся в голове какими-то обрывочными образами, начинала превращаться во что-то более полноценное, и то, к чему он приходил в своих выводах и подозрениях, ему совершенно не нравилось. — Жаль... Она покачала головой, выглядя по-настоящему расстроенной. Даже голос в моменте дрогнул, а губы поджались в недовольстве. Вот только взгляда от принца она не отвела, продолжая сверлить его тем, на самом деле даже не скрывая своей уверенности в том, что их разговор, который выглядел крайне прискорбно и неловко, будет продолжаться и дальше, вне зависимости от того, что об этом думает ее собеседник. В моменте показалось, что она о честь вспомнила и выражение лица сделалось ошарашенным: — Ой! Где же мои манеры? Ириса Рокстриф, — поклонилась,как и полагалось человеку ее положения. Со стороны выглядело все так, как она и хотела. Но тот ракурс, который мог наблюдать принц, не оставлял шансов на нормальное восприятие диалога. Голоса их обоих соблюдали формальности, звучали живо, вот только смотрели они друг на друга далеко не дружелюбно, будто бы вели не озвучиваемый спор. И если взгляд Ирисы был пронзительным и грубым, Эллиот смотрел так, словно видел перед собой дикого зверя, готового наброситься в любой момент, не иначе. — Эллиот Кроссман. Он не сомневался в том, что в представлении не было необходимости, однако не смог его избежать, учитывая, как на него смотрели. Слегка кивнул, вместе с тем боковым зрением стараясь посмотреть на то, на каком расстоянии от них находится графиня Брук. К его сожалению, та находилась в противоположной стороне сада, так что воспользоваться ею как отвлекающим маневром было точно не получилось бы. О Роберте он и не думал, не желая доставлять старшему брату неприятности и уж тем более подвергать опасности в том, в чем и сам был не совсем уверен. — Вас редко увидишь на подобных мероприятиях. Чудо встретиться с вами наконец-то. Девушка наклонила голову на бок, вместе с тем легким и привычным движением убрала вылезшую из прически порядку назад. — Было бы странно пропустить посещение общества и в этот день. Семьи уже успели породниться. — И правда, — спокойно кивнула, а затем кинула взгляд на тех, благодаря кому это все и произошло. Оливия и Роберт стояли около фонтана и разговорали с кем-то, кого Эллиот не знал, принц так же скользнул по парочке взглядом, но ничего не сказал по этому поводу. — Судя по вашим словам, встречи вы желали. — Ну, — она запнулась, на лице в моменте появилась неловкость. — Представители королевской семьи очень выделяющиеся. Хотелось хотя бы раз увидеть кого-то своими глазами. — Но вы видели Роберта, этого недостаточно? — губы Эллиота едва дрогнули. — Ваш отец ведет с ним дела, разве нет? На несколько секунд воцарилось молчание. — Я не лезу в дела старших, так что при встречах лично не присутствовала. В баронстве семьи Рокстриф не было мужчин во главе и никто уж точно из них не мог вести дела со вторым принцем. Он помнил, как он обсуждал с братом то, как сейчас ведутся дела в некоторых семьях. И, к сожалению, одна ошибка привела к тому, что Эллиот окончательно убедился в том, кто находится перед ним, и от этого самого "осознания" было тошно и тревожно одновременно. Слишком уж знакомое ощущение недоверия и предчувствия опасности было в его груди, когда к нему подошла эта особа. Непроизвольно кинул взгляд на толпу людей, уже пожалев, что захотел отойти подальше от нее. Старался вести себя нормально, но выходило плохо. Взгляд то и дело касался всего, чего угодно, но не собеседницы, которая навязала ему свое общество, совершенно не заинтересованная в том, чтобы хотя бы как-то учитывать его мнение. То было не новым, но вызывало далеко не самые приятные чувства. Хотелось отделаться от нее как можно скорее, однако, он понимал, что это попросту невозможно. Эллиоту было трудно, действительно трудно, и он не имел никаких идей в отношении того, как исправить произошедшую ситуацию. Хотелось просто уйти куда-то, уже неважно куда. Он даже не возражал против той комнаты, в которую его на неделю поместил Альберу. Сейчас просто хотелось находиться где угодно, но не здесь. Он не мог заставить себя успокоиться, попытаться сделать вид, что его ничего не смущает, создать видимость того, что не испытывает страха. Со стороны его лицо выглядело спокойно и даже снисходительно, но стоило взглядеться, как становилось понятно, что он побледнел, а губы из-за нервов чуть подрагивали. — Вам не очень-то приятно мое общество, не так ли? Рокстриф улыбнулась, прикасаясь кончиками пальцев к своему платью, разглаживая складку на том, которую принц даже не заметил — Боюсь, что сегодня я пребываю не в настроении для разговоров с дамами. Заставил себя ответить, едва ли не полностью поглощенный тревожным ощущением, которое с каждой секундой его пребывания рядом с девушкой становилось лишь сильнее. — Ай-я… Неприятно слышать, — голос стал в действительности расстроенным. — Но… «Ириса» сделала неловкий шаг, сокращая между ними расстояние. Мягко взяла принца за руку; кожа ее была теплой. Эллиот наоборот весь похолодел, а руки вспотели, в то время как кончики пальцев стали будто бы деревянными и совершенно неподвижными. —...мне очень нужно с вами сегодня поговорить, — ее тон стал заговорщическим, а щеки едва покраснели. Эллиот не верил в то, что между ними будет просто разговором. — Вы выбрали не очень подходящий момент для того, чтобы возжелать беседы. Это было не так; момент был как раз-таки самым подходящим, ведь до него с ним найти встречи было попросту невозможным, так как он находился под постоянным надзором охраны, спрятанный едва ли не в самой сердцевине королевского дворца. — Конечно, я понимаю. Мне и самой неловко навязывать вам свое общество! Но понимаете… Руки «Ирисы» сжали его сильнее, причиняя боль, на что принц едва ли не скривился, приложив усилие для того, чтобы не выругаться вслух и не попытаться вырваться. Не могло быть у настоящей девушки столько силы, не в таком хрупком на вид теле уж точно. На утро у него обязательно бы уже проявились синяки, угроза была вполне ясной. —…я так долго ждала разговора с вами, что даже спать спокойно не могла, думая о нем, и теперь сдержаться уже не в силах. — Что ж, в таком случае, я обязан уважить вас и ваше желание, не так ли? — ответил точно ей в тон. — Это было бы превосходно! На губах девушки вновь проявилась мягкая, практически радостная улыбка, которая вынудила руки Эллиота вспотеть сильнее, делая их неприятно липкими. Было похоже на то, что это совершенно ее не смущало. — Так и о чем же вы хотели со мной поговорить? Заставил себя проявить инициативу, желая как можно скорее покончить с диалогом. — Я бы, на самом деле, предпочла более уединенное место, — голос сделался более тихим, она поджала губы, отводя взгляд в сторону тропинки, ведущей вглубь сада. —… Не мог решиться на то, чтобы поддаться и уступить, позволить увести себя в сторону, подальше от мнимой безопасности. — Не будет ли странно выглядеть то, что я с вами, милая леди, покидаю торжество и ухожу невесть куда? Ненадолго воцарилось молчание; казалось, что Ириса всерьез задумалась над заданным принцем вопросом. — Я не пекусь о своей репутации, так что ничего страшного не произойдет. К тому же, мы будем не единственными, кто пожелал уединиться, несмотря на то, что празднество только-только началось. На это ответить ему было нечего. Все-таки он просто искал отговорку, и это было очевидно. Пришлось просто смириться. — Вы правы. Что ж, тогда: после вас, — кивнул, соглашаясь со словами девушки. Лицо ее сразу же просияло. Она даже отпустила его руки, незаметно вытирая свои ладони о скатерть, избавляясь от ощущения пота. Вместе с тем ловко подхватила какую-то сладость из числа многочисленных угощение, засовывая в рот, и развернулась, начав идти по тропинке. Сдержал разочарованный вздох, следуя за тем, кто так нагло навязал ему свое общество, с усилием заставляя себя не оглядываться. Никто помочь ему бы все равно не смог. Шли они недолго; Ириса остановилась около какой-то скамейки тогда, когда никого из людей рядом уже не было видно благодаря высоким кустам. Музыка также стала тише, а голоса людей уже сложно было сложить в отдельные слова и разобрать. — Раздражаешь, — голос девушки утратил прежнюю мягкость, теперь полностью соответствуя холодному пронзительному взгляду. Едва ли не вздрогнул, когда она развернулась и начала смотреть прямо на него, сложив руки на груди. — Вы доставили мне проблем куда больше, чем я вам, Шейн. Бровь девушки вопросительно приподнялась. — Да ну? Если бы вы не допустили череду ошибок, то всего этого бы не было. — Если бы вы подсказали мне, как эти ошибки не допустить и не усугубить мое положение, как полагается помощнику, на роль которого вы изначально претендовали, то я бы определенно не оказался в таком шатком положении. Настроение Эллиота кардинально поменялось, когда дракон наконец-то показал настоящего себя, прекращая скрываться за образом невинной девушки, что вводило его в чувство тотального непонимания того, как следует реагировать. Нельзя было сказать, что принц звучал уверенно, но тот испуганный взгляд, который он имел в начале диалога, претерпел изменения и теперь выдавал скорее беспокойство, тревогу и одновременно с тем разочарование. Бояться он не прекратил, но чувствовал себя куда лучше, чем до того. — Не стоит вешать на меня свою глупость, иномирец. Тем более теперь, когда ты своими же руками указал на меня пальцем и объявил народным врагом. О том, что он наплел другим принцам, Шейн знал прекрасно, даже находил это забавным, оттого и не сердился, несмотря на то, что ему пришлось потерять одну из личин, на создание которой ушло достаточно много времени. —… Эллиот вздрогнул от такого обвинения. Он опасался реакции Шейна на подобные манипуляции, но тот оказался к ним удивительно терпим и спокоен. — Мести ждать не стоит? — его голос прозвучал блекло. Словно он просто в один момент сдался. Шейн не сдержал ухмылки. — А ты ждал? Насмешка в голосе была очевидной. Она могла бы даже ударить по самомнению, если бы Эллиот, напротив, не почувствовал облегчение. Выходило так, что он боялся напрасно. — Ждал, — не стал скрывать, напоминая перегоревшую лампочку. — В таком случае, что вам от меня нужно? Дракон, все еще находившийся в облике Ирисы, протянул руку. — Кольцо. — Кольцо? Перевел свой взгляд на то. Опять речь касалась этой безделушки. — Ты ожидал чего-то еще? Эллиот, взаправду, ожидал более сложной «просьбы», отчего попросту растерялся, чуть хмурясь. — Будет достаточно, если я просто отдам кольцо? — А ты услышал от меня что-то еще? Поджав губы, принц снял с себя то, что от него требовали. Положил то на ладонь собеседнику. — Это было сложно? — дракон хмыкнул, крутя в своих руках артефакт. — Нет? — Чего ты ожидал?

Чего Эллиот ожидал?

Того, что по его душу явится дракон, явно не испытывающий к нему приятные эмоции, и превратит его жизнь в ад, оскорбленный тем, что он раскрыл его истинную личность перед Робертом и более того, объявил виновником всех проблем, которыми на самом деле сам себя закопал в яму. Того, что Шейн будет тем, кто превратит его и без того шаткое положение во что-то ужасное, с чем он точно не сможет справиться. Ожидал всего чего угодно, но уж явно не того, что обладающий очевидной склонностью к садизму Шейн потребует от него кольцо, которое сам же ему и помог получить. — Того, что ты меня убьешь. Или еще чего. Шейн оглядел принца с ног до головы. — Я не убиваю людей; вы сами прекрасно справляетесь с истреблением своего вида. — Тогда к чему это все было? Ты же мог сразу забрать кольцо. — Хотел посмотреть, как скоро ты облажаешься. Оказалось, что скоро. Не успел среагировать. Шейн просто хотел немного понаблюдать за ним, просто для развлечения, затем, чтобы уйти в тень и заняться далее тем, к чему изначально и шел, получив кольцо, связывающее носителя со стражем. — И что? — И ничего. Ты все испортил. Пожал плечами. Просто и без эмоций. Он и правда хотел изначально поиграть с Эллиотом подольше, имел планы на него, но после того, как тот так легко попался и не смог с этим справиться, дракон потерял всякий интерес, отнеся того к категории «глупых людей». Вышло так, что, изначально имея цели, связанные в том числе с третьим принцем, он просто отступил, уступив место своему желанию завладеть стражем. Алый дракон планировал поиграть со стражем, сделать из того существо, которым тот был при жизни, возродив его в первозданном виде. Прошло достаточно времени, и душа того уже закрепилась в этом мире, так что это не должно было стать проблемой. Если Эллиот был для дракона временным развлечением, то страж обещал стать тем, что будет держать его увлеченным достаточно долго для того, чтобы эта жизнь стала хоть чуточку забавной. —… Вот как? — Тяжелый. Долго соображаешь. Радоваться надо, а ты пытаешься зазря понять, что к чему. Фыркнув, дракон развернулся, начав идти вглубь сада, бубня себе под нос: — А душа-то в этом мире твоя не прижилась. Ай-я. Не тем ты занят, не тем. Эти слова Эллиот уже не расслышал, лишь растерянно глядя в спину покидающего его.