Глава 29: «Забота без лишних слов»

Элиот едва нахмурился, не понимая, что ему следует делать. Раз за разом он терпел поражение. Каждый раз, когда он пытался сделать, как ему казалось, удачный выпад, он оказывался в невыгодном положении. Едва он делал шаг, как Афелия меняла свое положение, даже не задумываясь о том, как ей следует поступить. В отличие от прошлых тренировок и попыток воссоздать спарринг, ее снисходительное поведение по отношению к принцу не давало даже намеков на свое существование. Происходящее больше походило на то, что она решила не сдерживаться и оторваться на нем по полной программе. Удары были сильными и точным и каждый раз, когда деревянный меч служанки приходился по «оружию» Эллиота, в его запястье возникала боль, которая растекалась выше по направлению к остальной руке. От этого он едва не скривился, сдерживая свое желание сказать какую-то пакость, дабы выплеснуть скопившийся негатив. К боли тело было не привычно. Учитывая возросший темп и минимизацию сдерживания, принцу было трудно приспособиться. А если принимать во внимание то, что за эту неделю с небольшим он не мог тренироваться с кем-либо, чтобы закрепить полученные знания, ведь выбора попросту не было, так как заточение было одиночным, его и без того скудные навыки потерпели полное поражение в борьбе с рациональным пониманием примерного алгоритма действий. Он выглядел так, будто бы впервые взял меч в руки. Движения казались грубыми и нерасторопными. Принц представлял вид человека неуклюжего и не собранного. По мере того как проходила тренировка, а время незаметно бежало вперед, ему становилось в действительности неловко от того, насколько он плох. Болезненные неприятные ощущения в мышцах становились все сильнее. Боль вынуждала совершать еще больше ошибок. Афелия, несмотря на то, что принц явно отставал, и не думала вести себя более сдержанно. Казалось, она вымещает на нем все скопившееся раздражение за время его отсутствия и обиду за то, что ей пришлось наблюдать неимоверное количество глупых поступков, например, то, что он взял себе в помощники того, кто рядом не задержался и пары недель. Раз. Принц сделал новый шаг, за которым последовал удар. Два. По тренировочному залу разнесся громкий стук. Три. Деревянный меч вылетел из рук. Четыре. Ноги дрогнули, а мышцы свело в болезненном спазме. Эллиот сделал шаг назад в попытке устоять на месте. Споткнулся и чертыхнулся, когда одна нога запнулась о другую. Равновесие было окончательно потеряно. Он полетел на пол, ударившись, не успев среагировать. Копчик обожгло болью, а в глазах застыла обида. На служанку он, разумеется, не злился, осознавал, что это все его вина; что это он не смог справиться со своим телом и плюхнулся вниз, словно маленький ребенок, который только-только учился ходить. Пришлось сделать глубокий вдох, дабы успокоиться, однако, помогло это слабо. Мокрые от пота волосы упали на лицо, прилипая. Прическа растрепалась. Принц смотрел в пол, прямо перед собой. Ему было душно и жарко, и невыносимо от того, что он только и сделал, что пытался выполнить самые базовые и простые движения, а у него ничего не выходило. Деревянный меч валялся совсем рядом, там, где Эллиот его и уронил. Рука, которая едва слушалась его, потянулась к тренировочному оружию. Вот только пальцы на рукоятке он сжать не сумел: те отказывались подчиняться. Все его попытки терпели крах. Сжать руку в кулак или уж тем более взять что-то в нее не получалось. Афелия, стоящая рядом с ним, не изменилась в лице. Даже не комментировала это действо. Она спокойно наблюдала за тем, как принц пытается понять, разобраться в том, на что он еще способен (а если быть точнее — не способен), потому что, по ее мнению, его тело уже себя изжило на сегодняшний день и пытаться это изменить было бесполезно. Когда тренировка только-только началась, Афелия пыталась верить в то, что все пройдет нормально, по крайней мере, надеялась на то, что хуже, чем до этого, быть не может. Оказалось, что может. Начиная с прошлого месяца, когда они возобновили тренировки, и им пришлось начинать заново пришлось повторять все с самых азов, включая теорию и объяснения, ситуация с каждым разом становилась все хуже и плачевнее. Вместо того чтобы продолжать тренироваться в том же темпе, был сделан перерыв. Это негативно сказалось на и без того скудных результатах. Сейчас, несмотря на недавнее повторение основ, принц вновь демонстрировал свое неумение даже меч в руках держать в всей красе. Чувствовала ли Афелия обиду, разочарование или некоторую скорбь о потраченном времени? Да. Она не могла избавиться от ощущения, что они идут по какому-то замкнутому кругу: с самого детства принц только и делал, что страдал, когда дело касалось оружия, было очевидно, что это занятие ему не подходит. Во взгляде, направленном на принца, в какой-то момент начала читаться усталость. Она не стала дожидаться, когда тот возьмет себя в руки и опомнится. Протянула ему ладонь, ловя на себе недоуменный взгляд. Эллиот несколько секунд смотрел на протянутую ему руку: принимать помощь не хотелось. Однако не хотелось и упасть в грязь лицом еще сильнее, он знал, что встать самостоятельно не сможет. Болело все что можно и нельзя одновременно. Поджав губы, он принял предложенную помощь; вставал прилагая немалые усилия. Пошатнулся. Собственная ладонь была неприятно липкой от пота, однако, он старался об этом не думать. Расцепил их руки ровно тогда, когда удалось выпрямиться и встать более-менее ровно. Пришлось отказаться от того, чтобы прилагать лишние и ни к чему не способные привести силы для поднятия меча. По всей видимости, смысла в этом уже не было. Тренировка могла считаться оконченной. — Скажи: на сколько все плохо? Афелия окинула его внимательным взглядом, начиная с ног и заканчивая головой, особое внимание уделяя капле пота, которая стекала по виску. Принц был весь мокрый и запыхавшийся, лицо покраснело, а губы потрескались. — Крайне плохо. Голос женщины звучал грубо; подбирать слова она не стала, ровно так же, как и всегда. Каким был вопрос, таким вышел и ответ. Ничего лишнего. Учитывая то, что принц сам первым заговорил, она могла продолжить и далее, не таясь и не сдерживаясь: — Вы неправильно стояли на ногах, меч держали не тем хватом, которым я вас учила, — ее брови нахмурились пуще прежнего. — Бог с этим мечом: вы даже дыхание свое не контролировали, — сделала паузу. — Лишь за осанку вас можно похвалить. Удивительно, но к ней у меня нет никаких претензий. Спрашивать, по какой причине Афелия изначально не указала на его промахи и неудачную попытку сымитировать то, что ему было показано еще в начале их тренировок, он не стал. Это он был тем, кто настоял на спарринге, желая как можно быстрее приступить к тому, что ему было интересно, надеясь на то, что ему удастся выплеснуть лишние эмоции и избавиться от назойливых мыслей, которые преследовали его тогда, когда он ложился спать. Он, а не она. Соответственно и вина была лишь на нем. Однако вместо этого он только опозорился. Опозорился не только из-за недостатка знаний, но и из-за того, что не смог признаться, что не помнит того, чему его учили. Ситуация была до безобразия глупой и неприятной. Хотелось отвести свой взгляд куда подальше, однако какая-то совесть в нем все еще оставалась, отчего он смотрел прямо на Афелию, не скрываясь. — Вы думаете о чем-то другом. Физически находитесь здесь, однако ваши мысли касаются совершенно другого. Из-за этого вы не видите то, что прямо перед вами. Смотрите, но не видите. Она указала прямиком на середину его лба: — Ваш разум затуманен чем-то, что впору называться грязью. Такое отношение к тренировкам не приведет ни к чему хорошему. Будут травмы. Похвально, конечно, что вы первым изъявили желание тренироваться, однако это не является тем, что может оправдать ваше несерьезное отношение. Это не игра, Ваше Высочество, мы с вами пытаемся заняться важным делом. Я, как минимум… так что вынуждена требовать от вас более серьезного настроя. Не ожидая подобных слов Эллиот опешил и ощутил себя не самым лучшим образом. Его отчитали словно маленького и неразумного ребенка. — Я не хотел доставить неудобств, прошу прощения. Было ясно, что его извинения были ни к чему. Афелия не была заинтересована в пустых словах. Ей нужно было, чтобы он доказал все на деле, а не так. Настала тишина. Было слышно лишь тяжелое и загнанное дыхание принца. Эллиот бросил мимолетный взгляд на меч, который Афелия все еще сжимала в руке, однако не решался что-либо спрашивать или делать. Сил едва ли хватало на то, чтобы поддерживать себя в вертикальном положении. Хотелось просто взять и лечь на пол, потому что сил на то, чтобы добраться до спальни, которая находилась на верхнем этаже, попросту не было. Принц опасался того, что будет тогда, когда он каким-то чудом дойдет до лестницы, ведь подниматься по ней казалось кошмарный занятием. Существовал также вариант просто остаться где-то на первом этаже, но он не был уверен в том, что здесь есть какие-то комнаты, еще не занятые кем-либо, так как первый этаж по большей части принадлежал общим помещениям или тем, что были предназначены для слуг. Для их проживания. Он как раз подумывал о том, чтобы получить эту информацию у Афелии, однако, та, вместо того чтобы дожидаться, когда же он все-таки сообразит нужно ли ему что-то, молча покинула помещение. Несколько секунд принц просто смотрел в сторону закрывшейся двери. Даже не знал, следовало ли ему оскорбиться или просто принять это как данность. Казалось странным, что служанка так просто взяла и бросила его, особенно учитывая, что прекрасно видела, в каком состоянии он находится. Маловероятно, что она спешила куда-то для того, чтобы начать заниматься своими делами, потому что сегодняшняя тренировка была заранее оговорена, и у нее было достаточно времени, чтобы распределить свои задачи и перенести на более поздний срок. Отсутствующим взглядом Эллиот осмотрел помещение. Ожидаемо, не найдя ничего интересного, кое-как заставил себя двигаться в сторону выхода; ноги подчинялись с трудом. Из-за этого принц опасался, что в какой-то момент они просто подогнутся, и он рухнет на пол. Опять. Представления о том, что делать в такой ситуации, у него не было. Да и сомнительным было то, что здесь можно было что-то придумать такое особенное, из ряда вон выходящее. Только и оставалось, что идти и надеяться на лучшее. Едва передвигаясь, открыл дверь, столкнувшись нос к носу с магом, тем самым, с которым пересекся вчера. Растерянно наклонил голову на бок от того, что в моменте она попросту закружилась. Не ожидал такой встречи. — Ваше Высочество, — маг слабо поклонился. — Госпожа Афелия просила воссоздать для вас «ускорение». Магическое разумеется. Дозволено ли мне применить на вас магию? Не двигался, пока не получил кивок со стороны принца. На пальцах колдуна появилось слабое голубое свечение. Три секунды ничего не происходило, затем Эллиот почувствовал, как в теле образуется приятное тепло, а мышцы, которые до того сильно болели и тянули, стали покалывать. — Благодарю. Ощущая легкость, он заинтересованно обвел мага взглядом, будто бы впервые увидел его по-настоящему. На самом деле, большую часть времени он игнорировал факт существования магов как таковых, хоть и принимал, что этот мир является магическим. Телепортация была единственным проявлением магии, с которым ему пришлось иметь дело напрямую. Сейчас же ситуация изменилась. Это было странно и ново. — Не стоит, — очередной поклон. — Если вам что-то понадобится ещё — обращайтесь. Не увидев ничего, кроме нездорового любопытства, колдун кивнул и сделал шаг назад, не заметив никакого сопротивления и не получив нового распоряжения; развернулся и пошел в сторону дальнего коридора, оставив принца одного. Эллиот замер, а затем покинул первый этаж. С легкостью в теле это не составило проблемы. Вернулся в свою комнату, которая встретила его приятным запахом травяного чая и свежими сладостями. — Афелия… Никто, кроме нее, не мог додуматься до такого. Мало того что она направила к нему мага, который смог временно облегчить его состояние, отчего принц добрался до комнаты, не позорясь, так еще и позаботилась о том, чтобы ему было не так обидно..? Ее хамоватое поведение сразу же прекратило быть таковым в его глазах. Пройдя в комнату, он небрежно опустился на кресло, не обращая внимания на то, что его одежда уже давно пребывала в хаотичном состоянии, частично до сих пор влажная из-за того, что во время тренировки он только и делал, что потел. Находясь вне зоны досягаемости чужих глаз и умов, он мог позволить себе делать то, что захочет, не обращая внимания на то, как могут воспринять его действия другие.. Можно было позволить себе расслабиться. Хотя бы на время.

***

Два дня ничего не происходило. Но на третий что-то пошло не так: Эллиот хмурился, разглядывая письмо, которое лежало прямиком перед ним. Глаза фокусировались с трудом, текст размывался, прочитать слова оказалось непосильной задачей. Непонимание того, что происходит, вызывало раздражение, смешанное с тревогой. Ранее у него не было никаких проблем с восприятием местного языка, сейчас же, сколько бы он ни смотрел, — ничего понять не мог. Чем больше и дольше он смотрел на текст, тем сильнее болела голова. Потерев виски, парень постарался взглянуть на плавающие буквы еще раз. Ожидаемо никаких изменений не произошло. Символы или буквы, чем бы они ни были, были ему непонятны. Письмо принесла лично Афелия, но уже тогда по ее виду было понятно, что что-то не соответствует понятию «норма». Женщина выглядела недоуменно и одновременно с тем напряженно. Протягивая ему конверт, она не могла ответить на вопрос, касающийся того, кем был отправитель. В первый раз, когда Эллиот открыл письмо и взглянул на бумагу, он опешил. Не понял ни слова из написанного и даже не был уверен в том, что в этом мире существуют подобные письмена. Сейчас же, спустя некоторое время, ситуация также не изменилась. Вот и выходило так, что он смотрел на текст, но ничего не понимал. Утомившись окончательно от того, что нет никакого результата от его вглядывания и попытки внимательного изучения, Эллиот отложил письмо в сторону, вставая. Кресло неприятно скрипнуло. Он уже не первый раз замечал, что мебель в этом доме видала лучшие свои годы тогда, когда ему здесь было не суждено находиться. Принц размял затекшие конечности, мышцы которых до сих пор неприятно тянуло. Бросив последний взгляд на бумагу, он отвернулся к окну, подойдя к нему и открывая нараспашку. В комнату забрался холодный вечерний ветер, обоняние коснулся запах сырости и древесины. Днем пилили и обрабатывали доски для того, чтобы построить беседку. Это была идея Эллиота, однако он и подумать не мог, что исполнением его пожелания займутся так быстро. Он осмотрел тот хаос, который устроили слуги, и с интересом вгляделся в то, что в ближайшем будущем должно было стать беседкой. Едва не вздрогнул, когда сзади него послышалось чириканье. Казалось, что у него от переутомления начались галлюцинации. Обернулся. На столе, прямиком на письме, сидела синица. Глаза Эллиота округлились. Удивление сменилось тревогой. Он замер, смотря на птицу, которая вместо того чтобы направиться в открытое окно, подлетела и взобралась на шкаф, прячась и продолжая при этом издавать звуки. Отмерев, принц подошел к столу, замечая отпечатки птичьих лап прямо на бумаге, что смазало некоторые символы: —… В чем птица умудрилась изгваздаться так сильно, что перепачкала половину листа, он не имел и малейшего понятия. По крайней мере, точно стало ясно, что та не являлась порождением его больного сознания. — Эй… — хотел было позвать животное при помощи «кс-кс», но вовремя опомнился. —… Задумался над тем, насколько хорошей будет идея позвать слуг, чтобы те поймали ему птицу. Ощутив на своей коже прикосновение ветра, обернулся. Быстрыми шагами преодолел расстояние от стола до окна, закрыл то, теперь опасаясь, что животное сбежит. Раз то появилось здесь из ниоткуда, стало быть, была задействована магия. Из этого выходило то, что давать птице возможность побега было не самой лучшей идеей. Особенно учитывая, что принц понятия не имел, для чего и, самое главное, кто ее прислал. Тихо вздохнув, Эллиот посмотрел на верхушку шкафа, а рука потянулась к стулу. Не выйдет поймать синицу самостоятельно, придется думать над тем, кого звать и какие слова для этого использовать. Главным было оставить животное в полной сохранности, пока он не выяснит то для чего оно здесь вообще находится.