Глава II

***

Изолятор. Синонимом к этому месту может послужить не менее устрашающее слово — одиночество. Маленькая в своих размерах комната, выполненная в темных оттенках, без окон и с единственным выходом — бронированной дверью. Стены гладкие и они отлично справляются со своей задачей: давят на мозг. Тот кто войдёт — самостоятельно уже не выйдет. Тот кто закричит — не будет услышан. Здесь ты являешься заложником собственных страхов и демонов. Тишина становится последним собеседником. Она — второй синоним, она же сводит с ума. Без общества человек обречён на деградацию. Мы социальные существа, а потому отсутствие общения может привести к безумству. Это можно приравнять к одной из самых мучительных смертей. Например, горению заживо. Отличие лишь в том, что первое происходит слишком медленно и оно находится на подсознательном уровне. Боль есть, только вот она не физическая. Мысли сжирают нас изнутри, подобно тому, как огонь сжигает плоть. Мозгу некуда девать информацию, даже если она на вес золота. Полученная информация обесценивается. Разум создаёт новые образы и придерживается их. Реальность смешивается с воображением, после чего теряется точка опоры. Концентрация внимания перестает работать на постоянной основе. Человек теряется в себе, а в окружающей среде — тем более. Возможно, кто-то с этим не согласится, но только потому, что он не сталкивался с подобным. Потеря социализации — последнее дело, потому этот человек будет уверен в невозможности данной проблемы. Нет потребности, соответственно нет проблемы. Но что-то я углубилась. Без понятия сколько прошло времени с того момента, как затвор на двери издал звук. В этом и прелесть данного сооружения. Нет точного знания: как долго я здесь пробуду и сколько уже прошло. В этой коробке время, звуки и остальной мир остаются загадкой. Я бы даже сказала, огромной тайной. Невозможно сориентироваться. Бесит. Уже несколько раз я вставала и садилась по разным углам, чтобы не застрять в пространстве. В конце концов, нашла выгоду. Спорт. Различные приседания, отжимания, растяжка, бег от стенки до стенки. Жалкое зрелище, конечно. Но надо же чем-то себя занять, не так ли? Отец постоянно меня запирает. Но только за проявление эмоций или демонстрацию способности. И то и другое под строжайшим запретом. Почему? Потому что в моем случае они прямо взаимосвязаны. Злюсь — время искажается. Плачу — ускоряется. Испытываю боль или слишком сильно концентрируюсь — может замедлится. Но тут играет довольно значительную роль настроение. Всё имеет риск перемешаться в одну непонятную временную аномалию, но Харгривз-старший делает всё возможное, чтобы предотвратить что-то подобное. Порой время мне не подвластно. Вообще-то оно никому не может быть подвластно, но сверхдети изменили понятия физики, химии и прочих естественных наук. Изрядно позанимавшись, я выдохлась и стала похожей на бездомную потную псину. Щелчок затвора на двери привлек моё внимание. Как раз проголодалась. — Сэр Реджинальд Харгривз спрашивает, подумали ли вы о своём поведении, мисс? — произнес хриплый голос Пого. Я закатила глаза и выбралась наружу. — Сколько? — равнодушно спросила, пока он ставил блокировку. — Шесть с половиной часов, мисс. Вы сидели до самого ужина. Моя усмешка привлекла его внимание. Озадаченный взгляд совмещённый с вопросом. Ну что ты на меня так смотришь? Что хочешь услышать? Не могу я спокойно реагировать на его идиотские суждения. Чувства справедливости нет, значит расположения к отцу тоже не будет. Будто копаясь в моих мыслях, Пого покачал головой.

***

Моё появление в столовой повлекло кучу внимания от обожаемых родственников. Осуждение и ехидство читались по едва заметной мимике, но всё же мальчишки и девчонки держались (по крайней мере, старались держаться) равнодушно. Я прошла мимо, прямиком в ванную комнату, чтобы принять душ. Она оказалась занятой кем-то из «зонтиков». Этот вывод пришел ко мне в голову потому что все «воробьи» уже собрались на ужин. Недовольство пропутешествовало со мной до второй ванной. По дороге встретился Клаус, который явно не пребывал в восторге от здешних правил. Понимаю. Распитие алкоголя и курение на территории дома не приветствуется, что, видимо, сильно гложет мужчину. Он грустно почесал шею и двинулся дальше по коридору, словно не замечал ничего вокруг себя. Может, потерял кого? Прошла пара минут после того, как временный гость скрылся из виду, а я всё ещё стою и размышляю о его существовании. Они правда здесь? Почему ведут себя так незаметно? А главное, как долго это будет продолжаться? Преградив всем интересующим вопросам путь в голову, я дошла до второй ванной которая тоже оказалась закрытой. Охренеть теперь. Вот, что значит, полный дом людей. Сил хватило только на то, чтобы закатить глаза, но чья-то мужская рука, появившаяся на плече, заставила невольно вздрогнуть. — Извини, — в ответ на мой испуганный взгляд, Диего тут же прекратил телесный контакт, — Не хотел пугать. — Не стоит подкрадываться к девушке со спины, — стратегическим голосом заговорила я. Не хочу с кем-либо общаться на данный момент. Я быстро сделала шаг назад. — Понял, принял, — мужчина поднял руки в знак мира и продолжил, — Впредь буду осторожен. Особенно с девушками. Ты так странно зависла, будто что-то случилось. Первое, что пришло в мой подростковый мозг — он заигрывает. Но потом стоило рассмотреть варианты по типу того, что это происходит от скуки. Или чистого любопытства. Не стоит часто контактировать. — Странно, что ты понял это только сейчас, — язвительно с неким сомнением произношу в ответ, после чего замолкаю от открывающейся двери. Оттуда вышел Пятый. М-м-м, прям по парам ходят. Замечательно. Он удивился нашему случайному дуэту и, не удостоив меня взгляда, уверенно направился в правое крыло. Накатила волна непонятного смущения. Если бы я не была уставшей после изоляции, а такое часто происходит, то пустила в ход весь спектр негативных эмоций в его сторону. Но потом пришло осознание, что излишняя мнительность мне не к лицу.

***

Еда абсолютно не принималась организмом. Ветер за окнами ещё сильнее накаляет обстановку дома. Под сверлящим взглядом отца пришлось сидеть и выжидать окончание ужина, чтобы проводить начальный состав академии «воробьев» на важную миссию, действия которой должны будут происходить в Нидерландах. Оставшихся ребят, включая меня, предупредили о возможных странностях в районе столицы, мол там происходит что-то необыкновенное и то, что для успешного выполнения задания нужны не менее успешные люди. Как удачно совпало, что это оказались дети со сверхспособностями, рождённые как раз для таких случаев. Все, кроме меня. Я же, как «самая неконтролируемая» должна вместо того, чтобы участвовать в бойне, анализировать её. А вместо серьезных соревнований по способностям — пересказывать отцу теории, разработанные Ницше о сверхчеловеке. Словно на уроке физкультуры вместо тренировок пересказываешь параграф. Скука. Прошло несколько дней. Насколько стало известно позже, тренировки, в связи с отсутствием должного количества соперников, изменятся. Теперь мы будем учиться драться в паре со взрослыми людьми, которым от силы тридцать лет, дисциплины и какого-либо этикета нуль, зато наглости — хоть лопатой греби. Я томно вздохнула: отец захотел нанести удар по самолюбию и поставил меня в пару с хрупкой девушкой по имени Ваня, которая также стоит и удивляется такому странному решению. В нескольких шагах от нас ходят и ухмыляются остальные ребята, по какой-то причине обрадованные подобному раскладу. Реджи считает меня слабой. Видимо, кое-кто не понимает моего потенциала, а потому так страстно желает испортить авторитет. Чертов старик. Девушка совершенно не умеет драться. Это стало понятно уже по позе, в которую она встала, чтобы начать бой. Вялая, открытая для удара, она стояла и, можно сказать дрожала, то ли от страха, то ли от прохладного ветра. Мы находились на заднем дворе. — Я всерьез должна побить её, отец? — напряжённо спросила я. — Сколько раз я говорил не называть меня так, Девятая? — в строгой манере откликнулся он, — Не задавай глупых вопросов, начинайте! От неё будет хоть какая-нибудь отдача? Сейчас проверим. — Я-а крепче, чем может показаться, — с долькой неуверенности сказала соперница, — Можешь выкладываться на полную… Не успела она договорить, как я напала: с ноги ударила ее в солнечное сплетение, отчего та отшатнулась, чуть ли не падая. Благо разница в росте не такая большая. Я решила дать фору испуганной девушке и стала ждать, пока она восстановит равновесие. Когда это случилось, она сосредоточенно посмотрела на меня и несколько секунд раздумий привели меня к выводу, что сейчас будет несанкционированное воздействие на мой организм. Глаза ее засветили голубым, кожа побледнела. Краем глаза я заметила, как товарищи из Амбреллы напряглись. Почувствовав мурашки, а затем нездоровую дрожь, я преодолела несколько тяжёлых шагов и, резко наклонившись, сбила Ваню с ног. Она ахнула от боли. Воздействие тут же прекратило свою силу. Все вздохнули. — Без обид, — кинула ей напоследок. Я встала и с любимым выражением лица «я же говорила, что это бессмысленно» повернулась к отцу. Он лишь оценивающе смотрел на побежденную девушку, никак не предавая мне значение. — Вы же знали, что она слабая для меня, — привлекла его внимание, — Я хочу биться на равных! Он ещё некоторое время о чём-то сосредоточенно думал, затем подозвал Антонио Бандероса. — Биться с девчонкой? Вы за кого меня принимаете? — Детям необходима подобная практика, — спокойно объяснял Харгривз-старший, — Если вы нанесёте пару ударов или даже… — он многозначительно поднял бровь, — … порезов, то это послужит отличным опытом для них. Иногда нам с остальными ребятами кажется, что он перегибает палку в своих методах воспитания. Но с этим, увы, ничего не сделаешь. Придется играть по правилам. Отец объясняет это тем, что нужно быть готовыми ко всему. И при этом постараться не умереть в процессе самой подготовки… Всё время за нами наблюдали те, кто отказался драться. Эллисон, Клаус и Пятый. Не знаю, как бы я могла навредить 13-летнему мальчишке, а уж тем более серьезно избивать. Но тот наезд в гостиной заставляет задуматься о том, что это всего лишь оболочка. И я подумать не могла, что на самом деле, он может легко вырубить меня, при этом не моргнув трижды. — Уверены? — уточнил мужчина. — Да, тем более, Номер Девять считает, что мисс Ваня для нее слишком слабая. Раз так, то пусть попробует противостоять более сильному противнику. Я считаю, что вы достойный. Это мы ещё посмотрим. Он подошёл ко мне с сочувствующим взглядом и приготовился к бою. Я гордо смотрела на Диего снизу вверх и это, возможно, подействовало. Он напал. Здесь уже было на что посмотреть. Он действительно хороший противник. Быстрый, резкий, уверенный в себе. С такими приятно иметь дело. После пары пропущенных ударов, я начала сомневаться в своей победе, но хитро использовала фишку с невинными глазками, которая помогла добиться эффекта изумления мужчины. После чего, я очень сильно врезала ему с кулака в челюсть. Он пошатнулся и агрессивно прошептал: — Чёрт… — после чего, рука скользнула в сапог. Несколько мгновений. Звук лезвия, рассекающего воздух. Он летит на меня. Уклонение в сторону. Но звук не прекращался и доносился приблизительно сзади. Разворот. Я подставила локоть и шумно втянула воздух. На коже выступила красная полоса. Нож вернулся к своему хозяину. Меняем траекторию предметов, значит. Ещё секунда и я бы повалилась на землю, но вовремя замеченная нога была блокирована. Пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы не упасть. Кровь мешала сосредоточится на технике боя. Повернувшись к отцу, я заметила его ухмылку. Ну уж нет. Нападение, блок, шаг назад. Я уворачивалась от ударов Диего и сама наносила по мелочи. Вот я с размаху ударила его ногой по спине. Он прогнулся, недовольно зашипев. Мы дрались, наверное, минут пять, может больше. Но потом я всё-таки не дотянулась до подбородка и была схвачена за руку и взята в захват. Это уже действует на нервы. Грубый удар в пах и мужчина падает на колени. Адреналин разгоняет кровь, чувства обостряются. Я почти победила. Но прошлые драки научили меня тому, что противник может сделать вид, что он сдался и нанести решающий удар исподтишка. Так Диего и поступил, выкинув нож из сапога. Он прошёлся мне возле уха и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, полетел прямо в лицо. Тогда стало страшно. Я прогнулась в пояснице и откинулась назад, позволяя предмету пролететь. Нож с пораженным звуком вошёл в дерево. — Время вышло, — подал голос отец, — Вижу, что изоляция пошла тебе на пользу. На сегодня хватит. Позаботьтесь о себе. Мы с Диего подошли и пожали друг другу руки. — А ты хороша, — как-то по-доброму подметил мужчина. На это я мило улыбнулась, сильно сжала его руку и потянулась к уху. — Ещё раз кинешь свои железки мне в лицо, я отомщу за это, пока ты будешь спать, — также мило, но угрожающе произнесла я и, когда он соизволил отпустить руку, ушла в сторону своей комнаты, предварительно посмотрев на Пятого. Парень стоял в расслабленной позе, задержав руки в карманах. Он сначала сверлил меня взглядом, но потом отвернулся к Диего, бросил что-то обидное, отчего тот лишь нахмурился и запротестовал. Оба начали спорить о чём-то. Далее подключилась Эллисон и пошла целая семейная дискуссия.

***

— «Заключение пошло тебе на пользу», — коверкала я фразу отца уже в своей комнате, — Тьфу. Вместо того, чтобы хоть раз в жизни похвалить меня, он снова напоминает об эффективности своих жестоких правил. Проиграла? Виноваты эмоции… Выиграла? Значит наказания действуют хорошо! Урод. Я схватила подушку и, что есть дури, швырнула её в закрытую дверь, представляя, что он сейчас зайдет прочитать мне нотацию. — Почему нельзя просто сказать «Молодец, Номер Девять, ты хорошо сегодня поработала», а? — расстроенно произнесла вслух, прекрасно зная что меня никто не услышит, — Достала эта критика! Это вышло громче, чем я себе представляла, поэтому послышался стук в дверь. Я тут же подскочила и поправила воротник костюма. — Можно? — произнес женский голос за дверью. Эллисон? Посчитав мое молчание согласием, она вошла в комнату. — Ты в порядке? — Что нужно? — в лоб спросила я. — Подумала, что тебе необходима помощь с этим, — кивок в сторону руки. Я перевела взгляд и поняла, что забыла про порез, из-за которого вся рука была в тонких темно-алых линиях. Почувствовала боль и недовольно свела брови. Хочу ли я помощи? Не думаю. — Пустяки. — Она очень глубокая, давай снимем форму и посмотрим, — она в быстром темпе начала стягивать с меня мастерку, видимо боялась отказа, отчего чувствовался дискомфорт. Стало неприятно. Боль усилилась, звуки вокруг снова обострились. Усталость давала о себе знать, потому я даже не противилась её альтруизму. — Я же сказала… — Пого занят, поэтому я взяла инициативу на себя. Будь лапочкой и потерпи несколько минут, пожалуйста. Почти получилось, — чем больше Эллисон возилась с раной, тем чаще стрелки меняли направление на часах. Браслет начал пищать, предупреждая об ограничении импульсов. Заметив мою напряжённость, Эллисон посмотрела мне в глаза и улыбнулась. — Спокойно, милая, — она медленно погладила меня по спине, отчего та покрылась мурашками. Такое странно лёгкое прикосновение приводило мой разум в умиротворённое состояние. Браслет перестал беспокоить. — Скорее всего, заживёт через несколько дней, — недовольно цокнула девушка, которая вообще не поняла, что произошло, — Потерпи, пожалуйста. Понимаю, что больно, но отец сам разрешил использовать силу. Диего без этого жить не может. На мой вопросительный взгляд Эллисон пояснила: — Без ножей и драк. Такая у него натура. Я усмехнулась, отвернувшись от собеседницы. Когда она закончила, то шустро собрала медикаменты и в дверях предупредила об ужине. — Ты его уделала. Я произнесла слова благодарности, что свойственно только при Харгривзе-старшем. Эллисон ушла довольной. Как мало нужно для радости. Комната вновь опустела. Мысли уже более смело распространились по ней, заглядывали в самые дальние уголки души, бесстрастно касаясь воспоминаний. Я посмотрела на перевязанную руку и цеплялась взглядом за каждую ниточку бинта. Нежность. Такое странно лёгкое слово при такой тяжёлой судьбе как у нас. Не все способны проявлять сие чувство: сейчас люди считают нужным иметь при себе гордость и фальшивое величие, чтобы казаться важнее. Так поступает отец, также поступают и его дети. Все мы — часть какого-то точного механизма, что должен работать качественно и без помех. Хладнокровие и правила. Видимо моё девиантное поведение ставит старика в тупик. В общем-то меня это не особо заботит. С Эллисон выйдет неплохая дружба. Я зажмурилась. Голова гудит. Встав с кровати, я аккуратно поправила занавеску и приоткрыла окно на проветривание. Вечерний воздух наполнил лёгкие всевозможными городскими запахами. Проводя рукой по полкам с книгами, я касалась уюта собственного убежища. Нельзя задерживаться. Пора идти ужинать.