Глава 1

Виктория Клочкова терпеть не могла рано вставать. Но ее настырно будил какой-то инородный полузабытый звук — мерзкое дребезжание будильника из детства. Она открыла один глаз, потом другой, потянулась. Все вокруг расплывалось в какое-то пятно. «Че с моим зрением?» Нащупала допотопный пузатый будильник, нажала на кнопку. «Че с моим маникюром?» Вынула ногу, покрутила. Педикюр отсутствовал как класс, да и вообще нога была какая-то чужая. Огляделась, прищурилась. Занавески в цветочек, мебель из прошлого. С дверцы допотопного шкафа на нее смотрел какой-то мужик и язык показывал. «Че за бабушкин ремонт?» Обнаружила на себе отвратительную пижаму с утятами, а на тумбочке — видавшие виды круглые очки, которые машинально нацепила и сразу все разглядела четко. Осматривала себя и все вокруг. «Одежда не моя. Комната не моя. Тело не мое! Твою мать! Где я? Кто я? За что???» Нашла зеркало, взглянула. Квартиру Пушкаревых потряс страшный крик. За стеной у соседей залаял пес. Подполковник, искавший в газете объявления о вакансиях, подпрыгнул и выронил ручку, а Елена Александровна, стоявшая у плиты, уронила половник. Они переглянулись и поспешили в комнату дочери. Там они обнаружили диковатую картину: Катенька, их Катенька сидела за столом и монотонно билась головой о столешницу, надрывно причитая: «За что, Господи?» Увидев родителей, она посмотрела на них каким-то пустым, отрешенным взглядом, словно видела впервые. Но биться головой перестала. — Что, миленькая, что случилось? — мама присела перед Лжекатей на колени и погладила по голове. — Ты, Катерина, не пугай нас, — отец звучал строго и слегка нахмурился, но заметно было, что он по-настоящему встревожен. Сразу видно: родители Пушкареву любили и опекали, холили и лелеяли. Вика почувствовала укол зависти. — Что, доченька, может, приснилось что? — спросила Елена Александровна. — Да заездил ее начальник совсем, вот уже и мозги набекрень у девки, — проворчал Пушкарев, который с утра был не в духе из-за потери работы. Тут Клочкова учуяла с кухни сногсшибательные ароматы и немного воспряла духом. Что ж, раз уж сегодня с утра проснулась Пушкаревой, надо извлечь из этого свои дивиденды. Как минимум наконец нормально поесть. Поэтому она с радостью ухватилась за подсказку этой милой женщины. — Да, мамочка, да, сон! Такой страшный сон приснился мне, до сих пор не по себе! — Что же тебе приснилось, девочка моя? — Мне… Ну… Большие такие черные тараканы, так и сновали перед глазами. До сих пор не по себе. Фууу! — Ой! — всплеснула руками Елена Александровна, — так это ж к большим деньгам! — Было бы неплохо, — искренне откликнулась Вика, гадая, сколько же средств у Кати в кошельке. — Ну все, хватит тут нюни распускать, давай в душ и завтракать, а то на работу опоздаешь, — скомандовал отец. Мать тем временем помогала ей сложить диван. Отличная зарядка намечается с этим диваном дважды в день. И тут Клочкову осенило — иногда и на нее нисходили прозрения: если она в этом страшном теле навсегда, то никакой личной жизни у нее уже не будет. Никогда. Зато будет еда, электричество и забота 24/7. Учет и контроль. Вика с содроганием вспомнила пушкаревские тряпки. К ним наверняка прилагаются плотные бюстгальтеры в горошек и трусы «неделька». Неужели ей придется все это носить? Перевела испуганный взгляд на Катиных родителей. С такими не забалуешь… А вдруг эта вся байда надолго? Спать на узком совковом диванчике, когда со шкафа тебе показывает язык какой-то старый мужик? Фу, извращение. А на двери еще один плакат. А, ну это этот, из «Битлз», как его. Пусть живет. Даже стильно, надо же. Может, Пушкарева в честь него круглые очочки носит? К счастью, в ванной обнаружился вполне приличный махровый халат. Клочкова заперлась, сняла очки и детскую пижаму и снова посмотрела на себя в зеркало. Мда, брекеты эти… Волосы мышиные… Нало помыть и феном уложить. А глаза-то ничего так. Сюрпрайз. И ресницы на зависть, даже подкрашиваться не надо. Кто бы мог подумать. Еще одно открытие Клочкова с изумлением сделала, стоя под душем. Ее вполне устраивало новое тело. Ноги, конечно, у Пушкаревой не такие длинные, как у нее, зато грудь не хуже, а то и лучше! А талия, бедра… самые настоящие «песочные часы»! Офигеть, такое прятать! Такая умная и такая дура! Или она нарочно шифруется? А мать-то ее прилично выглядит и одета неплохо. Ну и дела… За завтраком родители ее нахваливали, поражаясь недюжинному аппетиту, как вдруг раздался звонок в дверь. — Ну конечно, троглодит явился, на запах пищи. — Проходи, Коленька. Это еще кто, подумала Вика. Не тот ли Катин жених, о котором талдычил женсовет? Да, в тихом омуте черти водятся… Зорькин поначалу большого впечатления не произвел: такой же зануда-ботаник, как и его подружка, два сапога пара. За столом наворачивал за двоих. Потом вдруг взял и потащил Вику в комнату: — Пушкарева, ну поговори со Ждановым, ну пожалуйста. Может, возьмет меня финансовым директором? Ты же знаешь, меня никуда не берут. А я, между прочим, финансовый гений, и у меня полно идей, как улучшить благосостояние «Зималетто». Да и вообще, о Николае Зорькине скоро заговорят. Смотри. И этот задохлик ничтоже сумняшеся включил Катин компьютер, словно свой собственный! Но это ладно: на рабочем столе красовалась ее, Викина фотография в полный рост! — Кколя, это что? Коля, по-своему истолковав ее вопрос, принялся оправдываться. — Кать, ну не сердись, ты же знаешь, Вика — девушка моей мечты. Как бы я мечтал, чтобы ты нас познакомила и мы работали вместе! Зорькин зажмурился, приготовившись слушать, какая Вика ужасная, но в ответ была тишина. Интересный у Пушкаревой жених, размышляла Вика. Влюблен в другую и не скрывает этого. А Катя что, вообще не ревнует? Или он и не жених вовсе? По фамилии называет… И Вика решила кое-что проверить своими методами. Она томно села на диван, положив ногу на ногу. Халат слегка задрался, обнажив коленку. Поправлять его она не спешила. Похлопала по месту рядом. — Коленька, садись сюда, поговорим. Зорькин озадаченно почесал голову. — Погоди, Кать, я же хотел показать тебе свои идеи… — Покажешь, обязательно покажешь, — вкрадчиво прошептала Лжекатя. Коля осторожно присел на диван рядом с ней и на всякий случай прокашлялся. — Значит, тебе так нравится Вика, — проворковала Клочкова, погладив его по плечу. — Ну конечно, ты же знаешь, — смутился Коля. —. А как же я, Коленька? Я тебе уже совсем не нравлюсь? — Вика звучала ласково и нежно. Зорькин поперхнулся и покраснел. Потрогал Вике лоб. — Кать, ты чего? У тебя случайно температуры нет? Конечно, нравишься, но ты же знаешь, мы с тобой друзья детства. Мы же клятву давали! Клочкова рассмеялась. — Да ладно, расслабься ты. Я пошутила. Валяй, показывай свои гениальные идеи. Поняла она мало, кроме того, что Коля действительно был ботаником и фонтанировал идеями. Вскоре она выставила его и стала переодеваться на работу. Перебирала плечики, морщилась, плевалась. Ну не наденет она это. Не сможет пасть так низко. Клочкова поняла, что перед ней дилемма мирового уровня: изощриться и нарядиться покрасивее, чтобы все увидели достоинства пушкаревской фигуры, или не дарить ей такой козырь? Враг Пушкаревой боролся в ней с женщиной. Внезапно Вику озарило: если сама она в теле Кати, то где же Катя? *** Катя, напротив, привыкла просыпаться рано, будильник служил ей подстраховкой. Проснувшись и оглядевшись, она решила, что сон еще продолжается: широкая кровать, восточный будуар и чудовищный бардак повсюду. Причем поражало, насколько все ярко, выпукло. И очки не нужны. Да и не видно их. Зато на ней надета какая-то легкомысленная комбинация. Но шелковая, приятная телу. И зеркало какое большое, в полный рост! Боже. Клочкова? Страшный сон. Проснуться в чужом теле? Антинаучная белиберда, как в дурной комедии. В голове пронеслось: «Я в теле врага». «Питаться надо лучше, а спать — больше». «Дышать свежим воздухом». На этой мысли Катюша хлопнулась в обморок. А когда очнулась, увидела, что все по-прежнему. Сон затянулся. Она в теле Вики, в одежде Вики и в квартире Вики. Такое даже аналитические мозги Пушкаревой отказывались переварить. А это точно Викино жилье? Какие-то опознавательные знаки должны же быть? Викина сумочка. В ней косметика, паспорт, ключи, ключи от машины, кошелек… Пустой. Катя пошлепала в уборную и обнаружила, что света нет. Зато воду пока не отключили. Приняла душ в надежде, что мозги заработают лучше и решение найдется. Пару раз ударилась обо что-то головой, не рассчитав, что теперь стала выше ростом. Усмехнувшись, отметила, что тело новое, а неуклюжесть старая. Вещи повсюду разбросаны — интересно, а чистые имеются? Открыла шкаф и воззрилась на полку с нижним бельем. Что, эти невесомые полупрозрачные тряпочки предлагается надеть? А это что, стринги, кажется, называется? О хлопковых трусах, похоже, придется позабыть. Облачилась пока в какой-то малопристойный цветастый халатик, который скорее открывал тело, чем закрывал. Следующий рейд был на кухню, где обнаружился неработающий холодильник. Впрочем, он был пуст. Имелась, правда, газовая плита, но толку от нее без продуктов было немного, тем более что и готовить Катя не особо умела. Повсюду разбросаны шмотки. На столе куча бумаг. Катя осторожно присела на краешек стула и подытожила, постукивая по столешнице чрезмерно длинными наманикюренными ногтями. Один чуть не сломала. Электричества нет. Еды нет. Денег нет. Зато есть бардак и куча счетов. Систематизировать, что ли, счета, пока время есть? Прибрать беспорядок? Какое-то время именно этим Катя и занималась, успокаивая нервы. Внезапно Кате остро захотелось оказаться на любимой уютной кухне и обнять родителей и Зорькина. Но вряд ли родители возжаждут этого. Хотя Зорькин, конечно, обрадуется… Катя встала, внезапно покрутилась перед большим зеркалом. Обстановка располагала — папа не одернет. Пригляделась. На нее смотрела длинноногая красотка. Достала расческу, расчесалась. Волосы густые, пышные. Но вот лицо было каким-то не таким. Вроде Вика, а вроде и не совсем. Бледнее, что ли. Чуть погодя до Пушкаревой дошло: Вика же пользуется косметикой. Катя сама видела, и не раз. Значит, и ей придется… Соответствовать. Глаза там подкрасить, губы. Не отвертеться. Катя уж и забыла, как это делается, в студенчестве пробовала. Так, а туфли у Клочковой все на шпильках? Может, сразу больничный взять? Интересно, она здесь вообще надолго? И как из всего этого выбираться? А на работу что, на машине придется ехать, раз денег нет? Но Катя водить почти не умеет, ее же папа давно учил… Какой это район хоть? И тут Катю осенило: мобильный! Нашла, пока приводила все в порядок. Изящный, розовый. Так. Раз она, Катя, здесь, то, возможно, Клочкова в ее обличье прямо сейчас у нее дома? О Господи. Этого только не хватало. И Катя набрала домашний номер и, услышав родной голос, чуть было не закричала: «Мама!» Но вовремя осеклась и попросила к телефону саму себя. И мама сказала: «Минуточку». Значит, Катя и Вика действительно обменялись телами. Почему? И что нужно сделать, чтобы все вернуть как было?