Глава 4. Живая тень великого зла

      Звенящую тишину нарушали нестройный плеск капель и шум воды. Прохладная тьма приятно окутывала так, что не хотелось ее рассеивать никакими заклинаниями.       Том осторожно ступал по гладким камням, по памяти пытаясь найти вход. Ему уже не терпелось вновь увидеть его, свое новое творение. Он долго шел к этому, к воплощению этой потрясающей задумки.       Наконец во тьме появилось едва заметное мерцание, окутывающее часть скалистой стены. Он поднял свободную от руки палочку, несколько раз взмахнул ею и открыл проход в еще большую тьму. Густую и такую притягательно таинственную.       Гигантская пещера, казалось не имевшая потолка, слабо освещалась зеленоватым светом, исходящим из большой чаши, стоявшей на маленьком каменистом островке посреди огромного черного озера.       Некоторое время парень как завороженный смотрел на него. У него ушло столько времени на поиск этого места, на то, чтобы вспомнить, как он впервые увидел эту пещеру. Как тогда испугались Эми и Денис, как он легко мог сбросить их в это озеро, размозжить о скалы, сделать все что угодно. Это был потрясающий момент, момент абсолютной власти, пусть и пока такой маленькой, но он всегда знал: это только начало.       Том наконец опустил палочку, и по пещере эхом разнесся глухой звук от падения чего-то тяжелого. Он подошел к телу молодой девушки, ногой развернул к себе. Посеревшее обрамленное черными волосами лицо с тонкими чертами, широко распахнутые от ужаса темные глаза, смотрящие в пустоту.       - Встань и иди, - приказал он.       Протяжно прохрипев, труп поднялся и неуверенной шаткой походкой направился в сторону озера, не прекращая свой последний марш, пока не скрылся под водой.       Ну вот, теперь их двое. А сколько еще будет впереди, беспристрастных неподкупных стражей для драгоценной части его души, которой предстоит покоиться там, на острове? От этих мыслей становилось тепло. Это место предназначалось для следующего крестража. Но какого он пока не решил, он не нашел даже само вместилище. Ни медальона, ни какой-то другой реликвии основателей. Хотя, конечно, пока замысел с озером не доведен до конца, поэтому и изготовление крестража не так сильно беспокоит его. Вот когда все будет заполнено инферналами, вот тогда. Он рассмеялся. Это не произойдет за один день. Нужно соблюдать осторожность.       Если с придурком из аптеки Мэри удалось быстро расправиться, и вероятность, что его хоть как-то с ним свяжут была равна нулю, то с Хейли все обстояло сложнее. Дурочка Хейли Милдбрант, стажерка в Министерстве, влюбившаяся в него сразу, как он заявился домой к ее папеньке с уговорами продать коллекцию колониальных ядов. И если бы не внешнее сходство мисс Милдбрант с Мэри… То жила бы она спокойно. Впрочем, никто ведь насильно не толкал ее к нему. Сама хотела, а он получил полный карт-бланш на все то, что делать с Мэри не позволяли некоторые соображения. Мисс Милдбрант же могла и затрещину получить, и быть запертой в темной кладовке наедине со змеями на пару часов, и терпеть удушения или просто быть банально по-магловски избитой. Конечно, делал он это все не с ней, а с Мэри, ей просто не повезло быть на нее похожей. Ему доставляло почти неземное удовольствие, когда она начинала умолять его о пощаде, но о какой пощаде могла идти речь? Ему нужно было беспрекословное подчинение, а не просьбы прекратить. Разве это сложно?       Жаль, что нельзя было проделывать все это с Мэри. А иногда так хотелось несколько раз - исключительно в воспитательных целях, чтобы меньше закатывала истерики - врезать ей по лицу, оттаскать за волосы. Может тогда начала бы понимать, что мир не вертится вокруг нее, что он, лорд Волдеморт, намного выше, что она просто его прекрасное приложение и обязана ему всем. Всем, что он ей дал и еще даст. Но один слабенький удар - и все ее связи, почитание спасенных сторонников Гриндевальда, осевших здесь, запертые в Италии несметные сокровища, все, что ему нужно, исчезнет. Этого допустить нельзя. Поэтому перед Мэри Траини придется до последнего держать лицо, насколько он еще способен, а расплачиваться будут дуры, похожие на нее.       Мисс Милдбрант стоило быть чуточку умнее и молча сносить их маленькие забавы, а не начать угрожать, что она все расскажет Мэри. Каким вообще образом ей удалось узнать про нее? Лучше бы она угрожала Министерством. Пришлось решать вопрос радикально. Если бы Мэри стало известно про его новые походы налево… Словом, выбор от кого следовало избавиться не стоял. Поначалу он еще думал стереть ей память, но мысль именно об убийстве казалась столь прекрасной и завораживающей, что было не удержаться. Пришлось все обставить так, словно она сбежала из дома. В конце концов при отсутствии тела, кто что предъявит? Об их романе, как он понял из ее мыслей, никому известно не было.       Да, все прошло гладко. Но теперь нужно быть аккуратнее. Слишком частые пропажи без вести могут и насторожить. К тому же что важнее: создать шесть крестражей, завоевать магический мир или совершать мелкие убийства? Ответ очевиден.       Том еще какое-то время понаблюдал за успокоившейся, ровной гладью черного озера, а затем покинул пещеру. Предстояло еще спрятать кольцо Гонтов, и он знал, какое место будет для этого идеальным.              

***

      1949 год       Новый сорок девятый год прошел в непривычном месте - в доме Лестрейнджей. Родители Рэндальфа отправились на юг Франции поправлять пошатнувшееся здоровье, и он, ощутив себя полноценным хозяином дома, позвал к себе всех ближайших друзей. Том с Марией не были исключением.       Привычную обшитую деревянными панелями гостиную украсила большая ель вся в фамильных золотых и черных елочных игрушках. Домовики превзошли сами себя, приготовив отличного запеченного гуся, утку, яблочный пирог и еще несколько не менее потрясающих блюд. Все это великолепие было подано в столовой, стены которой были увешаны портретами почивших Лестрейнджей. Было немного неловко есть под взглядами каких-то неизвестных колдунов, вид части которых был довольно пугающим.       Том сидел по правую руку от Рэндальфа, гордо восседающего во главе стола, слева - самодовольная Филомена, то и дело бросающая на первого пытливые взгляды, Мария - рядом с Томом, а за ней - Жуан Розье с Корвусом Мальсибером. Напротив - Магнус Эйвери со своей благоверной Камелией Гринграсс, а рядом с ней - Филипп Нотт. Почему-то у Марии вызывало злорадство тот факт, что никто из этих троих еще не женился, хотя Розье еще было рановато. С такими характерами они и вовсе рисковали проходить в холостяках до конца своих дней.       Довольный жизнью Лестрейндж объявлял один тост один за другим. Эльфы услужливо доливали всем вина. Мальсибер травил идиотские байки о своей службе в Визенгамоте. Даром, что Рэндальф работал вместе с ним, и не подтверждал подлинности половины его историй.       После сытной трапезы с нестройным распеванием рождественских гимнов парни ушли в гостиную, а девушки отправились на прогулку по оранжерее.       Филомена показывала довольно неплохой цветник, который по своим заверениям, развела сама без чьей-либо помощи. Камелия Гринграсс, русоволосая миниатюрная, на два курса младше них девушка, хлопала своими густыми ресничками и умилялась чудесным композициям из роз и гортензий. Мария старалась изображать интерес. В ее глазах Нотт так и осталась недалекой занозой с завышенным чувством собственной исключительности.       - Бекки? - обернулась к ней Филомена, снисходительно улыбнувшись, - расскажите о себе. Так уж вышло, что с Камелией мы давно знакомы, а вот вас я вижу впервые. Как вы познакомились с Томом?       - Я пришла к нему в магазин прикупить кое-что, так и познакомились, - просто ответила Мария, ожидая шпильку в свой адрес.       - Интересно, - закивала Нотт, мерзковато улыбнувшись, - а скажите, Бекки, чем вы занимаетесь? Сколько знаю Тома: ему всегда нравились девушки из необычных семей или с необычными увлечениями. В школе он несколько лет встречался с француженкой, она пела в хоре и играла на скрипке, но весьма посредственно надо сказать, после нее - с Селеной Шафик из священных Двадцати восьми, она была одной из лучших студенток на нашем курсе. Я даже больше скажу, - ее щеки порозовели от удовольствия, - Том мне оказывал знаки внимания в свое время, но долг перед семьей и любовь к Рэндальфу…       Она развела руками под кивки Гринграсс. Мария не смогла сдержать смех. Такая тупая ложь была вполне в стиле Нотт. И чего она хотела этим добиться? Вызвать у нее ревность, комплексы?       - Простите, - сказала Мария, прекратив смеяться, и наблюдая удивленные лица девушек, - просто Том рассказывал о вас совершенно другое. Например, как вы подарили ему сладости, напичканные любовным зельем на Новый год.       С лица Филомены сошла вся напускная надменность. Бледные щеки налились румянцем.       - А еще был случай, когда вы после вечеринки в клубе профессора Слизнорта признались ему в любви, - продолжила со смакованием Мария, наблюдая, как Нотт багровеет, - и как это на месяц стало предметом шуточек, а еще был случай…       - Это… - прерывистым голосом сказала Филомена, - это все… не понимаю, откуда вы это взяли. Возможно, Том что-то неточно помнит.       - Не стоит беспокоится. Я точно помню, ведь это происходило на моих глазах, - мило улыбнулась Мария, решив уже применить к ней и Гринграсс заклятие Забвения, но получить удовольствие от сцены до конца.       - Но вы не можете?.. - не понимающе начала Нотт, изменяясь в лице по мере того, как Мария снимала с себя маскирующие чары.       На секунду повисла тишина, а затем Филомена пронзительно завопила:       - Тыыыы, дрянь! Какого вообще ты здесь делаешь?!       Камелия молча отошла от них. Гримуальди продолжала мило улыбаться.       - С Томом пришла, очевидно же. У тебя всегда были проблемы с причинно-следственными связями.       Нотт с силой сжала зубы, а затем развернулась и побежала в дом, громко зовя Лестрейнджа. Мария мило улыбнулась опешевшей Гринграсс и пошла следом.       В гостиной стоял устойчивый запах табака. Розье с Мальсибером выкуривали уже по второй, жарко обсуждая с Ноттом и Эйвери последний матч по квиддичу между сборными Уэльса и Англии. Том с Рэндальфом отделились от основной группы и стояли в эркере, наблюдая за снегопадом.       - Мне понадобится твоя помощь в одном вопросе, - вдруг тихо сказал Реддл.       - Конечно, милорд, все что в моих силах, - кивнул Лестрейндж.       - Есть один парнишка по фамилии Долохов. Его вчера задержал патруль магического правопорядка за нападение на магла. Дело скоро передадут вам. Сделай так, чтобы с него сняли все обвинения и отпустили как можно быстрее.       - Нападение с последствиями?       - Нет, ни царапинки. Память уже стерли.       - Тогда я завтра же напишу прошение. Не беспокойся, его освободят в кратчайшие сроки.       - Замечательно, - Том слегка похлопал его по плечу, - я рад, что на тебя всегда можно положиться.       Рэндальф улыбнулся.       - Не нужна какая-то помощь с Марией?       - А что Мэри?       - Ты недавно выражал недовольство ее местом работы. Я бы мог похлопотать, чтобы ее без лишних вопросов и проверок взяли к нам.       - Ах, ты про это, - протянул Том, ухмыльнувшись, - нет. Мне бы хотелось, чтобы она сидела дома, а не ходила где не попадя. Какая-то непонятная работа. Сначала мне показалось, что хорошо, что она при деле, но теперь нет. Вокруг нее все время люди, не заслуживающие доверия. Поэтому я сейчас в раздумьях, как убедить ее заниматься домом, и ни о чем другом не думать.       - Есть один радикальный метод. Я не уверен, что тебе понравится, - вдруг смутившись, сказал Рэндальф.       - Даже стало интересно. Но насильственные удержания я не рассматриваю. Ты же знаешь, что стоит на кону, если она разозлится на меня и решит со мной порвать.       - Понимаю, и это как раз должно ее сильнее привязать к тебе.       - И что это? Не томи!       - Заведите детей, - густо покраснев, предложил Рэндальф.       Секунду Реддл непонимающе смотрел на него, а затем расхохотался.       - Это была шутка года, Рэн, - вымолвил он, утирая проступившую от смеха слезу, - вот уж чего мне не хватает, так это возни со спиногрызами.       - Так не ты же будешь возиться, - возразил Лестрейндж, - это ведь женское занятие. Твое дело… просто поучаствовать на самом главном этапе. А почему это не сработает? Вон Филомена сейчас только о ребенке и трещит, вся в хлопотах, приготовлениях, а главное - меня не трогает.       - Погоди. Нотт что беременна?       - Вообще да, - удивился Рэндальф, разведя руками, - оно же заметно.       - Я думал, она перестала считать сколько в день ест тыквенных пирожков, - иронично ответил Реддл, закатив глаза, - ты ведь знаешь, что я особо не интересуюсь подобным… Но тем не менее, поздравляю!       - Да, спасибо. Родители все наседали, вот я и подумал побыстрее разделаться с этим. И знаешь, все довольны. Родители радуются продолжателю славной фамилии, Филомена - закреплению своего положения и возможности хвастаться своим подружкам, а я - что от меня отстали. Вот и подумай: Мария тоже отвлечется на ребенка, на вашего ребенка, а стало быть она уже никуда от тебя не денется, ну и женщина с маленьким дитем ведь полностью зависима от мужа. Все удачно схлопнется.       Том тяжело вздохнул.       - Также твой ребенок уже сможет претендовать на ее состояние, - деликатно продолжил Лестрейндж, - раз ты не хочешь связывать себя официальными отношениями. Это ведь неплохой вариант.       - Я подумаю, - коротко отозвался Реддл. Предложение было слишком революционным для него. Еще в приюте он не выносил детские крики, всю эту возню с младенцами, но там хоть можно было уйти в другую комнату или убежать гулять по Лондону, а здесь уже никуда не денешься. Тем более ребенок потенциально может унаследовать его способности, и может со временем составить ему конкуренцию, хотя с такой же долей вероятности он может стать и преданным союзником.       От размышлений его оторвала ворвавшаяся в гостиную вопящая не своим голосом Филомена. Все взгляды устремились на нее. Повисла тишина. Белая, как мел, словно увидевшая нечто жуткое, Нотт закричала:       - Рэндальф! Там! Та-ааам!       - Дорогая, - терпеливо сказал Лестрейндж, подойдя к ней, и коснувшись плеча, - что случилось? Тебе нельзя много нервничать…       - Там она, Рэндальф! - вновь воскликнула Филомена, явно оглушив его своими воплями, - она, эта Дюран, понимаешь?! Во всех газетах писали, что ее убили, а ее ничего не берет!       За ней следом мило улыбаясь во всей красе зашла Мария, поправив свои густые вьющиеся черные волосы. Том вскинул брови. Такого идиотского поступка от нее он не ожидал. Рэндальф оставался невозмутимым. Эйвери странно вжался в кресло. У Мальсибера сделалось лицо, будто он увидел почившего неприятеля живым. Нотт как обычно был равнодушен ко всему, что не касалось его напрямую. Розье же бросил на нее такой яростный взгляд, что казалось был готов напасть на нее.       Мария обвела всех веселым взглядом и объявила:       - Мини-встречу выпускников можно начинать!       - Мэри, что ты творишь? - не обращая внимания на пораженных товарищей и продолжающую вопить Филомену, уточнил Реддл.       - Оно того стоило, - звонко рассмеялась Мария, посмотрев на бесящуюся Нотт, - ну сотрем им потом память… Делов-то.       - Они вообще-то все слышат, - встрял в их беседу злой Жуан, поднявшись с места и подойдя к ней, - у тебя еще хватило наглости явиться сюда после всего…       - Розье, - одернул его Том, - сядь, пожалуйста.       Парень гневно посмотрел на него, но в итоге послушался, опустился на ближайший пуф и, сведя вместе пальцы рук, продолжил волком поглядывать на Марию.       - Мэри пришла со мной. Поэтому проявите уважение. Никому ничего плохого она не сделала.       - Не сделала?! - Филомену уже было не остановить, - она всего лишь дочь Гриндевальда! Действительно, его Армия ничего не пыталась сделать моему свекру, отцу Жуана и еще многим достойным людям!       Том выразительно посмотрел на Рэндальфа. Тот все понял правильно и очень настойчиво повел ее наверх отдыхать. Возмущенные возгласы Филомены еще долго слышались в гостиной.       - Я не дочь Гриндевальда, если что, - закатив глаза, заметила Мария, когда стало тихо.       - Я все-таки рискну вставить ремарку, - подняв руку, сказал Розье, крайне возмущенный всем происходящим, - для прояснения ситуации. В газетах писали, что ты была среди тех людей, которые помогли поймать некоторых высокопоставленных командиров Армии Гриндевальда, и тебя убил один из них. Но при этом ходили слухи, что твоя семья спонсировала много лет всю деятельность Гриндевальда. Так что в итоге произошло? Ты предала своих?       Девушку передернуло. Она с прищуром посмотрела на решительного Жуана и ответила:       - Это была всего лишь политическая борьба с целью выживания и сохранения дела Гриндевальда. Пообщался бы ты с ним хоть раз, то понял бы, насколько он гениальный и великий человек.       - Великий, ничего не скажешь, - всплеснул руками Розье, - пошел против своих же.       - Надо было его поддержать, а не сопротивляться, - поддела его Мария, - сидели бы спокойно по своим поместьям и получали бы все политические дивиденды. Но из всей твоей семьи это понял лишь один человек.       - Да-а, насколько знаю, тетю Винду убили в первые часы после проигрыша твоего великого Гриндевальда Дамблдору на дуэли, - ласкового ответил Жуан, улыбнувшись.       - Не всегда все идет по плану. Мессер повержен, но это не значит, что его идея погибла, - воскликнула Мария, - все вернется на круги своя. То, что несет Дамблдор, - нежизнеспособно.       - И кто же будет возвращать на круги своя? Ты? Так чего тут отсиживаешься? Вперед!       - Ну, давай, иди один против толпы, а я на тебя посмотрю, - с досадой отозвалась Мария.       - Против толпы тех, кого ты сдала, чтобы сейчас стоять тут и спорить со мной?       - Если тебя это успокоит, Розье, то меня тоже сдали.       - Ну, уж тебя не совсем сдали, - уточнил Реддл, с интересом наблюдая за ними двумя.       - Да, не совсем. Пытались использовать в своих корыстных и далеко идущих от Общего блага целях. Ну и пусть дальше делают то, что хотят, но без меня и моих средств.       Жуан на секунду замолк. На его красивом лице отразился отпечаток тяжелого мыслительного процесса.       - А, я понял, - наконец сказал он, - тебя предали свои же после того, как вы сдали властям нескольких других подельников?       - Можно и так сказать, - закатив глаза, признала Мария.       - Ну замечательно, и поэтому?..       - И поэтому не твоего ума дело, что дальше. Но предавать память и дело мессера я точно не намерена.       Лицо Розье выражало такое ехидство, что хотелось залепить ему пощечину. Но вместо этого Мария, скрестив на груди руки, вышла из гостиной обратно в оранжерею успокоиться. В этот момент как раз вернулся Лестрейндж с самым утомленным видом.       - Что я пропустил? - осведомился он, упав в кресло и налив себе щедрую порцию огневиски.       - Героический монолог Дюран или Траини. Уж не знаю, какую фамилию она сейчас предпочитает, - ухмыльнувшись, отозвался Жуан, тоже налив себе порцию.       Остальные будто тоже очнулись ото сна, обменявшись взволнованными взглядами.       - Милорд, - осторожно сказал Нотт, - позволю навлечь на себя твое неудовольствие, но все же объясни нам, зачем тебе нужна эта Траини? Понятно, что лицом вышла, но тем не менее живет под другим именем, под чужой личиной…       - Фил, - закатив глаза, отозвался Том, так и оставшись стоять у эркера, - по мне так все очевидно.       - Не совсем, - возразил Розье грозно, видимо алкоголь придал ему смелости, - будь она хоть трижды самой чистокровной, ее семейство, да и она сама поддерживали Гриндевальда. Не спорю, его идеи о превосходстве магов над маглами правильны и обоснованы, но в остальном-то… Все маги равны между собой? Просто смешно! Я уж молчу про то, что наши близкие чуть не погибли, защищая страну от его Армии.       - Я слышу эту шарманку уже по третьему кругу, Розье, - отмахнулся от него Реддл, - никто не погиб. В противном случае твои возмущения хоть как-то можно было бы понять. Что до идей Гриндевальда. Он же своими действиями показывал, что все маги равны, но некоторые из них равнее. Те, кто его поддержал, получил все возможные преференции, и поддержали, если ты хоть немного позволишь себе изучить вопрос, в основном чистокровные и полукровки. Стало быть чьи интересы он в итоге отстаивал? Семья Траини, как и многие другие, получила реальную власть. Ты знаешь, что одно слово Мэри и вся - подчеркну вся - Италия останется без золота, потому что единственный банк в стране принадлежит ее семье? Кто знал, кому бы достался Гринготтс, если бы кто-то здесь поддержал Гриндевальда…       Парни затихли, смотря на него во все глаза.       - Пока вы со своими семьями копошились в политике, устраивали бесконечную мышиную возню в Министерстве, на континенте поняли, что стоит просто поставить на действительно сильного чародея, и получить желаемое, а уж затем проводить законы, которые им выгодны, - горячо продолжил Том, - и не их вина, что Гриндевальд дал слабину.       - И при чем здесь все-таки Мария? - вновь подал голос Нотт, - если у нее все так стройно складывается…       - А при том, господин Нотт, - отозвался Реддл таким тоном, что Филипп вжался в стену, у которой стоял, - что она была на особом положении у Гриндевальда. У Мэри действительно вышла заминка с частью его сторонников, которые попытались использовать ее в своих целях, но ты представить себе не можешь сколько людей ее поддерживает, ведь именно на ее деньги некоторые маги, имена которых вы видели в газетах, благополучно ушли от правосудия и залегли на дно. Это гигантский ресурс, который ждет своего часа, ждет нового человека, готового их возглавить. Я уж не говорю про деньги. Твоей семье вроде как принадлежит особый сейф в Гринготтсе? Одна пещера, забитая золотом. Ну так теперь представь, что у нее два таких, и это еще не считая недвижимости, артефактов и прочего. Так что после этого будь она хоть дочерью Дьявола и режь младенцев в полнолуние, поверь мне будет все равно. Потому что Мэри Траини - наш ключ к успеху.       Повисла тишина, которую мигом нарушил до этого молчавший Мальсибер:       - Два сейфа?! Так чего мы ждем?! Я готов вылетать в Испанию хоть сейчас!       - В Италию, Корвус, - поправил его Том, - ты же не думал, что не будет маленького НО?       - Я в курсе, что она - твоя женщина, и я не могу на ней жениться, - закивал Мальсибер под общие ухмылки, - я ж не претендую…       - Ее банк и дом оккупировали те сторонники Гриндевальда, которые предпочли его предать, сдать как можно больше своих товарищей властям и жить в свое удовольствие, - жестко закончил Реддл, не обращая внимания на его шуточки.       - А-а, - протянул Розье, - то есть, чтобы все выгорело, их нужно убить?       - Соображаешь, Жуан.       С лиц парней сошел весь энтузиазм. Лестрейндж взволнованно кусал нижнюю губу. Нотт принялся изучать потолок, Эйвери напротив - рисунок на паркете. Мальсибер несколько раз кашлянул в кулак. Розье, хмыкнув, прикончил свою порцию огневиски и заключил:       - Ну давайте убьем. Я, конечно, в свои двадцать много, что смогу против опытных магов, но не рискнем, так и будем тут сидеть и мечтать о переустройстве мира.       - Звучит здраво, - признал Лестрейндж, - с популярностью и авторитетом Дамблдора нам здесь немногое удасться сделать своими силами. А раз есть уже такая база, то глупо ею не воспользоваться. Тем не менее замечу, милорд: нас мало и мы вряд ли сравнимся по силе с ветеранами войны.       - Это действительно проблема, Рэндальф, - согласился Том, - но, во-первых, ничего не мешает снова начать тренироваться, а, во-вторых, мы же будем не одни. Я же говорил, что Мэри благодарны очень многие сторонники Гриндевальда за свое спасение. Они есть и в Британии. Я уже наладил с ними контакт. И как только я закончу здесь одно важное дело, можно будет выдвигаться.       Все снова притихли, но вид уже был не таким испуганным. Лица Розье с Мальсибером так и вовсе приняли выражения как у хищников, почуявших добычу.       - Прекрасно, милорд, - сказал Лестрейндж, хлопнув в ладоши, - я с тобой, думаю, все собравшиеся с тобой…       Парни принялись заверять, что пойдут за ним до конца. Том поблагодарил их и заметил, что теперь это их общая тайна. Рассказавшего кому-то о сегодняшнем дне будет ждать наказание. Помня о том, как иногда приходилось в школе за малейшее отступление от его распоряжений, они хором заверили, что никогда никому не расскажут. Филомене и Камелии решили стереть память, чтобы не возиться с объяснениями.       Мария сидела в плетеном кресле и гневно обрывала лепестки с ближайшего к ней рододендрона. Внутри бушевало пламя, желающее как можно быстрее поджарить слишком дерзкого Розье. Чертов идиот. Даже не представляет, что ей пришлось пережить. Все ему весело. А про его шовинизм можно было и не вспоминать. С такой мировоззрением ему недалеко удастся пойти.       В какой-то момент она перестала слышать возню Гринграсс, продолжающую осматривать сад самостоятельно, но не обратила на это никакого внимания, продолжая злиться.       - Ну и что ты творишь? - донесся до нее вкрадчивый голос Тома.       Она обернулась и увидела его стоящим прямо за ней.       - Извини, но я не смогла отказать себе в удовольствии поиздеваться над Филоменой, - невинным голосом ответила девушка, захлопав глазами.       - Я думал объявить о твоем чудесном возрождении намного позже после того, как найду артефакты Основателей, - недовольно сказал Том, - ты заставила меня оправдываться перед друзьями.       - Мне казалось, они настолько преданны тебе, что ты мог бы этого не делать, - заметила Мария.       Реддл сел напротив ее и скрестил на груди руки. В темно-серых глазах загорелись два маленьких красных огонька.       - Все немного изменилось, ведь мы больше не в школе, и у меня пока нет такого авторитета, как прежде, - тихо отозвался он.       - Ну в таком случае извини. Я об этом не думала, - отмахнулась девушка, - ну ты ведь все уладил?       - О, да! Уладил. Круг людей, которым известно, что ты не Бекки Уолсон, стремительно расширяется. Надеюсь, впредь ты будешь думать головой, - юноша больно вцепился ей в руку, но почти тут же отпустил, - не станешь нас подставлять.       По домам все разошлись ближе к утру. И как только они вернулись в свою лондонскую квартиру, Том, до этого пребывавший в самом благодушном настроении, с силой усадил ее за стул и заявил, что она должна бросить работу.       - Это еще почему? - возмутилась Мария, пытаясь подняться на ноги, но он держал крепко, приблизив свое лицо к ней почти вплотную.       - Потому что ты дискредитировала себя своей сегодняшней глупой выходкой, и я теперь буду волноваться не решишь ли ты снова так поступить, желая кому-то что-то доказать.       - Разумеется, нет! Я больше так не буду!       - Я сказал уже: ты должна уволиться, - Том говорил спокойно вкрадчиво, и это нагоняло жути куда сильнее, чем если он кричал на нее, - ради нашей безопасности. Я не смогу никого защитить, если сюда пожалует толпа твоих бывших дружков. Чего ты добиваешься, Мэри? Это лишь маленькая уступка.       - Я... - она предприняла новую попытку вырваться, но, смирившись с поражением, опустила глаза в пол, - мне нужно хоть какое-нибудь занятие! Это ужасно скучно сидеть в четырех стенах!       - Я придумаю, чем тебе заняться. Насчет денег тоже не волнуйся, их с лихвой хватит на нас двоих.       Девушка расплакалась. Почему все так? Почему он забирает ту малую свободу, что у нее оставалась? В ответ Том лишь продолжать твердить, что это необходимо для их блага, надо думать о безопасности, и в итоге она согласилась.       - Вот и молодец, - с улыбкой сказал юноша, чмокнув ее в щеку, - ты всегда принимаешь правильные решения, Мэри Траини.       После новогодних праздников Мария с большим сожалением написала заявление на увольнение, чем очень расстроила миссис Мюррей, но объяснять ничего не стала. Просто сказала, что хочет отдохнуть, не вдаваясь в какие-то подробности. Алекс была недовольна ее поступком, считая, что она потакает прихотям вундеркинда, не считаясь со своими собственными интересами.