Глава 5. Когда плачешь — уже поздно

      Как бы то ни было, дни снова потянулись в скучных домашних делах, музицировании и помощи Тому с его ритуалами и отработкой новых заклятий, о которых она еще помнила со времен уроков у Гриндевальда, или тех, что сам Реддл вычитывал на работе. Но в скором времени к этому добавилось еще одно дело. Два-три раза в неделю они регулярно наведывались в гости к Лестрейнджу, реже - к Розье или Нотту с Мальсибером для тренировок. Это все навевало своеобразную ностальгию по школьным временам, только теперь вместо несчастных пуффендуйцев или когтевранцев в ход шли маглы, которых отлавливали в окрестностях, а затем, подвергнув тщательной обработке, возвращали назад.        Мария чувствовала себя частью закрытого клуба, в котором обсуждались политические вопросы, делились разной информацией и совершали ритуалы. Несмотря на всю осторожность и предпринимаемые меры в марте Розье слишком увлекся и случайно прикончил магловскую девушку, на которой отрабатывал заклятие, наносящее глубокие порезы. Эйвери чуть не упал в обморок при виде залитого кровью зала для приемов, где все и произошло. Лестрейндж прикидывал на какие законы можно сослаться в случае, если что-то вскроется. Том же, прописав Жуану сильный подзатыльник, предложил выбросить труп ночью в Ла-Манш, недалеко от которого стоял особняк его семейства. Розье как провинившийся сам потащил тело и с начавшимся отливом отправил в воду.       На время занятия пришлось прервать и сделать упор на отработку окклюменции, чтобы никто их не раскрыл в случае каких-либо подозрений. Кроме того Жуан, решивший видимо загладить свою оплошность, сообщил, что в Хогвартсе после их выпуска проводил агитацию и небольшие уроки среди слизеринцев младших курсов. Никто вначале не понял с какой целью он это делал, пока однажды Розье с разрешения Тома не привел на их встречу часть недавно выпустившихся студентов, среди которых были Хаскилл Мёрк, Клиффорд Трэверс, Митчелл Ли, Этан Снайд и даже когтевранец Август Руквуд. Парни, хоть и совсем еще юные, сообщили, что они готовы оказать всякую помощь в новом витке борьбы с маглами и маглорожденными, а Тома без каких-либо вопросов считают достойным возглавить эту борьбу.       Теперь собрания проводились в зависимости от дня разными составами. Реддл был не против обучить новичков, беседовал с ними, сообщил все правила игры, включая то, как его следует называть и о чем стоит помалкивать. А в сентябре состав его “учеников” пополнился Антонином Долоховым и еще несколькими бывшими солдатами Армии Гриндевальда, осевшими в Британии.        Все вместе они образовывали уже весьма внушительный отряд, безоговорочно преданных Тому, но внутри него выделялся некий ближний круг из Лестрейнджа, Эйвери, Нотта, Мальсибера и Розье, с которыми он не только разучивал заклинания, но и обсуждал, что можно было бы провернуть в Министерстве и Хогвартсе. А настроения в первом царили самые антимагловские.        В один из вечеров в доме Мальсибера Лестрейндж с презрением делился новостями о том, как “грязнокровку Мейзера” назначили на должность начальника Отдела магических игр и спорта несмотря на протесты уважаемых людей. И пусть это был не самый весомый отдел Министерства, но выглядело назначение весьма тревожащим: до этого момента ни разу за всю историю существования Министерства Магии маглорожденный не получал пост главы отдела, да и сектора - в исключительных случаях.       Мария, слушая, как Рэндальф распинается, усмехнулась про себя. На ум сразу приходили слова мессера о страхах местной элиты потерять всю свою власть. И Реддл, похоже на этом страхе неплохо играл, произнеся страстную речь о том, что старые славные традиции уходят в прошлое, и если ничего не предпринимать, то истинные волшебники в скором времени подчинятся маглам. Но ему и им, его ближайшим друзьям, рыцарям, суждено вернуть Британии прежнюю гордость и порядок. Судя по продолжительным аплодисментам он попал в точку.       Стараясь сдержать смех, девушка вышла из гостиной, где до этого сидела в уголочке и читала новую пьесу профессора Бири (хоть они больше и не поддерживали контакт, но она знала, что он уволился из Хогвартса, стал преподавать драматургию в ВАДИ и ставить свои пьесы, тексты которых Мария с удовольствием покупала), и ушла в курительную комнату. Вдоволь посмеявшись, она взяла сигарету, сладко затянувшись. Настроение было лучше некуда, несмотря на происходящий бред. Какая разница, что Том льет им в уши, если это работает, и они готовы пойти за ним? Он даже сторонников Гриндевальда убедил в том, что он способен взять реванш. Ну не чудо ли? Все складывалось именно так, как она хотела.       - Огоньку не найдется? - услышала девушка справа от себя голос Лестрейнджа.       Мария дала ему прикурить, и он, усевшись в кресло напротив нее, сказал:       - Знаешь, я все не успел принести извинения за тот случай.       - Какой случай? - не поняла девушка, развеивая дым вокруг себя.       - Ну, когда пришел к вам в гости и назвал тебя стервой. Просто долгое время я на тебя злился. За отца и вообще, что ты столько лет водила нас за нос, - отведя взгляд в сторону, признал Рэндальф, - но я был неправ. Твоя преданность Гриндевальду не может не восхищать, равно как и то, что ты делишься с нами знаниями, которые он тебе дал. Поэтому я приношу извинения за все, что про тебя наговорил.       - Забудь, - отмахнулась Мария, - ты уже наказан до конца своих дней браком с Филоменой, поэтому я не могу на тебя долго злиться.       Рэндальф усмехнулся.        - Мое наказание немного облегчает сын, - заметил он после короткой паузы.       - О, точно! - воскликнула девушка, - как Рудольфус?        - Пока непонятно, ему же только пять месяцев. Но он уже становится похожим на человека, и орет меньше Филомены.        Мария рассмеялась.        - Кто бы мне в школе сказал, что ты так быстро обзаведешься детьми не поверила бы. В жизни все меняется!       - Это логичное продолжение семейных обязанностей. Удивлен, что Магнус не спешит, - отозвался Рэндальф, и чуть помолчав, добавил: мы уже за вторым собрались.       - Ого! - изумленно сказала Мария, - поздравляю!        - Да… ты первая после родителей кто узнал об этом.       - Того и гляди ты так целую команду для квиддича заведешь. Но главное, чтобы ни у кого из них не было характера их маменьки.        - Клянусь, что не будет, - с улыбкой ответил Рэндальф.       Из всех “друзей” Тома Лестрейндж казался ей симпатичнее остальных, не в плане внешности (тут он на голову уступал Розье), а по-человечески. Преданный, лояльный, заботливый, с чувством юмора, если бы еще не этот мусор в голове, выражающийся в формуле: “чистокровные - прежде всего”, то в него можно было влюбиться. Ну и наличие жены, конечно, тоже создавало некоторое неудобство.       Они какое-то время посидели, обсуждая семью Марии. Коли уж был вечер откровений, она признала, что у ее матери были отношения с Гриндевальдом, и тот фактически заменил ей отца, как он помог убрать дядей, чтобы мать могла единолично распоряжаться банком, и как она тоскует по ним обоим, а Рэндальф внимательно слушал, не перебивая. Затем, когда сигареты кончились, они вернулись в гостиную.       Девушка поймала на себе недовольный взгляд Тома, но решила его проигнорировать. Парни, чуть выпив, и пребывая в мистическом настроении принялись гадать. Но поскольку никто из них кроме дурака Мальсибера не посещал в Хогвартсе Прорицания получалось так себе.        - Да я вам говорю, что это означает внезапную извилистую дорогу, на которой встретится незнакомец, дарующий удачу, - убеждал он смеющихся ребят, вертя в руках чашку Эйвери с остатками чая.       - Так и говори: Магнус завалится в паб и повстречает лепрекона, - заявил Розье, хохоча, - а вообще предсказатель из тебя так себе. Но исключительно в целях развлечения скажи, что видишь в моей.       Недовольный Корвус взял его чашку, и напряженно в нее вглядевшись, сказал:       - Я точно помню, что вот эта ерунда по краям означает количество детей. Их тут трое.       Парни снова рассмеялись, а Нотт хлопнул покрасневшего Розье по спине.       - И вот одна сползает вниз, это означает, что один из них умрет, ну или с ним что-то плохое случится, - заключил Мальсибер, прикусив губу.       - Ты ничуть не лучше Воблатски, - закатив глаза, заметил Том, протягивая ему свою чашку, - она тоже вечно всякие катастрофы пророчила. Представьте себе: один раз вылавливает меня в коридоре и говорит, что видит меня разбитым на несколько частей, не расчлененным, а разбитым. Вот что у нее за видения такие?       Мария побледнела. Свое видение у профессора Воблатски она отлично помнила, так же, как и ее предостережение о том, что Реддла уже не вытащить.       - Ну здесь у тебя, - протянул Корвус, хмурясь и поворачивая чашку по часовой стрелке, - поединок, ребенок и неудача… Поражение от ребенка?       На миг повисла тишина, а затем все снова расхохотались. Реддл со смехом заявил, что Мальсиберу пора вести колонку предсказаний в “Пророке”. Корвус, приобретя цвет спелого помидора, поставил чашку на стол и сказал, что гадать больше не будет, потому что ему надоело исполнять роль придворного шута.       - Эта роль тебе отлично подходит, - отозвался ухмыляющийся Розье.       - Лучше быть придворным шутом, чем придворным палачом, - парировал Корвус, и настала очередь Жуана краснеть под всеобщий смех.              ***              1951 год       Все шло своим чередом. Заседания в их закрытом клубе продолжались. Том придумывал им все новые и новые испытания, предлагая драться друг против друга, и в качестве своеобразной клятвы верности делу - убить по одному маглу на их выбор, но при условии, что это будет происходить в разных частях страны и в разные временные промежутки, чтобы не привлекать к себе внимания.       И они все выполнили клятву, принося каждый по трупу, который Реддл предусмотрительно куда-то забирал, а взамен выжигал на левом предплечье каждого волшебника жуткую татуировку в виде черного черепа с высовывающейся из его рта змеей. Этот знак становился невидимым в обычное время, но, если Том хотел видеть кого-то из ребят или сразу всех, он касался его, и тот мигом чернел, обжигая руку, это действовало и в обратную сторону, когда кому-то из них нужен был Реддл.       В какой-то момент и название “Вальпургиевы рыцари” перестало фигурировать в их разговорах, сменившись на “Пожиратели Смерти”. Марию удивил этот гротескный пафос, но свои возражения высказывать она не торопилась, потому что остальным похоже все нравилось. Они осмелели настолько, что перестали заниматься исключительно тренировками и кулуарными обсуждениями проблем магической Британии.        Началось все с разборок в Лютном переулке, когда Долохов пожаловался, что его стала одолевать вторая волна подавшихся в Британию бывших соратников по Армии Гриндевальда, требующих, чтобы он помогал им устроиться на новом месте в противном случае, они сдадут его властям.        Через пару дней все до единого они бесследно исчезли. Ни тел, ничего, только Том знал, куда делись эти люди. За ними последовали расправы над маглами “забавы и отработки навыков ради”. Но все опять же в атмосфере большой осторожности. Все выглядело как несчастные случаи. Нельзя было допустить хоть малейший шанс того, что про их организацию что-то станет известно.        Реддл не брезговал использовать ребят и для решения своих проблем на работе, когда “Горбин и Бэркс” решили обложить данью местные бандиты. И вновь все очень чисто и красиво - ни тел, ни проблем.       Апогеем их деятельности стал внезапный уход на покой конкурента Рэндальфа на пост младшего судьи третьего административного состава Визенгамота. Беднягу искалечили и изменили память так, что он дал показания против случайных волшебников из того же злосчастного Лютного переулка.       Мария вроде и была довольна происходящим, но понимала, сколько еще им предстоит проделать, чтобы полноценно противостоять тому же Мунтеану, хоть и расправа над бывшими солдатами Армии Гриндевальда давала определенную надежду.        Она не принимала участия в активной деятельности, но продолжала помогать им с обучением и сокрытием улик, если это требовалось. В остальное свободное время девушка посещала театр, продолжала играть на скрипке и видеться с Алекс. Подруга что-то явно подозревала, но точно не могла сформулировать, что ее тревожит. Мария же отшучивалась, что ее захватила жизнь домохозяйки, и она всерьез задумывается купить большую книгу бытовых заклинаний.       Несколько раз они серьезно ругались, когда Мюррей начинала слишком резко отзываться о Томе, а Мария несмотря на продолжающиеся ссоры с ним, не могла допустить в голове то, о чем ей упрямо говорила Алекс: про его лживость, манипуляторство и тиранство.       - Ну вот, Гримуальди, нельзя быть такой слепой! - в сердцах воскликнула Мюррей, когда они сидели субботним вечером у нее дома за бутылочкой эльфийского вина, - сама же минуту назад сказала, что он тебе запретил выходить из дома куда-то без его ведома, и тут же защищаешь его и говоришь, что это не домашнее насилие.       - Какое же это насилие? - закатив глаза, ответила Мария, отпив из бокала, - он же не бьет меня.       - Запрещать что-либо делать без рационального объяснения - это тоже насилие.       - Он беспокоится обо мне. Недавно в Лондон наведались бывшие сторонники Гриндевальда и стали требовать с моего хорошего знакомого, тоже из бывших, но лояльных солдат, чтобы он помогал им, давал деньги, не то они сдадут его Министерству.        - О, вот как, - хмыкнула Мюррей, вздернув одну бровь, - и что в итоге?        - В итоге… они больше не лезут со своим дешевым шантажом, - не без удовольствия ответила Мария, расплывшись в счастливой улыбке.       - О, Мерлинова борода! - воскликнула Алекс, хлопнув себя по лицу, - до меня наконец дошло, Гримуальди! Ты думаешь, что вундеркинд - это следующий Гриндевальд!       - Неправда! - горячо возразила Мария, предательски покраснев.       - Это верно, потому что он - маньяк обыкновенный. Ни идеи, ни полета. Знаешь, моему отцу были близки мысли Гриндевальда, да и что греха таить: я тоже считала многие его слова правильными. Про превосходство над маглами, сотворившими такое в эту страшную войну, что волосы встают дыбом, про благо для всех волшебников. Здраво ведь звучало! Я поэтому так спокойно отреагировала, когда узнала, кто ты на самом деле, хоть мы это никогда и не обсуждали. Но что же вундеркинд?       - А что Том?       - Какая у него идея? Превосходство чистокровных? Издевательство над слабыми? Нет, ясно, что лицам определенного круга вроде его дружков это все понятно и приятно греет душу, но ты-то куда? Тебя разве этому учил Гриндевальд?       Мюррей умела зреть в корень. Мария отвела от нее взгляд, какое-то время помолчала, наблюдая за тем, как плещется вино в раскачиваемом ею бокале, а затем сказала:       - Суть в том, что он также презирает Дамблдора, как и я, желает сокрушить нынешний строй и засилье маглокровок во власти. Я не считаю, что им стоит доверять управление при всей моей нейтральности к ним. Они же ничего не знают до одиннадцати лет о нашем мире, а затем приносят нам свою культуру и свои порядки. Зачем?       - Гримуальди, - протянула Алекс, снисходительно улыбнувшись, - это все прекрасно, но где твоя фраза про то, что наш вундеркинд поможет тебе поквитаться со сторонниками Гриндевальда, которые предали его дело, и освободит все твои сейфы, замки от их присутствия?        Мария скривилась.       - Разумеется, я и этого хочу. Одной мне далеко не уехать, - с досадой признала она.       - Ну так попроси этих, что трутся сейчас за океаном и еще где ни попадя, помочь тебе. Зря ты им что ли деньги давала?       - Если бы все было так просто! Ты понимаешь, что их появление вызовет подозрение?..       - Или они попросту отказались в это лезть.       - Хорошо, да они отказались! - сжав виски, признала Мария, вспоминая последнее письмо фон Мекка, - они готовы помочь в Америке, уже пустили там корни, начали обосновываться, но лезть сюда, в Старый свет, рискуя нарваться на Дамблдора или мракоборцев, не прекративших их поиски, они не готовы. Все так, да. А начинать все в США, с нуля я не готова. Там Ипсвич, и прочие. Если уж когда-то замахиваться на МАКУСА, то только на своих условиях. А так я просто окажусь в полной зависимости от фон Мекка, вдалеке на другом конце света.       - Согласна, - кивнула Алекс, не сбавляя иронии, - куда приятнее быть в зависимости от нашего школьного красавчика.       Мария сидела злая и багровая. Из носа валил пар. Как можно настолько наглеть и не щадить ее чувств?! Ей и так непросто.       - Я верю в него, да. Что в этом плохого? Мама ведь когда-то поверила в мессера, - воскликнула она, чуть успокоившись.       Мюррей молчала, смотря на нее изучающим взглядом. На ее лице было странное выражение, словно она знала что-то весьма неприятное и прикидывала стоит ли начинать разговор. Отпив вина и кашлянув в кулак, Алекс в итоге заговорила:       - Мне не хотелось начинать этот разговор, но, Гримуальди, мне так больно видеть, как он тебя дурит! Ты не задумывалась никогда о том, что ты просто его вещь, ну или средство, с помощью которого он идет к своей цели?       - О чем ты говоришь? - не поняла Мария, - если бы ему нужны были мои деньги, так давно бы на мне женился и пошел бы освобождать банк Траини, да он что-то не торопится. При чем тогда то, что я средство, вещь?..       - То, что пытается контролировать все сферы твоей жизни, а сам ходит налево, - возмущенно ответила Мюррей.       Девушку будто обухом по голове ударили. Она так и замерла с бокалом в руке, не в силах вымолвить ни слова. Нет-нет, не правда. Не может быть. Он говорил, что после Хогвартса никогда и ни с кем. Да и в школе это так, ерунда была, больше по ее вине.       Сил хватило только на то, чтобы бешено замотать головой.       - Со мной в секторе работает одна девушка, Ева Харлоу. Она младше меня на пару лет, но суть не в этом. А в том, что вы с ней почти одно лицо. Я не говорю, что она - твоя сестра-близняшка, но поверь: вы очень внешне похожи. Так вот Ева недавно рассказывала, что у нее появился парень, очень милый, обходительный, работает приказчиком в “Горбине и Бэрке”! Я бы еще сомневалась в его личности, но она дружит с Селеной Шафик - помнишь ведь такую - у отца которой он выкупил Исчезательный шкаф. Они, собственно, и познакомились в один из его визитов к Шафикам. Он же постоянно предлагает им что-то продать по сходной цене.       Мария продолжала мотать головой, но из глаз уже сами собой потекли слезы.       - Я не обманываю, - смягчила тон Мюррей и с виноватым лицом взяла ее за руку, - как только узнала, так не хотела тебе рассказывать! Но, Мерлиновы подштанники, он же просто водит тебя за нос и выкручивает руки! Мне больно на это смотреть.       - Я… - только и сказала Мария, разрыдавшись, - нет, просто не может быть такого! Ему незачем так поступать со мной! Я же верна ему, я же все для него делаю!       Алекс отставила в сторону свой бокал и обняла ее. Мария глухо ревела, уткнувшись в нее носом. Как будто весь ее мир разом рухнул. Она не понимала, как можно изменять ей, если она рядом? Она же ни в чем не отказывает ему, так зачем? Просто зачем?       Казалось, прошла целая вечность до того момента, пока ее рыдания наконец затихли, и она, утирая опухшие глаза, несколько раз громко высморкалась в наколдованный носовой платок.        - Оставайся у меня, - предложила Мюррей, - не возвращайся к Реддлу! Он тебе наврет или того хуже: запрет дома и не даст никуда больше выходить. Гримуальди, я не хочу смотреть на то, как он губит тебя!       - Неудобно как-то, Алекс, - в отчаянии ответила Мария, не зная, как ей поступить, - я буду стеснять тебя с мамой. Да и…       - Ничего ты не будешь стеснять! - решительно возразила Алекс, - у нас есть комната для гостей. Живи сколько хочешь. Что-нибудь обязательно придумаем!        - Но если все-таки тебе показалось?..       - Нет! Не показалось. Если хочешь, я в понедельник приглашу Еву в гости, и она сама все расскажет? Я на сто процентов убеждена, что речь идет о вундеркинде.       Мария утерла вновь выступившие слезы. Душу просто разрывало на мелкие кусочки. Эта новость по степени ужаса была похожа на ту, когда она узнала о поражении Гриндевальда на дуэли. Мозг упрямо отказывался верить в абсурдность этой ситуации. Но все же Мюррей при всех своих недостатках никогда не врала ей, просто никогда. И вряд ли бы рассказала это только ради того, чтобы их рассорить.       В итоге после еще нескольких порций пролитых слез девушка согласилась. Алекс, облегченно вздохнув, заверила, что ей будет тут отлично житься, а мама вообще сегодня на вечеринке у подруг и останется у них, так что дом в их распоряжении. Мария закивала, пытаясь хоть как-то принять услышанное.        Она еще долго изливала Мюррей душу, делилась сомнениями, уверяла, что у Тома много недостатков, но изменщиком он точно не был никогда, но если ее знакомая точно подтвердит, то выходит, что она зря потратила на него столько времени.       В итоге ближе к одиннадцати вечера уставшая, будто вывернутая наизнанку, Мария ушла принять душ, а после него отправилась в комнату для гостей. Маленькая, но уютная с окнами, выходящими на небольшой сад, она была пропитана домашним теплом и уютом. Пожелав Алекс спокойной ночи, девушка упала лицом на подушку.       В душе уже наступила та стадия, когда кончились слёзы и ресурсы, осталась одна пустота, засосавшая в себя все остальные эмоции. Ощущения точно такие, как после поражения Гриндевальда. Абсолютное равнодушие, и нет сил больше ни на что.       Чуть поворочавшись, Мария в итоге уснула без всяких сновидений.        Казалось, прошло мгновение с момента, как она закрыла глаза, и как услышала возмущенные крики за дверью. Девушка привстала на кровати, осветила палочкой часы. Два ночи. Что случилось? Может что-то с мамой Алекс? И как только она убрала палочку назад под подушку, дверь с грохотом открылась и на пороге показался Том, его глаза горели во тьме двумя красными точками.       Мария сжалась на кровати. Взмахом палочки Реддл зажег светильники. Его бледное лицо было перекошено от злости. За ним маячила Алекс, которой он не давал войти в комнату, загородив проход.       - Ты не имеешь права вот так врываться сюда! - возмущенно повторяла она.       Молодой человек развернулся к ней и приказал убираться.       - Да сейчас! Это тебе лучше валить отсюда! Заявился ночью в чужой дом, разрушив все защитные чары! Я на тебя в Министерство пожалуюсь за взлом жилища! - воскликнула Алекс.       Том лишь усмехнулся и повторил свой приказ.       Мюррей потянулась за палочкой, но не успела и слова сказать, как он без лишних слов и движений оглушил ее. Девушка рухнула на пол, словно у нее, как у марионетки, обрубили невидимые нити. Мария учащенно задышала, в ужасе посмотрев на нее.       Реддл тем временем прошел внутрь и сел на кровать. Весь его вид говорил о том, что он держится из последних сил, чтобы не излить на нее всю свою злость.       - Мэри, - наконец вымолвил он, криво улыбнувшись, что напугало еще сильнее, - это что за побег? Потрудись объяснить! Ребята весь Лондон обшарили, ища тебя! Я себе места не находил! Думал, что на тебя вышли те из Италии.       Она кусала губу, набираясь смелости, и наконец выпалила:       - Чертов изменщик! Ищи лучше свою новую девку!        Ее выпад не произвел на него никакого впечатления.        - Какую девку?       - Из Отдела Магического правопорядка! - Мария стала чуть смелее, - Ева или как там ее?! Тебе же все мало!       - Я не понимаю, о чем ты говоришь, - холодно отозвался Том, - опять что-то себе придумала? Какая Ева? Ты моя единственная женщина. Откуда набралась глупостей?       - Неважно! Просто знаю, что это правда! - отрезала девушка, обхватив руками худые колени, - ты обещал, что те школьные интрижки в прошлом. Тогда я оправдывала тебя тем, что из-за поражения мессера ты думал, что мне будет не до тебя, и я поняла это. А что сейчас? Я твоя верная жена, жду тебя каждый день с работы, поддерживаю во всем, делюсь знаниями, и это твоя благодарность?! Ты просто сволочь, Томас Марволо Реддл!       Он лишь покачал головой.       - Просто потрясающе! Один разговор с Мюррей, и я опять последний мерзавец на свете. Как это у вас получается?       - Дело не в ней, а в тебе!       - Только странно выходит. Мы с тобой прекрасно ладим, живем душа в душу, но стоит тебе пообщаться с этой пиявкой, как я тут же превращаюсь в мерзавца. Мэри, я хоть раз давал повод усомниться в себе? - Том продолжал говорить спокойным голосом, хоть и выражение его лица по-прежнему заставляло нервничать.       Мария замолчала, отведя от него взгляд.       - Все, между нами все кончено? - уточнил Реддл, глаза которого снова сделались привычного цвета, - или попробуешь здраво взглянуть на ситуацию? Сама подумай, когда бы я мог успевать тебе изменять, если меня разрывает между работой, тобой, тренировками и встречами у ребят?        - Я же не знаю, чем ты занимаешься на работе.       - Зарабатываю деньги. Нет?       - Алекс мне никогда не врала! - гневно выпалила девушка, и выдохнув едкий дым, посмотрела на него, - вообще ни разу за все время, что мы знакомы!       - В самом деле? - с иронией осведомился Том и холодно добавил: а что, если я скажу, что в школе она бегала за мной? Слала мне любовные письма, даже когда уже знала, что мы с тобой вместе? Ну, вспомни же! Она и в школе вечно была недовольна мной. Разве не так?       Мария открыла рот, но ничего не смогла сказать. В голове зашевелилось холодное сомнение. Ведь действительно Мюррей не упускала возможность отпустить в адрес Тома парочку нелестных замечаний. В школе он действительно был популярен. Так почему бы и нет?       - Я не говорил тебе раньше, потому что не хотел, чтобы ты поссорилась со своей единственной подругой, - продолжал взволнованно Реддл, - но в Хогвартсе она мне действительно порядком надоела. Один раз пришлось ей доступно объяснить, что ничего у нас не получится с ней. Но видишь человек даже сейчас спустя столько лет не может успокоиться.       Повисло молчание. Внутри снова все всколыхнулось. Сердце бешено забилось. Может он прав? В конце концов она даже не дала ему возможность высказаться. В самом деле как можно было допустить, что он сейчас мог бы ей изменить, если она всегда рядом, и у них все хорошо, когда они приближаются к цели?        А что Алекс? Ну мало ли. Может он действительно ей нравился, а может она просто что-то не так поняла, и сказала лишнего. Всякое могло случиться.       Мгновение спустя она кинулась к нему на шею, и стараясь не разреветься, попросила прощения. Том прижал ее к себе и принялся поглаживать по спине, уверяя, что не злится, но выговорил за внезапное исчезновение. Мария снова стала извиняться и осыпать поцелуями его лицо.        - Ладно, - в конце концов сказал Реддл, отстранив ее от себя, - главное, что мы все прояснили. Но я прошу тебя никогда больше так не делать. Всегда говори мне, что тебя беспокоит, куда ты идешь, почему не хочешь возвращаться. Это важно, понимаешь? Я за тебя волнуюсь.       - Да, конечно-конечно, я все понимаю, - пообещала девушка, положив голову ему на плечо, - я больше так не буду.       - Я искренне на это надеюсь, - недовольно сказал Том, приобняв ее, - если мы не будем доверять друг другу, то какой тогда смысл во всем дальнейшем?       - Да, ты абсолютно прав. Ты всегда прав.       - Тогда пообещай, что будешь меньше общаться с Мюррей и слушать бред про меня, - невинным голосом сказал парень, улыбнувшись.       - Но как я могу обещать такое? Она просто ошиблась.       - Неплохо так ошиблась.       - Я могу лишь пообещать не слушать то, что она говорит про тебя.       Он какое-то время помолчал, смерив ее недовольным взглядом, но затем согласился.        Мария оставила Алекс записку, что помирилась с Томом и возвращается домой, а после они трансгрессировали.       Знакомый вид на провода и полутемную тихую улицу, маленькая спальня, не такая уютная, как у Мюррей, но очень привычная, почти родная.        Реддл обнял ее сзади и поцеловал в шею. Мария приподнялась на цыпочки, чтобы ему было удобнее. Все нутро наполнилось теплом и счастьем от того, что они помирились. Ей так не хотелось расставаться, хотелось всегда быть только с ним, самой желанной, всегда рядом.