Глава 8. Не прощено, но принято

      1956 год       Один год сменялся другим. Поражение Гриндевальда, желание поквитаться со сторонниками, его предавшими, Милан казались бесконечно далекими, будто миражами, никогда не существовавшими. Тоскливая, удушающая жизнь в семье, с Томом в окружении его друзей, его замыслов, его ребенка - это все составляло ее суть.       Мария с тоской разглядывала себя зеркало. В следующем году ей уже будет тридцать, а по ощущениям и отражению в зеркале - все сорок. Щеки впали, под глазами уже расползалась паутинка морщин, волосы потускнели, фигура сделалась какой-то угловатой, и чтобы это скрыть она носит не приталенные прямые или мешковатые платья.       Она давно уже утратила всякую надежду на улучшение своего положения, отлично понимая, что Том может вести себя, как захочет и ей останется только это терпеть. Уйти от него теперь было невозможно не только из-за перспективы стать матерью-одиночкой, но и из страха: за четыре года Реддл неплохо поднаторел в практике более сложных заклинаний и не стеснялся по-тихому убирать неугодных ему людей. Все также точечно, аккуратно, но Мария-то знала, что это делал он, либо его преданные друзья, получающие от их деятельности нужные им дивиденды. При этом Том и не думал бросать работу в “Горбине и Бэрксе”, все также упрямо расхаживая по домам разных волшебников в поисках артефактов Основателей. Но было и еще кое-что, случившееся под конец года.       Мария сидела вместе с Розой в гостиной и читала с ней итальянские волшебные сказки, расположившись у зажженного камина.       Малышка была настоящим золотом, утешением, отрадой. Умная, тихая, спокойная, необычайно красивая - большие темно-серые глаза, густые вьющиеся черные волосы, пухлые щечки, она напоминала ожившую фарфоровую куколку, и самое главное - талантливая. В два года у нее проявились магические способности, а дальше заклинание огня и умение говорить со змеями не заставили себя ждать. Последнее обстоятельство чрезвычайно обрадовало Тома, который при каждом удобном случае напоминал Лестрейнджу, чей ребенок умнее и талантливее. Моменты, когда Роза пыталась что-то колдовать, неизменно привлекали его, и Том учил ее управляться со своими способностями. И поскольку это были немногие случаи, когда Реддл обращал на нее внимание, девочка из кожи вон лезла, чтобы ему угодить, и всякий раз ужасно расстраивалась, когда что-то не получалось, а он соответственно начинал злиться. Мария относилась к ребенку намного лояльнее, обещая, что придет день, когда она всему научится.       - Мама, - тихо сказала девочка, рассматривая иллюстрации в книжке, - а Италия далеко?       - Если пользоваться порталами, то не слишком, - улыбнувшись, ответила Мария, погладив ее по голове.       - А давай уедем туда на выходные, - с энтузиазмом воскликнула Роза, - я хочу посмотреть на волшебный сад с золотыми яблоками, как в этой сказке!       - Малыш, я бы с огромным удовольствием, но пока нам туда нельзя. Не все будут нам рады.       - Ну-у, - почесав щеку и задумавшись, протянула девочка, - папа же разберется с теми, кто не рад…       - Устами младенца, как говорится, - вдруг раздался голос Тома позади них.       Мария обернулась. Реддл стоял в дверном проеме, скрестив на груди руки. Хоть с виду он и был спокоен, но в глазах уже горели красные искры, не сулящие ничего хорошего. Роза подскочила на ноги, присела в реверансе, поприветствовав его.       - Иди к себе, поиграй, - холодно распорядился он, и девочка без лишних вопросов побежала наверх.       Как только ее шаги перестали слышаться на лестнице, Том со злобной гримасой на лице сел в кресло у камина. В руках у него появился бокал с вином, который он почти полностью осушил одним глотком. Мария наблюдала за ним, решив не перебивать. Очередной скандал начинать первой ей не хотелось.       Немного помолчав и, видимо, взяв себя в руки, Реддл заговорил:       - Ты просто представить себе не можешь, что произошло!       - Нет, не могу, - признала Мария, продолжая смотреть на выражение его лица.       - Дамблдор! - на тон громче продолжил Том, допив вино, и бросив бокал в стену, - старая сволочь! Мэри, он стал преподавателем Защиты от Темных искусств!       На миг повисло молчание. Девушка нахмурилась.       - Ее же Вилкост преподавала.       - Да, и буквально три дня назад она умерла! Посреди учебного года, у них не было никакой замены ей! И тут Дамблдор вызывается преподавать! А на свое место быстро нашел чуть ли не вчерашнюю студентку! - воскликнул Том, сжав руку в кулак, - он все делает назло мне! Даже спустя столько лет!       Мария продолжала хмуриться, не понимая, почему вдруг его заинтересовали кадровые перестановки в Хогвартсе, пока в воспоминаниях не всплыло то давнее письмо. Огонь в камине потянулся вверх. Так вот почему они сидят здесь так долго! Ни на секунду он не оставлял надежды вернуться в школу, выжидая подходящий момент.       - Ты что все надеялся, что после стольких лет станешь преподавать Защиту от Темных искусств? - спросила она, сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.       - Да, надеялся! - с вызовом ответил Реддл.       - Тебе не кажется, что это малость расходится с тем, о чем мы договаривались?       - Нет, не кажется. При должном планировании все можно было бы совместить. Но теперь уже что об этом говорить, если Дамблдор решил ставить мне палки в колеса?!       С шумом выдохнув, Том какое-то время буравил гневным взглядом камин, а затем заговорил:       - Теперь точно нет никакого смысла здесь торчать. Дамблдора мне никак не убрать. Диппет меня на смех поднимет, ведь я пока… Ладно, это все уже неважно. Надо перестать валять дурака и всерьез взяться за артефакты Основателей. Слишком долго я мало внимания уделял их поискам.       Девушка сдерживалась. Очередная чертова ложь! Он и не думал оставлять мечту вернуться в Хогвартс, поэтому так и тянул. Пронюхал где-то, что Вилкост скоро умрет и ждал этого, чтобы снова предлагать себя на ее место! В кои-то веки она была благодарна Дамблдору за этот маневр. Застревать в Англии на всю жизнь не входило в ее планы.       - И ты знаешь, я похоже вышел наконец на медальон, - более спокойно сказал Том, - какая-то старуха, живущая в Ньюкасле, купила его лет двадцать назад у Бэрка. Он предупредил, что она ужасно не сговорчивая и никогда за годы сотрудничества ничего не продала.       - Ну так убей ее, как всегда делал, - с досадой ответила Мария, смотря в пол.       - С учетом того, что карга из непростого семейства все некоторым образом осложняется. Но ничего, найду повод, обработаю и пойму где медальон, - рассудив, ответил Реддл, добавив: хотя, конечно, сразу убить ее было бы проще, намного. Это да…       В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Глаза Тома потихоньку принимали прежний вид. Мария же все никак не могла успокоиться от раскрытия его очередного вранья. При чем настолько основательного и наглого. Хотя Реддл, разумеется, возразил бы: это не вранье, а просто недомолвка.              

***

      

      1958 год       Конечно, это не могло все закончиться быстро. Старуха по имени Хэпзиба Смит, действительно происходившая из древнего уважаемого семейства, уединенно жила в большом роскошном доме в Ньюкасле. И если сначала казалось, что разговорить ее будет делом недолгим, то Реддл сильно ошибся. Она не шла на контакт, разговаривала только по делу, отчаянно торговалась и ужасно раздражала. А уж сам дом, доверху набитый различными заколдованными шкафчиками с тайниками, превратил надежду по-быстрому разделаться со старухой и вынести все ценное в невыполнимую задачу. Поэтому Том упрямо год за годом выискивал предлоги, чтобы вновь и вновь заходить к Смит в гости в попытках разговорить ее.       Желание заполучить медальон превратилось для него в навязчивое. Он даже стал реже проводить собрания, сосредоточившись на работе в магазине. Лестрейндж деликатно и, конечно же, у Марии пытался выяснить в чем проблема, но она молчала. Если уж Том никому о значении своих поисков не рассказывал, то, наверно, так нужно.       Жизнь ее теперь стала не такой рутинной - Роза подросла и требовала к себе меньше внимания, чем прежде. Даже могла оставаться дома одна, а это открыло чудесную возможность снова встречаться с Мюррей, дела у которой по-прежнему не клеились. На работе дали незначительное повышение, но складывалось впечатление, что кто-то намеренно препятствует ее продвижению по службе. Выходить замуж она пока не планировала, ее вполне устраивали мимолетные романы и отношения без обязательств, что в очередной раз повергло в шок все порядочное общество, и свои неурядицы на службе она связывала именно с этим.       Единственное, что расстраивало Марию: Том запрещал Розе общаться с другими детьми. Несколько раз девушка предлагала познакомить ее хотя бы с детьми Лестрейнджа, но и это встретило глухой отказ. Складывалось ощущение, что существование Розы было окутано такой же тайной, как и ее собственная личность: кроме его школьных товарищей с Алекс никто и не знал о ней. Возможно, так требовалось, но у девочки абсолютно не было друзей, а общение с родителями или их приятелями явно не могло его заменить. В итоге дочь завела себе воображаемую подругу, что огорчало только сильнее.       В остальном Роза давала лишь поводы для гордости. Все такая же послушная, спокойная, не доставляющая никаких проблем, стремящаяся только помочь и поддержать, она уже хорошо играла на скрипке и пианино, пела, даже обращалась с магией довольно осознанно. Девочка без труда передвигала предметы без прикосновения к ним и заставляла свои игрушки оживать.       - Молодец, Роуз, - сухо похвалил ее Том, когда она вечером мановением рук уложила все книги по своим местам, - из тебя определенно выйдет толк.       Роза, поправив на себе платьице, склонила голову, словно артист перед публикой, и сказала:       - Я рада, что вы оценили мои старания, сэр.       Мария, аплодируя ей, мысленно закатила глаза. У нее в голове не укладывалось, зачем Реддл научил ребенка обращаться к нему на “вы”, “сэр” или “милорд”.       - Ты что-то еще желаешь продемонстрировать? - уточнил Том, словно они были на экзамене.       - Я могу разве что сыграть новый этюд, который выучила, - с энтузиазмом ответила Роза, материализовав скрипку со смычком в своих руках.       Гостиная наполнилась дивной мелодией, а сама девочка словно светилась изнутри, пока играла ее. Закончив, она выдохнула и снова поклонилась. Реддл несколько раз хлопнул в ладоши, Мария зааплодировала.       - Да, Роуз, это было мило, - также безэмоционально оценил Том, - мысль о том, что ты растешь настоящей леди, всегда доставляет мне огромное удовольствие.       - Благодарю, сэр. Я надеюсь и дальше радовать вас.       На этой торжественной ноте он попросил ее идти к себе и ложиться спать. Девочка без лишних вопросов выполнила просьбу.       - Том, - со вздохом сказала Мария, - я хотела поговорить с тобой о Розе… Может быть все-таки?..       - Нет, - непререкаемым тоном отрезал Реддл, - я знаю, о чем ты хочешь поговорить. Мой ответ не изменился. Я не считаю, что Роуз нужно общаться с кем-нибудь кроме семьи и может еще нескольких людей.       - Она разговаривает со своей куклой, - возмутилась девушка, - ты считаешь это нормальным? А как ты видишь ее учебу в школе? Или тоже запрешь дома и скажешь учиться здесь?       - Ты что хочешь отдать Роуз в школу, где Дамблдор только набирает авторитет? Диппет, говорят, сильно сдал в последние годы, и он начинает насаждать свои представления об образовательном процессе. Хогвартс уже не тот, что был прежде. Я не желаю, чтобы моя дочь думала, что все волшебники равны! - разозлился он.       - И что ее тогда ждет? Жизнь взаперти?! - не сбавляла решимости Мария, начав злиться, - подумай, на что ты обрекаешь своего ребенка!       Том глянул на нее. В глазах снова заплясали тревожащие красные искорки.       - Твой гнев не дает тебе скрывать свои мысли от меня, - заметил он недобрым тоном, - ты что хочешь уйти?! Считаешь, наши отношения себя исчерпали?! Ты серьезно?! Да кому ты нужна, Мэри?! Посмотри на себя! Без денег, без влияния, а еще пара лет - и без красоты!       - Что ты сказал?! - крикнула девушка, вскочив на ноги. А с ней взвилось пламя в камине, - да как ты смеешь?! Я легко могу вернуть себе все это, а вот ты так и останешься злобной полукровкой! И никакое родство со Слизерином это не измени…       Она не успела закончить фразу. Реддл поднялся следом и молча отвесил ей такую затрещину, что из глаз посыпались искры, а в голове загудело. Мария схватилась за горящую щеку, из глаз невольно полились слезы. Том, тяжело дыша, схватил ее за волосы и оттянул назад. Они встретились взглядом, и девушку окатило волной смертельного ужаса, хотя она и не понимала, откуда взялось это чувство.       - Ну давай, - с угрозой сказал Том, больно схватив ее за подбородок, - повтори. Кто же я?       - Полукровка ты, Томас Марволо Реддл, - собрав в кулак остатки мужества, выпалила Мария, - все что бы ты не говорил про себя этого не изменит!       Усмехнувшись, Реддл отнял ее руки от лица и снова влепил пощечину, еще раз попросив повторить, кто он такой. Но она уже рыдала от унижения, не в силах ничего говорить. Его лицо не выражало ни злости, ни раскаяния, наоборот оно почти светилось той зверской радостью, когда он пребывал в состоянии эйфории. И Марии даже в голову не могло прийти все то, что случилось дальше.       Дверь в гостиную захлопнулась. Огонь в камине погас. Том толкнул ее, и она, упав на пол, потянулась за палочкой, но он успел раньше, выхватив ее у нее из рук.       - Мэри Траини, - возбужденно прошептал Реддл, усаживаясь на нее сверху.       Девушка почувствовала, как кончик палочки скользнул несколько раз по саднящим щекам.       - Пришло время тебе извиниться передо мной, - продолжил Том, отбросив ее палочку в сторону.       - Мне не за что…       Новая затрещина. Он со всей силы залепил ей еще несколько раз, а затем и вовсе принялся душить, держа свободной рукой ее руки, чтобы она не сопротивлялась. Мария стала судорожно хватать ртом воздух, перед глазами заплясали разноцветные огоньки. Голова постепенно стала отключаться. Какой смысл в дальнейшем, если о ее смерти даже никто не узнает и не будет горевать? Она присоединится к остальным безымянным девушкам, которых он уже прикончил, и смерть которых успешно скрыл.       Но также внезапно это все закончилось. Реддл ослабил хватку, но не убрал руки с горла. Она ощутила его дыхание на своем лице.       - Ты принесешь извинения, Мэри. В какой бы то ни было форме, но принесешь.       И все рухнуло в бездну нового насилия. Только на этот раз другого рода. Он ведь прекрасно знал, что надругательство унизит ее куда сильнее любых побоев, и явно получал удовольствие от процесса. Мария рыдала навзрыд, умоляя прекратить, но это его заводило только сильнее.       Наконец, вдоволь насладившись, Том уселся на полу, посадил ее к себе на колени, и мановением руки разжег огонь в камине. Лицо его по-прежнему было наполнено зверским счастьем, словно он переживал один из лучших моментов своей жизни. Девушка продолжала всхлипывать, утирая лицо руками. Все тело изнывало вместе с душой от боли и унижения.       - Мэри, Мэри, - мягко сказал Реддл, прижав ее к себе, - вот и стоило тебе до такого доводить? Ну хватит плакать. Я тебя простил за все некрасивые слова и мысли в мой адрес.       Он нежно погладил ее по волосам. Мария дрожала, заливаясь слезами. И в самом страшном кошмаре она не могла представить, что все придет к этому, и ей нечем будет ответить.       - Мэри, это так замечательно, что ты осознала свое поведение, и мы помирились. Я надеюсь, что такого больше не повторится, и мы снова будем жить душа в душу.       Но как что-то могло быть как прежде после такого? Ночью она вскакивала от удушающих кошмаров. Ее передергивало всякий раз, когда Реддл касался ее. Даже на Розу, которая была на него похожа, Мария не могла смотреть спокойно. Рассказывать о произошедшем ей не хотелось из-за чувства стыда и унижения. Почему она не смогла этого предотвратить? В конце концов можно было хотя бы не провоцировать Тома… Слишком много “бы”, породившие кромешный ужас.       И как будто душевных терзаний было мало. День ото дня у нее ухудшалось самочувствие. Снова вернулись тошнота с головными болями. На этот раз ничего кроме омерзения они не вызывали. Все было очевидно - она снова ждет ребенка. И почему-то одна мысль о новой беременности вызывала желание распороть себе ножом живот, вынуть это напоминание о своем позоре и вышвырнуть куда подальше.       Единственной, кто удерживал от этого шага, оказалась Роза, которая настолько обрадовалась появлению братика или сестренки, что не могла усидеть на одном месте. Везде следовала за мамой, обнимала живот, прислушиваясь к нему. Девочка даже попросила подарить ей книжки о воспитании детей, заявив, что теперь она, как старшая сестра, будет нести большую ответственность за младшего, а значит нужно подготовиться. Глядя на то, как дочь засыпает с этими книжками в руках, как она пытается заботиться о ней, Мария понимала, что не сможет причинить вреда ни себе, ни ребенку, каким бы отвратительным он ей не казался.       Алекс тоже радовалась, сказав, что так можно завести свою собственную команду по квиддичу, и вообще ребенок - это замечательно, а когда их двое - замечательно вдвойне.       Том же всем своим видом показывал, что понимает, какие чувства у нее вызывает новая беременность, и факт этого радовал его только сильнее. Хоть и вслух об этом он не говорил. Сам же ребенок вряд ли сильно его волновал. На Розу ведь Реддл обращал внимание только, когда она колдовала или демонстрировала какие-то другие свои таланты. И не было никаких причин полагать, что в этот раз будет по-другому.              

***

      

      1959 год       Дождливым апрельским днем все в той же обстановке строгой секретности, что и семь лет назад в Больнице Святого Мунго свет увидела вторая дочь Марии.       Девушка без сил лежала на кровати в окружении цветов с приколотыми к ним поздравительными открытками. Вторая беременность вкупе с переживаниями, казалось, высосали из нее всю энергию и лишили каких-либо чувств. Единственным желанием было поскорее убраться подальше от этого места.       Ребенок, напоминавший черноглазое непонятное существо, разительно отличался от Розы. Старшая дочка была тихая, милая, а эта орала так, словно ее резали, и укачивания с кормлением лишь ненадолго спасали положение. Этим поведением она только бесила, вызывая непреодолимое желание положить на нее сверху подушку, лишь бы прекратить эти чертовы крики.       Вечером измотанную родами и воплями Марию посетили Лестрейндж и неожиданно Роза, которую он держал за руку.       - Мама, - радостно воскликнула девочка и вприпрыжку бросилась к ней, - мама! Поздравляю!       Она обняла ее, вручила от себя маленький букетик с лавандами, перевязанный розовой ленточкой, и заглянула в сверток с пищащей сестрой.       - Привет, красавица! - восторженно сказала Роза ей.       Малышка поджала губы и вновь разрыдалась. Мария мысленно простонала: каких трудов стоило ее успокоить.       - Ой, я не хотела, - встревожилась Роза, прижав руки ко рту, - прошу прощения. Я не собиралась тебя расстраивать!       Пока она пыталась утешить ее, Мария обратила внимание на Лестрейнджа, усевшегося рядом. Он был таким же измученным и усталым, как она. Слабо улыбнувшись ей, Рэндальф поздравил с рождением второго ребенка, заметив, что теперь счастья и проблем у нее будет в два раза больше.       - Какое-то время появления детей, - сказал он, - вот и у Корвуса с Магнусом жены год назад родили. Про Жуана вообще молчу: уже второй появится в следующем году. А мы тогда смеялись над ним, что он и одного-то не заведет.       - Да, все стремительно меняется, - согласилась девушка, положив младенца рядом с собой, - у тебя двое сыновей, у меня две дочери. Все обрастают семьями, ну кроме Нотта. Видать, умрет одиночкой.       - Фил еще не нагулялся, - с усмешкой и небольшой завистью в голосе ответил Рэндальф.       Малышка тем временем продолжала надрываться от плача. Роза, усевшись рядом с ней, и уже не зная, что делать, вдруг что-то прошипела ей на парселтанге. И, к всеобщему удивлению, ребенок замолчал, четко сфокусировав взгляд на лице сестры. Роза просияла.       - Я сказала, что люблю ее, - в восторге ответила она на вопросительные взгляды матери и Лестрейнджа, - а она поняла! Представляете?! Она поняла меня!       Девочка поцеловала сестру в лоб, не без усилий взяла ее на руки и прижала к себе. Мария всхлипнула. Какого чудесного доброго и любящего ребенка она воспитала.       - Думали над именем? - поинтересовался Рэндальф, наблюдая за сестрами.       - Ну может… - начала Мария, но Роза ее перебила.       - Ее зовут Милдред! - вдруг ответила она, - папа сказал, что это имя ей очень подойдет!       У девушки внутри все оборвалось. Реддл оказался сентиментальным.       - А второе имя? - учтиво поинтересовался Лестрейндж.       - Мама, а какое второе имя? - растерялась Роза.       - Бьянка, - ответила девушка. Имя в честь двух мертвецов полностью описывало ее чувства ко второй дочери.       - Звучит экзотично, - оценил Рэндальф.       На выписке ее встречал он же. Обстановка в доме была такой же, как после рождения Розы. Разве что к поздравляющим добавилась она сама. Девочка стояла рядом с отцом, прыгая на месте от нетерпения. Все встретили Марию с Милдред на руках грандиозными аплодисментами, от которых вторая, конечно же проснулась и начала вопить. Мария, состроив гримасу, принялась успокаивать ее, а Роза тем временем уже бросилась на помощь через всю гостиную.       Она попросила дать ей сестру на руки, и с трудом взяв ее, прижала к себе. Малышка затихла. Все улыбнулись кроме Тома и Марии, обменивающихся не самыми добрыми взглядами. Наконец Реддл подошел к дочерям, забрал Милдред у Роуз, и стал внимательно всматриваться в нее.       - Милдред Бьянка Траини, господа, - торжественно объявил он, - прошу любить и жаловать.       Его друзья аккуратно, чтобы снова не разбудить ее, захлопали.       - Я обещаю не повторить с ней тех промахов, которые допустил в воспитании Роуз, - добавил Том, и судя по его мерзковатой ухмылке эти слова были обращены лично к Марии.       Роза недоуменно и с некоторым огорчением посмотрела на мать, явно не понимая, что она сделала не так. Мария забрала у Реддла ребенка и без лишних слов пошла с ним наверх. Старшая дочь - следом.       - Мамочка, - тихо сказала Роза, когда они зашли в детскую, - а почему папа так сказал? Я его чем-то расстроила?       - Не знаю, - проворчала Мария, которой было не по себе от его первой реплики.       Она осторожно уложила Милдред в кроватку и села в кресло рядом, сжав запульсировавшие виски руками. Роза уселась на пол, наблюдая за сестрой через прутья.       - Я думаю, ты здесь не при чем, - добавила девушка, видя, что дочь явно расстроена, - просто твой отец любит эффектные высказывания. Не обращай внимание.       - Это хорошо, - заключила Роза, тяжело вздохнув, - а то я стала бояться, что плохо превратила кошелек в сумочку. Папа просто так кричал на меня.       При последних словах она зажмурилась, машинально дернув себя несколько раз за косу.       - Нет-нет, это совсем не причем. И по-моему, у тебя получилась замечательная сумочка, - постаралась подбодрить ее Мария, вспомнив, как несколькими днями ранее Том накричал на дочь за то, что та не может совершить элементарной трансфигурации и обозвал сквибом, - твой отец не совсем понимает, что не уметь чего-то в семь лет - абсолютно нормально. Старайся пропускать мимо ушей эти его заявления. Как будто у самого с первого раза все получалось.       Закусив нижнюю губу, девочка поднялась на ноги и обняла ее. Мария крепко прижала дочь к себе.       За домашними хлопотами и возней с двумя детьми полгода пролетели как один миг. Появление Милдред все окончательно усугубило. Мария упорно не видела в ней ничего кроме живого свидетельства о том страшном унизительном вечере. Ей стоило больших усилий, чтобы заставлять себя кормить ее, купать, укладывать спать и как-то еще ухаживать. Кроме того Милдред в отличие от Розы была беспокойным ребенком, часто плакала, раздражая этим еще сильнее. Иногда Мария стыдилась своего поведения и мыслей в отношении дочери, втайне желая, чтобы в одно прекрасное утро та просто не проснулась. Ей точно стало бы легче случись такое.       Роза и, что удивительно, Алекс наоборот проявляли к Милдред крайний интерес. Роза во всем старалась принимать деятельное участие, помогала купать, переодевать сестру, рассказывала ей какие-то истории и о чем-то шепталась с ней на змеином языке. Мюррей находила Милдред крайне забавной, часто соглашалась повозиться с ней, посидеть и всякий раз отмечала характер девочки.       Только жизнь стала входить в свою колею, как все снова изменилось.       Мария сидела с детьми в гостиной. Милдред ползала около камина. Роза распевалась вместе с матерью.       Не было еще и шести вечера, как хлопок от трансгрессии и командный голос Тома из прихожей: “Все замолчали!”, вмиг разрушил уютную атмосферу. Реддл вошел в гостиную. По его лицу бродила полубезумная улыбка, глаза лихорадочно сияли.       - Роуз, забери сестру и займитесь чем-нибудь в детской, - небрежным тоном приказал он старшей дочери.       Роза, потупив взор, взяла Милдред на руки и потащила наверх. Том, проводив их взглядом, не переставая улыбаться, упал в кресло и вытянул ноги перед собой.       - Что-то случилось в “Горбине и Бэрксе” раз ты пришел домой так рано? - недовольно поинтересовалась Мария, посмотрев на его черный костюм, который он обычно надевал на работу.       - Я нашел их, Мэри, - только и сказал Реддл, спрятав лицо в ладонях, - наконец-то уболтал эту старую дуру!       Девушка замерла, сразу поняв о чем идет речь. Том отнял руки от лица и снова заговорил:       - Показала мне медальон. Подтвердила, что купила у Бэрка, а тот - у моей матери. Я чуть голову не потерял, когда его увидел! Думал, что убью ее на месте и заберу все сразу, но удержался! И ладно только медальон! Смит хранит у себя и реликвию Пуффендуй - чашу! Вот это удача! Просто с ума сойти!       Сердце пустилось в бешеный пляс. Вот оно. Спустя столько лет. Наконец-то!       Мария подалась вперед к нему.       - Когда ты убьешь ее?       Реддл расхохотался.       - Как кровожадно, Мэри!       - Ты же столько лет к этому шел!       - Да знаю я о чем ты думаешь, - весело сказал Том, - о замке своем и запертом сейфе.       - Да, думаю! - не стала возражать Мария, - я хочу это все вернуть. Это естественно. Пора продолжать дело мессера! Для этого теперь все есть!       - Ну почти. Нужно еще убить Смит, - заметил деловито Реддл, став загибать пальцы, - забрать медальон с чашей, составить план нападения на твоих замечательных бывших подельников. Я что-то сомневаюсь, что они будут рады тебя видеть.       - Я ни на секунду не переставала наблюдать за тем, что творится в Милане, - отозвалась девушка, - они так и живут в моем доме, дряхлеющие, жирующие уроды, которые достойны только одного. Все проходы в замок мне прекрасно известны. Только вдвоем нам там ловить нечего.       - Так мы будем не одни. Ребята с радостью присоединятся. К тому же, - молодой человек усмехнулся, - мне кажется, это прекрасный повод заявить о себе. Мое мнение такое: после убийства Смит я позаметаю следы, с помощью Трэверса запутаю следствие, потом придумаем куда деть детей, составим с парнями план нападения и в путь.       Марии показалось, что ее улыбка была не менее сумасшедшей, чем у него.       - Буду ждать с нетерпением внезапной кончины мисс Смит.       - Скоро, дорогая, скоро.