Глава 15. Старый учитель

      1963 год       - Какая-то сомнительная история, - высказалась Мюррей, затягиваясь сигаретой, - то есть этот тип просит займ в шесть тысяч галлеонов при этом в прошлом у него два сгоревших дома?       - Говорит, что сглаз, - ответила Мария, еще раз просматривая досье, - в общем не знаю. Из ценного у него несколько семейных артефактов, репутация, один домашний гиппогриф… все.       - И куда мы потом с этим гиппогрифом? Продадим в зоопарк?       - Ну да, странно. Пусть идет у французов занимает, - решила Мария и вывела резолюцию на документе.       В кабинет без стука вошел Гуаччо, неся в руках конверт.       - Синьорита Траини, синьорита Мюррей, - бодро сказал он, откланявшись, - письмо из Нью-Йорка. Давайте я заберу бумаги. Завтра принесу еще несколько дел. Решение о кредитах только за вами.       - Да, спасибо, - поблагодарила Мария, забирая у него письмо, - кстати, ты еще не подыскал зал для Рождественского бала? Позовем ценных клиентов и министерских.       - У меня была идея с одной флорентийской виллой, но мне отказали. Есть еще несколько вариантов. Доложу вам на следующей неделе.       - Давай. А то потом не найдем мест.       Кивнув, гоблин с папками наперевес удалился.       - Сколько здесь ни живу, а всегда восхищаюсь тем, в каком положении у вас гоблины, - заметила Алекс, бросив окурок в камин, - ты хотя бы знаешь гоббледук или всегда на итальянском с ними разговариваешь?       - Пару слов может быть знаю, а так зачем? Они же все понимают.       - И не было восстаний?       - Были при прадеде. Гоблины горят так же хорошо, как и люди. У них столетия назад был свой банк, но видишь условно они были банком Эмилии-Романьи, а во Флоренции был свой банк, в Ломбардии - свой и так далее. Просто мои предки очень долго выдавливали конкурентов.       - И больше не осталось других?       - Последний разорил дедушка дедушки. Всех все устраивало. Проблемы только при маме начались, потому что женщина не может нормально руководить такой серьезной организацией.       - Но тут появился Гриндевальд?       - Да, тут появился мессер, - печально сказала Мария и открыла конверт.       “Добрый день, госпожа Мария.       Надеюсь, вы в добром здравии и с девочками все хорошо. Дела у нас прекрасно. В прошлом году внучка пошла в школу. Спасибо за ваше беспокойство.       Хотя я по-прежнему настаиваю на приезде, я отношусь с пониманием к вашему нежеланию. Вы наконец-то дома, у вас дети.       И все же позвольте напомнить, что МАКУСА после войны Гриндевальда считается одним из основных игроков в Магической Конфедерации и упускать возможность получить в нем влияние считаю непростительной ошибкой. Особенно на фоне подъема антимагловских настроений.       Напишите, пожалуйста, ваши мысли по этому поводу. Может быть я критически заблуждаюсь.       Пишу вам также с просьбой. Мой хороший друг, Экстон Вандерхейм, пишет книгу о Гриндевальде и хотел бы с вами побеседовать. Он - очень образованный человек, большой исследователь и по совместительство - директор школы Ильверморни. Я ему полностью доверяю.       Если вас не затруднит, он бы приехал к вам в Милан недели на три и взял серию коротких интервью. За качество изданной книги я лично ручаюсь перед вами. Пожалуйста, дайте мне знать о своем решении в следующем письме.       Буду ждать ответ.              13.09.1963 год Ваш преданный друг, М.”              - Кто там пишет? - с любопытством спросила Алекс, пытаясь заглянуть в пергамент.       - Мекк, - коротко ответила Мария, задумавшись.       Идея о том, чтобы увековечить память о делах мессера, рассказать о его истинной сущности казалась ей интересной. С другой стороны это будет записывать какой-то неизвестный, мало ли какие у него взгляды, и какой скандал может выйти в итоге.       - О мессере хотят написать книгу. Я не знаю, насколько это хорошо.       - А кто пишет?       - Какой-то друг Мекка. Директор Ильверморни немного-немало. Хочет взять у меня интервью.       - Ну-у, не директор Хогвартса ведь. Если сомневаешься - наведи о нем справки. Наверно, твой Мекк не стал бы рекомендовать какого-то левого. Он ведь дорожит отношениями с тобой. С твоими деньгами - точно.       - В этом ты правда, да. Ладно. Давай разузнаем, что это за человек. Потом отвечу Мекку.             

***

             Они шли друг за другом в окружении скал. Старик начал издалека, и отдав должное своей работе рассказал про историю Ямы. Том шел, закатывая глаза, но не перебивал. Не хотелось заново устраивать перестрелку камнями.       Наконец, когда они оказались в новой просторной пещере, Войнич присел на уступ и сказал:       - Так чему конкретному хотите научиться?       - Мне интересно, как вы нас обнаружили на подходах к пещере и в целом с помощью каких приемов скрывались все эти годы, - ответил Реддл.       - Я знаю, что у вас в арсенале есть несколько атакующих заклинаний, не оставляющих видимых повреждений, - с энтузиазмом отозвался Долохов.       - Я понял. На это может потребоваться пара дней, если вы смышленые парни. Хотелось бы еще попрактиковаться в лесах около Ямы. Устраивает?       Они закивали.       Войнич вытащил палочку и начал с атакующих заклятий. Трансфигурировав несколько валунов в неподвижно стоящих баранов он принялся объяснять и показывать.       Первым был Vulnus viscosum. Движение палочкой было резким наискосок. Из нее вырывалось багровое пламя, от которого цель с громким блеянием падала на пол. Никаких порезов, ожогов. Просто боль.       Вторым - Damnum irreparabile. Снова очень быстрые резкие взмахи и жертва теряла конечность. В отличие от режущего заклятия ее нельзя было отрастить назад, пришить или восстановить хоть каким-то способом.       Третье - Clamor metaphysicus. Движение очень короткое, а после в ушах раздается пронзительный крик, из-за которого невозможно даже думать. Было удобно против невербальных чар.       Затем последовали усиленные формулы. Сначала это показалось скучным, но затем Том оценил. Эти заклятия почти всегда разбивали щитовые чары, были просты в движении и не тратили много сил.       После отработок Войнич сказал, что встретится с ними завтра. И они с Долоховым пошли искать ночлег.       Следующим утром старик ждал их в лесу чуть выше пещеры. При их приближении Войнич взмахнул палочкой и исчез. Даже Гоменум Ревелио не находило его. Никто так и не смог его найти, и где-то через час старик, застав их врасплох появился у них за спинами, ударив вчерашними проклятиями.       Такая учеба пришлась по душе.       Войнич был закоренелым перфекционистом. Он не знал много заклинаний, но те, чем владел, были доведены им до совершенства. Малейшее промедление в движении палочкой, постановке ног, развороте корпуса могли стоить жизни.       Шли недели, а он продолжал указывать на недостатки и побеждал в большей части дуэлей. В какой-то момент даже закралось подозрение, что при первой встрече он игрался с ними и хотел быть пойманным.       Лучше техники заклятий он знал только Югославию. По вечерам они собирались в его маленькой служебной каморке в замке рядом с пещерой или в лесу. Под чашку чая из местных ягод и трав, а часто и под стакан-другой ракии Войнич рассказывал о разных частях страны, что можно посмотреть, где какие волшебники живут.       Случалось на него находили откровения о прошлом. Тогда он садился рядом с очагом, закуривал крепкую махорку и начинал свои рассказы. Это были длинные монологи, которые не требовали комментариев с вопросами. Старик просто тосковал в одиночестве.       Тот октябрьский теплый вечер не стал исключением. Они собрались у него. На небольшой печке источая аромат курицы с терпким лавровым листом дымил чугунок с беговской чорбой. Простой деревянный стол был накрыт для скромной трапезы: баночка яркого айвара, ржаной хлеб и нарезанный пршут.       Долохов с Реддлом заняли свои места, пока Войнич вспоминал последние дни перед падением Гриндевальда, попутно помешивая суп.       - Мы были почти у цели. Стояли с ребятами у Ла-Манша, ждали приказ переправляться. Как вдруг все. Он проиграл Дамблдору. В такие моменты понимаешь, кто человек чести, кто человек ситуации, а кто - подлости. Кто-то из тех бежавших собак просто не мог поверить, что все кончилось. Они же ставили на Гриндевальда, как вдруг конец, а у них семьи, планы, и никто не хочет отвечать за последствия своего выбора. Кто-то не мог поверить, ведь все его идеалы, вся его вера были разрушены. Но поверьте, люди ситуации не такие страшные. Они всегда вернутся, когда поймут, что ты снова на коне. Такова в среднем человеческая натура. А вот люди подлости куда хуже. И самое плохое, что ты почти никогда их не распознаешь. Ты не общаешься с ними каждый день, они не сидят с тобой в засаде, не бьются плечом к плечу. Нет, парни. Они сидят в уютных гостиных, высоких кабинетах, периодически снисходя до тебя и пожимая тебе руку. Мы солдаты, а судьба солдат их не интересует. Поэтому я восхищался Гриндевальдом. Он был одним из немногих, кому было не плевать.       Долохов, опустив глаза, периодически кивал. Его губы плотно сжимались, будто он сдерживал себя, будто не желал вспоминать. Том смотрел в одну точку перед собой. Он не горевал о Гриндевальде, но слова старика задевали тревожные струны в недрах его души.       - Вот ты, мальчик, - обратился к нему Войнич, - ты здесь. Почему?       - Я люблю учиться, - просто ответил Реддл, пожав плечами.       - Нет, я имею в виду: почему ты здесь, на материке. Ты ведь из Британии. Ты не там.       - Ну да. А что там делать?       - Спасать свою страну?       Том усмехнулся.       - Знаю, мои слова звучат для тебя слишком пафосно. Тебе ведь уже за тридцать, ты познал эту жизнь и тебе виднее. Но раз уж ты учишься, то ты сможешь выслушать мой совет. Сейчас ты солдат, а не генерал. А солдат находится в том самом проблемном положении, о котором я тебе говорил.       Реддл нахмурился и внимательно посмотрел на него. Внутри стремительно росло напряжение.       - Это твой банк? Твое Министерство? - безжалостно продолжал Войнич, - какое отношение это имеет к тебе?       - Мэри - моя жена, так что это все и мое, - холодно ответил Том, сдерживая ярость.       - Жена - не домовик. Поэтому оно все не твое. Это ее. А твое там, где твои корни. Знаешь, почему Гриндевальд так вдохновлял всех нас? Мы шли за ним ради наших родных мест, ради изменений там. И если у тебя есть амбиция не быть солдатом, ты не можешь не понимать этого.       Реддл уже собирался осадить его гневной тирадой, но наткнулся на взгляд Долохова и сдержался. Да как он смеет! Мэри обязана ему всем. Каким образом она его предаст? Да и Гриндевальда явно не женщина погубила. Или этот старый дурак намекает на то, что он на побегушках у жены?!       И где-то под слоями охватившего его гнева зрело воспоминание о последнем письме Лестрейнджа. Год был для Рэндальфа тяжелым: почти друг за другом ушли родители, Филомена продолжала кататься между больницей Святого Мунго и лечением “на водах”, двое сыновей-подростков, проблемы в Министерстве. Старый друг уже не просил его о помощи. Он будничным тоном рассказывал, как грязнокровки продолжают получать посты, как Визенгамот принимает несправедливые решения в отношении благородных людей.       Сам себе Том давно признался в том, что его мало тревожат проблемы школьных друзей и чистокровок рядом с ними. В школе они его боялись, его уважали, а не умей он хорошо проклянуть, то где было бы его место? Посмотрели бы они в его сторону, не отплевываясь? Поэтому какое ему дело до их возни?       Но порядок, который явно насаждал придурок Дамблдор абсолютно ему не нравился. Грязнокровки действительно угрожают магическому сообществу, они глупы и вероломны, как самые обычные маглы. Его бесило, что Дамблдор потворствует новому кривому порядку и распространит его на другие страны, когда утвердит в Великобритании. Этого он не мог допустить.       Но как одолеть Дамблдора? Мэри обещала ему поддержку, когда вернет себе власть в Италии. Вот власть вернулась, но помощи действительно пока не видно.       В тишине они отведали наваристую похлебку, а после половины бутылочки ракии внутри стало спокойно.       - Думаю, еще пара дней и мне будет нечему вас учить, - заключил Войнич, отправляя в рот кусок колбасы, - только другим подобным вам не говорите, где вы меня нашли. Я тут не веду краткие курсы темных волшебников.       Реддл с Долоховым поклялись, что никогда и никому не скажут, как они встретились.       - Может быть у вас есть еще знакомые? Такие как вы? - уточнил Том, - неординарные личности, у которых есть чему поучиться.       - Да. Ты знаешь, двоих я тебе вполне могу порекомендовать. Первый - мой давний знакомец живет в Албании, и у него настолько подвешен язык, что в свое время он умудрился убедить Гриндевальда, как будет ему полезен без вступления в его армию. И представьте - не был за это наказан, прекрасно сотрудничал.       - Чем он может нам пригодиться?       - Ты не хочешь уметь говорить так, что тебе поверит любой человек в мире? Да не только человек. Он договаривается и с оборотнями, и с великанами, и с дементорами… В общем можешь подставить любое существо, и он его уговорит.       - А второй?       - Второй в некотором роде не совсем человек. Прекрасный образованный хлыщ, многие столетия изучающий темную магию. Вам у него точно понравится, если добьетесь расположения.